Разборки по-волчьи: разрезая лед

      На тренировках, как и на играх, нужно отдаваться целиком и полностью, схалявишь при отработке — не вывезешь на игре. Поэтому гибриды после тренировки выходят вымотанные и заслуженно уставшие. Сегодня у них по расписанию сначала была «земля», где ребята качали тело, устраивали забеги и таскали железо. Затем после небольшого перерыва на душ они переместились на лед. — Чонгук! — зовет тренер и кистью руки подзывает к себе. Тот шел рядом с Чимином, волки что-то бурно обсуждали, пока тренер их не прервал. — Что? Вы только быстрее давайте, а то у нас тренер строгий, дает только двадцать минут на душ и переодевание, — волк жестом около шеи показывает, что у него часики-то тикают. Настроение сегодня саркастическое, его хвост тому доказательство: описывает в воздухе нетерпеливые круги. — Знаю, поэтому тренер передает, что ты можешь опоздать на эти пять минут, надолго не задержу, — Намджун отправляет игроков в душ и говорит переодеваться на лед, как можно скорее, а Чонгук стоит перед ним весь потный, что майку в пору выжимать, желающий уйти скорее освежиться. Тренер дожидается, когда все покинут площадку, и переключает все внимание на тяжело дышащего от нагрузки волка. — У вас с Тэ все хорошо?       Вопрос заставляет Чонгука впасть в ступор, он складывает руки на груди и мгновенно хмурится, голова его по инерции дернулась назад и склонилась к плечу. Чонгук мысленно перебирает все разговоры с Тэхеном за прошедшую неделю, все их прогулки и свидания. Они не ссорились, не было недомолвок, да и омега охотно отвечал на все поцелуи и не шугался от загребущих бессовестных лап. — Да, — твердо настаивает, рассеянно смотря на отца своего парня. — Позавчера виделись, в кино были, потом погуляли, он был веселый, вчера переписывались, ничего плохого он не упоминал, — альфа расслабленно ведет плечами, делая помарку в голове понаблюдать сегодня за Тэхеном, вдруг чего упускает. Какой тогда из него заботливый и внимательный волк? — Ладно, иди. Я почему-то думал, что у вас что-то случилось, он даже папе ничего не рассказал, — Намджун нервно облизывает губы, отгоняя волка в душ, и наставляет поменьше думать, если по Чоновым словам с омегой все хорошо, то, возможно, Намджун себя накрутил, а Тэхен просто волнуется из-за приближающихся экзаменов.       На льду Чонгук и правда старался думать только о команде и шайбе перед собой, но невольно вспоминался образ Тэхена: разного Тэхена. Веселого, у которого из-за смеха охрипает голос. Грустного, чьи слезы удушают покрепче веревки. Уставшего, которого хочется спрятать в кармашке и отпаивать вкусным чаем. Возбужденного, которого хочется брать на каждой поверхности и целовать до опухших губ.       Звучит последний свисток, завершающий сегодняшнюю тренировку, многие грузно разгибаются, снимают шлемы и перчатки уже на льду, спешно покидая площадку.       Чонгук бежит впереди всех, от Намджуна данное событие не уходит бесследно, он берет ключи от машины и подходит к главному выходу из дворца. Первый номер появляется минут через двадцать, проносится мимо, сразу заворачивая на остановку, занятие с репетитором у Тэхена закончится через полчаса, нужно успеть вовремя, чтобы омега не ждал его. Намджун окликает его на нижних ступеньках и головой указывает шагать на парковку. — Подвезу тебя, — Намджун нацепляет солнцезащитные очки на нос и открывает водительскую дверь, Чонгук забрасывает хоккейную сумку на заднее сиденье, а сам приземляется на соседнее с Намджуном.       Они уже не первый раз делят один салон автомобиля, но каждый раз Чонгук ощущает неловкость, сидя рядом с тренером в его личном авто. Альфы переговаривались исключительно о хоккее, что успокоило Чонгука, тот расслабился, откинувшись на сиденье. Добираются до места быстро и спешно прощаются, ведь Чонгуку еще проходить дворы, а Намджуну возвращаться во дворец. Его рабочий день с завершением тренировки, к сожалению, не заканчивается.       Поджидающий около подъездной двери Чонгук мялся и часто кидал взгляд на наручные часы, занятие должно было закончиться пятнадцать минут назад, может что-то случилось? Но пискнувшая дверь, показала за собой немного уставшего омегу, да он не на коньках пахал, но умственный труд тоже нехило выматывает. — Чони, — Тэхен вымученно улыбается, ближе подходит и легко касается его уголка губ. — Привет.       Омега смотрит из-под опущенных ресниц, легко подставляет щеку под ответный поцелуй и с радостью отдает свою сумку альфе. Дремавшая до недавнего времени чуйка вдруг проснулась, волк обеспокоенно переставлял лапы, не находя себе места от не договоренности. Похоже на то, что Чонгук, увлекшийся своей подготовкой к играм, не заметил под носом увядающего настроения своей пары. — Привет, — он целует и во вторую щеку, заглядывая в большие тоскливые глаза, чей обладатель упорно молчит. Скрывает или просто не хочет делиться? — Как занятие?       Согнавший необоснованное наваждение с головы Чонгук решил, что если Тэхен пока не хочет обсуждать свою проблему, то позже обязательно с ним поделится. Они же доверяют друг другу. — Хорошо, устал очень, — обнять себя за локти вынуждают трясущиеся руки, которые отчего-то он не знает куда деть. — Может зайдем перекусить в кафе? — Давай.       Он видит то, о чем предупреждал тренер — глубокая печаль и странная отстраненность. Они идут близко, но не прижимаются, как если бы Чонгук взял его за руку. Тэхен диалог поддерживает, его предложения не многословны, без ярких эпитетов и пустой болтовни ни о чем. Сухие ответы и долгие обдумывания. — Что-то случилось? — не выдерживает Чонгук, когда Тэхен завис около книжного. — Нет, — сразу отмер, а сам опешивает, что смог сквозь толстую стену дум расслышать вопрос. — Я же сказал: устал просто, да и экзамены все ближе, страшно как-то.       Волку же хочется обиженно поджать губы — Тэхен врет, он чувствует это по дрожи в голосе, по мелкой моторике пальцев и ускоряющемуся ритму сердца. Но Чонгук молчит, упорно, вопреки ворчащему нутру, кивает головой. Показывает, что верит в очевидную ложь, которую даже скрыть не хотят. До кафе остается пара поворотов, как омега останавливается, слабо выдыхая. — На самом деле я не голоден, просто ты после тренировки и я подумал, что будет неплохо перекусить, — он сглатывает скопившуюся во рту слюну, стойко избегая взгляда волка. Чонгуку не по себе становится, когда Тэхен начинает сжимать рукава тонкой кофты на локтях до побелевших костяшек. — Но я так хочу домой, проводишь?       Голос тихий, почти надрывный, Тэхен не плачет, даже глаза не слезятся, просто его словно окутала глубокая печаль, оставляя свои отпечатки на каждом участке кожи. — Тэхен… — Пожалуйста, просто проводи меня домой, — он отворачивается, делая пару шагов в сторону остановки, с которой можно быстро доехать до дома. — Тэ, — Чонгук останавливает его за плечо, без сопротивления разворачивает к себе свою пару, тот вдыхает воздух до критичной отметки и так же долго выдыхает, даже Чонгук ощущает, как горят его легкие. — Расскажи мне, ты заболел? Или что-то другое?       