Oh, take my hand

С тех пор общение вошло в привычку. В основном оно состояло из фотографий от Джейка, у которого, как оказалось, есть собака, о чем он абсолютно забыл сказать при встрече, и от Сону, который присылал то, что сегодня решил приготовить с подписью «хочешь?». Ответ в их диалоге никогда не менялся. При случайных встречах Джейк здоровался, а Сону, отвечая тем же, смущенно улыбался, чуть опуская голову. Чонвон, вечный спутник и свидетель, в такие моменты бросал косые взгляды. Спустя три подобных инцидента в университетском кафетерии он не выдержал: — Я не буду как в средней школе ходить с тобой за триста километров и пятьсот этажей в крыло, где у них есть пары, только чтобы вы типо, — выделяет последнее интонацией выше, — случайно столкнулись с тем самым старшеклассником. Просто сразу говорю. Сону цокает. Больно надо. Он ничем таким заниматься не собирался: взрослый уже человек. Может и один сходить. О том, что они стабильно раз в неделю встречаются в этом самом кафетерии после пар, где он снабжает Джейка чем-то съедобным, Чонвону пока тоже знать необязательно. На таких трапезах в основном обсуждается студенческая жизнь: что забавного произошло. Они меряются количеством заданий, глубиной оттенка мешков под глазами. Устанавливается негласное правило: с Сону еда — с Джейка напитки. Ким язвит Чонвону в ответ: — Я хочу с ним подружиться. — Да-да, я так и подумал. Я вообще ничего не говорил, — прикрывая глаза, задирает брови Чонвон. Он и правда хочет подружиться. И, наверное, они уже? Джейк лайкает все его истории, прямо как фанат номер один Чонвон, часто на них отвечает, после чего обычно завязывается диалог. Забавно, что им нравятся или не нравятся одинаковые вещи, но разные аспекты в них. Они оба много читают. Младший любит мягкий шелест страниц, проводить по ним пальцем, указывая глазам дорожку из слов, и считает, что аудиокниги — зло: в них ни запаха, ни возможности что-то пометить, ни души, иногда еще и голос раздражающий или интонация не та. Старший воображаемо крутит у виска: это дешевле, ничего не весит — разве что в масштабах телефона, — не пылится годами на полке и значительно экономит время. Они обожают видеоигры, только Джейку нравится самому в них играть, а Сону — смотреть. Ну и, конечно же, выпечка. Тут позиции уже известны. Джейк оказывается тем еще гурманом и скидывает Сону фото и рецепты блюд разных народов, советуя попробовать или обещая однажды угостить. Что-то выглядит слишком уж экзотично, но что-то он берет себе на заметку. А еще находит себя крайне заинтересованным этой темой. В какой-то момент Сону перестает задаваться вопросом, что Джейк делает на внутренних мероприятиях студсовета, не являясь его членом, и принимает это как данное. Значит, так надо. Он и не против, на самом деле. На первом в новом семестре собрании студсовета, где все распалённые и окрылённые после каникул и празднования Дня святого Валентина, поступает предложение охладить общий пыл, снова сходив на квест. Сону несдержанно фыркает, тут же открывая диалог с Джейком. [1:05 PM] Сон у кого-то другого: Знаешь, чего тебе не хватает? [1:08 PM] Шин тян Джейк: ? [1:08 PM] Сон у кого-то другого: Проспорить Джею [1:08 PM] Шин тян Джейк: ? [1:10 PM] Сон у кого-то другого: Тут подгон от студсовета. Как тебе идея провести обед выходного дня на квесте?😇 [1:10 PM] Шин тян Джейк: О господи. Пока. [1:10 PM] Сон у кого-то другого: АХАХАПХ На квест наконец идут бесстрашные Джей и Чонвон. Сону потом выслушивает от друга, что актеры даже не старались их напугать. — Ну кто так свою работу выполняет? — ворчит негодующий Чонвон. — Я хоть раз вздрогнул? Нет. Что локация, что актеры никудышные. Не советую. — А так хотелось… — саркастично тянет Сону. — Вообще, если ты даже не вздрогнул ни разу, это не есть хорошо, ты в курсе? Даже заболевание вроде такое существует, когда вообще не чувствуешь ничего. — Я чувствовал, — вмиг серьёзнеет Чонвон и выдерживает небольшую паузу. — Кринж. Сону заливается смехом, стукая младшего по плечу. Оказывается, Джей пообещал сводить Чонвона на действительно страшный квест. У младшего предвкушением горят глаза, пока он делится этим. Сону рад, что тот наконец смог найти себе круг таких же отмороженных (по его скромному мнению) искателей адреналина и больше не нужно чувствовать легкую вину, когда отказываешь в своей компании на такие мероприятия. Они устраивают турне по квестам города и ходят на них так часто, что Сону в один момент предлагает младшему завести блог, чтобы делать обзоры. Идею поддерживают все, но дальше двух постов дело не идет: на всех сваливается беспощадная учеба. Ветер жутко завывает, просачиваясь сквозь мелкие щели вокруг оконной рамы. По комнате проходит вихревый гул, давящий на уши и сознание. Звук стоит такой, будто очень вежливые соседи решили на ночь включить пылесос и пройтись им по всей квартире разом. Вся эта аудиальная какофония мешает сосредоточиться, а мороз пробирается под кожу, холодя даже, кажется, мозг. Как там говорят? Держи ноги в тепле, а голову в холоде? Если бы. Сону кутается в два пледа, все равно иногда мелко и коротко дрожа, и пытается понять, как в таких условиях решить и выучить хоть что-то. Март напоследок решает напомнить, что он далеко не лето, и выдается до редкого зябким. Отсутствие обогревателя в квартире делает ситуацию в несколько раз хуже. Единственным выходом остается кипяток из душа, в котором Сону варится каждые вечер и утро добрых двадцать минут. Он мечтательно прикрывает глаза, отрывая их от расплывающихся букв, и фантазирует о теплом камине, потрескивающих в огне дровах, теплой чашке какао в руке и большом деревянном доме где-то вдали от цивилизации. Популярное клише, навязанное массовой культурой и американскими фильмами, в которое так легко упасть. Потому что то, сколько падает на них в начале семестра вовсе не весело и сказочно. Групповые проекты, индивидуальные задания, план сдохни-или-умри по мероприятиям в студсовете, попытка кормить себя едой и сном хоть иногда оказываются слишком большой ношей для такого маленького и только вкусившего студенчество Сону. Конечно, он не высыпается. Конечно, он доделывает работу уже по дороге в университет и на первых парах. И выдыхает так сильно и облегченно после сдачи злосчастного