Потрясающий Человек-Паук

. . В самом сердце Токио, в высотном небоскрёбе из стекла и стали, возвышалась Башня Детнерат — штаб-квартира компании, прославившейся своим инновационным подходом к производству. Детнерат специализировалась на создании персонализированных изделий, идеально подстроенных под нужды каждого клиента, и гарантировала доставку готовой продукции всего за три дня. Благодаря передовым технологиям, гибкой системе заказов и агрессивной бизнес-стратегии, компания быстро поднялась на вершину среди производителей геройского оборудования. Недавно президент и генеральный директор компании, Рикия Йоцубаши, объявил о расширении в сферу поддержки Героев. Несмотря на то что большинство подобных предприятий сосредоточено на I-Острове, некоторые, как Детнерат, действовали на материке. Эти компании, финансируемые частными инвесторами, не подчинялись строгим международным регламентам острова и обладали большей свободой. Детнерат стала уважаемой и неотъемлемой частью нового, технологичного общества. Но за этим фасадом скрывалась другая истина. На самом деле Детнерат был лишь витриной — удобной маской для древней, якобы распавшейся организации: Армии Равноправного Использования Суперсил. Сокращённо — АРИС. Эта структура действовала из тени, стремясь подорвать существующий порядок и «освободить» общество мета-людей. Их идеология, переданная от печально известного основателя — злодея Чикары Йоцубаши, более известного как Дестро, — утверждала, что свободное использование причуд является неотъемлемым правом каждого человека. Хотя первая Армия была разгромлена, её дух уцелел. Наследие Дестро продолжилось — сначала в страницах его биографической книги, а затем в сердце его сына, Рикии. Скрываясь за маской успешного предпринимателя, он собирал единомышленников и влиятельных союзников, чтобы возродить идею отца и подготовить армию, способную свергнуть власть и построить новое, «свободное» общество. Но у судьбы были свои планы. Они — те, кто считал себя кузнецами перемен — даже не подозревали, что вскоре сами станут топливом для нового огня. Что именно они, своими руками, закалят героя, которому суждено было превзойти их. Героя, имя которого навсегда изменит ход истории.

Именно здесь мы начинаем нашу историю.