Тэхену больно видеть, как в беспокойстве хаотично дергаются уши гибрида, и как хвост потянулся к омеге, желая вызвать смех своей щекоткой и мягкостью. Брови Кима сводятся в грустный домик, а сам омега делает большие шаги к волку, зарываясь носом в его грудь, узкие ладони укладывает на горячие мышцы под лопатками. Чонгук слышит шелест его ресниц и глубокий вдох, Тэхен прикрыл глаза, наслаждаясь его запахом. Так же как и Чон находит в чужих объятиях успокоение и защиту. — Обними меня, — тихо просит, а Чонгук накрывает его спину руками, к себе ближе жмет, и впервые клубничный шампунь вызывает тревогу, а не напоминает запах счастья.       Они стоят посреди дороги, мешая остальным прохожим, кому приходится их обходить, но злые глаза Чонгука не дают никому высказаться вслух. Те позволяют себе ругаться за гранью слуха Тэхена, Чон-то слышит. Альфа притирается щекой о его мягкую макушку, обменивается теплом, перенимая на себя чужую печаль. Тэхена хочется оберегать, пусть остальные будут лишь декорацией для их счастливой сказки. — Помнишь, я занял второе место на областных? — тихо начинает омега, неразборчиво бормочет в чужое плечо, уверенный, что альфа разберет даже его предсмертный хрип.       А Чонгук помнит, Тэхен уезжал в соседний город на день, чтобы написать олимпиаду, было это пару месяцев назад, отпраздновали событие вдвоем с тортиком в кафе. Гордость за маленького омегу вырывалась тогда из груди альфы, он правда им очень очарован, восхищается всему: и вкусно заваренному какао, и призовому месту на областной олимпиаде. — Конечно, помню, — отрывается от него только для того чтобы еще раз поцеловать в висок, а омега под ласками тает, легко улыбается и все еще разнеженно прижимается к груди. — Мне позвонили из Сеульского национального университета, предложили побороться за грант на обучение, — голос под конец треснул. А Чонгук широко раскрывает глаза, прижимая тело омеги еще ближе, не дает увидеть панику на своем лице. — Это же здорово! — восторгается альфа, сжимает пальцы на его плечах. — Ты поедешь? — Нет, — коротко отрезает. — Почему? — Не хочу давать себе надежду, к тому же у нас другие планы, — он отрывает нос от груди, но ставит на нее подбородок, блестящими глазами и широкой улыбкой смотрит на Чонгука. — Зачем мне это?       Чонгук не отвечает. — Я тебе рассказал не для того, чтобы ты чувствовал вину, — Тэхен подкоркой ощущает, как альфа начинает себя грызть. — Мне не хотелось недомолвок, к тому же твой хвост тебя выдавал, — Он ловит бьющийся о спину Чона хвост, и нежно гладит, чтобы успокоить. — Мы как и планировали, уедем в город, в котором тебе предложат контракт, учиться я смогу заочно. Это же не проблема, а если и работу найду в аптеке, то вообще опыт сразу будет. Одни плюсы. Просто сложно. Сложно отказываться от того, о чем думал последние пару лет. Мне нужно немного времени переварить. Прости, что заставил беспокоиться, со мной все хорошо. — Тэхен, я… — Мне так хорошо с тобой, — снова трется лбом о шею альфы. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — горячо шепчет на дрожащее ушко, он стискивает руки на спине омеги, кто прерывисто дышал. — Очень сильно.       Нисколько не преувеличивает. Он очень сильно привязался к омеге, огнем не вытравишь из его души любовь. Верную, простую и такую робкую.       Люди все так же проходили мимо, служили не больше, чем задним фоном. Их лица забывались, не отражались в памяти, а лицо Тэхена надолго запечатлелось, Чонгуку верно подумать, что это помешательство. Но ответ ясен и прозрачен — это любовь. Чистая и невинная, Чонгук о ней открыто заявляет.       Едут до дома тихо, пассажиры автобуса, кто часто застает их вместе, засматривались на молодых и влюбленных — мест свободных нет, а потому приходилось стоять. Чонгук закрывал его плечами, позволял держаться за себя и придерживал сам, пожалуй, это самая молчаливая их поездка, но она не становится нелюбимой или плохой.       Любовь — это когда тебе в обществе человека и молчать комфортно, слушать вместе посторонний шум и перекидываться легкими улыбками.       Чонгук ведет носом по его виску, там же оставляя легкий отпечаток губ.       До подъезда Тэхена они идут, взявшись за руки. Пара шагает медленно, даже заторможенно, расставаться не хочется. Около двери дарят друг другу по еле ощущаемому поцелую в щеку. Чонгук все же рискует: опускается губами до чужих клубничных, чей запах дразнится и волнует душу. Образ Тэхена ассоциируется со счастьем. Поцелуй получается чуть смазанный, ленивый и без языка. Чонгук обхватывает поочередно то верхнюю, то нижнюю губы, и отстраняется с приторным чмоком, после которого Тэхен открывает глаза, те, что сами собой прикрылись в эйфории.       С Чонгуком легко и сложно одновременно, но волк поселился в каждой клеточке, что отказ от него приравнивался к измене родине. Он даже пошел наперекор отцу, ведь внутренний голос твердил, что так будет правильно для него, что это единственное верное решение.       Хочется простого человеческого — большого и теплого волка под боком, главное же в жизни душевное спокойствие с одним человеком. Тэхен нашел этого человека в волке-Чонгуке. Остальное может быть любым — неважно где и как учиться, неважно кем и с чем работать, когда за спиной всегда есть опора, которая может и не спасет от падения, но обязательно поможет подняться и идти дальше. — Мне просто нужно несколько дней переспать с этим, ничего страшного, — последнее, что шепчет Тэхен перед тем, как скрыться за железной дверью подъезда, что до последнего стервозно скрипела.       Чонгук, пошатнувшись, продолжал смотреть на закрытую дверь, за которой пропадал запах его омеги. Одиноко присев на скамейку, рука сама зарылась в короткие чернявые волосы, сжимая у корней, как это любил делать Тэхен. Потерянность от чужих слов заставляет сердце биться о ребра, угрожает и горло перестать дышать от брошенных вскользь незначительных фраз. Он прячет лицо в ладони, сжимая лямки сумки, так хотелось завыть и рассказать луне о своих переживаниях. Он грузно откидывается на спинку скамейки, чуть хмурит брови, смотря на клумбу с расцветающими цветами.       Паршивость в сердце ехидно смеялась и больше гадила, заставляла стирать пот, что образовался над верхней губой и лбу.       Тэхен поставил свои мечты ниже, чем Чонгуковы.       Только сейчас слова Намджуна о жертвенности стали обретать тело и набирать вес. Что в пору кричать и рвать все на своем пути, раздражает.       Тэхен хочет быть фармацевтом, и если ему предлагают побороться за целый грант на обучение, то за такую возможность можно и нужно цепляться. Как Чонгук может быть тем, кто встанет между мечтой и Тэхеном? Он возненавидит себя, если омега не попробует. Возможно, Тэхен после выберет другое медицинское направление, ему будут открыты многие двери.       Но тогда придется оставить его одного и самому быть одному. Волк сразу начинает протестующе рычать на подобные мысли, а Чонгук на него шикает, Тэхен должен хотя бы попробовать.       Чонгук же может его тоже поддерживать, правда?       Ему, как и Тэхену, нужно несколько дней переспать с этой мыслью.

