Я танцую с дьяволом

Грязные звуки вперемешку со стонами заполняли душную комнату. Последний резкий толчок и парень изливается в презерватив, после того как мужские бёдра начали сжимать его собственные. Он быстро выходит, потому что секс это просто развлечение на час, ничего больше, романтика после него — пустая трата времени. Быстро вытирается и натягивает уже поношенные джинсы. Одна рука пытается справиться с ремнём пока вторая тянется к ручке двери. – Куда ты уходишь? – его, уже бывший, партнёр поднимает свое худое тело, садясь на кровати, он прикрывает грудь толстой тканью одеяла, как будто что-то в его теле отличается от обычного мужского торса, – То, что было между нами, что это? – Это был секс, – Минхо закатывает глаза, пока костяшки на руках белеют от того, что пальцы слишком сильно сжали ручку двери, – загугли, иногда там попадаются полезные ответы. Если ты про отношения, забудь и найди себе новую игрушку на следующую ночь. Вчера огромная компания завалилась в не менее большую квартиру, сейчас её хозяин стоял в коридоре, ужасно раздраженный после того, как услышал женские смешки со стороны гостевой спальни. – Твою мать, по их мнению это отель? – Минхо распахивает дверь и видит брюнетку с шикарными формами, которая так удобно расположилась на бёдрах Джисона. Без зазрения совести Минхо проходит в комнату, находит где-то в шкафу старую футболку. – Вы заебали, трахайтесь в другом месте, а не у меня дома, – пальцы держат вещь за краешек, будто противно к ней прикасаться, – оденься, умоляю. Девушка принимает брошенную ей футболку, всё также улыбаясь, по форме припухших губ можно было узнать обиду — конечно, незнакомый парень врывается в спальню и ломает все надежды на доброе утро. – Эй, а как же тот милашка, ты оставил его одного? – хриплым голосом проговаривает Хан, когда женская фигура скрывается за дверью в ванную. – Заткнись, я делаю то, что хочу, а ты прекращай водить в мой дом своих баб, – Минхо разворачивается и замечает в двери того самого парнишку, уже вымытого, в чистой одежде, но всё также ничем его не цепляющего, – чего встал? Давай, иди отсюда, вообще все проваливайте, – палец по очереди показывает на двух парней, на кровати и в дверном проёме. *** Уже неделю Минхо не выходил из дома. Тогда он убрался дома и улёгся на чистые простыни, так и пролежав все семь дней. Был бы и восьмой, но звонок старосты заполнил тишину в спальне, больно впечатываясь в виски. Зеркало в ванной не радовало, отражение без слов заставляло воспользоваться хотя бы консилером, нужно было как минимум скрыть чёрные круги под глазами, неделя голодовки напоминала о себе с помощью таких выделяющихся скул. Шумная аудитория будто била по голове визгами девчонок. Кто-то слушал музыку, Минхо подумал о том, что наушники по их мнению, наверное, придумали для идиотов. Взгляд упал на парня, которого неделю назад Минхо так усердно втыкал в белые простыни лицом, ускоряя темп, чтобы услышать высокие стоны мальчишки. Парень подходит к своему обычному месту, где уже витал резкий запах духов Хана, как же ему нравился этот аромат, но в то же время вызывал рвотный ревлекс, скорее всего, потому что Джисон любил сделать как минимум нажатий десять. – Рассаживаемся, дорогие студенты, – хлопки преподавателя послышались снизу, – кого я вижу, Ли Минхо, я уже начал забывать как вы выглядите. – Доброе утро, профессор Бан, я тоже рад вас видеть. – По твоему лицу этого не скажешь, отсядь от Джисона, не хочу слышать ваши разговоры всю лекцию, – мужчина потирает переносицу, задумываясь о том, с кем можно посадить этого дерзкого парня. – Сынмин, садись с ним, – его рука указывает на блондина, который как самый прилежный ученик расположился на нижних трибунах. Несмотря на начавшуюся лекцию, Минхо, не думая, бросает сумку на стул, та громко падает. – Ну здравствуй, Ким Сынмин, – Минхо присаживается как можно ближе, опаляя горячим дыханием маленькие ушки. Тот не ответил, тем не менее бледная кожа на шее покрылась мурашками, Минхо это показалось забавным, такой тихий, чистый мальчик, хотелось бы с ним немного поиграть. Долгожданный перерыв и ноги Минхо уже несут его в дальний угол университета, чтобы получить порцию никотина, по которой он так изголодался. Пустой подоконник и большое окно, из которого был виден внутренний двор, вот оно. То единственное, что нравилось парню в этом заведении. – Не помешаю? – совсем тихий голос раздаётся на лестничной площадке, Минхо замирает с зажигалкой у сигареты, зажатой между зубами. – Чего тебе, Сынмин? – буквы путались из-за фильтра в зубах. Оказывается, тот парень был достаточно высоким, смотрел на старшего сверху своими невинными щенячьими глазами. – Поделишься? – Сынмин кивает головой в сторону открытой