В стерильной лаборатории на одном из нижних уровней Башни Детнерат учёный склонился над прозрачным контейнером. Внутри находился пятисантиметровый паук с зелёно-чёрно-красным окрасом и отчётливым штампом 42 на брюшке. Надев защитные перчатки, учёный осторожно извлёк паука, поднял на уровень глаз и внимательно осмотрел. Затем он ввёл в тело насекомого инъекцию густой, тёмно-красной жидкости. Паук дёрнулся, заметно напрягшись, но через мгновение его снова поместили в пробирку и аккуратно вставили в капсулу экспериментального аппарата. Учёный подошёл к пульту и активировал установку. Машина загудела. Через камеры наблюдения он увидел, как внутренности камеры наполнились зелёным сиянием: началось гамма-облучение. Паук забился, инстинктивно сжимаясь в тесном пространстве, пока по его телу не начали проступать светящиеся зелёные линии. Постепенно они сменили оттенок на голубовато-зелёный, мерцая, как неоновая сеть. Когда процесс завершился, учёный выключил установку и открыл капсулу. Паук лежал на спине, лапки поджаты, тело неподвижно. — И снова провал, — с усталым вздохом пробормотал мужчина и покачал головой. В этот момент дверь лаборатории распахнулась. Вошёл высокий рыжеволосый мужчина в строгом костюме. Его лицо — с длинным, острым носом и холодными чёрными глазами — выражало сдержанное любопытство. — Доктор Уоррен, как идут эксперименты? — спросил он. Учёный, Майлз Уоррен, обернулся и отрицательно покачал головой. — К сожалению, господин Йоцубаши, испытуемые продолжают умирать после введения сыворотки и облучения, — ответил он, выпрямляясь. Уоррен был светлокожим мужчиной около пятидесяти, с карими глазами и светлыми волосами, местами поседевшими. Его лицо украшали аккуратные усы, а фигура — несмотря на научную работу — оставалась стройной. На нём были белая рубашка, жёлтый галстук и лабораторный халат. Тёмно-синие брюки и коричневые туфли дополняли образ. Его глаза скрывались за квадратными очками в тонкой оправе. — Вы считаете, дело в сыворотке? — поинтересовался Йоцубаши. — Не уверен, сэр, — Уоррен подошёл к компьютеру и вызвал на экран схему соединения с пометкой M-AF-08.15.1962¹, — Эта сыворотка была разработана для создания искусственных причуд, основанных на способности животных. Мы спроектировали этих пауков, объединив гены нескольких видов, чтобы получить «суперпауков». Они действительно демонстрируют признаки фактора причуд, но мы по-прежнему не можем добиться стабильной передачи их качеств человеку. И, как вы видите, пауки не выдерживают воздействия. Он снял очки и устало потёр лоб. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как изначально возникли причуды. Мы не знаем, можно ли имплантировать их другому хозяину, — тихо добавил он. Йоцубаши кивнул, вглядываясь в мёртвого паука. — Вы хотите сказать, что это невозможно? — Раньше и причуды казались фантастикой. Теперь они — часть нашей реальности. Я убеждён, что, если мы продолжим работать, мы найдём решение, — в голосе Уоррена прозвучала слабая, но отчётливая надежда. Рикия Йоцубаши на секунду замолчал, затем произнёс: — Продолжайте исследования. Если вы найдёте способ создавать причуды под конкретные требования, мы сможем вырастить армию, способную сокрушить даже сильнейших героев. И тогда мы построим новый мир. Мир, в котором сила больше не регулируется законами. Он приложил руку ко лбу, складывая пальцы в форму буквы L, и на его лице появилось пылающее пятно — тёмный узор, расходящийся от глаз, похожий на маску домино. — Такова воля… Дестро, — прошептал он. — Да… ради Дестро и АРИС, — подтвердил Уоррен, поклонившись. Йоцубаши кивнул и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Уоррен хмыкнул, его губы скривились в усмешке. — Идиот… — прошептал он. — Скоро ты мне больше не понадобишься. Он подошёл к мёртвому пауку и посмотрел на контейнер. — Если мой план сработает, я создам армию существ, обладающих невероятными паучьими способностями. Причуды? Они станут историей. Придёт новая эра. Эра идеальных людей, — Его голос был почти благоговейным, — Йоцубаши — лишь прикрытие. Он считает, что может использовать мою работу, но в итоге именно я изменю этот мир. Ради его исцеления — пусть будет так. Он вздохнул, взял контейнер с пауком и бросил его в мусоропровод. Видимо, скрещивание нескольких видов пауков с ДНК каракатицы и электрического угря стало слишком большой нагрузкой. Ну, ничего... следующий образец будет лучше, подумал Майлз прежде чем уйти. Контейнер с мёртвым пауком стучал и отскакивал от металлических стен мусоропровода, пока, наконец, не упал в глухую темноту — прямо в гору мусора. Спустя какое-то время бригада по вывозу отходов, не утруждая себя сортировкой, сгрузила содержимое мусорных контейнеров в кузов ржавого грузовика и, не уведомляя санитарные службы, отправилась прочь. По протоколу весь мусор должен был быть доставлен на переработку или надёжно утилизирован. Но эти рабочие были ленивы и безразличны. Под покровом ночи, в полной тишине, они просто сбросили весь груз в океан — подальше от глаз и ответственности. . .

