Запретный плод.

Андрей устало опустился на деревянный табурет, прижимаясь виском к сетке боксёрского ринга. В тонкой изящной руке пианиста виднелась швабра. Неподалёку стояло металлическое ведро с грязной водой. Поначалу юноше было некомфортно находиться в этом месте, которое парни из Универсама кличут «качалкой». Помещение достаточно потрёпанное и в какой-то степени ужасающее. Тёмно-зеленая краска медленно осыпается со стен, падая на пол. Скрипучие доски прогибаются под весом человека, а некоторые уже давно были разломлены на несколько частей. Под такими развалинами виднеется бетонный фундамент. В самой качалке прохладно. Приходится укутываться в олимпийку, подаренную Маратом, дабы согреться. Иногда получается это скверно. Руки начинают трястись, а тонкие аккуратные пальцы немеют от невыносимого холода. В такие моменты Васильев подносит дрожащие ладони к сухим губам, пытаясь согревать их тёплым дыханием. Вокруг царит непривычная для ушей тишина. Он находится в качалке совсем один. Парни посчитали Андрея еще не готовым для серьёзных драк. Как сказал Турбо: — «Пальто, тебе еще тренироваться и тренироваться. Первый барьер, это уложить Лампу. Пока и его ты проваливаешь. Когда справишься, тогда и возьмём тебя с собой. Не вешай нос.» Как бы не было неприятно, но спорить со старшими, особенно с теми, кто сильнее физически, - дело неблагодарное. Пианист не привык маяться дурью. Руки просят работы. Первое время он пытался заниматься на имеющихся тренажёрах, но и они не приносили удовольствия. Пожалуй, всю радость от тренировок ему испортили металлические гантели, которые стремительно стали падать из рук юноши, приземляясь в миллиметре от его ноги. После неудачного опыта со спортом, он решил, что больше не станет заниматься им в одиночку, иначе останется инвалидом на всю жизнь. Единственное, что осталось делать, это заняться генеральной уборкой всего помещения. Васильев не может назвать себя излишне чистоплотным, но и наблюдать за пыльной мебелью, тонкой паутиной, висящей по углам, грязному полу — ему не хочется. Уборка это одно из тех вещей, которое безупречно получается у Андрея. Он легко орудует шваброй и тряпками. С его гибкостью и изворотливостью легко влезть в самую маленькую щель, чтобы протереть пыль. Пытаясь отдышаться от тяжёлой уборки, Васильев стал прислушиваться к каждому шороху и шагу на улице. Ему показалось, что кто-то приближается. Будь это Универсамовские, то на улице был бы звук революции. Крики и громкие обсуждения чего-либо, но сейчас этого не последовало. Замерев в ожидании, Пальто услышал, как кто-то харкнул перед входом. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась. Холодный ветер просочился сквозь щель, проскальзывая понизу, а после охватывая своими ледяными потоками комнату. В помещение вошёл высокий мужчина. По его внешнему виду могло показаться, что он достаточно богатый, раз может позволить себе ходить в такой солидной одежде. Кожаный чёрный плащ, который выражает широкие мужественные плечи. На бёдрах красуются приталенные брюки с тёмным ремнём, а в окровавленной руке виднеется меховая шапка. Андрей быстро подскочил с места, пытаясь узнать человека, который вступил на землю Универсамовских. Стоило мужчине повернуться, а после улыбнуться во все тридцать два зуба, Васильев сразу понял, кто стоит перед ним. На лице Кощея красовался шрам от острого лезвия, вероятно, ножа. Кровь стекала по щеке, капая на тёмный свитер с рисунком ромбов. — О Господи! Что с вами случилось? — взволнованно закачал головой юноша, быстро подбегая к авторитету группировки. Старший молча стёр свободной рукой кровь, которая надоедливо стекала по коже. Следом осмотрел Андрея. Юноша невинным и напуганным взглядом смотрел на него. Пришлось нехотя ответить. — Ничего страшного. Кое-кто не умеет держать свою скорлупу на привязи. Не обучают тому, кого нужно уважать на районе, — сердито фыркнул темноглазый, меняя свою улыбку на недовольный оскал. Израненная рука потянулась к мокрым от снега волосам. Пальцами мужчина провёл по каштановым кудряшкам, которые в миг улеглись на его голове. — Но я занялся их перевоспитанием. Авторитет стряхнул руку, в которой держал шапку, заставляя несколько алых капель упасть на чистый пол. Васильев обратил внимание на изувеченные костяшки мужчины. Младший охнул, прикрыв свои губы ладонью, чтобы скрыть неподдельное удивление и ужас. — Раны срочно нужно обработать. Сейчас столько инфекции можно занести. Прошу, присядьте, я сейчас схожу за аптечкой! — Андрей хотел развернуться, чтобы начать поиски белоснежной коробки, но услышал ехидный смешок от старшего. — Я что-то