пачки возле ног Минхо. – Ты не похож на курящего, – с вопросом в глазах Минхо тянется к синей коробке, доставая ещё одну сигарету. – А ты не похож на хорошего человека, но делишься ведь, – его улыбка цепляет: ровные белые зубы, это выражение надолго застрянет в голове у старшего. Минхо трясёт головой, отгоняя тёплые чувства, протягивает зажигалку ко рту Сынмина. Длинные пальцы так красиво берут сигарету, а в голове все путается от мысли о том, что такой правильный на вид парень имеет такие вредные привычки, внизу живота моментально запутывается узел возбуждения. Прекратить этот поток фантазии тяжело, Минхо просто спрыгивает на пол, быстро закидывает рюкзак на плечо и убегает вниз. Он торопится, не хочется, чтобы Сынмин видел эти покрасневшие щёки и лёгкую выпуклость, чуть-чуть видную сквозь ткань брюк. Минхо не спал, чувство усталости преследовало, но, закрывая глаза, ничего не происходило. Вот и сегодня, парень развалился на мягкой и ещё заправленной постели. Вибрация телефона раздаётся по пальцам, глаза жмурятся от яркости экрана. На удивление, сообщение приходит от его правильного приятеля, с которым они общались всего лишь несколько недель. Разговоры в интернете не были для них обычными, всё-таки чаще парни ограничивались живым общением в универе. Ким Сынмин: забери меня, хён. Минхо рассмешила такая официальная запись человека в телефоне и такое, чертовски не подходящее под всё это, сообщение. Парень набирает номер, после нескольких гудков из телефона слышится приглушённая музыка, по всей видимости, ночного клуба. – Хэй, Сынмин, развлекаешься? – Замолчи и приедь за мной, – голос был хриплым и даже казалось, что его обладатель только что плакал. Улыбка сию секунду улыбка покинула лицо, заставив Минхо напрячься. – Адрес, – собеседник невнятно сообщил о том, что отправит все данные в сообщении. Голова кружилась, тихий голос внутри кричал встать, но парень в слезах скатывается по холодной стене в туалете. Глаза предательски слипаются, но всё также одинокие слезинки иногда скатываются по щекам. Его тошнит, ужасно плохо. Но для того, чтобы встать, надо было приложить, казалось, невозможные усилия. Перед глазами появляется образ Минхо, который так сильно вцепился в плечи, так реально, просит оставаться в сознании. Белый пиджак так выделялся на фоне серой плитки, вспотевшая челка почти закрывала глаза, а щёки намокли от слёз. Минхо цепляется пальцами за худые руки, трясёт, но ничего не выходит. Парень уже кричит, просит говорить с ним, но только не отключаться, тихие маты вырываются изо рта, когда хрупкое тело падает в его руки, полностью отключившись от реального мира. Тело ломит, алкоголь всегда так больно бил по телу, Сынмин редко выпивал, от этого похмелье переносилось ещё тяжелее. Ступни опускаются на холодный паркет, пропуская электрическую волну по всему телу. Он направился на горький запах, даже не одевшись, в чужой футболке и с голыми ногами, немного прикрытыми чужими шортами. Комната была незнакомой, но её хозяин явно следил за порядком. Прямо перед кроватью стоял шкаф с огромным зеркалом, где Сынмин увидел ужасно худое тело, так страшно было смотреть на такого уставшего себя. Вот он, настоящий, замученный, истощённый мальчик, совсем не похожий на прилежного студента в идеально выглаженной рубашке. На голове царил беспорядок, спутанные светлые пряди падали на глаза, так больно кололись, но убирать их не было желания, хотелось смотреть правде в глаза,  "Вот он я, грязный, некрасивый, смотреть противно." Прямо голыми ногами Сынмин переступил порог балкона, он был открытым, холодный ветер ударил в лицо, тонкие руки обняли самого себя. Широкая спина, черная рубашка, и такой манящий сигаретный дым. Тонкие пальцы лишь кончиками касаются выпирающих лопаток. – Проснулся, – Минхо вздрагивает от неожиданного прикосновения, он передаёт почти закончившуюся сигарету младшему, у того слегка дрожали руки, но он принимает её, делая долгую затяжку. Алкоголь не до конца покинул кровь, он всё также прогонялся по телу, лишая разума. – Можно обнять тебя? – Минхо лишь раскидывает руки, принимая на себя весь, хоть и небольшой, вес парня. Сынмин трётся щекой о тёплую грудь, стараясь прижаться как можно сильнее, холодные руки гуляли по спине старшего. Ладошка медленно выправила рубашку из штанов, ледяная кожа обжигает туловище Минхо. – Что это на тебя нашло? – он убирает с себя руки Сынмина и обеспокоенно смотрит в его ещё пьяные глаза. Длинные пальцы обхватывают тонкие запястья, ведут в тёплое помещение. – Я хочу побыть козлом, но сначала, что с тобой? – Минхо прекрасно помнит, в каком виде забирал младшего из ночного клуба. По его мнению, просто так люди не могут напиваться до такого состояния. Взгляд Сынмина