Ооооо

. . Часы прошли. Морские течения несли горы мусора обратно к берегу, как уродливый подарок цивилизации. Когда-то девственный и уединённый пляж теперь больше походил на свалку. Бутылки, искорёженные обломки пластика, обрывки металла и рваные пакеты покрыли песок плотной, ядовитой коркой. Природа отступила, оставив лишь пустую оболочку некогда романтичного места. Вскоре из мусора прибило нечто новое — треснувший контейнер с тем самым мёртвым пауком. Он покоился среди обломков, неподвижный... но недолго. Контейнер чуть дрогнул. Затем снова. Паук дёрнулся. Его крошечные лапки дёрнулись в судороге, и через мгновение его тельце зашевелилось. Глаза-бусинки открылись и, будто осознавая себя заново, начали метаться в стороны. Контейнер треснул сильнее. Внезапно — хруст — стекло разлетелось. Существо, рождённое в лабораториях Детнерат, вколотившее в своё тело гены, сыворотку и радиацию, вырвалось наружу. На тонких лапках, кончики которых мерцали бирюзовым светом, он выбрался из груды мусора. Его движения были неестественно уверенными, почти намеренными. Он остановился и оценил окружение — и тут заметил его. Неподалёку, среди обломков, сидел мальчик. Худой, невысокий подросток с растрёпанными, в основном тёмно-зелёными волосами, в которых алыми искрами горели огненно-красные пряди — словно пламя пробилось сквозь листву. Его лицо было юным, с высокими скулами и веснушками на щеках. Глаза — бирюзовые, глубокие и полные боли — смотрели в пустоту. На его щеке засохли следы слёз. Его школьная форма была потёрта, а на плече чернело обожжённое пятно. Он сидел молча, один, на капоте разбитого автомобиля, словно потерянный среди горы забытых вещей. Ветер трепал его волосы. Мальчик не замечал ни мусора, ни смердящего запаха, ни приближающегося паука. Но он был не один. За ним, в тени корродированных остовов и обломков металла, кто-то наблюдал. Уже несколько часов. И паук был не первым, кто его заметил. . .

Ооооо

. .

Земля — 001, Ткацкий мир.

С самого начала теория Мультивселенной была истиной. Но лишь горстке достойных существ было известно о Паутине Жизни и Судьбы — трёхмерной структуре, существующей в пятимерном пространстве. Она служила моделью всех реальностей и позволяла перемещаться между ними. Эта Паутина, часто называемая Великой, была создана на Земле-001 богиней жизни Геей — источником всей органической силы во всей Мультивселенной. Она была связана с каждым миром, каждым тотемом, каждой судьбой. Хранителем Паутины был Великий Ткач, также известный как Кваку Ананси — первый, кто носил Паучий Тотем. Он следил за стабильностью самой структуры реальности, оберегая её, жертвуя собой ради сохранения баланса. Но даже он не был один. По воле богини были созданы и другие Тотемы, каждый из которых выполнял уникальную роль. Привратник — управлял мистическими силами и определял, кто достоин тотемной силы. Другой — выбирал сильнейших бойцов Паутины и усиливал их. Невеста — плела скрытые нити судьбы, влияя на реальность через случайность, магию и проклятия. Наследник — искал достойных, кому можно даровать силу Паучьего Тотема. Именно сейчас, все пятеро Тотемов собрались в великом зале. Вокруг них не было стен, потолков или пола — лишь бесконечное пространство, покрытое сияющей золотисто-белой паутиной. Они стояли в кругу, глядя на одну тончайшую нить, выделяющуюся из остальных своим бирюзовым свечением. Эта нить соединяла две паутины: одну малую, слабую, и другую — широкую, могучую. Мост между мирами. Она была хрупка, как дыхание на морозе. — Это… необычно, — сказала Невеста, явившаяся в облике