задания, что чуть не сносит струей ветра мебель вокруг. Все силы покидают разом, он ходит по коридорам вуза бесцветным призраком, еле передвигающим ноги. Никакущий, кожа еще более бледная, чем обыно, консилер совсем не помогает скрыть усталость. Он падает головой на стол в столовой, засыпая, когда его находит Джейк. Тормошение за плечо сначала даже не ощущается, а потом начинает нервировать. — Эй, Сону, ты в порядке? Сону в ответ что-то неразборчиво мычит в столешницу, но подскакивает, когда понимает, кому принадлежит бархатный голос. — Да, — поднимает голову он, и внешний вид говорит об обратном. — Буду еще лучше, когда моя голова коснется подушки. — Не выспался? — в ответ кивают. — Тебе не плохо? Может, пойдешь домой? — Одна пара, Джейк-хён. Думаю, моей стойкости хватит. — Ты сильный воин, — тепло смеется старший, ероша светлую копну волос, на что Сону тут же опускает голову, пытаясь скрыть румянец. Хорошо, что здесь нет Чонвона. Подколов бы потом не обрался. Вся остальная столовая, кажется, не обращает на них внимания, всё так же гудя шумом разговоров и вспышками звонкого смеха то за одним, то за другим столом. — Может, сходим куда-то развеяться, пока есть время? Мы с тобой давно не виделись и не общались. — Прости, правда, — Сону чувствует легкий укол стыда, потому что Джейк выглядит действительно обеспокоенным и расстроенным. — Я не думал, что нас так завалят. И я очень за. — Всё в порядке, — понимающе смеется Джейк, — мы все там были. Тогда… пойдём? Сону торопливо кивает, поднимаясь с твердого стула, и спешно уносит поднос прочь. Он так давно не видел Джейка, что успел соскучиться, и теперь от предвкушения недолгой прогулки на кончиках пальцев возникает приятное покалывание. Сону всю дорогу из вуза канючит, куда же они пойдут, но стоицизм Джейка непоколебим. Он мастерски отбивает все вопросы, обещая, что сюрприз должен понравиться. Местом, где можно освежить утомленный мозг, Джейк выбирает открывшийся недавно pop-up магазин в ближайшем квартале. Посвященный линейке популярных в Корее персонажей, он пестрит яркими цветами и милым дизайном еще с витрины. Внутри же разнообразие милых мордочек и оттенков открывается еще большее. На лестнице, ведущей вниз к магазину, Сону застревает. Вся стена возле заполнена очаровательными наклейками с персонажами-зверюшками, нарочито изображенными в сто раз милее, чем они есть на самом деле. Он пару раз щёлкает себя с ними, их отдельно и даже успевает исподтишка заснять Джейка, обернувшегося к нему уже в конце лестницы. — Бегу, — широко улыбается старшему Сону, ускоряя шаг. Его глаза сияют радостным блеском, усталый вид сменяется воодушевленным. Джейк чувствует разрастающееся тепло внутри, наблюдая за слегка улыбающимся Сону. Сначала они разведывают все интерактивные зоны магазина, делают совместное фото в странном аппарате, который печатает его в виде чека на тонкой синей бумаге, потом в огромном зеркале в виде пушистой лягушки. В магазине в такое время, кроме них, лишь пара человек и сотрудники. Джейк безмерно этому рад. Не надо выжидать огромные очереди и неловко толпиться у товаров, пока тебе не освободят место, чтобы подойти поближе. Они осматривают милые держатели для карт, обложки на паспорт, органайзеры, кружки, шопперы. Здесь рай из мелочевки и ад для падких на такие вещи людей. Джейк тыкает на каждую игрушку со словами «Ты», на что Сону забавно фыркает и пытается состроить похожую мордочку или говорит «Вообще же не похож», если сравнение кажется ему странным и неправдоподобным. Он в отместку тыкает на самых странных зверей, зеркаля дразнящее «Ты». Сходятся на том, что Сону больше всего похож на панду с веселыми зажмуренными глазами, а Джейк — Сону сквозь хохот пытается выдавить из себя слова — на, прости господи, милипусенькую густозеленую гусеницу. Старший даже не обижается, потому что «Ну, она милая. А еще в кепке. Крутая, как я». И Сону соглашается: он никому не сможет объяснить, чем эта гусеница напоминает ему Джейка. Он просто так видит, вот и всё. Они терзают загребущими пальчиками все пушистые брелоки, умиляются пижамам и доходят до полок с разными электронными девайсами. Как два ворчливых бумера оценивающе раскручивают их в руках и вслух обсуждают сомнения насчёт надежности и долговечности. Особенно несладко приходится чайнику: его, бедного, захаяли по всем критериям, досталось даже медведю, на спасательном плоту расположившемуся внутри стеклянного корпуса. Осмотрев каждый угол магазина и вдоволь сделав фотографий, они уже направляются к выходу, когда Джейк просит немного подождать его на улице. С непонимающе нахмуренными бровями Сону всё же соглашается, выходя на свежий воздух. Время на экране телефона говорит о том, что лекция всё ближе и ближе. Они смогли идеально уложиться в перерыв, и задерживаться сильнее не стоит. Сону улыбается, строча Чонвону рассчастливый и благодарный, что его вытащил в люди Джейк. Через две минуты старший возвращается и на вопросительное кимовское «Пойдём?» протягивает небольшой пакетик с логотипом магазина. — Ты на него дольше всех смотрел и возвращался пару раз. Мне показалось, что он тебе понравился, — Джейк смущенно трёт заднюю поверхность шеи, наблюдая за чужими вздёрнутыми бровями. Сону поражённо выдыхает: «Зачем? Не надо было,» — пока осторожно вытаскивает из пакета мягкий бежевый брелок для хранения карт. Его глаза становятся ещё шире и брови подлетают вверх сильнее. Он дует губы, тронутый таким жестом, раскручивая в руках подарок. — Захотелось тебя порадовать, — улыбается Джейк, довольный, что это получилось. — Хён, у меня ничего для тебя нет… Я даже не подумал, — Сону становится неловко и совестно за свою недальновидность. Он жалостливо смотрит старшему в глаза. — Ничего не надо, о чём ты? — мягко смеётся Джейк, делая из чужой укладки полный бардак на макушке. — Нам пора, — они начинают двигаться в сторону вуза, — надеюсь тебе понравилось. — Очень! — воодушевленно восклицает Сону, добавляя чуть тише. — И прогулка, и подарок… Спасибо тебе большое, хён. В следующий раз развлечения с меня, — ободряюще улыбается он, поворачиваясь к Джейку. «Следующий раз» разливается внутри теплом. — Это всё должно быть добровольно, — пригрожает пальцем Джейк. Звонкий смех заливает их маленький общий пузырь: — Абсолютно.

