Кто убил Лору?

Йен проснулся около 9 утра от раздражающей трели мобильного. Он нихера не выспался, тело ломит и башка гудит. Филипп. Ответить/отклонить. — Ты ведь мне обещал выходной, — говорит Йен со стоном и без приветствия. — Я помню, рыжий, но работа есть работа. Я сам на ногах с шести. Ради твоей мало популярной задницы, прошу заметить. — И что теперь? — Фотосессия. Начало около двух, но им нужно снять мерки, подобрать грим, освещение и прочее дерьмо. Подрывайся и будь на улице через 15 минут, я уже подъезжаю к твоей дыре. И не забудь про таблетки, долбан! Йен откидывает одеяло и летит в ванную. Туалет, руки, лицо, зубы, таблетки. Первые упавшие в руки шмотки из комода и он уже на улице. Блять, Кокоса не покормил! Но времени уже нет, машина Филиппа выезжает из-за угла. День тяжёлый, день сумбурный. Все суетятся, камеры слепят, Филипп снова завëл свою шарманку о второй книге. Как же всё заебало! Смена костюма, новый грим, новая локация. Вспышки, Филипп, поправить грим, вспышка, смена локации, вспышка, вспышка... А он ведь сегодня даже не ел. Филипп подвозит его к дому около девяти вечера, ждёт, пока брат выйдет и тут же бьёт по газу, прощаться лишнее. Йен волочит своё тело по подъездной дорожке и с третьего раза попадает ключом в замок. Внутри тихо. Одиноко. Галлагер съедает на кухне банан, выпивает стакан воды и сыплет корм собаке. Поднимаясь к себе в спальню он думает, что был бы не против пообниматься сегодня с Кокосом, но сил за ним возвращаться нет, а крик пëс, разумеется, не услышит. Ладно, можно ж пультом вызвать. Душ, зубы, таблетки. Пижамные штаны и майка. Не смотри в зеркало, не смотри в зеркало, не смотри в зеркало. Он видел сегодня своё лицо в десятках газетных киосков по дороге в студию. Он ли это? Это то, что от него осталось? Забираясь под пуховое одеяло, он нащупал на тумбочке пульт. Пульт, Алекс, пистолет, подвал. Господи, он держит человека в подвале. Живого, блять, человека. А вспомнил об этом случайно. Ебать! Он откидывает одеяло и пулей летит вниз. Уже открыв дверь в подвал, он возвращается на кухню и хватает со стойки початую бутылку воды. В подвале холодно и сыро, а ещё в мёртвой тишине слышится чей-то бубнёж, шёпот. Алекс всё так же прикован к балке, только волосы растрёпаны, будто башкой мотылял. Вырваться пытался. — Отпусти меня, ублюдок! — агрессивно говорит он, но на крик, видимо, сил у него не осталось. Йен подходит ближе и отмечает у парня сухие потрескавшиеся губы. Обезвожен. Сам-то сегодня кофе два раза пил, пока причёску делали, а потом переделывали. — Захлопнись, я воду принёс, — отвечает Йен и садится на корточки возле брюнета. Опасности нет, у того явно сухо во рту. Он поднёс бутылку к губам Алекса и тот стал делать жадные большие глотки. Йену нравится эта потребность в нём, в его помощи. Он поднимает бутылку выше, чтоб брюнету пришлось тянуться к ней. — Пей, малыш, — шепчет он, наблюдая, как прыгает кадык брюнета под бледной кожей шеи. Но тот вдруг плюёт ему водой в лицо. — Я не малыш тебе, педик, — злобно говорит он. У Йена нет сил на агрессивный выпад, он устал. Нет. Он заебался сегодня. Он молча встаёт и отходит к стеллажам у противоположной стены. Там валяется какой-то старый тюль, которым, видимо, накрывали здесь мебель после отъезда прежних хозяев. Он ставит бутылку на пол, вытирает этой тряпкой лицо, а потом отрывает добрый кусок от края. — Кто убил Лору? — слышит Йен голос за спиной. У него нет сил на это дерьмо. Йен возвращается к Алексу и снова опускается на корточки. — Слушай, ты ведь понимаешь, что не всё, что написано в книгах — правда? — спрашивает он спокойным, но уверенным голосом. — Я не имбецил, олень ты новогодний. Кто убил Лору?! — Да что ты заладил со своей Лорой? Нет её, угомонись, я её придумал. — Кто убил Лору?!! Йен запихивает ему кусок тюля в рот. Правда же, ну сколько можно? Затем он встаёт, подхватывает бутылку у стеллажа и садится на край матраса, на дальний край от Алекса. Перекачивая бутылку в руке вверх-вниз, предварительно закрутив её пробкой, он пристально смотрит на своего пленника. Минуту, две, три... Йен думает о том, куда катится его жизнь. Когда он свернул не туда? Агрессивное кивание Алекса башкой выводит рыжего из ступора. Он на коленях подползает к нему и вынимает кляп. — Кто убил Лору?!! — Если это всё, то кляп сейчас вернётся, — говорит он и поднимает в руке злосчастный кусок тряпки. — Нет, блять, нет! Я хотел сказать... — он прочищает горло, — перестань вертеть бутылкой, от этого звука я сейчас обоссусь. Йен возвращает кляп на место — в рот мудака — и снова садится на свой край матраса. Чёрт, об это он не подумал, ему просто нужна минутка в тишине. Развязать Алекса сейчас слишком опасно, он, конечно, ослаб, но кто знает что у шизиков в голове. Подсунуть бутылку? И что? Держать его член, пока он ссыт? Извольте, он уже дважды стрелял жидкостями Йену в лицо, приближаться к третьей добровольно он не намерен. А может... Ход мыслей прерывает глухой стон. Йен сам не заметил, что во время мыслительного процесса продолжал туда-сюда переклонять бутылку. Он смотрит на брюнета: тот зажмурил глаза, лицо красное, лоб взмок и к нему прилипла прядь волос, а на штанах растёт влажное пятно. Ну, пиздец. На секунду Йен опешил. Он просто потерялся. Что сейчас он должен сделать? Что, блять?!