Кассандры Уэбб, Мадам Паутины с Земли-616. Её глаза, вместо зрачков, переливались узорами из разноцветной паутины. Её платье — алое, с символом белого паука, — развевалось, как ткань реальности. — За всё существование Паутины такого ещё не случалось, — промолвил Другой, стоя тяжело и властно. Его тело напоминало черного тарантула, вставшего на две лапы, с четырьмя гигантскими конечностями, выходящими из спины. Его расколотая нижняя челюсть медленно двигалась, а красные глаза пристально следили за нитью. — Что ты об этом думаешь, Невеста? — спросил Привратник, в облике пожилого Бена Паркера из Земли-616. Он часто принимал этот облик из уважения к человеку, чья доброта и честь были выше любых сил. Его квадратные очки мерцали отражением золотой паутины. Невеста взмахнула рукой, и в воздухе перед ними соткалась маленькая паутина из белых нитей. В ней возникли образы — мальчик с лохматыми зелёно-красными волосами. Они видели, как он плачет перед скелетообразным человеком. Видели изнуряющие тренировки. Видели, как он ест волос героя, чтобы получить силу — акт, от которого даже боги содрогнулись. Он ломал кости, сражаясь с гигантскими роботами. Он стоял на арене с мальчиком, обладающим льдом и пламенем. Он сражался с безносым убийцей и одержимым маньяком с силой наращивания мышц. И всё это началось с одного безрассудного акта — желания спасти того, кто мучил его. — Он... интригует, — признала Невеста. — Он был бы хорошим носителем паучьей силы. Но стоит ли нам менять его судьбу? Ананси, стоявший в бронзовом шлеме, с телом, заключённым в конструкцию, напоминающую паука, ответил задумчиво: — Вмешательство всегда несёт последствия. — Он идеален! — вскрикнул Наследник, в облике Питера Паркера с Земли-199999. Самый младший среди них, но страстный и пылающий интересом к человеческим историям. Он обожал наблюдать за Паучьими Тотемами, смотрел на них, как ребёнок смотрит комиксы — с восторгом, с завистью, — Вы же видели его! Видели его сердце! — Наследник... — строго начал Другой, но тот продолжил. — Он страдал. Его унижали. Он был отвергнут даже своей матерью. Но всё равно помогал другим. Не из-за силы. Не из-за славы. Потому что он верил в добро. Разве он не заслуживает возможности? — Он не единственный, кто страдал, — мягко заметила Невеста. — И его судьба уже начертана, — добавил Другой, указывая на стандартную историю Изуку Мидории с Земли-D1222. — Нет! — Наследник с жаром в голосе шагнул вперёд, — Сейчас он стоит на перепутье. Мы можем изменить его путь. Дать ему шанс написать свой сюжет. Не повторять канон, а превзойти его. Я хочу, чтобы он стал моим… аватаром. Молчание повисло в пространстве. Все тотемы замерли. Даже паутина, казалось, дрогнула от этих слов. Это было невиданное заявление. У Тотемов редко были аватары. Только Другой имел своего — Каина Паркера, и он был порождением боли и крови. Привратник и Невеста своих аватаров потеряли. Наследник же — существо света, надежды и равновесия — никогда ещё не выбирал. И теперь он говорил, что Изуку Мидория — тот, кто достоин. — Ты уверен? — с неожиданной мягкостью спросил Другой. Наследник взглянул на старшего брата, и его карие глаза сверкнули решимостью. — Уверен. Другой кивнул. Медленно, тяжело. — Тогда действуем. Невеста взмахнула руками, запуская манипуляции с вероятностями на Земле-D1222. Привратник растворился, превратившись в рой блестящих пауков, которые побежали по бирюзовой нити — укрепляя её, вплетая в Великую Паутину. А Наследник смотрел, как меняется мир, и прошептал с нежной улыбкой: — Добро пожаловать в семью, Изуку. . .

