Потрясающий Человек-Паук

. . Камера активируется. На экране — Изуку в своей комнате, сидит за верстаком, сосредоточенно работая над проектом веб-шутера. На новом столе раскиданы электронные компоненты, провода, а также книги по математике, физике, электротехнике и механике. В сварочных очках, с паяльником в руке, он возится с широкой толстой скобой-браслетом, который полностью покрывает запястье. Через пару минут он поворачивается к камере и улыбается. — Проект «веб-шутер», версия 01. День 55. Чтобы создать такое сложное устройство, мне пришлось подтянуть знания по электронике, математике и инженерии. И я добавил ещё и физику. Лишние знания не бывают — правда же? Плюс у меня такое чувство, что пригодится, — он пожимает плечами. — Запчасти я нашёл на свалке, которую за почти два месяца очистил на 46%. Впечатляюще, особенно с учётом того, что я параллельно занимаюсь учёбой и другими проектами, — он откладывает паяльник и берёт телефон. Показывает фото пляжа — теперь гораздо чище. — По моим расчётам, полностью очищу пляж где-то через два месяца… Хотя, если успею доделать веб-шутеры — может, и раньше, — на экране появляется подробная схема устройства. — Пришлось основательно разбираться в электротехнике, механике… и пересмотреть кучу роликов на YouTube. Всё, чего не было в учебниках, искал в интернете. Это было очень сложно, но оно того стоит. Когда эти малышки заработают — всё окупится. . .

Ооооо

. . Где-то в Японии розоволосая девушка с глазами-крестиками внезапно чихнула — как раз в тот момент, когда её «милая малышка» снова взорвалась. . .

Ооооо

. . Возвращаемся к Изуку. — Теперь, если всё сделано правильно, картриджи должны удерживать достаточно веб-жидкости для выстрелов на несколько сотен метров. Она сохраняется в жидком виде до контакта с воздухом, где мгновенно затвердевает. По моим расчётам, предел прочности — около 120 фунтов на квадратный миллиметр... — он аккуратно вставляет цилиндрический картридж (примерно 4 см в длину) в боковое гнездо веб-шутера. — Ладно... момент истины, — он направляет устройство на стену и медленно нажимает спусковой крючок. В этот момент вылетает искра — Изуку отдёргивает руку от испуга. Он не замечает, как на миг вены на его пальцах слабо засвечиваются зелёно-голубым электричеством... и тут же исчезают. — Ох! Ну и ну... — удивлённо бормочет он, прежде чем устройство начинает дымиться, а потом загорается. — А! ТОЛЬКО НЕ СНОВА! — кричит он, выскакивая из кадра, хватает огнетушитель и тушит огонь. Теперь весь стол снова покрыт белой пеной, а воздух в комнате наполняет запах аммиака. — ИЗУКУ! ЭТО ОПЯТЬ БЫЛ ОГНЕТУШИТЕЛЬ?! — раздаётся голос матери из-за двери. Изуку инстинктивно впадает в панику и становится невидимым, — И не смей становиться невидимым, молодой человек! — добавляет она строго. — …Даже способность становиться невидимым не спасёт от маминого гнева, — невидимый Изуку опускает плечи (хотя этого не видно), — Ладно... давай по новой. Конец записи . .

Ооооо

. . Камера показывает, как Изуку возится с внутренностями веб-шутера, сосредоточенно настраивая схему. Он то сверяется с чертежами, то перепаивает соединения. — Хорошо... если я пропущу это... отрегулирую уровни вот здесь... должно сработать, — бормочет он себе под нос, откладывает паяльник и аккуратно вставляет новый картридж с веб-жидкостью в гнездо. — Проект «веб-шутер», версия 03. День 67. Ну что, поехали… ох, подождите, — он спешно надевает пару старых кожаных перчаток, аккуратно поправляя пальцы. — Просто на всякий случай, — с лёгкой тревогой в голосе добавляет он и нажимает кнопку. Щёлк и... ничего. Он нахмурился. Нажал ещё раз. И снова ничего. — Что за…? — пробормотал он, вновь нажимая на кнопку, — Почему она не— А! Резкий хлопок — и внезапно из сопла вырывается струя застывающей паутины, полностью облепившая лицо Изуку. Он застонал в панике: — ХМММ! ХММММ!! — его крик глушится плотной массой веб-жидкости. Он падает со стула, задевает треногу, и камера съезжает набок. В кадре — пол и край стола. Слышны возня, стоны и отчаянные попытки сорвать с лица паутину. Та только крепче цепляется, будто издеваясь. Несколько секунд спустя в кадре появляется рука. За ней — весь Изуку, слепо шарящий по столу, пока, наконец, не натыкается на кусачки. Пара торопливых движений — и в паутине появляется узкое отверстие. — Фух!! — резкий вдох, полный облегчения. Он делает несколько глубоких, прерывистых вдохов, тяжело дыша, восстанавливаясь. — Окей… определённо нужно это исправить… — выдавил он наконец, — И, судя по всему, теперь мне придётся час ждать, пока это всё растворится... Тишина. Он просто сидит с паутиной на лице и ничего не видит. — …Взять на заметку: держать растворитель под рукой на случай чрезвычайной ситуации. Конец записи . .