не так сказал? — более поникше поинтересовался блондин, обеспокоенно сложив ладони на груди, словно готовясь к худшему. — У меня не такие тяжёлые ранения, чтобы обрабатывать их и дуть, а то, не дай Бог, руки отвалятся! — еще больше усмехнулся Кощей, откидывая свою шапку на рядом стоящее кресло. Следом полетел и плащ, накрыв сверху меховой головной убор. — И вы считаете это не сильным ранением?! — выпалил пианист, зацепившись взглядом на могучей спине старшего. Свитер сзади пропитался кровью. Если приглядеться, то можно увидеть тонкий порез на ткани, оставленный чем-то вроде лезвия. — Ты про это? — Темноглазый указал большим пальцем на свою спину, вопросительно изгибая бровь. — Конечно! Вас ранили, а вы так беззаботно себя ведёте. Вы можете истечь кровью! — Бормотал Васильев, лихорадочно перебирая коробку с полки напротив, к которой успел подойти. Шатен недовольно закатил глаза, цокнув языком. Ему не слишком нравилось такое внимание. Особенно, когда его заставляют что-то делать. Например, сидеть смирно и ждать. — Ты тут без году неделя, а уже мной пытаешься командовать. Не слишком смелым стал, а? — протянул мужчина, подходя к закрытой двери в свою коморку. Потянув за ржавую ручку, врата в царство алкоголя и табака были распахнуты. Включив свет, Кощей прошёл вовнутрь. Ботинком он отодвинул пустую бутылку от пива, которая тут же качнулась вперед и разбилась вдребезги. Андрей, выбрав несколько предметов из аптечки, подпрыгнул от резкого звука, ойкнув. Его глаза расширились от удивления, а предплечья резко прикрыли испуганное лицо, всё еще держа в руках медикаменты. — Ладно, со смелым я погорячился, — бросил мужчина, усевшись на диван. После чего потянулся к маленькому столику напротив. На нем стояла грязная пепельница, лежала почти пустая упаковка от болгарский сигарет «стюардесса» и коробок спичек. Уже через несколько секунд меж пальцев показалась никотиновая палочка. Горький привкус постепенно расслаблял Кощея, заставляя ненадолго забыть о своём негодовании из-за пианиста. Но спокойствие длилось недолго. Андрей неуверенно прошёл в помещение, ставя на край стола различные медицинские предметы. Бинты, стрептоцидовая мазь, которая была одной из самых недорогих и доступных средств для облегчения мук от ранений, и маленький шкалик водки. Васильев встал возле мужчины, внимательно осматривая его. Старший тяжело вздохнул, угрюмо поворачивая голову к надоедливому юноше. — Какой ты навязчивый, — процедил сквозь зубы кучерявый, свободной рукой хлопая по сидушке дивана, приглашая сесть. Пианист, не теряя времени, уселся, вновь смотря на мужчину щенячьими глазками, но уже более благодарными. — Что еще? — замученно спросил Кощей. — Свитер, пожалуйста, снимите. Я не смогу обрабатывать раны с ним. Хотелось бы осмотреть вашу спину, вдруг там что-то серьёзнее, чем шрам.— Совсем тихо лепетал кареглазый, сложив руки в кулачки на своих острых коленях. Мужчина недовольно опустил сигарету в пепельницу, стягивая с себя верхний элемент одежды, откидывая его на край дивана. Израненная спина полностью оголилась, показывая весь рельеф тела. Широкие подкаченные плечи, мускулистая спина и достаточно массивные руки. На некоторых участках спины виднеются татуировки. Карие глаза застыли на какое-то время, рассматривая различные рисунки. Придя в чувство, Васильев замотал головой в разные стороны, дабы перестать думать о нагом теле старшего. Юноша потянулся за белоснежным медицинским бинтом, наматывая на руку. Оторвать было трудно. Пианист всегда пользовался ножницами, а сейчас их не было под рукой. Пытаясь порвать тесьму, блондин негодующе бурчал что-то себе под нос, еще сильнее натягивая бинт на ладонь, пока плотный кусок ткани болезненно не впился в руку младшего. Тот тихо простонал, но бинт не выпустил. — Господи, где ж тебя такого дефетивного нашли? — насмешливо полюбопытствовал Кощей, накрывая тыльную сторону руки Андрея своей крупной ладонью, перебираясь пальцами к бинту, одним движением отрывая кусок. После чего мужчина убрал руку, опуская её на своё колено. — Спасибо, — стыдливо пробормотал Васильев, взяв в руку со стола водку. Открыв красную крышечку, он смочил оторванный кусок, отставив бутылку, — предупреждаю, будет неприятно. Пальто коснулся бинтом к окровавленному рубцу, с нежностью проводя по нему. Старший, нахмурив брови, молча наблюдал за тем, как медленно гаснет сигарета в стеклянной пепельнице. Пускай ранения не такие тяжёлые, но Кощей все же испытывал дискомфорт. Самостоятельно он бы не смог обработать себе рану на спине, которая и была главным виновником боли. Костяшки, это дело обычное. Снег приложить