***

— Чонгук, да что с тобой, от Тэхена заразился? — ворчит и ругается одновременно тренер после их дневного льда, в следующий раз за такую халатность со стороны волка он будет просто вынужден его оштрафовать.       А делать это не хочется. Слишком низко для его достоинства, но спортивному директору, который также видит тренировки — не объяснишь обычных истин. — Нет, надо было подумать, — неоднозначно бросает и быстро уходит с площадки. Оставляет тренера только репку чесать, оба эти любовничка странные в последние дни и не рассказывают ничего.       Чонгук дожидается, когда большая часть членов команды уйдет, а когда стал уходить и Чимин, то буквально за хвост его остановил. Головой резко кивает на скамейку, чтобы сел и подождал с ним, когда остальные покинут раздевалку.       Гибриды кидают на них смешливые взгляды, Чонгук порывается оторвать Хосоку руки, когда тот перед выходом рисует в воздухе сердечко и громко ржет. Рычит, а Хосока и след простыл, по быстро растворяющемуся запаху, тот убегает стремительно, видимо реально боится за свои культяпки. — И чего тебе? — выгибает бровь Чимин, который прождал двадцать минут, пока все реально уйдут из их поля слышимости, будь неладна их хвостатая команда с тонким слухом. Неужели при них нельзя было переговорить. — Меня Юнги ждет, у него тоже тренировка закончилась. — У тебя же друг в Искре играет? Какие шансы, что меня примут?       Искра — хоккейный клуб в Сеуле, в который планирует позвонить Чонгук.       Идея перевестись в клуб в Сеуле возникла посреди ночи, как и все великие идеи, только сложность одна — в столичный клуб еще попасть нужно, по большей части туда протискиваются по связям и личным предложениям от директоров и тренеров. Пак хмыкает, ненадолго задумываясь. — Никаких, — огорошивает, скрещивая руки на груди. Плечо оттягивает тяжелая сумка, поэтому он скидывает ее на скамейку. Разговор с Чонгуком назревает не секундный. — Я что так плох? — очевидные самокопания. — Нет, просто там все под завязку: и основа и резервы, даже слишком так сказать, — обосновывает спокойно, искренне удивляясь, как Чонгук матерится под нос, и продолжает сквернословить, ударяя кулаком воздух. — Черт, совсем никак? — надежда теряется последней. — А тебе зачем? — Спрашиваю, значит надо, — он нервно толкает язык за щеку и сводит брови на переносице, Тэхен часто ругает его за эту привычку, ведь так морщины раньше появятся. — Так в Сеуле еще Артас есть, — между делом напоминает Чимин, а Чонгук под губой языком смачивает. Артас в этом году не участвовал в молодежке, поэтому как там обстоят дела никому не известно. — Не знаю, как там с кадрами, но можно спросить у нашего Хвана.       Хван Соген являлся спортивным директором ледового дворца и в последние месяца действовал на нервы Чона своей странной слежкой. Так не хочется идти до этого скользкого до денег типа, вывернется уж, а бабла даже с говна срубит, надо же иметь такой талант. И еще эта раздражающая манера говорить, у его волка уже шерсть на холке вздыбилась, стоило вспомнить момент, когда он подписывал контракт у него в кабинете. — Спасибо, — делать-то в общем больше и нечего, Чонгук протягивает руку для благодарного рукопожатия. — Не поделишься? — любопытствует Чимин. Он написал Юнги, чтобы подождал его в холле.       Чонгук в раздумьях отрывает кусочек кожи с внутренней части рта, Чимин вроде как его друг, с ним же и посоветоваться можно. А с другой, это их с Тэхеном дело. — Это Тэхен… — Что Тэхен? — Он пару месяцев назад призовое место в олимпиаде забрал, ну и вот… — ему кажется, что объяснил он вполне сносно, ночь почти без сна и утомительная тренировка сделали свое дело. — Что вот? — Да, блин, ему универ грант на обучение предложил, вернее, там надо на еще одну олимпиаду съездить или типа того, чтобы учиться по гранту. Он такой умный, думаю, у него получится, типа, вот, а он не хочет ехать, потому что мне могут предложить контракт в совсем другом городе… Я знаю, что он хочет всю эту студенческую тусню на себе испытать, и хочет быть старостой группы, как я могу это отнять? — И ты решил исполнить обе ваши мечты? Кстати решение неплохое, проблема в том, что в Артас попасть сложно, — выдыхает через рот, остается молиться на скотину Хвана. — Типа того, — устраивается на скамейке с широко расставленными ногами. — А ты не хочешь вырваться в другой город, если предложат?       Чимин невесело усмехается, смотрит на свои мозолистые пальцы, ковыряя как раз одну красную. — У нас разные ситуации, — намекает на семейное положение. — У меня тут бабушка, мелкая, Юнги в конце концов, как я их оставлю, если мне клуб выделит какую-то комнату в общежитии. — И что будешь делать? — Пусан не такой и плохой город для карьеры и хорошей жизни. Климат неплохой, хоть и зимы из-за близости моря холодные. Зато воздух свежий и морской, говорят, такой лечит. — Сдам экзамены, поступлю с Юнги в один вуз, я — на тренера, он — на учителя танцев, молодежку откатаю за Алмаз, пока не вылечу по возрасту. А потом приду сюда вытеснять тренера Кима с работы и выращу свою хоккейную команду.       Они смеются с последних слов, душевные разговоры о будущем, особенно о хорошем, приятны. Сразу представляются их картинки: улыбки близких, крепкие объятия, первое знакомство и теплые встречи. — Хороший план, — подмечает Чонгук, кивая сам себе. Разговор с волчьим братом вытеснил тревогу, заселяя теплый рокот. — Хороший, — вторит ему. — И твой хороший.       Зеркалит. Сидят два болвана, прощаются так, будто завтра разъезжаются. — За хорошие планы, — снова выставляет руку на этот раз Чимин, а Чонгук улыбается так, что глаза закрываются, а щеки до боли натягиваются вверх. А руку жмет крепко. — Да, — а потом глаза Чонгука блестят хитрым золотом. — В следующем сезоне получается будем по разные стороны бортов. В поддавки играть не буду. — Взаимно, — смахивает улыбку. Дружба дружбой, а в хоккее команда превыше. — Ладно, Юнги уже шипит, отсюда слышу. Если мне не выцарапают глаза, то завтра увидимся. Удачи тебе договориться с Хваном.       Чимин уходит, а у Чонгука внутри разливается теплый рокот. Разговор с лучшим другом прибавляет сил, отправляя усталость на второй план.       Хорошо поговорили.

***

      Кабинет господина Хвана находился аж на третьем этаже и Чонгуку не составило труда вычислить находится там мужчина или нет. Он мужик вообще нормальный, у его команды всегда чистые полотенца, удобные автобусы для выездных игр, кулер с водой всегда наполнен и нет претензий к уборке раздевалки и душевой, но вот плюсы у Господина Хвана так и заканчивались на ответственных исполнениях обязанностей. Не зря владелец клуба ему зарплату каждый месяц начисляет.       Запах дорогих духов перекрывает остальной букет ароматов в кабинете, был бы директор со вторым звериным геном, то точно бы почуял, как Чонгук мечется под дверью, собираясь постучать. Но как раз это преимущество дает альфе пару минут, чтобы утихомирить вертлявый хвост.       В кабинете приятный полумрак, что не раздражал глаз, чуть прикрытые шторы шелестели от открытого окна, в комнате все равно было душно, не смотря на включенный вентилятор. Господин Хван, завидев нежданного гостя, расплылся в широкой улыбке, что по горлу Чона проскользила вязкость. Мужчина стал спешно отодвигать от себя документы, и с той же улыбкой сложил ладони в кулак и разместил их перед собой. Ножки его стула резко скрипнули, неприятно отдаваясь в чувствительных ушах, когда он пододвинулся ближе к столу. Чонгук, прошедший вглубь кабинета, усаживается на стул около стола, где в начале сезона подписывал контракт с клубом. — Кого я вижу, Чон Чонгук ко мне пожаловал, а я как раз тебя искал, тоже хотел попросить зайти, — младший не сомневается, что тот искал его, как еще от него бегать. Но по воле судьбы ему пришлось прийти в капкан самому. Все ради Тэхена и их будущего. — Мне надо с вами поговорить, в общем…       Не дают ему продолжить, как Господин Хван громко отъезжает на кресле назад, прерывая волка, деловито откидывается назад и вновь наклоняется к нему. — Какое совпадение, я тоже хотел поговорить, — кажется, мужчина чувствует превосходство над парнем, ведь от его предложения сложно отказаться.       