***

— Интересно, когда в студсовете перестанут выдавать всякую имбу, — ворчит Чонвон за башней из потертых коробок, входя в комнату Сону. — Ты о чём? И что это? — хозяин квартиры нехотя поворачивается на компьютерном стуле, отрываясь от презентации группового проекта, и хмурит светлые брови. — Поздравляю, товарищ, мы едем в горы. Ну как едем. Идём. — Чего? — морщится и кривит губы Сону. — Весна. Пора любви. А еще пикников и тынсанов. Нужно сделать супер классный влог для поднятия их популярности. А еще определенной горы и её парка. — Чонвон аккуратным движением плюхает коробки на пол, и разминает уставшую спину, потянув корпус то в стороны, то вперед-назад. — Что за коммерческая сделка у нашего вуза с определенной природой? Я откровенно не понимаю. — У нас же есть кружок для таких альпинистов… — Поддерживаю замешательство. Я задавал тот же самый вопрос. Но мы же студсовет: пример и лицо. Эталон, — тон его голоса сильно напоминал профессорский: скрипучий, слова нарочито растянуты, и произнесены с возвышенным чувством. Он закатывает глаза. — Боже, вот когда я стану главой совета… — Чонвон-а, умоляю, как можно быстрее. — Стараюсь, Сону-хён. Я стараюсь. — И когда вы идёте? — Что значит «вы»? — недоумевает младший. — Мы, дорогой друг. Ты тоже в этом списке. Как член студсовета, — удивленный Сону уже открывает рот, порываясь запротестовать, но Чонвон поспешно продолжает. — Ты ведь хочешь помочь мне занять пост главы, правда? Выражение лица младшего сейчас — ну сущий ангелок. С огромными глазками-пуговками и бровками домиком. Он даже ладони соединяет, прикладывая их к щеке, и невинно моргает часто-часто. Только вот Сону остаётся совсем невпечатлённым. — Нет, даже не пытайся. Ты знаешь мою трагическую историю с физическими нагрузками, — из груди Сону выходит тяжкий вздох. — Я поддержу тебя в тылу каким угодно ещё способом. Хочешь, смонтирую. Хочешь, снова организую квест, но не это. — Сону, умоляю, — действительно молит он, добавляя следующее уже себе под нос, — Хотя у тебя не то чтобы есть выбор… Сону бросает на него многозначительный взгляд и возвращается к презентации. Чонвон не унимается. — Джей и Хисын идут, — он оттягивает себя за щёку, и давит на жалось, морду состраивая такую трагичную, что хоть в театр играть отправляй. — Посмотри, от моих щёк уже и так ничего почти не осталось. Ты должен защитить меня, как старший. Не дай меня в обиду. — Мелкий ты манипулятор. Ни стыда ни совести, — устало трёт переносицу Сону и закрывает крышку ноутбука. — И ещё там будет Джейк, — как бы невзначай бросает Чонвон, в хитрой ухмылке надувая губы и подпрыгивая бровями. — Уже даже удивляться не буду, — усмехается он, возвращая внимание предметам, занесённым в дом ранее, и напоминает изначальный вопрос. — Так что в коробке-то? — А, это, — спохватывается Чонвон, усаживаясь перед ними на пол и снимая поочередно крышки. — В этой оборудование для съемки, а тут снаряжение нам с тобой. На полу в ряд выставляются камеры и штативы, петличные и настольные микрофоны, парные панамы, термосы, рюкзаки и прочая одежда для активного отдыха в горах. Сону Чонвона, честно, любит, но сейчас… глядя на всю красоту, заполонившую пол его комнаты, хочет взвыть. У младшего шило в жопе и энергии хоть отбавляй, а Сону этот мир уже давно понятен. Он в очередной раз удивляется, как они, с такой разной жизненной силой, умудряются так хорошо сочетаться во всем остальном и сдружились крепко. — Джей мне тут поведал, — заносчиво и как бы невзначай тянет младший, — что Джейк спрашивал, пойдёшь ли ты. Сону всеми силами старается подавить рвущуюся наружу глупую улыбку. Кусает изнутри губы и пытается осмотреть весь свой потолок, внезапно ставший интересным, лишь бы Чонвон не начал над ним и его не до конца понятыми чувствами измываться. Хотя… пусть только попробует. Он сейчас не в том положении. Прийдя к этому умозаключению, Сону нагло и мечтательно улыбается младшему прямо в лицо, счастливо хлопая глазками и выдыхая маленькую усмешку. Чонвон закономерно прорывает на смех, он уже было открывает рот, как… — Скажешь слово — останешься одиноким горным козлом, понял? — нарочито сладким тоном распевает Сону, присаживаясь на пол напротив.

***

— Почему я вечно с этим студсоветом влезаю в какую-то жопу, — ворчит Сону, вкладывая свою аккуратную ладонь в чужую, что помогает ему забраться на очередной валун. — И почему ты влезаешь в эту жопу добровольно, даже не состоя в нём? Спасибо, — тихо выдыхает он, наконец поднимаясь. — Это весело. И бесплатно. — А ты прям бедствуешь? — Сону скептически осматривает его, задерживая взгляд на очках, на дужке которых красуются массивные буквы знаменитого бренда. Джейк разводит руками в оправдывающемся жесте: — Кто не любит халяву? Сону фыркает: не понять ему эти причуды богатеев, и Джейк повторяет то же в ответ. А затем на лицах обоих застывает неприкрытая обреченность своим бедственным положением. Глядя в спины удаляющимся все дальше за каменистые повороты ребятам, они поворачиваются друг на друга и глаза их выражают вселенскую печаль. Сону не выдерживает первым: — Брось меня здесь. Один ты ещё сможешь догнать. Сцена разворачивается трагичная, как из самого настоящего боевика или фильма про зомби-апокалипсис, когда будущее одного героя совершенно очевидно и безрадостно, и он лишь не хочет, чтобы других постигла та же участь. Джейк обхватывает руку Сону своими и умоляющим голосом продлевает этот драматичный момент, заглядывая в глаза с плещущейся надеждой и успокоением в сияющих на солнце радужках. — Ни за что. Мы со всем справимся, слышишь? Терять времени больше нельзя, и игра заканчивается на восхищенно-обреченном «Ты хороший человек, Джейк», после которого оба стартуют торпедой вдогонку остальным ребятам. Они находят остальных на небольшом пологим выступе, с которого открывается невероятный вид на город. И пусть уже полдень, пейзаж покрыт легкой дымкой, здания будто окутаны утренним туманом. Со стороны горы течет родник прямо в каменистое корытце, к его отвесу прибит небольшой гвоздь, откуда свисает потрепанный жизнью пластиковый ковшик. Место, которое они нашли, явно негласная, но общепринятая площадка для отдыха. Студенты разделяют между собой обязанности и кто-то устанавливает оборудование, кто-то регулирует свет, другие помогают с микрофонами. Конечно, можно было и не заморачиваться так ради какого-то университетского видео для галочки. Но студсовету не повезло (а может, и наоборот, посчастливилось) иметь в рядах студентов медиафакультета, для которых, если всё пройдет как задумано, эта работа может стать еще одним примером в портфолио. Каким бы неприступным и черствым Сону себя ни вырисовывал перед Чонвоном до похода, уверяя, что и пальцем ни к чему не притронется, что одно его присутствие уже огромное одолжение и он не будет помогать, весь образ разбивается в мгновение. Стоит кому-то едва уронить штатив, Сону подлетает на подмогу и сам предлагает помочь. По ходу маршрута часто приходится отвлекаться на съемку. Они, запыханные, на ходу записывают свои впечатления или факты об этой местности или останавливаются на каждой живописной широкой — относительно возможностей склона — площадке, чтобы получить статичную картинку. Медленно, но верно они доходят к обзорной площадке на вершине уже за полдень. Солнце жжет уставшие глаза, а