был пустым, он залез под большое одеяло и, даже не моргая, всматривался в собеседника. – Я, блять, не психиатр и не могу по взгляду понять ситуацию, – старший также усаживается на кровать, прикрывая одеялом только ноги, потому что дверь балкона никто закрывать не собирался, –хочешь молчи, но ты позвонил именно мне, и я хочу знать, какая идиотская причина разбудила меня так поздно ночью. – Хан Джисон, – всхлип парня улетел куда-то в подушку, –он такой мудак. – Оу, в курсе ты или нет, но он не гей, –было забавно, хотя что-то там в груди ныло за младшего. – Он обманул меня, а сейчас по-любому развлекается с какой-нибудь девушкой, – Сынмин начал стирать слёзы с тонкой кожи щёк, – хотя кому я рассказываю, ты наверняка такой же. Ком из эмоций больно встал в горле, как противно было слушать о друге, ещё более мерзко становилось от того, что он сам из тех, кто находит себе игрушек на одну ночь, а потом просто выбрасывает, одна из таких игрушек Хан Джисона сейчас сидит по центру его спальни и привлекает к себе всё внимание. Никогда ещё к гостям не относились так тепло, с остальными был просто секс и выгон из квартиры, Сынмина прогонять не хотелось, он так подходил этой кровати, его бледная кожа отлично сочеталась с белыми простынями, как будто перед Минхо сейчас сидел самый настоящий принц. – Нет, что ты, обещаю, я самый порядочный, по крайней мере для тебя. Мы же друзья Мин, – Минхо говорил это так серьёзно, будто собирается развивать отношения с младшим. Нет, настоящие отношения — это что-то очень сложное, но почему тогда вообще мелькнула такая мысль, мысль о возможности этого союза? – Можно мне дотронуться, – кончики пальцев невесомо касаются светлых волос, Сынмин кивает и сам подставляет голову ближе к руке, пальцы начинают возиться к запутанными прядями, а снизу слышится тихое мычание от наслаждения, можно было просто перебирать волосы Сыниина — и это всё, что ему надо было для счастья. Тёплая ладонь переместилась на щёку, выводя круги на щеках большим пальцем, к ней подключилась и вторая рука, расположившись с другой стороны. – Никогда, ты слышишь меня? Никогда я не воспользуюсь тобой, – Минхо сам не понимал, враньё это или нет? Просто надо было сказать что-то, подбодрить, правда эти слова происходили из сердца, это прекрасное чувство, когда ты показываешь свои настоящие эмоции, а не проговариваешь заученные слова поддержки. Губы Сынмина так тянули, будто это магнит, видимо для таких идиотов как Минхо. Старший осознавал, что после их небольшой беседы будет странно впиться в губы Сынмина. Пересилить себя было сложно, мимолётное касание губ и Минхо застывает с вопросом в глазах, можно ли продолжать. Не успев ничего понять, такой же чмок прилетает по его губам, только уже от Сынмина. Нужно время, как минимум минута, Минхо проморгался и опустился к тонкой шее, шумно вдыхая остаточный запах алкоголя, который смешался с его собственным, создавая такой красивый аромат. Кончики пальцев, еле касаясь, проходятся по бедрам, щекотно, Сынмин неосознанно дёргает ими. Это действие разыгрывает черного кота ещё сильнее. – Прекрати, я так устал, – тонкие пальцы еле обхватывали руку старшего. – По реакции твоего тела не скажешь, что ты хочешь остановиться, – зубы кусают нежную кожу на ключице, губами Минхо всасывает кожу, оставляя бордовый бутон на шее, – наш чистый мальчик, оказывается, хочет чего-то такого, – горячее дыхание прямо в губы, – неправильного. Кончик языка облизывает собственные, затем и чужие губы. Проникает внутрь, оглаживая ряд ровных зубов. Минхо нагло проникает в рот Сынмина, но останавливается и ждёт разрешения, можно ли продолжать. Младший переплетает языки, мыча слова о том, какие же они оба придурки. Пальцы сжимают чужие бёдра ещё сильнее, эти сладкие стоны так расслабляли разум Минхо. Поцелуи не были быстрой условностью, это были полные эмоций прикосновения, впервые Минхо придавал значение этому действию, впервые он придавал значение человеку под ним. – Если мы продолжим, я не буду обращать внимание даже если будешь умолять остановиться, – Минхо отстранился от распухших из-за поцелуя губ, иногда делая паузы между словами, потому что дыхание сбилось. – Я буду лишь просить продолжить, – на его тонкую шею кладётся ладонь, а отросшие ногти слегка впиваются в кожу, – прошу Минхо, даже если я пьян, "я хочу тебя" — это мысль из трезвой части моей головы. – Я сделаю всё для тебя, мой Ким Сынмин, – пальцы выводят дорожки, опускаясь под резинку шорт, вызывая новую волну дрожи в ногах младшего, когда ладонь полностью накрыла половой орган, несильно массируя его пальцами. Это уже не было грязными звуками, в комнате слышалось лишь наслаждение и громкие стоны хрупкого и такого правильного Ким Сынмина.