Чонгук был бы более спокоен, если бы за годы, проведенные в этих стенах, этот мужик не показал себя полным мудилой, которого интересуют только бабки и халява. — Есть к тебе, так сказать, просьба одна, — он еще ближе к нему наклоняется, когда как Чонгук сидел на стуле ровно, даже хвост прижался к ножке стула. Хван ему подмигивает и лебезит ужасно. — Дело касается молодежки.       Одна бровь волка подлетает вверх, это какое дело касается молодежки, от скользкого и вертково ужа можно ожидать всего. — Я предавать команду не буду, — рычит, знает он эти схемы, но он не чушпан блохастый, так свой хвост оголять. — Тише-тише, — шикает на него, раскрывая свои глаза и понижая голос. — Никто о предательстве не говорит, наоборот, этот сезон, чтобы выиграли кубок, за Алмаз.       Последнее особенно выделяет, кряхтит подозрительно на стуле, смачивая слюной ссохшиеся губы. Его манера говорить с наигранными паузами раздражала, будто ему ограничивали слова в секунду. Но Хвану он ничего не высказывает, рычит закрытым ртом, это рокот грудной и предупреждающий. — Чем планируешь заняться после сезона? Школу вроде в этом году заканчиваешь?       Чонгук выжидает пару секунд, палит в него черными глазами, чтобы дальше болтать не продолжил и дал наконец высказаться и волку, он-то здесь с конкретным вопросом, а если в лучшем раскладе — то попросить договориться с его переводом в Сеульский клуб. — Выиграть кубок и сдать экзамены, а потом дальше играть в хоккей, вот, я хотел… — О тебе интересовались очень добрые люди, Чонгук, — снова прерывает, а у Чона в гневе встают волоски на затылке. Хван этого будто не замечает, продолжает доводить. — Очень добрые.       Зубоскалит как самый настоящий хищник. Прочищает в горле, и полностью игнорируя скачущую с черного на золотую радужку в глазах волка, продолжает: — Может планируешь в другой город переехать? Могу подсобить, — схема с покупкой хоккеистов стара, как мир, а за хороших игроков готовы платить очень немаленькие деньги. Видимо Чонгук почувствовал, чем пахло тут, и вот о каком деле говорил прохвост. — Ты же знаком с Карзом? Это клуб в Тэгу, так вот, они в этом году в молодежке не выступали, — паузу держит, налаживая с волком зрительный контакт, он дурацких книг начитался что ли? Типа, как быть с гибридом доминантом на равных и не наложить от страха? Держится внешне не плохо, но Чонгук чувствует его напряженную спину и видит побелевшие кулаки. — Хороших нападающих не хватило, вот и не подали заявку, по возрасту ушли, — пауза. — По возрасту…       Видно, что директор хочет продолжить распыляться про клуб в Тэгу, денег похоже предложили много, но Чонгуку еще домой ехать, некогда ему тут лясы с этим директоришкой точить. — Я в Тэгу не поеду, — рычит, чуть не подпрыгивая. Он хотел договориться про Сеул, но похоже все-таки это была провальная идея, идти на переговоры к этому прохиндею. — Хорошо-хорошо, — через нос шепчет, вытянутыми ладонями останавливает его. — Не хочешь, не поедешь. — открещивается, но надежды не теряет, поправляет вспотевшей рукой волосы на голове, ослабляя галстук. Поджилки видимо трясутся. — Что насчет городка покрупнее? Там и жизнь дороже, но оттого и разнообразней. А получать будешь больше, чем в Пусане. Они тоже в этом году не участвовали, заболело у них много там, и не успели потом собрать все свои бумажки вовремя, но нам и полегче, как говорится, — усмехается, в этом году и правда многие сильные команды не участвовали, прокладывая им путь к победе. — В Сеул хочешь?       Он деловито кивает качает головой, смахивая улыбку с лица. А Чонгук, когда услышал про Сеул, ушами захлопал, но и рта раскрыть не успел, как к нему в пасть уже опять рукой залезли, затыкая. — В этом году из Артаса уйдут два нападающих, — начинает резко. — По возрасту, естественно.       Нельзя портить репутацию клубу перед потенциальным игроком, везде в таких структурах есть мохнатая лапа, что будет портить мед дегтем. Но всплывать будет позже, когда и деться будет некуда. А в Алмазе ложка дегтя — Господин Хван, у этих директоров спортивных своя туса. — И перед следующим сезоном тренер у них захотел усилиться, из всех приметил тебя и еще одного твоего волчьего собрата, так что скажешь? Хочешь в Сеул? — если бы Хван ему это предлагал год назад, то Чонгук бы не раздумывая плюнул ему в харю, а тут это предложение, словно подарок с небес спустилось. Жалко, что посыльного такого выбрала, но на хорошие новости грех жаловаться. — Хочу, — твердо выпаливает, это ведь, то за чем он сюда пришел.       Господин Хван, который был уверен, что верного до кончика хвоста волка придется долго упрашивать и чуть ли не косточкой заманивать, соглашается неожиданного громко и быстро. Что мужчина слюной подавился, и похлопывая себя по груди переспрашивает: — Хочешь? — Да. — Так, я звоню? — показывает удивленно на телефон, все еще приходя в себя. — Директору Артаса. — Звоните, — Чонгук кивает, тоже глазами на телефон мечется, все разворачивается наилучшим образом.       Господин Хван, боящийся, что Чон передумает, быстро находит нужный контакт и дрожащей рукой набирает директору Артаса. Мужчины обмениваются приветствиями, и Чонгука тянет блевать от лебезящего даже в своем кабинете, когда его никто не видит, Хвана. Тот приторно улыбается, и часто поддакивает. Чонгук, слышащий весь разговор, не упускает детали, что они позже обговорят детали их сделки и договоренности, встреча у них будет в ресторане. Все-таки Чонгука удачно продали можно сказать. Волк хмыкает, но уши продолжает греть. — Повезет ему, — живописно разводит рукой Хван, подмигивая Чонгуку. Тот на секунду прислонил телефон к груди, чтобы собеседник не слышал его шепота. — Тебе квартиру могут выделить, как иногороднему. Да-да, Господин Квон, он в восторге, вот, передо мной довольно хвостом виляет, да-да, все в лучшем виде… Да что вы, у нас волк он здоровый, крепкий. Ух… — он складывает руку в кулак и чуть ей трясет, показывая это «ух». Щелкает языком и усмехается, смотря Чонгуку в глаза, когда договаривается с Квоном о деталях. — На одного ему квартиру, с кем ему жить-то.       Усмехается мужчина, поглаживая себя по груди, видимо названная сумма за сделку душу грела и мысленно карман заполняла. А Чонгук ушами не хлопает, сразу шепотом врывается, если и брать быка за рога, то сейчас, зря что ли он так директора обогащает. — Я с омегой хотел жить! — громко шепчет, заставляя Хвана сморщится. — Чего? — трубочку отодвигает. — Квартира на двоих, я с омегой в Сеул поеду. — Господин Квон, а волк-то у нас уже все, уши завязаны бантиком. Спрашивает можно ли с омегой жить… Да-да… Хорошо… Сколько-сколько? Ничего себе.       Присвистывает, а Чонгук старается не показывать своим видом, что слышал и разрешение привезти с собой омегу, и то, сколько ему заплатят за сезон игры в Артасе, это без шуток три сезона в Пусане, но и жизнь в Сеуле другая, требования иные, но Чонгук готов. Иначе тут бы хвостом чистые полы не наметал. — Контракт с Алмазом заканчивается пятого июня, дальше в любое время хватайте его, телефончик его пришлю вам, да-да и вам не хворать, конечно-конечно, мы с вами наше дело еще позже подробно обсудим, — директор хихикает и довольно трет ладонями, будто совершил сделку века. На Чонгука смотрит довольно.       