зябкий ветер заставляет ежится или кутать в еще один слой курток вспотевшие от долгого похода тела. Сону снимает на телефон немного закадрового процесса, а потом переходит на город, виднеющийся отсюда маленьким конструктором лего. Не обходится без легкой эксплуатации Джейка в качестве его личного фотографа. Они даже делают совместное селфи. Сону, показывающий знак мира, в милой махровой панаме, сделанной будто из бежевого барашка, и Джейк в утепленной кепке с какой-то не имеющей смысла надписью, навалившийся на чужое невысокое плечо. Чонвон предусмотрительно не комментирует ничего лишнего от себя, касающееся того, что он о их интересном союзе думает, но отходя обменивается какими-то многозначительными взглядами с Джеем, легко кивая головой в сторону двух воркующих и подкалывающих друг друга парней. Полутора часов хватает удовлетворить все потребности, и они уже припеваюче спускаются вниз. Изредка по дороге кто-то болтает на камеру, уже скорее для себя, чем для совместного проекта. Видимо, коммерческая сделка у вуза все же есть. Но не с природой, а с конкретным толстеньким кошельком, владеющим кемпинговой базой прямо у подножья горы. Иного объяснения, с какой милости студсовету дали средства на такой роскошный (по меркам бедных студентов) кемпинг, не найти. Солнце уже кренится на горизонте, готовясь ко сну, освещая золотом небольшую пологую площадку с палатками и деревянными домиками со специально установленными беседками, мангалами и кострищем. Кто-то пищит от восторга, предвкушая на языке сочность обжаренного мяса, внушительная толпа бежит к кабинкам туалета, а самые стойкие плюхаются на раскладные стулья и, готовые в любой момент заснуть, вытягивают ноги. Сону не спешит никуда, снимая внешний вид их сегодняшнего жилища: небольшой деревянный домик на высокой платформе из тех же светлых досок, которая служит ещё и крыльцом, беседка, судя по количеству мест, способна вместить небольшую скромную компанию как их, в центре стола установлена жаровня. От беседки до домика протянута гирлянда из увесистых лампочек на толстом чёрном шнуре. Не место, а картинка из Pinterest. Он с Чонвоном кидает сумки внутри и отправляется мыть руки. К моменту, когда они возвращаются, старшие уже вовсю заняты вопросом ужина. Джейк раскладывает по столу посуду, а Джей нарезает свиную брюшину на мелкие кусочки. Сону смотрит на количество белых прожилок между мясом и уже заранее наслаждается нежностью и насыщенностью вкуса. Ни-ки, самый младший из их компании, занят подключением к колонке. Сначала он включает свой любимый электропердеж, чем вызывает негодование всей группы. Под ворчание «Вы вообще ни в чем не шарите» ему приходится сменить дорожку на более спокойные гитарные мотивы. Закат, целый день съемок и поход разморил всех. Хотелось никуда не торопиться и просто наслаждаться моментом. Девочки берут у всех шуточное интервью о сегодняшней вылазке, заставая каждого за разным делом, потом расспрашивают друг друга. Хисын достает из рисоварки распаренные зерна, и они присоединяются к нему, напихивая лист кима (высушенные морские водоросли, спрессованные в тонкие прямоугольные листы разной величины) тем, что им предоставили: колбаса, сыр, разные овощи. Они разрезают полученный рулет и Юнджин сразу хватает хвостик, пихая себе в рот. Хисын сравнивает ее с ворующим со стола котом, а Казуха заливисто смеется, нарочито незаметно утягивая второй из хвостов. Стол наконец-то наполняется готовой едой и все усаживаются трапезничать. Чонвон без устали трещит о чём-то даже с забитыми щеками, Сону скептически выгибает в его сторону бровь, когда из чужого рта вместе со словами вылетают рисины, но ничего не говорит. С Чонвоном такое бывает, и к тому же сегодня он перевозбудился от полученных впечатлений, так что экспрессивный поток лучше не прерывать. По крайней мере словами. Сону хлопает его по спине, и когда на него обращают внимание, как рыба надувает щёки, указывая на них пальцем, а потом показательно глотает воздух и выпуклые шарики по бокам вместе с ним. Чонвон всё понимает и тупит взгляд, смущенно, еле слышно прося прощение. Что ж, теперь за этим столом никто не подавится, можно быть спокойным. Самгёпсаль, как Сону и предполагал, выходит божественным. Под чутким руководством Джея все пряности раскрываются на языке невероятным сочетанием, а от того, насколько сочным получилось мясо, хочется выть. Джейк, стараясь сделать это незаметно от других и скорее всего от Сону, вечно подкладывает ему кусочки мяса, иногда и закуски. Стол взрывается смехом то тут, то там, некоторые истории захватывают так, что уши навостряют все. Звенят стопки, и стучит дерево от постоянного столкновения со стеклом. Они осушают ящик соджу с пивом. К этому моменту уже давно стемнело и похолодало. Не понятно, то ли столик оказался маловат для их компании, то ли это было с легкой руки Джейка, но их плечи вжимались друг в друга, и казалось, что каждый раз, наклоняясь к трубочке, старший становился все ближе и ближе. Сону перестал задаваться вопросами происходящего. Особенно такими как, например, откуда у них дженга или кто притащил игру с крокодилом, желающим откусить твой палец. Когда становится невыносимо холодней, ребята перебираются к кострищу. Они играют в игры на внимательность, пока не начинают болеть ладони с ляжками от постоянных хлопков и язык от вечного повторения одного и того же. Сону снова ощущает себя маленьким школьником, отправившимся в лагерь. Он только успевает подумать о том, что для полной картины сейчас не хватает зефирок, нанизанных на палочки над костром, как Юнджин вскрикивает, что забыла достать маршмеллоу. Ему даже страшно становится на секунду: вдруг она умеет читать мысли. Они играют в ленивое «я никогда не», сидя в кругу у костра, накрытые пледом и закутанные в теплые куртки. Каждый, кто загибает палец рассказывает историю, при каких обстоятельствах это произошло. Сону ловит взгляды Джейка, сидящего чуть дальше от него сбоку. Когда они пересекаются, нет детской попытки тут же отвернуться или резко перевести взгляд, они лишь смущенно улыбаются друг другу, краснея то ли из-за вспышек костра, то из-за чего-то иного. Обходительность Джейка по отношению к Сону было сложно не заметить даже самому получателю благ, а что уж говорить об окружающих. Студенты наблюдают за ними изредка, но пристально, уводя понимающие взгляды, только когда становится опасно быть замеченным. Чонвон наклоняется к уху Сону, и, пряча ладонью свои слова от посторонних взглядов, говорит: — Вот это мощно ты ему глазки строишь. Сону цокает, закатывая эти самые глазки. — Общение, — осуждающе смотрит на друга он. — Это называется общение, Чонвон. — Да, да. Вот это ты общительный. Со мной ты так не общаешься. — Завидно? — Скорее тошно. Сону вновь закатывает глаза. Он стукает Чонвона по плечу, но немного не рассчитывает силу. Тот чуть не валится с и так шаткого стула, громко вскрикивая. Его ловят тремя людьми, включая виновника, Чонвон дышит часто-часто, перепугавшийся, и очень недовольно смотрит на Сону. — Я не со зла, прости. Но не выпендривайся больше, шпана. — Спишь на полу сегодня. — Напугал ежа голой жопой. Сону — ёж, и, конечно, его можно напугать голой жопой. Например, если она будет выглядеть как Джейк, смотрящий на него крайне внимательно и будто понимая что-то, что Сону