Ооооо

. . Камера снова включается. На экране — Изуку в своей комнате, склонившийся над верстаком. Он осторожно вставляет усовершенствованный картридж с веб-жидкостью в закреплённый веб-шутер — так бережно, словно держит настоящую бомбу. Уроки предыдущих испытаний он усвоил: больше никаких вспышек, паутины на лице или домашних пожаров. К слову, на пятнадцатый день рождения (да, теперь ему официально 15!) мама подарила ему второй огнетушитель — в шутку, но с заботой. «На всякий случай», — сказала она с улыбкой. Он сам не исключал, что у него, может быть, действительно появилась способность вызывать мини-взрывы или выделять электричество — с учётом того, сколько сгоревшей электроники осталось после первых прототипов. Взрывы электричества звучат круто, подумал он с ухмылкой, не подозревая, что иногда вселенная умеет подслушивать и выполнять желания. Особенно если ты Мидория Изуку. Он закончил фиксацию веб-шутера, который был закреплён на столе, затем нырнул под него, как в укрытие. Медленно протянул палец к кнопке активации. — Пожалуйста, не взрывайся. Пожалуйста, не взрывайся… — пробормотал он и, зажмурившись, нажал на спуск.

THWIP!

Он резко распахнул глаза. Осторожно выглянул из-за края стола. Тонкая, элегантная белая нить тянулась от сопла шутера к стене. Один её конец распластался в виде большой, запутанной, почти художественной паутины и намертво прилип к бетонной поверхности. Изуку медленно вышел из укрытия, подошёл, дотронулся до паутины и дёрнул её — та отозвалась гулом, будто натянутая струна. Улыбка начала расползаться по его лицу. Медленно. Неудержимо. Потом — крик: — ДА-А-А! НАКОНЕЦ-ТО!! — он отпрыгнул назад и сделал сальто, вставая вверх тормашками на потолке от счастья. — Изуку! Ты опять используешь огнетушитель?! — крикнула мама снизу. — Нет, мам! Я только что закончил веб-шутеры, и они РАБОТАЮТ! — Молодец, милый! Ты мой маленький гений! Он просиял от похвалы и снова посмотрел на паутину — тонкую линию, соединяющую его изобретение и стену. За три месяца экспериментов, ошибок, бессонных ночей и десятков неудачных сборок — он это сделал. У него были свои инструменты. Свои изобретения. Свой путь к тому, чтобы стать героем. Отменив прилипание, он легко перевернулся и мягко приземлился на ноги. Подошёл к столу, снял веб-шутер со станка и бережно взял в руки. Он был в основном механическим, с парой электронных компонентов. Компактный, чтобы не мешался в бою. Без глянца, с видимыми сварочными швами. Не модный. Не гламурный. Но созданный им. Только специалист в области науки мог придумать такое, с гордостью пробормотал Изуку, надевая шутер на запястье. Он ухмыльнулся, предвкушая следующий этап. — Пришло время для тест-драйва… Конец записи . .

Ооооо

. .

Пляж Дагоба.