Ооооо

. . У Изуку Мидории был не просто плохой день. Это был очередной плохой день — таких у него было много с тех пор, как ему исполнилось четыре. Если это были не хулиганы, то — взросление, постоянное давление, одиночество. Всё, что обычный подросток пытается игнорировать. Только Изуку это никогда не удавалось. Но сегодня было хуже. С одной стороны — он встретил своего кумира: Всемогущего. Символ мира. Героя №1! Самого великого человека, которого когда-либо знал мир. С другой стороны — этот же самый кумир разбил его мечту, разорвал её на клочки, растоптал тяжёлым сапогом… и, кажется, поджёг на прощание. Проблема в том, что Всемогущий был прав. Изуку хотел стать героем. Хотел спасать людей. Хотел стоять в сиянии и улыбаться так же, как его идол. Но в отличие от других, у него не было причуды. Как у двадцати процентов населения Земли. У него не было лазеров из глаз, не было сверхскорости, не было даже жалких родительских причуд: маленькой телекинез-способности матери или огненного дыхания, которое, по словам мамы, было у отца. Всё, что у него было, — это чуть более крепкое тело, вероятно из-за какой-то генетической мутации, давшей ему природную огнестойкость. И даже это не считалось «причудой». Он был «бесполезным Дэку». Именно так его называл бывший лучший друг, Кацуки «Каччан» Бакуго. - Настоящий герой ставит на кон свою жизнь, — сказал Всемогущий, и Изуку опустил глаза, — Ты не сможешь стать героем без причуды. Ты станешь лишь обузой. Если хочешь помогать — стань полицейским. Но ты не можешь жить мечтой. Это опасно. Это глупо. Он ушёл после этого. Оставил Изуку одного, стоящего на крыше, пытавшегося придумать, как спуститься. Почти час. По крайней мере, Всемогущий поблагодарил его за напоминание о Слизевом Злодее. Ты не можешь быть героем без причуды… Эти слова эхом стучали в голове Мидории, когда он брёл по берегу, усыпанному мусором. Он пнул банку — она громко закатилась под груду ржавого железа. Добравшись до края воды, он медленно уселся на капот разбитой машины, устремив взгляд в закат. Тепло уходящего солнца щекотало его лицо, но в груди было пусто. Все они говорят одно и то же… Он повернул голову к ближайшей груде мусора. Я как этот пляж — хлам. Ненужный, позорный, забытый… Он шмыгнул носом. Пытался сдержать слёзы, гнев, боль. Сжимал кулаки — костяшки хрустнули. — Если бы… если бы у меня была причуда… — прошептал он сквозь зубы. — Может быть, тогда я не был бы таким бесполезным… Может, тогда мама не извинялась бы передо мной! Голос сорвался. Слёзы всё же прорвались. Он закричал, ударил кулаком по капоту, согнулся от боли — не физической, а душевной. — ЗАЧЕМ Я ВООБЩЕ ЖИВУ?! Слёзы катились свободно. Он чувствовал себя раздавленным, одиноким, забытым. Его жизнь — это бесконечное «нет». Нет шансов. Нет поддержки. Нет надежды. Почему всё в этом мире решает наличие причуды? Почему сила — это билет в лучшую жизнь? Почему таких, как он, просто выкидывают, как мусор? …Как этот пляж. Он поднял голову. Закат опускался ниже. Нужно было идти домой. Мама будет волноваться. Он вытер глаза рукавом, вздохнул. — Может, мне подойдёт факультет поддержки, — пробормотал он себе под нос, — Я хорошо анализирую. Мои оценки лучшие в классе. Смогу помогать по связям, анализировать способности злодеев, создавать гаджеты… Может, хотя бы… Он остановился. Что-то ползло по его руке. Осторожно, почти не дыша, он повернул голову. На его кисти сидел паук. Большой. Цвета ночи и огня — зелёно-чёрный с насыщенными красными отметинами. На его брюшке белела цифра «42». Восемь синих глаз-бусинок уставились прямо в его душу. — … – … — …Ты ведь всё равно меня укусишь, да? — устало сказал Изуку, почти с сарказмом. И паук… укусил. — АЙ! — вскрикнул Изуку, отдёргивая руку. Паук свалился на землю и мгновенно уполз под машину. Он схватился за место укуса. На коже остались две точки с покраснением, пульсирующие болью. Похоже на укус осы. Терпимо. Но жгло. — Вселенная меня ненавидит... - прошептал он, повесив рюкзак на плечо и медленно побрёл прочь, сжимая руку. Он не знал, что в этот самый момент, в другой реальности, Мультивселенское божество — Наследник — улыбался. Где-то в светящейся золотой Паутине Жизни нить с бирюзовым отливом окрепла, вплетаясь в структуру, что соединяет вселенные. — Добро пожаловать в семью, Изуку. . .