предпочел бы скрыть, или как Джейк, помогающий расстелиться сначала в его с Чонвоном палатке, прежде чем самому пойти спать. Или ещё, например, как Джейк, прощающийся, с мягкой улыбкой полушепотом желающий персонально ему доброй ночи. Сону лежит в своем теплом мешке пытаясь уснуть, но его щеки слишком румяны не от холода. Чонвон, обычно любящий поболтать перед сном, отрубился сразу, и теперь ему не с кем обсудить всю свою кашу в голове. Сону бы тоже рад задремать: он устал дико, но не может прекратить прокручивать из раза в раз их с Джейком взаимодействия и анализировать, показалось ли ему. «Не показалось» печатает Чонвон в заметках и поворачивает экран к Сону в автобусе по пути назад. Эта поездка стала началом прекрасной дружбы. Возможно, романтика костра и песен с историями под гитару, а возможно и объединяющая активная деятельность так сблизила их, но в общем чате, ранее пыльном и пустующем, прибавились пару человек и пару сотен сообщений ежедневно. Скорее всего, они видели лица друг друга чаще, чем родительские, ведь собирались вместе постоянно. С разных факультетов, разных курсов, разного круга интересов — им не было друг с другом скучно и всегда находились темы для обсуждения. Университетский кафетерий наполнялся звонкими шумом и безудержным смехом, когда они оккупировали его. А бывало это часто. В мае Джейк официально вступает в ряды студсовета, и вся компания празднует это так широко и ярко, словно выигрыш в лотерее. «Лучше поздно, чем никогда. Однажды это должно было случиться,» — оправдывает он, почему так долго телился, с высоко поднятым стаканом сока в руках и под аккомпанемент стука шара и кеглей. Все дружно салютуют этому тосту и чокаются, разражаясь смехом. Они играют несколько партий, и Ни-Ки выбивает страйк за страйком. Все безмолвно соглашаются, что в боулинг с ним больше не пойдут. Лучшим завершением праздника посчитали поход в кино. Удобно: оно располагается в этом же здании этажом выше. До начала ближайших сеансов остается время и все разбредаются по парочкам кто куда. Девочки уходят в уборную, Хисын с Ни-Ки усаживаются в массажное кресло, Джей с Чонвоном покупают на всех билеты, а Джейк с Сону стоят в очереди за попкорном. Это оказывается той еще задачкой. Они упорно спорят, какой вкуснее, и Сону топит за карамельный, а старший кривит нос, представляя, как сахар скрипит на зубах. Ну как можно не считать, что лучше соленого нет ничего на свете? Он не такой приторный, как карамельный, и не так непредсказуем, как сырный. Каждый остается при своем. Они подходят к собравшейся у кресел компании с самым большим ведерком в руках. Улыбающийся Джей объявляет, что они идут на недавно выпущенный ужастик. «Проклятье монахини». «Ужастик» эхом гудит в голове Джейка. Ну конечно, нельзя было доверять выбор фильма тем двоим. Он честно и сам хочет проклясть их и уйти домой, закончить свое ведро попкорна под какой-нибудь сериал на Нетфликс. Но слышит сказанное Сону « О, как раз хотел на него сходить» и видит чужие горящие глаза. И, ну, он слабый мужчина. Этого оказывается достаточно, чтобы отбросить одинокие планы. — Я вас всех ненавижу, — только смиренно ворчит он, глядя прямо в глаза виновникам выбора. — Ты же не боишься, — тыкает его локтем в бок Сону с хитрой улыбкой. — Соврал мне? — Нет, но студсовет и страшилки никогда ни к чему хорошему не приводят. Ты же сам знаешь. В уголках лисьих глаз собираются складки, Сону прыскает, соглашаясь. Их орава занимает добрую половину ряда аккурат напротив экрана. Сону садится слева от Джейка, между ним и Чонвоном. Джейк придурошно вспоминает все упоминания последнего ряда в кино и то, что на нем обычно происходит в медиа. Мысленно бьет себя по лбу. Потом проходит приветственная реклама и думать о всякой крунде не остается сил. Все тратится на то, чтобы не откинуть коньки от страха. Сону засыпает сразу после завязки фильма. Месяц у него нервный: их безжалостно заваливают заданиями сразу по трем предметам, он не высыпается и балансирует между учебой, студенческой деятельностью и истерикой. Чаще всего перевешивает последнее. Джейк кидает полный сочувствия взгляд на светлую макушку, радуясь, что Сону может наконец отдохнуть и не корить себя потом за якобы потраченное впустую время. Он, конечно, совсем не понимает, как можно спать, когда старая монашка с жутким изуродованным лицом охотится за героями и пугает их, но они все-таки студенты. А значит могут уснуть при любых обстоятельствах и на любой поверхности. Сону выбрал даже не самую плохую. Мягкая обивка сидения держит тяжесть чужих мыслей и головы, пусть макушка и упирается в шершавую стену зала. Через пару минут Сону и вовсе решает выбрать подушку получше. Джейк чувствует, как постепенно собственное плечо опускается чуть ниже, а шею щекочат торчащие в разные стороны пряди. Он слегка поворачивает голову и пытается не пискнуть. А еще не шевелиться, будто Сону кот, который может сбежать из-за малейшего изменения своего полжения в пространстве. Тяжесть чужого тела, давящая на плечо, успокаивает. Сону теплый, и Джейка даже размаривает: напряжение, в котором он был из-за этого дурацкого фильма, отступает на второй план, и теперь его внимание чаще привлекают острый кончик носа, длинные, изредка подрагивающие ресницы и мерно вздымающаяся грудь. Сону так и спит до начала титров. Он поднимается с чужого плеча оглушенным и слегка смущенным, когда свет во всем зале включается. — Доброе утро, — смеется Джейк. В ответ ему не до конца проснувшись хлопают глазками. Сону выглядит выспавшимся, но не знающим, какой сегодня год, где он и что тут делает. — Ты явно очень хотел сходить на этот фильм. Специально оставил меня один на один с этой монашкой? Шим кидает бутылку в пустое ведро для попкорна и подхватывает свою сумку с сиденья. Он хочет завернуть в пакет то, что купил Сону, но не сразу это обнаруживает. Ведерко Сону пусто. Джейк был так поглощен чужим присутствием на своем плече, что даже не заметил, как машинально Чонвон таскал попкорн из чужой кормушки. — Господи, я ничего не помню, — Сону трет глаза и вертит головой по сторонам, подхватывая свою панаму, как только встает. — Ты уснул почти сразу, — он легонько направляет младшего в сторону выхода. — Чёрт. Я ведь правда хотел сходить на этот фильм, — кидает взгляд через плечо. — Прости. — Даже не думай извиняться. Ты выспался? — Да. — Тогда я рад. — Джейк дарит теплую улыбку и получает такую же в ответ. Он отказывается от участия в обсуждении фильма. Четверть он пропустил, потому что закрывал глаза или отворачивался на напряженных или пугающих моментах, вторую четверть потому, что отвлекался на Сону. Ребята щебечут всю дорогу до метро, почему-то не до конца довольные фильмом. Джейк не знает, что было не так. Ему лично все понравилось, начиная от момента, как они оказались на соседних с Сону сидениях. На улице уже темно, когда все наконец разъезжаются по домам. Джейк недолго трясется в тесном вагоне с глупенькой улыбкой. Как бы ни хотелось продлить момент счастья, одно маленькое уведомление сбивает весь настрой. Напоминание о дедлайне теста по управлению инновационными проектами всплывает на экране, и протяжный горестный выдох раздается сверху. Джейк совсем о нём забыл. Теперь придется экстренно бежать до дома, чтобы написать в спокойной обстановке со стабильным интернетом.