Хван берет листок и ручку чиркая там что-то и передает Чонгуку. — Сумма за твой сезон без учетов личных достижений. Понравишься им там, Волчонок, повторный контракт заключат, — складывает руки перед собой и пододвигает обратно документы со стола. — Точно, Волчонок, ты что-то спросить хотел? — Нет, уже не хочу, до свидания, — вылетает из кабинета с парящей душой.       Первая мысль поделиться хорошей новостью с Тэхеном как можно скорее, чтобы тот позвонил в свой вуз и согласился на свои вступительные, его умный мальчик точно все решит и заработает себе грант. А пока он идет до лестницы, то слышит разговоры директора с самим собой. — Вот ведь, волчонок, с омегой он жить собрался. — делает противно-приторный голосок и цокает языком пару раз. — Молоко на губах не обсохло, а уже омега в голове, школу сначала закончи, тьфу. — проговаривает в пустоту, будто разыгрывает диалог с Чонгуком в голове, — Волчата, блин.       Чонгуку до его биполярочки дела нет, он уже набирает Тэхену и предупреждает, что приедет в течение часа. Отказы не принял, сказал, что как раз будет повышать настроение. Это точно.       Тэхен встречает его на пороге со скрещенными руками на груди, Чонгук предстал перед ним слишком довольным, что невольно вызывает нежную улыбку. С кухни его приветствует Сокджин и предлагает перекусить, однако Чону сначала необходимо поделиться с омегой потрясающей новостью, от которой, он уверен — Тэхен сменит печаль на радость.       Плотно прикрыв дверь в комнату, Тэхен залезает на кровать ближе к изголовью, опираясь на него спиной и притягивая колени к груди. Чонгук же скидывает кофту на стул и тоже плюхается к омеге на кровать, отчего матрас пружинит, а Кима чуть подкидывает.       Рукава тонкого лонгслива натягиваются на ладони, что торчат только первые фаланги пальцев с красивой и ровной ногтевой пластиной, Тэхен от близости Чонгука чуть тушуется и отводит взор. Хочется придумать миллион нелепых оправданий, по типу: «у меня зуб чешется и глаз моргает», лишь бы альфа ушел и дал побыть одному. Завалившись на спину, Чонгук осторожно пытался притянуть к себе притихшего омегу, но Тэхен отбивает его ладони, что раззадоривает в Чоне волка на игру. Тэхен улыбается и ловко выхватывает свое запястье из цепких волчьих рук, что так и норовят к себе притянуть. Через еще несколько неудачных попыток альфа наигранно обижается и руки под головой устраивает. Вопреки желанию одиночества, Тэхен тянет руку к Чонгуку, а тот без промедлений притягивает к себе. Голова омеги — слишком приятная и необходимая тяжесть на его груди, альфа вплетает узловатые пальцы в легкие кудри Тэхена, массируя кожу головы, получает в награду за старания умиротворенное мычание. — Меня в Артас позвали, — шепчет в чужую вкусно пахнущую макушку, что шевелиться начала на его груди, щекоча волосами кончик носа. — Поздравляю, — тоже тихо произносит, продолжая выводить на груди альфы только ему понятные узоры. — В этом и минус того, что ты не любишь хоккей, — не злобно вздыхает Чонгук, он свыкся, что его омега не фанатеет от хоккея, как он. Но не смотря на личную неприязнь, Тэхен приходит на его игры, поддерживает и искренне радуется его профессиональному росту. — Меня приглашают играть в Сеул. — Я рад, — поворачивается к нему любящей мордашкой, замечая озорной взгляд на себе. Хвост Чонгука стал выжидать, когда до омеги дойдет основная заложенная истина в его слова. Длинные реснички поднимались выше к бровям по мере расширения красивых карих глаз, Тэхену понадобилась минута на уяснение. — Чонгук!       Тэхен набрасывается энергичным зверьком на альфу, осыпая его горячими поцелуями по всему лицу, Чонгуку останется лишь тихо ойкнуть от удара затылком об стену. Заегозивший омега обхватил лицо Чонгука за щеки, продолжая зацеловывать последние оставшиеся участки. Нежный поцелуй в губы был предсказуем, Тэхен забрал себе все главенство, любовно втягивая то верхнюю, то нижнюю губы гибрида.       Тепло и ласка исчезли так же внезапно, как и появились, взъерошенный и взвинченный Тэхен на нетвердых ногах сразу подлетает к ноутбуку, подгоняя тот запуститься побыстрее. Чонгук остался лежать на кровати с распухшими губами и призрачным осознанием, что Тэхен променял его на механическую коробку, которую буквально упрашивал открывать разные сайты. Стук пальцев о клавиши насмешливо били по барабанным перепонкам волка, так и хихикали, что его кинули, ради этого.       Любопытство взяло вверх, и Чонгук встал за спиной Тэхена, вчитываясь в название сайта — это официальный сайт Сеульского университета, и Тэхен открывает письмо-приглашение, отвечая на него уверенным согласием, с замиранием сердца дожидается, когда бот отправит ему его индивидуальный номер и аудиторию, в которой его будут ждать.       Теперь осталось дождаться даты и времени. Но известен промежуток. — Чони, — грустно выдыхает, волк все видит, кивает понимающе. Он разворачивает стул с Тэхеном к себе, наклоняется ближе, опираясь о подлокотники, между ними остались считанные сантиметры. — Вдруг дата вступительного экзамена совпадет с игрой? — Я тебя поддержу мысленно, — обжигает теплым дыханием его подрагивающие губы. — Ничего страшного, если ты не попадешь на финал, к тому же еще не известно пройдем ли мы в него. — Пройдете.       Тэхен глазами призывает его наклониться к нему еще ближе, и сам привстает, а когда губы соединяются, плюхается обратно. Шея устает быть в таком положении, но переплетающиеся мокрые языки создают паутинку из слюны, которую не хочется рушить. Поцелуй медленный и тягучий, так и призывает прикрыть глаза, они осторожно чмокаются, отрываясь с легкой улыбкой, и переглянувшись вновь прилипают.       Они поедут в Сеул вместе. У Чонгука нет ни единой мысли, что они не справятся. А ведь Чонгук даже не рассказал о бонусах клуба.       Они увлечены друг другом и не спешат отстраниться, даже когда за спинами вполне громко и четко прокашливаются. — У вас все в порядке? Тэ, ты чего кричал? — Сокджин, похоже только закончил с мытьем посуды и вытирал руки о полотенце, шел как-то долго, учитывая, что Тэхен уже успел ответить на письмо и словить приступы нежности с Чонгуком. — Все еще лучше чем ты думаешь, — младший несильно толкает альфу в грудь, чтобы тот позволил ему встать, и направляется к папе, заключая родителя в крепкие объятия. — Я вас так люблю, — признается стеснительно, заглядывая в глаза папы, которые уж очень похожи на его. — Когда придет отец? Так хочется вам все рассказать.       Сокджин, конечно, не ожидал такого нежного прилива эмоций от Тэхена, что в последнее время немного хандрил и тихо отсиживался в комнате. Но так же аккуратно прижимает к себе, наслаждаясь податливостью сына. Бросив быстрый взгляд на часы и прикинув маршрут Намджуна, он отвечает: — Через полчаса должен, — целует в открытый лоб, обмениваясь смеющимся взглядом с Чонгуком, который задом стол подпирал. — Ужинать будете? — Нет, спасибо большое, я должен домой ехать, поздно уже, — а автобусы все еще по расписанию ездят. — Ой, я тебя отвезу потом или Джуна заставлю, пошли, сегодня говядина с рисом и овощами, — от такого щедрого предложения, как проехаться назад на машине отказываться глупо, если в придачу ко всему будет вкусный ужин, запах которого Чонгук почувствовал сразу, как перешел порог. — Давай, отца дождемся? — просит нежно младший омега, а Сокджин хоть и ворчит, что свежее горячее вкусней разогретого, но соглашается и покидает комнату, оставляя влюбленную пару наедине. Прервал все-таки дело важное. Неловко, нужно им восполнять потраченное время.       