Ооооо

. . Всю дорогу домой Изуку не мог перестать думать об укусе. А вдруг паук был ядовитым? Он не был экспертом по членистоногим — интересовался ими лишь поверхностно, в основном благодаря передачам на Animal Planet. Он знал, что в Японии водятся пауки Джоро — ярко-жёлтые, длинноногие и опасные. Но паук, который его укусил… тот выглядел совсем иначе. Его тело переливалось зелёными, чёрными и красными оттенками, почти светящимися. Он был крупнее обычного, гладкий, с узором «42» на брюшке — слишком экзотично, чтобы быть чем-то естественным. Он попытался найти что-нибудь похожее в Интернете, но безуспешно. Единственное, что хоть немного напоминало его — это австралийские пауки-скакуны рода Maratus, но тот был больше, гладкий, менее мохнатый… и точно не из Австралии. Может быть, это была редкая разновидность с причудой. Или результат мутации. Или… вообще нечто иное. Но пока он был жив — значит, паук, скорее всего, не был смертельно ядовитым. Это немного успокаивало. Хотя слабость, охватившая его тело, уже наводила на сомнения. Когда он наконец добрался домой, в нём не осталось ни сил, ни бодрости. Всё, что он хотел — лечь и исчезнуть хотя бы на ночь. Он списал своё состояние на стресс. Школа. Нападение Слизевого злодея. Разговор с кумиром, который раздавил его мечту. И, как вишенка на торте — укус странного паука. — Мам, я дома… — тихо бросил он, снимая красные кроссовки. — Добро пожаловать, милый! Я приготовила кацудон! — воскликнула Инко с кухни. В её голосе прозвучала радость, от которой он невольно улыбнулся. Но тут же — головокружение. Мир пошатнулся. Он инстинктивно схватился за стену. — И-Изуку?! — в панике крикнула Инко, выбежав из кухни. Увидев, как её сын еле держится на ногах, она тут же превратилась в воплощение паники и материнской заботы, — Ты в порядке?! Что случилось? Где ты был? Ты бледный! — её голос задрожал, как и руки, когда она подбежала к нему. — Всё хорошо, мам. Я просто… устал, — попытался он выпрямиться, изобразив слабую улыбку. — Устал? Ты дрожишь! У тебя температура? — Инко почти на ощупь проверила его лоб. — Сегодня была… профориентация. И физкультура… Просто перегрузился, — соврал он, стараясь звучать убедительно. Инко нахмурилась, но кивнула. Она была всё ещё обеспокоена, но, зная характер сына, не стала настаивать. — Хорошо… Я уберу кацудон в холодильник. А ты — сразу в кровать. Ладно? Он кивнул, поблагодарил её и медленно пошёл в свою комнату. Сегодня явно не мой день… думал он, не в силах даже раздеться. Он просто плюхнулся на кровать, уставившись в потолок, Может… Всемогущий всё же ошибался? Главное ведь — сердце, а не сила… Но его руки непроизвольно сжались в кулаки, когда перед глазами всплыло лицо злодея-слизи. Если я не могу спасти даже себя… Как я могу спасать других?.. - Даже если я… без причуды… Я всё равно… должен… помогать… Изуку закрыл глаза. Он не знал, в какой момент провалился в сон. Позже той ночью в комнате Мидории было тихо. Тело подростка взмокло от пота, он метался под одеялом, издавая короткие болезненные всхлипы. Он был в полубессознательном состоянии, но внутренне кричал. Что-то происходило. Невидимое. Непостижимое. Неестественное. Яд, впрыснутый в его кровь, достиг центра его ДНК. В месте, где у каждого располагался фактор причуды, у него начала расти паутина. Сначала тонкая нить. Потом — сеть. Она расплеталась и разрасталась, пронизывая каждую клетку. Кости дрожали. Нервы обострялись. Мышцы сокращались в судорогах. Кожа покрывалась испариной. Его тело ломалось, а затем — перестраивалось. Гибридизация началась. Мидория извивался на простынях, как в лихорадке. Руки сжимались в судорожных жестах. Каждый мускул трепетал, каждый нерв пульсировал. Его сердце билось с бешеной скоростью. — Ааах… — едва слышно вырвалось из его горла. Внутри него происходило чудо. Или… проклятие. То, что навсегда изменит его. Среди хаоса боли — неведомая сила строила новое тело. И в центре этой трансформации, в сердце юного Мидории, начала гореть искрящаяся сине-зелёная энергия, свет которой уже вплетался в Великую Паутину. Она признавала его. Он ещё не знал, но с этого момента его судьба больше не принадлежала обычному миру. Ведь с этого момента он стал чем-то...

Потрясающим

. .

Ооооо

. .

На следующее утро.

Я ЗДЕСЬ! Я ЗДЕСЬ! Я ЗДЕСЬ! Я ЗДЕСЬ!

Громкий, до боли знакомый голос Всемогущего гремел из будильника, заставляя Изуку вздрогнуть. Он застонал, сонно поднял руку... и ударил по нему.

BAMS!