***

Все экзамены сданы, проекты закончены, хвосты подтянуты. Сону выходит из главных ворот университета и вдыхает свежий воздух, тянущий ароматами цветущих роз и азалий. Долгожданная свобода. Чонвон написал, что они уже ждут его в парке, и Сону направляется туда, по пути забежав за кофе. У одной из лавок его ждет привычная картина. Джей смеется во все горло, сложившимь пополам, пока Ни-Ки отряхивает свои штаны, у него в волосах трава, Чонвон вытаскивает ее по мере возможности. Казуха снимает это все, ехидно хихикая. Сону подходит ближе к этой катастрофе и улыбка рвется наружу. Он скучал. С другой стороны его окликают Хисын с Юнджин, несущие напитки и какие-то мешочки в руках. Сону спешит к ним на помощь. Внутри оказываются тангулу (фрукты в стекле) на любой вкус. Он счастливо вытягивает мандариновую для Джейка и зеленую виноградную себе и вгрызается с остервенением. Под дружное чавканье Казуха показывает всем видео легендарного падения Ни-Ки со спинки скамейки, у Хисына вода брызжет из носа от неожиданности. Теперь все смеются уже с этого. Джейк оказывается последним прибывшим в место назначения. Его экзамен стоял позже всех по времени, и их препод решил поболтать с ним, задав кучу лишних вопросов просто потому, что он показался ему интересным собеседником. С одной стороны приятно, с другой — безумно хотелось есть. Джейк несся сквозь коридоры и тротуары с высшим баллом и внутренней усталостью. Поспал он сегодня часа два, если приплюсовать те пять минут в метро по дороге. Первым его замечает Сону. Машет выпрямленной рукой и лучится радостью. Джейку так приятно видеть чужое лицо. Они долгое время не пересекались, довольствуясь редкими переписками в какао. Сессия не пощадила ничье свободное время, отняв возможность видеться и жить жизнь. Хисын хлопает его по плечу, приветствуя, Сону протягивает тунгулу. Все делятся своими впечатлениями, итогом мучений и решают, что это надо отметить. Местом проведения избирается дом Джейка: его родители уехали на неделю, у них большая гостиная и огромная плазма. А ещё, конечно, его бордер-колли Лейла, которую всем хочется затискать. Можно заказать пиццы, включить какой-нибудь фильм и отдохнуть. Они ненадолго прощаются собрать вещи на ночевку. К вечеру все должны собраться у него. Джейк не может выцепить даже десяти минуток сна, колеся по дому то с пылесосом, то с тряпкой. Ему нечего стесняться перед друзьями, он знает, что никто его не осудит за беспорядок или не скрипящую от блеска ванную, но бесята внутри хотят показать себя в лучшем виде. К моменту, когда на порог заваливается первый гость, Юнджин, Джейк стоит в хозяйственных перчатках весь в мыле. Она проходит внутрь с огромными пакетами закусок, минут пять проводит с ультразвуком тиская встретившую ее Лейлу, и запихивает хозяина в душ. К семи подтягиваются остальные. На полу гостиной оказывается немыслимое количество жареной курочки, бинсу, попкорна и газировок с алкоголем. Их желудки сильно пожалеют на следующее утро, но мало кого это останавливает в двадцать лет. Ни-Ки рассказывает, что смог списать с бутылки, Чонвон получил нож в спину: его завалил любимый препод. Тот самый препод, который не одобрил проект Сону и заочно заставил тащиться на дурацкий квест. Чонвон, конечно, сдал, но из списка любимых выписал. Сону ехидно с этого злорадствует: наконец-то открылись глаза. Студсовет — в основном кучка нердов, и вероятность, что после сессии кто-то мог бы грустить, равна нулю. Счастливые, что все успешно закрыто, они врубают недавно вышедший сезон сериала, разноголосый гул смолкает, и теперь только редкие комментарии или вопросы проскакивают между диалогов на экране. Джейк сидит в куче подушек, завернутый в плед, и его начинает клонить в сон уже к концу первой серии. Его закидывает в дрему и тут же возвращает в реальность с резким вздрагиванием. Лейла лежит в его ногах и работает лучше любой грелки, совсем не помогая ситуации. Он понимает, что сну противиться глупо, и отползает спиной поближе к дивану, запрокидывая голову на мягкую обивку. Как назло эта недолгая активность немного бодрит. Джейк не может удобно устроится: то и дело вертит головой в разные стороны, иногда выпрямляется, ерошит золотистую шерсть. Сидящий рядом Сону, облокотившийся о спинку, делает его положение только хуже. Взгляд то и дело цепляется за ровный срез светлых волос на затылке, немного торчащие уши, поблескивающие аккуратным серебром. Джейк чувствует нервозность от нарастающего желания провести рукой по чужой шее в том месте, где заканчиваются волосы. Он чувствует чужой сладкий парфюм даже на таком расстоянии, и это дурманит голову. Джейк бы с удовольствие сейчас зарылся носом в проем между джинсовкой и рубашкой на чужом плече, чтобы ярче эти ноты почувствовать. Он закрывает глаза, только чтобы не дразнить себя такой манящей картиной. А потом и вовсе отворачивается. Его ведет от болезненного желания тактильного контакта с Сону. А ведь он даже не пил. Звуки с телевизора смешиваются в кашу, отлетая на второй план. Дрема снова берет свое, но теперь сидение под спиной кажется жестким и неудобным. Он сползает чуть ниже, потом из-за неприятного прогиба в спине снова возвращается. Сону, заметивший постоянно сменяющуюся картину с самого начала, устает наблюдать за его мучениями. Тёплый шёпот обжигает ушную раковину, заставляя вздрогнуть: — Ложись. Удивлённый взгляд встречается с открытым и приглашающим. Сону похлопывает себя по ногам, собранным по-турецки, и улыбается. — Точно? — Джейк приподнимает брови в сомнении. Сону легко и добродушно смеется, кивая. Старший еще несколько секунд смотрит ему в глаза, ожидая, по-видимому, подвоха. Кончики пальцев, покалывающие ранее от зудящего желания прикоснуться, напоминают о себе, и внутри все ликует. — Спасибо, — волнистый затылок осторожно опускается на чужое бедро. Джейк немного ёрзает, устраиваясь поудобнее, поворачивается на бок лицом к телевизору. Прежде чем абсолютно расслабиться, он уточняет, ненадолго кинув взгляд на Сону: — Не больно? Сону смеется. Чужая забота и беспокойство трогают. — Нет. Через несколько мгновений Джейк чувствует тёплую ладонь в своих волосах. Сону зарывается пальцами в локоны, нежно массируя голову, пропускает пряди между фалангами. Джейк млеет. Прикосновения к голове умиротворяют, снова нагоняя дрёму. Будь он кем-то вроде Лейлы, виляющий хвост выдал бы все его мысли и порхающие чувства с потрохами. Взгляд его долго выжигает чужую скрытую джинсой острую коленку перед собой, и наконец посылает мозгу сигнал о капитуляции: Джейк кладет свою ладонь точно на сгиб, пропуская пальцы под подбородок как подушку. Он наконец смыкает веки, концентрируясь не на звуках из телевизора, а на чужих нежных пальцах. Когда клацание лап о паркет перетягивает его внимание, мокрый нос тычется Джейку в шею, и он беззвучно смеется, наугад вытягивая руку к волосатому боку. Легко взлохматив шерсть на спине, он