и дело пойдёт само собой. — Простите, что вновь отвлекаю. Но что с вами все-таки случилось? — поинтересовался юноша, после добавив, — нет, я помню, что вы рассказывали про скорлупу. Но я ничего не понял. На вас напал кто-то из другой группировки? Кучерявый прищёлкнул языком, повернув голову в бок, чтобы краем глаза наблюдать за Васильевым. — Шёл себе спокойно, а на меня средь бела дня налетели. Понятное дело, что эти пидоры гнойные нападать будут исподтишка. Видят дядьку крепкого, в хорошей одежде, вот и решили нажиться. Только вот не учли факт того, что дядька повернётся и авторитетом окажется, — стал рассказывать старший, — ты бы их морды увидел, когда я повернулся, чтобы посмотреть, кто на меня там нож вздумал поднять! В общем, кости я им пересчитал. — Какой кошмар! Беспредел! — фыркнув, сказал блондин, уже закладывая мазь на рану. — Ты аккуратней там, — прошипел Кощей, чувствуя, как холодная мазь неприятно укладывается на саднящую рану. Но вскоре мужчина ощутил тёплое и нежное касание ладоней Андрея, которые втирали лекарственное средство в кожу. Было тепло и расслабляюще. Резкая боль, которая была минутой ранее, быстро исчезла, оставляя лишь отголоски. — А ты чего один здесь? Пришился ведь и все дела. На стрелки должен гонять, не? — внезапно задал вопрос Кощей, изможденно опустив голову вниз, умиротворенно выдыхая. — Коль начал массажик, плечи мне разомни. — Думаю, что меня пока не считают нужным. Говорят, мол, слабак. Качаться нужно. А я и гантелю поднимаю со скрипом. Вряд ли из меня что-то дельное выйдет, — растроенно пробормотал Андрей, по просьбе мужчины поднимая руки выше к плечам, пальцами начиная мять их. Фалангами он чувствует, какие же напряжённые и твердые плечи у Кощея. Васильев старается делать все нежно и заботливо, чтобы не вызвать еще большие муки. Большими пальцами юноша аккуратно касается затылка, тоже стараясь размять и его. Старший расплывается в довольной улыбке, окончательно расслабляясь. — Почему же считают не нужным? Ты вон какой многофункциональный. И хозяйка, и медсестричка. Будто никто не понимает, что наш сарай в чистоте ты поддерживаешь. Пока тебя здесь не было, мы пылью дышали и даже не задумывались о лучшей жизни, так сказать. Ну, дрыщ ты порядочный, это правда. Зато хозяйственный, — подметил шатен, подставляя свои ладони под подбородок, дабы окончательно не съехать лицом вниз. — Это, конечно, очень хорошо. А как мне защищаться? Шваброй всех раскидывать и орать, что я хозяйка номер один? — саркатично буркнул Андрей, проводя ладонями по всей спине мужчины, проходя каждый напряжений участок. Пальцы постепенно начинали уставать, но Васильев понимал, что это, возможно, первый и последний раз, когда он может откровенно поговорить с авторитетом группировки. Так еще и подмазаться к нему. — Если шваброй будешь размахивать, то у нас неплохая дисциплина будет, как в армии, — хмыкнул старший. — Ага, а потом прочувствую сладость этого мира и буду вас кошмарить, да? — с шуткой поинтересовался Васильев. — Даже не старайся. Кошмар буду наводить лишь я, — в шутку продолжил авторитет, прикрывая глаза от усталости. — Вы же Кощей, а как известно, это всадник смерти и раздора, который может запугать любого до смерти лишь своим ледянящим взглядом, — прошептал младший, заводя свои длинные пальцы к ключицам мужчины, осторожно проводя по ним. Кучерявый приподнял голову, поворачивая её, после встречаясь с коричневыми глазами пианиста. — Думаешь, я такой же пугающий? — заинтересованно спросил Кощей, медленно рассматривая Андрея. Невинное бледное лицо, видимые скулы, длинные ресницы, пухлые губы и короткие пшеничные волосы, растрепанно лежащие на лбу мальчишки. — Вы красивы. Скорее, ваш взгляд пугающий. Может вы не замечаете, но лишь от ваших глаз многие в группировке хотят провалиться под землю от тихого ужаса. Вы внушаете не только уважение, но и дикий страх, который пробирает до самой души, — тихо молвил пианист, задерживая свои руки на плечах шатена, внимательно глядя в его тёмные глаза. — А что ты чувствуешь, когда я смотрю в твои глаза? Страх? — расспрашивал Кощей, не отводя взгляда. — Я чувствую..— не успел Андрей договорить, как за стенами помещения послышался громкий топот чьих-то ног, раздирающий горло смех и крик. — А вот и наши вернулись. Иди к ним, хозяюшка. Дальше я сам, — махнул рукой мужчина, мгновенно взбодрившись. — Вы уверены? — спросил Васильев с желанием помочь дальше. Но кучерявый лишь кивнул головой, расправляя плечи. Юноша поднялся со скрипящего дивана. Он молча покинул помещение, закрывая за собой дверь и оставляя Кощея наедине со своими мыслями и ранами.