Чонгук молча тянет Тэхена за собой на кровать, просто полежать рядом, насладиться близостью тел и запахом родного человека. Что-то сильнее их, важнее слов, и ответ совсем прост — любовь.       Тишина с любимым человеком самая комфортная.       Намджун приходит, как по секундомеру, ухмыляется на чужие-знакомые ботинки на поддоне, и уходит в ванную комнату мыть руки перед ужином. Как и предвещалось — его нападающий сидит на кухне в окружении его дорогих омег. Намджун приветственно целует мужа в щеку, кивает Чонгуку, с которым виделся на тренировке, и треплет волосы сыну, что сидит под боком волка.       Признаваться всегда нелегко, даже если новость светлая, волнительный мурашки пробегаются по рукам, растворяясь под горячей ладонью Чона. Тэхен рассказывает родителям, что недавно ему позвонили из университета и пригласили побороться с другими участниками за грант на обучение. Признается, что ответил на письмо согласием, Намджун слушал внимательно, иногда кивал, но бросал волнительные взгляды на Чонгука, а тот всегда завороженно слушал Тэхена, что кончик его хвоста робко ударялся о сиденья и не находил себе места.       Тэхен на автомате поймал пушистый хвост своего волчары, пристраивая его на коленях, чтобы мягко поглаживать вдоль шерсти и отвлекать себя от прямых взглядов родителей.       Голос начал хрипеть под конец, и Тэхен запивал сухость в горле вишневым соком, который идеально подходил под мясо. Он спокойно выдохнул, когда Чонгук подхватил его рассказ и перенял внимание на себя, сказал, что они с Тэ будут жить в Сеуле в квартире, которую выделит клуб. Намджун заинтересовался, стоило Чону упомянуть Артас, альфы обсуждали клуб долго, Сокджин с Тэхеном успели заскучать. Тэхен дремал на плече Чонгука, поджимая довольно уголки губ, когда его альфа отвлекался от словесного спора с его отцом, чтобы поцеловать его в висок. Время маячило почти десять вечера, а школьникам завтра в школу. Чонгуку было даже неловко просить кого-то из родителей Тэхена отвести его до дома, но Намджун удивлять под конец вечера не перестал. — Можешь остаться у нас, завтра встанем пораньше, чтобы подбросить тебя до дома.       Для приличия альфа отказался, один раз, а потом после второго предложения уже от Сокджина не дурить и отдыхать быстро согласился. В спину Чонгуку прилетело предупреждение, что если их будет слышно через стену, одним оторванным хвостом он не отделается.       Тэхен хихикает в руку, в голову забираются мысли об их одиноких ночевках, долгих поцелуях в ночи и разговорах ни о чем. На внутренней стороне бедра у него хранятся чужие отпечатки, что озорно покалывают стоит о них вспомнить. У Чонгука же на левой груди его цветочек из багровых пятнышек, они тогда поспорили, что Тэхен не сможет это сделать. А он смог, Чонгук тогда побежал ночью за мороженым. — Что-то тебя не волнует отсутствие штанов, — вспоминает их первый совместный вечер, перешедшую в безудержную страсть. Они скрылись в комнате Тэхена, где Чонгук ориентируется очень хорошо. Тэхен хитро щурится, пока переодевается в спальный комплект, состоящий из футболки и шорт, — Спальных. — Зато тебя сейчас начнет, — альфа раздевается до нижнего белья, сразу укладываясь в кровать и не дожидаясь хозяина комнаты. Теплое одеяло было давно убрано в шкаф, на смену которого пришел мягенький плед.       Тэхен на пакость маленькую не отвечает, альфу под ребра пихает и ложится на бок спиной к нему. Чонгук совсем не против, притираясь носом к манящему сладостью затылку, он оставляет там поцелуй и закрывает глаза. Тонкость клубники засела в голове, ощущаясь ягодным вкусом на языке. Чон перебросил руку через талию омеги, и пригвоздил поближе, почти сразу засыпая, денек выдался сумасшедший.       Утром его растолкал тренер, как он выразился — очень нежно, чтобы дать Тэхену еще поспать, ведь ему-то спешить некуда. Пока Намджун не видел, волк оставил короткий поцелуй на взлохмаченной макушке и тихо вышел из комнаты.

***

      Намджун с Чонгуком провожают омег на вокзале, прошло немногим больше двух недель, как Тэхен подписал согласие на вступительный экзамен, ответ пришел через неделю, где назначили дату — день перед финалом Чонгука, если они с папой поторопятся, то на следующий день приедут вовремя. Сокджин тоже изъявил желание пойти на игру, что-то давно его там не было, да и зятя будущего Чонгука поддержать нужно.       Пока Намджун затаскивал две небольшие сумки своих омег на места, то Чонгук с Тэхеном прощались на станции около входа в поезд. — Ты главное не волнуйся, я верю, что ты сможешь, — хвост ходит ходуном, забавляя Тэхена, заставляет улыбнуться перед несколькочасовой поездкой до Сеула, они с папой решили ехать на день раньше, чтобы без спешки заселиться в гостинице и отдохнуть после поезда.       Тэхен часто-часто кивает и ждет свой прощальный поцелуй. Они торопливо касаются губами, аккуратно отстраняясь, все-таки в общественном месте, да и родительский взгляд, что спины прожигает, немного заставляет чувствовать смущение. Тэхен скрывается с папой в вагоне, через окно машет напоследок.       Чонгука же с Намджуном ждет тренировка последняя перед самым последним и важным матчем.       Ни для кого не было секретом, что играть им против Стального Клинка предстоит, они раз и навсегда решат с Бонхо кто кого перерычит и кости переломит — в переносном смысле. У всех команд кубка было по одному проигрышу, поэтому считали по шайбам. Намджун прорабатывал несколько новых схем, что могут сработать против Клинка.       Завтра у Тэхена вступительный экзамен, перед которым омега не пыхтел над книгами, ведь усиленно это делал весь предыдущий год. Его репетитор так же готовит положительные прогнозы, ведь Тэхен в пору позволяет себе спорить с профессором на отдельные темы. Тэхен участвовал в одном из исследований, помогая репетитору, оттого и задерживаясь иногда после занятий. Профессор часто беседовал с ним и на отличные от биологии темы, например, не хочет ли Тэхен уйти во врачебное дело, после гранта — это будет хорошей возможностью. Ким обещал, что подумает.       С Чонгуком советоваться было бесполезно. Альфа упорно отвечал, что за это решение ответственен только омега, и никто не имеет права влиять на его выбор. Чонгук будет рядом при любом раскладе, что бы его омега не выбрал — Тэхен преуспеет. Папа высказался, что мечта аптеки может быть осуществима и с врачебным образованием. Отец придержался позиции Чонгука, чтобы Тэхен не выбрал — мужчина будет рад и горд.       Тэхен же думал, что ему еще нужно побороться за обучение, ведь претендентов много, а мест всего ничего — пять штук. Но решая одну задачу за другой, уверенность и спокойствие росли, вытесняя из сознания любые сомнения.       Напечатав Чонгуку пару слов о том, что стоит перед аудиторией, он глубже вздыхает, ведь на смену невозмутимости пришли дрожащие пальчики. Сердечко в сообщении от Чонгука и последующее сообщение с пожеланием удачи и победы повеселили. У Чонгука в голове одна победа, даже если здесь приз — места в университете.       Тэхену было приятно, что Чонгук через пять секунд позвонил и родным живым, хоть и виртуальным голосом повторил наставления, а в конце сказал, что сильно любит и ждет.       И Тэхен не может подвести ни Чонгука, что так трепетно его ждет, ни отца, который тоже отправил сообщения, ни папу, чей ласковый голос успокаивал его утром, давал наставления и дарил веру в лучшее будущее.       Он точно знает, что справится.