перестает быть Лейле интересен, и уже через мгновение громкий плюх где-то рядом заставляет оторваться от чужого колена. — О, теперь вы будете наглеть всей семьей? — укоризненно смотрит Сону на обоих, а потом счастливо улыбается. Лейла тоже ложится в ноги Сону и уставляется куда-то в окно. Ким запускает пятерню в золотистую шерсть, ероша собачий бок, и получает в ответ счастливое блаженство. Лейла сильнее распластывается на полу, полностью расслабляясь под чужой лаской, прямо как свой хозяин. Жмурится от удовольствия. Джейк очень бы хотел продлить этот момент, всеми силами цепляясь за бодрствование, хотел бы и дальше чувствовать приятные прикосновения, но недосып оказывается сильнее него. Сону устает на половине серии и просто кладет руку на плечо Джейку и бок Лейлы, поворачивает голову в разные стороны, чтобы размять затекшую шею. Ребята и дальше продолжают смеяться и обсуждать происходящее, но даже их галдеж не способен разбудить хозяина квартиры. Сону иногда кидает взгляды на свои колени, рассматривая спокойное умиротворенное лицо старшего. Пряди падют ему на глаза, никак не мешая, но Сону всё равно заправляет их за ухо, невесомо касаясь кожи. От такой нежной и тихой близости тепло разливается по телу младшего и он очень рад, что вся их совместная история привела к моментам как этот. Однако ничто не может длиться вечно. — У меня ноги затекли, — вытаскивает Джейка из марева мягкий голос и легкая тряска за плечо. Он неохотно и открывает глаза, косясь туда, откуда раздался помешавший звук и совсем не сразу осознаёт своё смущающее положение. Вид Сону сверху похож на спустившегося с небес к нему, простому смертному, богоподобного существа. Лампа, светящая сзади на младшего, только усиливает это сравнение. Он улыбается Джейку немного врновато, и только тогда смысл услышанных ранее слов доходит в его мозг. — Прости, пожалуйста, — Джейк. скатывается на пол, снова желая уснуть. — Всё хорошо. Ты прости, что разбудил. — Нет, не извиняйся. Боже, я так хорошо поспал, — Джейк блаженно потягивается на полу, щелкая косточками позвоночника, и счастливо улыбается. Сону хихикает. Вся компания теперь обращает на Джейка внимание: — Доброе утро, спящая красавица. Серия закончилась на самом интересном, и ты всё пропустил. — Введете в курс дела? Сону, зацепленный сюжетом, и всё равно следивший за ним несмотря на занятие поинтереснее, начинает кратко пересказывать, и ребята поправляют, если он что-то упустил или перепутал. Нельзя его за это осуждать, всё-таки две макушки, блаженно расположившиеся на его коленях, сыграли свою роль, постоянно перетягивая внимание. Хоромы Джейка пером не описать: несколько гостевых спален и ванных комнат, широкие вместительные диваны с жесткими ортопедическими матрасами. В этом доме нашлось место для каждого гостя. После тяжелого дня и веселого вечера ребята уже отдыхали на своих постелях, за окнами сгустились сумерки. Джейк лежит один в своей комнате, кажущейся сейчас холодной и мрачной, и уже битый час ворочается на кровати то на одном боку, то на другом. В голове то и дело мелькают отрывки сегодняшнего дня, фантомные ощущения прикосновений. Он думает о том, как они вместе с Сону оказались в одной команде, объясняя друг другу разные слова и как быстро догадывались, что имеет в виду второй. Как часто их руки пересекались, когда они тянулись к одной закуске или просто сидели рядом. Как Сону расслабленно опирался сгибом локтя о его колено. Джейк понимает, что больше не может в себе это держать. Надо выплеснуть чувства. Для начала хотя бы Хисыну. Делать это не немного опасно, ведь сейчас он в гостиной спит на диване вместе с Юнджин. Они недавно начали встречаться чисто из интереса. Им показалось, что они бы не смогли ужиться вместе, и очень хотелось проверить, правы они или нет. В дебри чужой логики и здравого ума лезть не хотелось и Джейк просто принял данный факт. [1:27 AM] Шин тян Джейк: Это кошмар. [1:29 AM] Лихие 90-е: ? [1:30 AM] Шин тян Джейк: Я стал тем самым отвратительным влюбленышем Я хочу его съесть Он как пирожок. Еще и эти щеки румяные [1:32 AM] Лихие 90-е: Да, ты реально отвратительный. Я испугался, что что-то серьезное случилось Признайся уже [1:32 AM] Шин тян Джейк: Ты тупой? [1:34 AM] Лихие 90-е: Это ты тупой Ты его вообще видел? Он ходит за тобой как банный лист на жопе Тут Джейк отлипает от экрана, задумывается и понимает «а реально». [1:39 AM] Шин тян Джейк: Я понаблюдаю ещё. Если ты окажешься неправ……… [1:41 AM] Лихие 90-е: Боюсь-трясусь. Что за любовное ложе вы сегдня устроили вообще? [1:42 AM] Шин тян Джейк: Я устал, еле глаза держал открытыми [1:42 AM] Лихие 90-е: Ага да. И из всех подушек ты выбрал его ноги [1:43 AM] Шин тян Джейк: Подушка сама предложила, попрошу☝️ [1:43 AM] Лихие 90-е: Тем более. Всё нормально будет, не кипишуй. Я уверен Уже смотреть не могу как ты на него пялишься Все давай спи. Завтра приступай к плану захвата [1:46 AM] Шин тян Джейк: 😫 спокойной Заснуть у него так и не получается. Он ворочается до середины ночи, прокручивая в голове все моменты, разделенные с Сону, которые только может вспомнить. Мимолетные или уверенные прикосновения, игривые диалоги. Пытается удостовериться, что не надумал себе, и между ними дейтсвительно есть взаимное притяжение. Джейк не может быть в этом уверен, но решает, что если Сону испытывает похожие чувства, он сделает все возможное, чтобы они проросли и стали крепкими стеблями, на которых дальше распустятся цветы. И так почти все каникулы они проводят вместе. Теперь чаще встречаются только вдвоём, идут в кино наконец-то не на ужастик, пробуют всё, о чём могут подумать: от выставок до тира и аквапарка. Сону кажется, что ему снова пятнадцать: он радуется любому проявлению внимания, пинает ногами матрас, радостно визжа, когда Джейк снова предлагает куда-нибудь сходить. Теперь он убеждается в том, что ничего между ними ему не показалось, и просто ждёт, когда старший уже перестанет ходить вокруг да около. И для этого неприкрыто флиртует, загоняя старшего в краску. И пусть он уверен, что всё взаимно, признаваться первым всё равно боится. До смешного крохотного размера капля страха течёт внутри него. Плюс со своей стороны Сону сделал все возможное: он дал столько намеков, сколько физически мог. Лёд трогается спустя два месяца нерешительных жестов внимания, ближе к концу невыносимо знойного августа. Они идут из кино, размеренно шагая по парку, укрывающему их тенью крон и прячущему нерешительные взгляды и мыслительные процессы Джейка бликами от воды. — Знаешь, у нас есть один предмет… — он бросает как бы невзначай, будто спрашивает о погоде или о том, что Сону сегодня съел на завтрак, — там мы постоянно опровергаем или подтверждаем разные гипотезы, и я вот хотел спросить... — Джейк сжимает лямку шопера несправедливо сильно. —Чисто гипотетически. Что бы ты подумал, если бы я гипотетически сказал, что это свидание? Сону не сразу осознает