Он тут же распахнул глаза. — ААА! МОЙ БУДИЛЬНИК ВСЕМОГУЩЕГО ЛИМИТИРОВАННОГО ВЫПУСКА! — вскочил он, ошеломлённо глядя на пластиковые осколки. И тут заметил: куски будильника прилипли к его ладони. — Чего?.. — он попытался их стряхнуть. Не вышло. Потянул сильнее. Безуспешно. Пальцы будто сцепились с пластиком навсегда. — Что происходит?! — он затряс рукой, но та… прилипла к другой статуэтке — редкой версии Всемогущего Серебряного века. — НЕЕЕТ!!! — Изуку взвыл, когда его другая рука зацепилась за полку, а нога — за постер. — ВСЁ ПРИЛИПАЕТ!!! Он вылетел из комнаты, несясь, как одержимый, ломая дверь и оставляя после себя след разрушений. — МАМА, ПОМОГИ!!! ЧТО-ТО СТРАННОЕ СО МНОЙ!!! — ИЗУКУ?! — Инко выскочила из комнаты в халате, побледнев от ужаса. — ВСЁ ПРИЛИПАЕТ!!! — орал он, несясь по коридору, пока…

БУХ!

...он споткнулся о сушилку и вылетел за балконное ограждение. — ААААААААААА!!! — ИЗУКУ-У-У-У!!! — Инко подбежала к перилам… и застыла. Сын висел вниз головой, прилипнув ногами к балкону. — ПРОДОЛЖАЙ ПРИЛИПАТЬ! ПРОДОЛЖАЙ ПРИЛИПАТЬ!!! — завопил он, глядя вниз на землю. — ДЕРЖИСЬ, МИЛЫЙ!!! — Инко метнулась обратно в комнату и вернулась с простынёй, которую кинула ему. — ХВАТАЙСЯ! Изуку изо всех сил схватился, и с огромным трудом они вдвоём втянули его обратно. Несколько секунд они просто лежали на полу, задыхаясь. …Потом началась новая паника. — КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — в ужасе вскричала Инко. — КАК ТЫ ПРИЛИП К СТЕНЕ?! — Я! НЕ! ЗНАЮ!!! — Изуку тоже паниковал. — Я ПРОСТО УДАРИЛ БУДИЛЬНИК! И ВСЁ ПРИЛИПЛО! И ЗАТЕМ ВСЁ НАЧАЛО ПРИЛИПАТЬ К МНЕ!!! — Изуку! — Инко схватила его за плечи. — Смотри на меня! Дыши! Спокойно! Глубоко! Дыши! Он кивнул, начал вдыхать… выдыхать… Дыхание выровнялось. И — с удивлением — одеяло и прилипшие вещи отпали от его тела. — Расслабление… помогает? — пробормотал он, с облегчением глядя на свои ладони. — Что с тобой происходит?.. — прошептала Инко. Её глаза были полны страха. Изуку посмотрел на руки, потом на неё. — Я… не знаю… постой… может быть... это… Это… моя причуда? — выдохнул он. Его голос дрожал, но в глазах появился огонёк надежды. — Но, милый… ты слишком взрослый, чтобы она проявилась… — прошептала Инко. — И доктор говорил, что у тебя нет причуды. Ни у меня, ни у твоего отца нет способности прилипать… Она запнулась, упомянув отца, но Изуку не обратил внимания. Он вспомнил паука. Того самого, с цифрой «42». Нет… неужели?.. его глаза расширились. Он резко встал, испугав мать: — Мне нужно проверить кое-что! — Изуку, подожди! Мы должны поехать в больницу! — НЕТ! Всё в порядке! Я просто… я… Я САМ! — он метнулся в свою комнату и осторожно закрыл дверь. Он выдохнул, глядя на руки. — Что со мной… происходит? Он подошёл к зеркалу шкафа и замер. В отражении стоял он, но другой. Его тело — по-прежнему худощавое — стало более подтянутым, сухие мышцы прорисовывались под кожей. Пресс, бицепсы, плечи — всё выглядело как у человека, тренирующегося с детства. Он поднял взгляд и встретился с зелёно-бирюзовыми глазами в зеркале. Веснушки на лице всё те же… но черты стали взрослее. Решительнее. Он посмотрел вниз. Потом снова на отражение. И единственное, что он смог выдать, было: — АААААААААААААААААА!!! — ИЗУКУ?! — закричала Инко, в ужасе подбежав к двери. — ОТКУДА У МЕНЯ ПРЕССУХА?! . .