***

      Наполовину переодетый Чонгук маневрировал между людьми в холле, заглядывая им за спины, и становился на носки, чтобы посмотреть повыше. В таком столпотворении невозможно уловить и частичку запаха Тэхена, а его и не наблюдалось. Омега не отвечает на телефон, а Чонгук отправил порядка пятнадцати сообщений. Он очень волнуется, до спазмирующей боли в груди, что не увидит Тэхена до игры. Еще и Ким отказался говорить ему результаты, съедая и так последние нервы своего парня.       Сразу появились мысли, что омега не справился, а его не хотел волновать, но его веселый голос по ту сторону трубки мурлыкал по-другому. Чонгуку бы на раскатку идти, а не наворачивать круги на первом этаже, он уверен, что скоро и Намджун его найдет и надерет уши, ведь он скидывает уже четвертый вызов. Вдруг Тэхен не сможет ему дозвониться?       Лица сменялись одно за другим, проходили мимо, не отображаясь перед глазами. Его уши уже предчувствуют взбучку от тренера, когда Чонгук упрямо сбрасывает очередной входящий от мужчины. — Чонгук! — кричит Намджун. Нашел все-таки, еще бы тут не так много мест, куда бы мог пойти волк. — Быстро переодеваться и на раскатку! С ума сошел?       Негодует очевидно мужчина, размахивая телефоном и свободной рукой, между ними было примерно пять метров, и настойчивый взгляд Намджуна, что заставил хвост вздыбить шерсть в районе копчика. Чонгук настойчиво делает вид, что не слышит его, так же суетливо осматривая пространство. Мысленно умоляет омегу поскорее появиться и успокоить его внутреннего зверя. Но Чудо пока не случается. — Чонгук! — вновь кричит тренер. — Я сейчас! — наконец-то отвечает и выворачивает шею, нервно обкусывая верхнюю кожицу на губах. Телефон вертелся в руке, но раздражающе молчал, даже не подсветился, оповещая о сообщении. — Даю тебе две минуты! — чеканит твердо, говоря, что не потерпит непослушания. — Я засекаю!       Нисколько не преувеличивает, засекая таймер на наручных часах, что хорошо сочетались с классическим костюмом на игры между клубами. Чонгук от волнения даже щелчки слышит, сам отсчитывает свои сто двадцать жалких секунд. — Чонгук, минута! — оглушает и стопорит, Чонгук поджимает губы, уже откровенно скулит от несправедливости.       Глаза все так же ошалело бегают по чужим макушками, никак не могут выловить одну такую нужную, как дозу необходимую. Чонгуку кажется, что он сходит с ума и это нездоровая потребность ощутить тело Тэхена прямо сейчас тянет его менталку вниз. Волк начинает злиться, ведь он чувствует, как время утекает, а сто двадцать секунд до смешного быстро и незаметно растворяются. — Двадцать секунд, Чон! — ударяет по голове, а из груди вырывается несдержанный огорченный рык. Теперь он увидит Тэхена только со льда, сидящего где-то на трибунах вместе с папой. С большими беспокойными глазами полными поддержки.       Хвост за спиной приободрился, несильно ударяя альфу по лопатке, это заставило повернуть голову, где к нему бежит Тэхен, а за ним пытает успеть Сокджин с двумя сумками. — Чони! — руки Тэхена сразу находят свое место за шеей альфы, пока альфа жарко обнимал его, два раза покружив в воздухе. — Успел.       Чонгук только глупо улыбается, поглаживая бока омеги сквозь тонкую футболку, прислоняется своим лбом к чужому, перенимая силы и подпитываясь горячей энергией. Улыбка Тэхена остается снимком на подкорке. Они быстро и неаккуратно целуются, пока их не прерывает голос тренера, что был очень рад увидеть Тэхена и мужа. И тем не менее, Чон уже минут десять как должен быть на льду. — Чонгук время! — тычет пальцем на часы, но глаза волка потонули в глазах напротив, в теплом прерывистом от бега дыхании. — Ты справился? — единственное, что сейчас очень интересует. — Да, одно из мест мое, — шепчет в губы, оставляя свой след клубничной гигиенички на них. — Ты такой молодец, — выдыхает, не переставая восхищаться омегой перед собой. — Чонгук! — Тебе нужно идти, — невольно замечает злые и требовательные нотки в голосе отца. — Знаю, — снова забирает в свой плен чужие сладкие четко очерченные губы. — Не смею нас подводить.       Они отрываются с милыми улыбками, Чонгук бегом спешит сначала к тренеру, получая заслуженный хлопок по затылку и нагоняи в спину. Спешит в раздевалку, где переодевает обувь и нацепляет свою майку с первым номером. Сегодня вся команда должна стать — первой, Чонгук, как и все остальные, без исключений, положат кости для этого. — Как по результатам? — спрашивает Намджун у Чонгука, когда тот закрепил свой шлем, готовый выйти на лед. — Он смог, — Чонгук видит, как мимические морщинки около глаз Намджуна натянулись в мягкой улыбке, сразу видно гордость за сына. Альфа уверен, что у мужчины в груди разлилось такое же тепло, как и у него минутами ранее. — Это отлично, — кивает Намджун. — А теперь на лед. На Бонхо не ведись, не удаляйся, бросай сразу, набрасывай, изнуряй вратаря. Они в своей зоне активны, не приближайся к бортам, они там защемят.       Чонгук все его речи простоял в холле в ожидании Тэхена, поэтому для нападающего план и ход действий описывают лишь в общих чертах. Намджун отчего-то уверен, что Чонгук ухватит все схемы уже на поле, у волков природное чутье на такие вещи.       Два состава уже разминались на льду, когда Чонгук к ним присоединяется. Он начинает с ускорения, разогревая мышцы, затем играет два в одного с другими членами команды. Не проходит и десяти минут, как он чувствует, что на спине выжигаются две дырки. Слова излишне трагичны, Бонхо зовет его одним своим видом. Чонгук помнил слова Намджуна, что вестись на Бонхо — заведомо опасная затея. Но волк внутри не может взять и проигнорировать почти прямой вызов.       Их война не закончена — прошлая игра вновь сложилась между ними на «ничью». По одной шайбе за ухом, а затем их обоих удалили с площадки до конца игры за драку. Сегодня все расставится по своим местам.       Это вопрос не только победителя кубка, но и состязания между его участниками. На волчью гордость. И Чонгук не может позволить себе дать слабину, не тогда, когда его Тэхен выложился на все сто. — Пришел, я то думал, ты струсил, — Бонхо без привычного ему драматизма подъезжает к Чону, поприветствовать. — Отвали, — Чонгук рычит сквозь зубы, еще немного и шипеть будет. Чон сжимает клюшку сильней, что в ушах слышится тихий хруст, он немного повредил инструмент. — Удачной игры, — нараспев мурлычет, отсвечивая изумрудом. Довольно усмехается, замечая напротив золото, добился чего хотел.       Волк внутри Чона встает на дыбы, желая почувствовать, как противник безмолвно задыхается под его сомкнутой пастью. Набрав кислорода полную грудь, он осматривает трибуны в поисках кучерявой родной макушки и быстро находит. Они с папой сидят на местах, где сидел Тэхен, когда впервые пришел на игру. Сокджин ему приветливо машет, показывая палец вверх, Чонгук же беспокоится, что омеги могут замерзнуть в футболках, все же прохладно.       Сигнал, заканчивающий раскатку, зовет команды на представление публике, Чонгук стоит напротив Бонхо, старается на него не смотреть, но четко ощущает на себе чужой пытливый взгляд. Слышит злую усмешку, на кою несдержанно фыркает.       Их разделяет полоска на льду, будто самая крепкая баррикада, ведь гибриды не имеют право через нее переступить. Первое вбрасывание выигрывает Чимин, уверенно маневрируя между двух защитников, но неудачно атакует ворота, чужой вратарь его просчитал.       Галдеж трибун всегда раззадоривает, ведь зрители — важная составляющая всех матчей, именно они являются опорой спортсменов, их подбадривающие слова, смешные кричалки являются залогом если не успеха, то хорошего настроения. Родные люди на трибунах придают сил, поэтому мы чувствует себя уверенней, когда близкие люди верят в нас, любят, и по большей части не сомневаются в победе.       С передачи Хан Енже, номер восемьдесят второй, шайбу забросил Чон Хосок, номер десятый.       Первооткрывателей счета поощряют самыми сильными овациями, несильными хлопками по плечу и столкновением шлемами — действия читаются иначе, чем слова. Иногда они и говорят больше.       