смысл услышанного, продолжая спокойно смотреть на старшего, как делает всегда, когда слушает. Его сначала удивляет чужая беспокойная складка над бровями и поджатые губы. Когда картинка наконец складывается воедино, он даже останавливается, уже полностью оборачиваясь к Джейку. — Наконец-то. Интонация больше укоризненная, чем радостная. — То есть ты не против? — Джейк неуверенно чешет затылок, не зная, что и думать. — Я всеми возможными гипотетическими исходами за. — Ох. Это… неожиданно. Сону кидает на него многозначительный взгляд, продолжая прогулку. Джейк расслабляет руки, наконец опуская их вдоль тела. Решиться сказать то предложение было сложно, но теперь всё напряжение, которое копилось в нём, отпустило. Их руки вновь периодически оказываются на пути друг друга, слабо шлепая. — Как бы ты хотел продолжить это гипотетическое свидание? — они подошли ближе к воде на деревянный помост и наблюдали за мамой-уткой со своим детским садом. Семья забавно крякала, отплывая от берега. Сону поджимает губы. — Может, поедим в каком-нибудь прикольном месте? А ещё было бы славно, если бы ты перестал называть его гипотетическим, — вгоняет в краску Джейка. Старший что-то неразборчиво лепечет в согласии. Они стоят еще немного, смотря на уток, Сону улыбается из-за того как мило те перебирают лапками, когда плывут. Уже ближе к выходу с парковой аллеи они в который раз мимолетно сталкиваются ладонями. Это выходит случайно: Сону часто заносит в стороны. Он не пьян, но идти по одной прямой всегда кажется непосильной задачей. Однако когда за этой случайной встречей ладоней ничего не происходит Сону не выдерживает. — Да возьми уже меня за руку в конце-то концов, — останавливается он, и ножка в голубом конверсе требовательно топает. — Как ты вообще встречался с кем-то до этого, если такой нерешительный? Вопрос остается без ответа, потому что ошарашенный Джейк может только хлопать глазами. Игра в гляделки быстро надоедает огорченному чужим бездействием Сону, и он отворачивается, спешно шагая вперед. Шим глядит на чужой затылок, голубой вязаный джемпер, и ему кажется, что на удаляющейся спине высечено: «Джейк, ты тормоз», — а на джинсах: «…и лошара». Он догоняет Сону, чуть ли не запрыгивая на спину, цепко обхватывает за плечо, а другой рукой проскальзывает сквозь чужие пальцы. — Прости. Как только он ощущает прикосновение к ладони, довольная улыбка тут же вылезает наружу, как бы сильно Сону не хотел ее скрыть. — Так-то лучше. Ему так сильно нравится когда Джейк оказывается близко: как сейчас обхватывает его плечи, тащит куда-то за собой, потянув за запястье. Он ловит вторую руку, что свободно висит на его плече, в свою, сцепляя их обоих в кольцо. Джейк смотрит на него сверху и картина младшего в его руках кажется ему самой красивой на свете. Сону залазит в карту уже у остановок, пытаясь найти что-нибудь пригодное для ужина поблизости. Джейк вскоре понимает, что ничего из наличия им не понравится, ехать придётся долго, на место они прибудут голодными и немного раздраженными, а Сону сейчас хочется видеть только счастливым, с морщинками в уголках глаз от улыбки. Дом последние пару дней был полностью в распоряжении Джейка, и этим надо было пользоваться. — Слушай, мы можем пойти ко мне и приготовить что-то вкусное. Мнения? — Где подписаться? — с озорным прищуром льнется ближе Сону, растягивая губы в хитрой ухмылке, полной предвкушения. Джейк смеется, ероша мягкие волосы, сегодня завитые в мелкие волны. Сону припечатывает его к стене, как только захлопывается дверь. Он явно считал чужое предложение по-своему, находя в нем скрытый подтекст. Джейк, не ожидавший такого поворота событий, замирает, но стоит Сону нежно прогладить дорожку от его плеч к шее, обхватить ее ладонями, он тут же забывает обо всем на свете: заготовленных планах, шоке и голоде. Узкая талия, дразнящая Джейка последние полгода наконец оказывается в плену широких ладоней, сжимающих крепко и надежно. Его немного ведет от ощущения чужих мягких губ на своих. Вкус персиковой гигиенички, которую любит младший, разделяется ими в поцелуе, Джейк был бы рад слизать с его губ не только помаду, но и ласкающие слух звуки. Он делает для этого все возможное и Сону сладостно мычит, когда длинные руки плавно сползают с талии ниже. Джейк сначала еде осязаемо, а потом крепко сжимает ягодицы, плотно обвитые джинсой, быстро скользит руками еще ниже и подхватывает Сону под бедра, отрывая от пола. — Это что такое?! — тут же вздрагивает Сону, расцепляя их губы. Когда Джейк отстраняется и видит переполненное удивлением лицо, тут же жалеет обо всем. Что неправильно понял, что позвал его к себе, что всё между ними сейчас испортил. Жалеет ровно до секунды, пока Сону не вовлекает в новый ещё более жадный поцелуй сам. Джейк шумно выдыхает от облегчения. Пухлые и нежные губы уделяют внимание щекам старшего, пока он шагает их двоих в гостиную. На половине пути приходится остановиться, потому что от внезапного приконовения к мочке ноги у Джейка подкашиваются . Сону целует за ухом, опаляя горячим дыханием чувствительную шею старшего, который тут же покрывается мурашками по спине и вниз. — Ох, так я не донесу тебя вообще никуда. Тихое хихиканье служит ему ответом и его ненадолго оставляют в покое. Джейк осторожно опускается на диван с Сону в своих руках и как только выпадает возможность не медля невесомо клюет младшего под челюстью. Сону тут же льнет ближе, запрокидывая голову, позволяет дотрагиваться куда угодно. И Джейк ни в чем себе не отказывает. Припадает губами к молочной шее, спускаясь неторопливо вниз к ключицам. Чужой вес на себе — единственное, что еще удерживает Джейка в этой реальности, иначе он бы улетел в открытый космос на энергии своих чувств и наполняющего с самого низа жара. Сону реагирует на каждое прикосновение, то вздрагивая, то шумно выдыхая, то даря Джейку такой желанный сейчас звук его голоса. От обилия ощущений Сону не может успокоить свои руки. Они метаются с плеч на шею, щеки, затылок, макушку, возвращаются на плечи, то некрепко сжимая, то гладя. Джейк отстраняется, очарованно смеясь: — Куда ты спешишь? — Ты просто застал меня врасплох. Вид раскрасневшегося Сону с припухшими губами и сбитым дыханием сжимает что-то трепетное внутри старшего. Он умилительно смеется, быстро чмокая в самый уголок губ: — Прелесть. Сону дарит ответную улыбку и чувствует внезапно навалившуюся усталость. Их страстный обмен любезностями, сегодняшняя прогулка, почти признание ошеломляют. Он обессилено падает на старшего, крепко обнимая. Джейк тут же зарывается в мягкие волосы, успокаивающе поглаживает затылок и талию. — Так теперь мы… — начинает он неуверенно. — Ты бы хотел со мной встречаться? — Да, да, да! — все более радостно выкрикивает Сону, чуть ли не подпрыгивая, и вновь впивается в чужие губы. Возможно, иногда студсовет приводит к чему-то хорошему и соглашаться на то пари было лучшей идеей из всех.