Ооооо

. .

Позже рядом с пляжем Дагоба.

Изуку мчался по улицам города, его дыхание сбивалось, а мысли неслись быстрее ног. Что, чёрт возьми, со мной происходит?! паниковал он, Я могу прилипать к стенам?! У меня появились мышцы?! Да, я тренировался, но ещё вчера у меня не было пресса! И откуда вообще эти… паучьи способности?! Светофор замигал зелёным, и Изуку метнулся через улицу, даже не сбавляя шаг. Его разум всё ещё был сосредоточен на одном: Я должен вернуться на пляж! Найти того паука! Узнать, что он сделал со мной! Он не обратил внимания на ревущий мотор за углом. Из переулка выскочила машина — слишком быстро, слишком близко — а её водитель даже не смотрел на дорогу, печатая что-то на телефоне. Всё произошло за долю секунды. Внезапно… что-то кольнуло Изуку в затылке. Как вспышка тревоги. Интуиция. Инстинкт.

TRRING!

Всё его тело сжалось, мышцы напряглись. Он не думал. Он действовал. — ААА! — он вскрикнул, и в следующий миг его ноги оттолкнулись от земли с нечеловеческой силой. Изуку перепрыгнул через машину, совершив в воздухе кувырок назад. Время замедлилось. Он увидел испуганные глаза водителя. Услышал визг тормозов. Уловил, как потоки воздуха пронеслись мимо. И затем приземлился на асфальт — идеально, как будто тренировался этому всю жизнь. — Что за… — прошептал он, оборачиваясь на остановившуюся машину. — Как я это… сделал?.. Из окна водитель уставился на него с выражением полного шока. — Э-э… никаких СМС за рулём! — выпалил Изуку первое, что пришло в голову, прежде чем резко развернуться и снова побежать. Его лицо пылало от адреналина и смущения. Позади остались остановившиеся машины, ошеломлённые прохожие и водитель, который, возможно, впервые в жизни понял, что у телефона может быть цена в человеческую жизнь. . .

Ооооо

. .

Пляж Дагоба.

Спрыгнув с лестницы, Изуку рванул вперёд, обходя груды мусора, что покрывали пляж, как раны на теле города. Его взгляд метался, сканируя знакомый ландшафт из ржавых остовов и пластикового хлама, пока он наконец не увидел то самое место. — Бинго… — прошептал он, затаив дыхание. Перед ним стоял старый проржавевший автомобиль — тот самый, на котором он сидел прошлым вечером… и где его укусил паук. Он присел рядом, заглядывая под машину, но быстро понял: паука не видно. Скорее всего, он всё ещё там — под днищем. Изуку нахмурился, пытаясь придумать способ его достать, но… у него не было инструментов. — Машина слишком тяжёлая… — подумал он… и вдруг бросил взгляд на свои руки. На мышцы, которых раньше не было. На тело, которое изменилось. Он подошёл к машине, сделал глубокий вдох… и схватился за нижнюю часть кузова. — Ну давай… — выдавил он сквозь зубы и напряг всё тело. И мгновение спустя… колёса машины оторвались от земли. Изуку задрожал — от удивления, не от усилия. Сила пришла невероятная. Непостижимая. И тогда, со смехом на грани истерики, он швырнул машину, как будто она ничего не весила, — прямо на кучу мусора. Ржавое железо застонало и разлетелось с грохотом, поднимая в воздух облако пыли. Изуку рухнул на колени, запыхавшись не от усталости, а от восторга. Его глаза наполнились слезами. Он увидел его — того самого паука. Маленькое, неподвижное тельце, с цифрой 42 на брюшке. Он осторожно поднял его в ладони. — Спасибо… спасибо… — прошептал он сквозь слёзы, сжимая дрожащими пальцами мёртвое тельце существа, которое изменило всё. Он плакал. Он смеялся. Он держал в руках начало новой жизни. На электрическом столбе неподалёку стояла фигура в красно-синем костюме с чёрным пауком на груди. Подросток без маски, с тёплым, немного грустным взглядом, наблюдал за происходящим. — Удачи тебе… — прошептал он и шагнул в воздух, исчезнув в мерцающем портале из золотисто-белых нитей.

Человек-Паук

. .