Сокджин тоже восторженно хлопает, а Тэхен кивает, пытаясь найти на поле Чонгука, но тот на скамейке, что нисколько не помешало обменяться воздушными поцелуями. Папа тогда его в бок пихнул и сказал, что они слишком тути-фрути сахарная вата. А сам показал сердечко из двух пальцев отцу, стоило мужчине их заметить и сдержанно поднять руку в качестве приветствия. Тэхен над папой тоже пошутил тогда, и в бок пихнул в отместку! — О, парниш, снова тут, — к нему подходит старый-добрый-сосед, что с новыми кричалками готов рвать глотку на трибунах, и свой талисман не забыл, шапочка на нем же. Как обычно много болтает и не дает вставить и слова, зато улыбается во весь рот на ответные милые кивания. — Представь, пускать не хотели, билетов в кассе нет! Но я то знаю эту подноготную, аферистов этих, прошел! Ну как тут? — Тэхен, это кто? — напугано шепчет Сокджин, смотря на взрослого мужчину, что так легко с его сыном общается, будто друзья давние. — Отец семьдесят девятого номера, который с Чонгуком играет, — шепчет осторожно папе, чтобы успокоился и отпустил его предплечье из захвата. А затем уже отвечает мужчине, что минуту назад Алмаз заработал первое очко. — Ой, красавцы! — бьет воздух кулаком от радости, позволяя пройти омеге-черлидеру вниз. — Там, кстати, представь, еще одного пускать не хотят, надеюсь, пробьется, хороший парень.       Тэхен кивает на пустые разговоры мужчины, понимая, что тому жизненно необходимо истрачивать огромный словарный поток, будто ему за это платят деньги. Это качество скорее вызывает милый смешок, чем злость. Сокджин вроде поспокойней стал реагировать на мужчину, что и правда радостно кричал новые смешные кричалки, когда Алмаз перехватывали инициативу и атаковали. — О, волчок, иди сюда, вид хороший, — подзывает мужчина какого-то парня, что растерянно спускается по лестнице, прижимая пушистые волчьи ушки. — Смог этих преодолеть, молодец.       Он забрасывает руку тому за плечо, начиная бегло рассказывать, что тот пропустил. Тэхен нечаянно сталкивается глазами с тем бедным парнем, которого активный мужчина взял в оборот. Вот совпадения бывают. — Чонхен! — выкрикивает Тэ, ладошкой машет. Старший брат Чонгука на прошлую игру попасть не смог, и Тэхену думается, что это даже хорошо случилось. Брат Чонгука тоже человек очень семейный, ценит родство и близость крови. Тэхен с ним познакомился с самым первым из семьи волка. Мужчина старше Чонгука на пять лет, давно работает в айти-сфере и часто с родителями ездит в командировки. — Тэхен, — радуется волк, выбираясь из цепких рук внезапного «друга», — Холодно же, ты чего в футболке одной? Держи.       Волк снимает с себя кофту на замке, не принимая никаких препирательств, накидывает сразу младшему на плечи и продолжает ворчать, что омега беспечно относится к своему здоровью. Сокджин на этой трибуне удивляться уже устал: то мужики какие-то странные подходят и много болтают, то волки ворчат и кофтами делятся. А сын-то его между прочим занятой омега. — Тэхен, а это кто? — снова шепчет на ухо сыну, видя как тушуется волк неподалеку, слышит все своим слухом острым. — Старший брат Чонгука, Чонхен, — представляет его папе.       Сокджин оценивающе пробегается глазами по парню, довольно кивая. Отмечает, что все волки по натуре заботливые и обходительные. Тэхен с Чонхеном переговариваются о Чонгуке, пока Сокджин искал шайбу на льду и жаловался, что за ней невозможно уследить, мелкая черная точка, что вечно прячется.       С передачи Чон Чонгука, номер первый, шайбу забросил Пак Чимин, номер третий.       Вторая шайба в сочке Алмаза, и через пару секунд следует сигнал о завершении периода. После прошлой игры Клинок не нарывается, проблем никому не хочется.       Намджун весь перерыв занял на то, чтобы парни настроились на следующий, готовил к тому, что Клинок ужесточат оборону и будут более агрессивны. Хосок смог вытравить какую-то шутку, запивая сухость в горле стаканчиком с водой.       Как и предполагалось, Клинок более мощно включились в игру — Чонгук с хрипом вставал после столкновения с бортом, он слышал, как Бонхо хищно соскалил клыки в улыбочке.       Второй период оказался совершенно безрезультатным, но тем не менее Алмаз ведет с двумя шайбами, но Намджун говорит, что они должны создать невыносимый прессинг, настраивает, чтобы игроки еще немного поборолись. Не расслабляться и кубок будет их.       У гибридов зашевелились хвосты, надежно прикрепленные под формой, вырывалось грудное рычание, кто-то дергал настороженно ушами. Все напряглись, ведь им нужно поддержать свой темп, а по возможности улучшить результат.       Чонгук думает о их с Бонхо личном счете, но в голове всплывают слова Намджуна, важные и безоговорочно те, что должен усвоить каждый спортсмен не одиночка — «Чонгук, ты в команде, и пользу ты должен приносить команде. Личные достижения — это хорошо, но они бесполезны, если команда проиграла.»       Он начал период с хороших мыслей, но когда сел на скамейку, то третье звено пропустило шайбу, на сердце как-то невкусно засосало под ложечкой, что шайбу забросил не Бонхо. Альфа надеется, что со временем он не только умом поймет науку Намджуна, но и научится применять ее на себе. А пока он перепрыгивает через борт на лед, ведь тренер проводит очередную смену.       Уши ужасно закладывает на диком адреналине, на циферблате остается менее десяти минут, а зверь внутри требует мести за ноющее плечо. Чонгук же старается игнорировать животные потребности и ведет шайбу быстро и уверенно, опять же забить не дают, впечатывая в борт, а увернуться не было шанса. Он уже представляет напуганное лицо Тэхена, чьи ладони закрывают глаза, а тело машинально отворачивается к папе, у кого ищет спасения.       Скривив губы, он спешит на перехват, впечатывая Бонхо в ответ, зверь внутри рокочет, а от Чонгука слышится лишь тяжелое дыхание. Он ведет быстро, обманывая чужого защитника, передает шайбу Чимину, стоит перед ним нарисоваться еще одному гибриду. Альфа и его огибает, скоростно переставляет коньками по льду, стуча клюшкой, так и кричит Хосоку, который получил передачу от Пака, что открыт.       В момент истины уши закладывает, но руки интуитивно производят замах, точно попадая в нижний левый угол ворот.       С передачи Чон Хосока, номер десятый, шайбу забросил Чон Чонгук, номер первый.       Тэхен с места подскакивает, засучив рукава большой кофты, радуется и хлопает. Глаза горящие только его альфе предназначены. Чонхен, что вместе с веселым мужичком выучил одну кричалку, надсаживает горло вместе с ним же.       Зрители с замиранием сердца ждут последний гонг, что уже должен ознаменовать победу Алмаза, как неожиданно к ним в ворота прилетает еще одна шайба. Рано радовались. У Клинка еще есть возможность на дополнительное время, и те сделают все для этого, победу отдавать не хочется.       Чонгук скользит около Бонхо, что на последней минуте проводит стремительную атаку. Тот не дает отобрать шайбу, жадно за нее грызется, тут его гордыня роль играет. Бонхо делает вид, что хочет отдать пас сокоманднику, и шайба уже отлетела, как и Дахен перекатился вправо, вот только Чонгук чужой запах кичливости за версту чует, Кан бы своей последней лавры никому не отдал. Поэтому спешит к воротам и ложится под шайбу от Бонхо, что летела точно в пустой угол. Тупая боль расползается по животу, как и сигнал о завершении игры после пары секунд.       Чонгук услышал Намджуна, забыв про свои личные достижения, принес пользу команде.       Тэхен, чьи плечи вжались такое чувство в позвоночник, задержал дыхание. Перед глазами мутнело от страха за альфу, но Чонгук расслабленно перекатился на спину, крикнув победное «да!» Тогда Тэхен вдохнул.       Тэхен не любит хоккей, но сидит сейчас на трибуне ледового дворца и льет слезы счастья за победу хоккейного клуба Алмаз.       Тэхен не любит хоккей, но радуется вместе с командой, чьи игроки подъезжали к лежащему Чонгуку, наваливаясь на него бутербродом, а Чонгук наверняка скоро будет сплющенным хлебушком под ними.       Тэхен не любит хоккей, но в сердце гордо поют соловьи, когда Чонгук поднимает в свою очередь кубок над головой.       Тэхен не любит хоккей всем своим сердцем, но в этом же сердце поселил одного волчьего хоккеиста.