Камера фокусируется на Изуку, стоящего перед огромной кучей мусора. За его спиной — ржавый лежачий холодильник, на котором аккуратно выстроен ряд банок и бутылок. На его запястьях закреплены новые лучшие друзья — веб-шутеры. — Тестирование веб-шутеров №1. День 100, — говорит он уверенно, глядя прямо в объектив, — Теперь, когда я разработал как веб-жидкость, так и сами веб-шутеры, я решил протестировать их в полевых условиях — на пляже Дагоба. Он поднимает руки, демонстрируя устройство на запястьях. — Вчера вечером я внёс небольшую корректировку — добавил к триггеру предохранитель, — он показывает на две крошечные подушечки на триггере, соединённые с пружинным механизмом, — Я спроектировал его так, чтобы активация происходила только при нажатии двумя пальцами — средним и безымянным. Так я не активирую шутер случайно при сжатии кулака… Я… эээ… вчера это проверил. Чем меньше сказано — тем лучше, — он кашляет в кулак, краснея. — Помимо этого, я обновил механизм подачи: теперь я могу контролировать объём выпуска паутины. Если нужен короткий выстрел — просто быстро нажимаю и отпускаю, — он резко поворачивается, делает жест двумя пальцами — THWIP! — и один заряд паутины сбивает банку с холодильника. — Если нужна нить — удерживаю, — он нажимает и удерживает триггер. Паутина вылетает, захватывает пластиковую бутылку и одним ловким движением он втягивает её в руку. — Количество и форма паутины зависят и от порядка нажатия. Если сначала прижать безымянный палец, а потом средний — получится широкая сеть, — демонстрирует: из шутера вырывается веерообразная паутина и накрывает сразу несколько бутылок. — А если наоборот — сначала средний, потом безымянный — паутина выходит в виде липкой струи, — он активирует эту функцию, и плотная вязкая субстанция накрывает груду мусора. — Эта форма отлично подойдёт для закрепления объектов, стабилизации конструкций или даже тушения огня. Но она самая затратная — растворяется только через час. Он отходит в сторону и делает чистое сальто назад, затем добавил боковое вращение с винтом, прежде чем приземлиться на песок в стойке. Всё это было сделано с грацией и точностью, достойной профессионального акробата. — Я также понял, что эластичность паутины отлично сочетается с моими акробатическими способностями. И хотя веб-шутеры выглядят не так стильно, как героическая экипировка из рекламных брошюр, они — моё изобретение. Мои усилия. Моя наука. Он показывает знакомый жест «козы», только с отставленным большим пальцем. — Я называю это “жест паука”. Когда я поступлю в UA, я хочу ещё больше их усовершенствовать: увеличить ёмкость картриджей, добавить новые режимы, сделать всё более компактным. Возможно, даже создать разные формулы веб-жидкости для разных задач. Но чтобы достичь этого, мне нужно продолжать учиться. Он смотрит на свои веб-шутеры, его лицо освещено тихой гордостью. — Но даже в том виде, в котором они есть сейчас… они уже самые крутые, - на его была широкая улыбка, — А теперь… посмотрим, на что способны эти красавицы. Камера отключается. Первая фаза тестов завершена. . .

Ооооо

. .

Пляж Дагоба. Через две недели.

Инко Мидория не считала себя хорошей матерью. Ей было тридцать семь. Она работала медсестрой в центральной больнице Мусутафу и старалась заботиться о своём сыне, который ежедневно страдал в школе из-за того, что родился без причуды. Она не была слепа. Она видела синяки. Видела ожоги на его одежде. Видела, как исчезли все друзья, как Кацуки отвернулся от него. Было несложно сложить два и два. Но что она могла сделать? Перевести его в другую школу? Дискриминация была везде. Записать его в эту школу уже было чудом. Пожаловаться директору? Бесполезно. Все отрекутся. Все закроют глаза. Мир с тех пор, как появился Всемогущий, изменился. Преступности стало меньше, да, но вместе с этим вырос культ силы. Людей начали ценить не за доброту и поступки, а за их причуды. Япония была страной с Символом Мира. И одновременно страной, где в тени процветала дискриминация — тех, кто не вписывался. Безпричудных. Мутантов. Инко не раз думала — а может, уехать? В Америку? Там, возможно, её сыну жилось бы лучше. Но каждый раз, когда вспоминала брата… она отказывалась от этой идеи. Она не хотела, чтобы Изуку снова оказался рядом с дядей Хисаши. Не хотела, чтобы узнал правду о его «работе». Лгунья… Так она осталась. Одна. С мальчиком, которого любила всем сердцем. Поддерживала его как могла. Но знала — между ними что-то сломалось. Она знала, когда именно это случилось. — Мне жаль, Изуку! Мне так жаль… В тот день, когда он спросил, может ли стать героем. А она не поддержала. Не обняла. Не вселила надежду. Только плакала и просила прощения за то, что родила его таким. Жалкая… И всё же — часть её была… счастлива. Лицемерка… Она не хотела, чтобы он становился героем. Не хотела, чтобы он страдал. Но делала это не ради него — ради себя. Эгоистка… Да. Она была ужасной матерью. Даже когда у него появилась причуда, она улыбалась… фальшиво. И только когда увидела его искреннюю радость, почувствовала облегчение. Последние три с половиной месяца она наблюдала, как он меняется. Как он растёт. Как работает над собой с упорством, которое редко встретишь даже у взрослых. Она не раз укладывала его спать, когда он засыпал с книгами по инженерии, математике, физике. Видела, как он приносил в дом мусор — и превращал его в изобретения. Поэтому, когда она пришла на пляж Дагоба — место, которое он очищал «в качестве тренировки», — она была не готова. Перед ней расстилался белый, чистый песок. Пляж — настоящий. Тот самый, который на фотографиях был похож на свалку. Теперь — преобразился. — Ну, как? — раздался голос сына. Она повернулась — и увидела, как он спускался вниз головой, держась за белую нить, натянутую к фонарному столбу. — Тебе нравится? — спросил он, приземлившись легко, почти бесшумно. Инко смотрела на него… и только улыбалась. — Это… удивительно, Изуку. — Благодаря этим малышкам, — он указал на веб-шутеры, — и моим новым силам, очистка пляжа стала куда проще. — Это нужно отпраздновать, — сказала она, поднимая большую корзину. — Кацудон, тэрияки, тонкацу, онигири и суши. Сегодня мы празднуем! Они разложили одеяло. Сели. Стали есть. Изуку, жуя онигири, делился историями: как поднял бульдозер (он не знал, как тот туда попал), и унес его по склону. По его оценке, вес машины был около 15 тонн — его предельный максимум. Всё, что весит до 10 тонн, он теперь поднимает без проблем. У него была теория, что при стрессе или сильных эмоциях может поднять даже больше. Он делился наблюдениями: максимальная высота прыжка — 10 метров, длина — до 12, а с разбега — до 30. Скорость, ловкость, баланс, координация — выше уровня олимпийцев. Идеальное равновесие в любой позиции. Рефлексы — в двадцать раз выше среднего. И, конечно, паучье чутьё — система раннего предупреждения. Благодаря ему он мог уклоняться от атак — что доказал, пережив месяцы издевательств от Бакуго. Он также предполагал, что сила будет расти с возрастом и тренировками. Вопрос только один: где его предел? — …веб-шутеры реально упростили работу, — сказал он, доедая. — Но я хочу начать тренировки по перемещению на паутине. — Не говори с набитым ртом, милый, — с улыбкой сказала Инко. — Прости, — сглотнул он, — Я нашёл уединённое место. Там потренируюсь. Ещё думаю заняться паркуром и акробатикой. Есть неплохое додзё, надо проверить… Он остановился. Инко смотрела на него печально. Очень печально. — Мам? Всё в порядке? Она внезапно бросилась в объятия. Он опешил. Почувствовал, как его рубашка намокает. - Прости меня, Изуку! Пожалуйста, прости… Он замер. В голове промелькнула сцена десятилетней давности. Но он не ребёнок. Он мягко отстранил её, положил руки на плечи. — Мама… в чём дело? — Я подвела тебя… — прошептала она. — Когда ты спросил, можешь ли быть как Всемогущий, я… не поддержала. Я плакала. Я изменилась. — Мам… - Я… была рада, что у тебя не было причуды, — выдохнула она. — Я думала, ты откажешься от своей мечты. Перестанешь страдать. Перестанешь себя мучить. Но вместо этого… я лишила тебя опоры. Я заставила тебя чувствовать себя одиноким. Я… я… — Мама… — его пальцы коснулись её щеки, поднимая её взгляд. — Всё в порядке. Я знаю. Инко замерла. — Ты… знал? — Да. - Когда? - С четырёх лет. — Он пожал плечами. — Ты же знаешь, я всегда был наблюдательный. Я видел, как ты плакала — и одновременно радовалась. Сначала было больно. Но потом я понял. Это не облегчение… но понимание. Ты — моя мама. Ты боишься за меня. Ты хочешь лучшего. И… мне повезло с тобой. Я не прошу твоего одобрения. Не прошу понимания. Я прошу только одного — быть моей мамой. Той самой, что заботится о своём непутёвом сыне, который слишком часто поджигает комнату. Она всхлипнула. Засмеялась сквозь слёзы. — Спасибо… — прошептала она, обнимая его. — Спасибо, что Бог дал мне тебя. — Это мои слова, — ответил Изуку с улыбкой. Так пикник превратился в вечер откровений. День, ставший финалом первой половины его тренировок… стал началом нового пути. Он будет готов ко всему. Если он сможет приходить домой с чуть меньшими синяками — этого уже будет достаточно, чтобы его мама улыбалась. . .