Запретный плод.

Серые тучи кружились в мрачном небе, накрывая всю Казань. Снежный вихрь болезненно обжигает своим леденящим холодом, пробираясь сквозь зимние одеяния. Снежинки медленно падают на серое пальто, оставляя от себя почти невидимые следы. Белоснежный снег хрустит под зимними сапогами, а толстая подошва оставляет след от тридцать девятого размера. Пшеничные волосы развивались на лёгком ветру, пока на чёрные ресницы падали белесые хлопья снега. Юношу окружают пятиэтажные хрущёвки. Он находится в неком лабиринте с одной лишь белоснежной дорогой и разломанным бордюром, полностью засыпанным снегом. Минутой ранее он видел детскую площадку, которая состояла из ржавой качели и покрытой льдом горкой. Андрей лениво перебирает ногами, пробираясь через ледяные глыбы и холодные сугробы, которые успели засыпать белые кристаллики в сапоги юноши. Васильев недовольно шморгал покрасневшим носом, пытаясь сконцентрировать свой взгляд на розовых от холода руках. Тонкие пальцы пианиста перебирали невидимые клавиши. В голове крутились мысли о скором зачёте в музыкальной школе. Перед глазами сверкал старенький инструмент на деревянной сцене, внизу которого виднелись ржавые педали. Будь у юноши возможность, он бы с радостью зашевелил ногами, вспоминая размещения педалей и их значимость в той или иной композиции. Казалось, что кареглазый совершенно забыл про своё нахождение на улице. Его не волновали рядом проезжающие машины, водители которых опускали стёкла, размахивая кулаком, то и дело крича, что парнишке стоит по сторонам смотреть, а не во облаках витать. Но пианист полностью игнорирует негативные выпады в свою сторону, продолжая шевелить околевшими от холода пальцами. Отвлекаясь на свою воображаемую игру, Андрей большое количество раз спотыкался о собственные ноги, а иногда почти врезался в чьи-то мирно стоящие под снежным одеялом машины. Сзади послышалось, как шины очередного автомобиля проезжают по рыхлой и скользкой дороге. Васильев лишь прибился ближе к бордюру, чтобы лишний раз не слышать оскорблений в свой адрес от водителя. Рядом показался совсем новый ВАЗ-2109. Чёрное покрытие сверкало от блеска, в глаза сразу бросается новизна транспортного средства. Машина не гудит и не издаёт ужасающие звуки, как зачастую бывает во дворах Казани. Андрей краем глаза взглянул на блестящее покрытие, замечая, что автомобиль стал постепенно замедляться, словно подстраиваясь под ходьбу Васильева. Юноше стало не по себе. Он мгновенно убрал свои дрожащие руки в карманы пальто, стараясь, несмотря на погодные условия и скользкий покров земли, передвигаться как можно быстрее. Подошва обуви ехала вперёд, заставляя блондина шевелить плечами, чтобы удержать равновесие и не упасть. Висящая сумка норовила съехать с плеча, но Андрей старался не обращать на это внимание. В данную минуту им управляет дикий ужас. Неизвестная машина продолжала ехать сзади. Внезапно послышался звук открывающегося окна, которое медленно съехало вниз. — Хозяюшка, куда спешим, куда летим? — с любопытством спросил Кощей, просунув голову наружу. Юноша резко развернулся, ошарашенно смотря на мужчину в салоне автомобиля. Тот сидел в своём кожаном плаще и в меховой шапке, только свитер изменился. Видимо, прошлый не удалось отстирать от пятен крови, пришлось заменить на обычный чёрный, который смотрелся даже лучше, чем предыдущий. Тёмная ткань приятно легла на теле кучерявого, выражая всю его фактурность. Андрей застыл на некоторое время, осматривая мужчину. Сглотнув образовавшийся ком, юноша наконец начал говорить. — Ой, добрый день! Простите, не знал, что это вы. Если бы сразу узнал, то остановился бы. — Он начал смотреть щенячьими глазками на криминального авторитета, который подъехал ближе. Внутри Андрея все еще присутствовало волнение, которое противно скребло душу своими когтями. — Так уж и быть, я сегодня добрый, обижаться не стану. Куда путь держишь? — Кощей осмотрел юношу снизу вверх, замечая, что у блондина оголенные дрожащие руки, которые младший пытается скрыть в карманах. Тонкие запястья были хорошо видны, рукава пальто не прикрывали их так, как было нужно. Заострив на этом внимание, шатен спросил. — Замёрз, небось? — Домой иду, — ответил Васильев, шморгнув носом. После чего добавил, — немного. — Садись, если не боишься. Подвезу, — растекаясь в самодовольной улыбке, бросил старший, качнув головой в сторону свободного сиденья. Раньше Кощей не подвозил никого. Что уж там говорить, если он и вовсе не приглашал никого к себе в машину. Даже в старый и потрёпанный фургончик оранжевого цвета, который стоит возле дома и пылится за ненадобностью. Руки не доходят продать. Какая никакая память об отце. Внутри мужчины промелькнула мысль, что Андрей вполне приятный молодой парень, который явно не из тех, кто может испачкать салон или испортить настроение. Да и выглядит он чересчур забавно и мило, чтобы проехать мимо. Такой дрожащий, боязливый и излишне смазливый. Наблюдая за ним сейчас, Кощей еще больше задумывается о том, что в группировке мальчишке не место. Андрей смотрит застенчиво, тонкая рука, которая ранее была в кармане, потирала сквозь пальто правое плечо. Его губы стеснительно сжимаются в тонкую полоску, а молочные щеки краснеют от обжигающего их ветра. — Мне неловко. Вы ведь явно торопитесь куда-то. Да и мне всего десять минут идти осталось. Не хочется обременять вас.— Хлопая ресницами, произнес пианист. Кощей, вскинув брови, тяжело вздохнул. — Если я приглашаю тебя в салон, то это означает, что я никуда не спешу и могу тебя подвезти. Нет, ну, если тебе каждый день авторитет предлагает прокатиться, то я пойму, — саркастично бросил старший, внимательно смотря на лицо Андрея, которое, как казалось, стало еще более пунцовым. — Нет, что вы! Вы единственный, кто предлагает мне подобное! — залепетал взволнованный Васильев, выныривая правой рукой из кармана и начиная отрицательно размахивать руками. Чувствуя прожигающий взгляд Кощея, юноша понимает, что при отказе останется в невыгодном положении для себя. Поэтому принял решение согласиться. Он молча, придерживаясь за капот машины, проходил по снежной каше на дороге, пытаясь пройти к пассажирскому сидению. Оказавшись возле двери, Андрей легонько дёрнул за металлическую ручку, открывая её (дверь). Изначально юноша уселся на мягкое кресло, после чего отряхнул ноги от снега, ставя их на резиновый коврик в салоне. После осторожно закрывая дверь за собой. Внутри его ожидал приятный аромат ванили, который постепенно стал приедаться в носу Андрея. На зеркале заднего вида на тонкой верёвке висел жёлтый ароматизатор, а рядом с ним висели чётки с серебряным крестом. В остальном машина была совершенно обычной. Тёмно-серые сиденья, несколько иконок на магнитоле и болгарские сигареты, валяющиеся возле ручника. — Куда едем? — нарушая тишину, поинтересовался Кощей, поворачивая голову к Васильеву, который с удивлением рассматривал салон машины, сжимая у себя на коленях сумку. — Пока прямо, а дальше я покажу, — отвлекаясь, промолвил Пальто. Когда машина тронулась с места, Андрей тут же вцепился руками за ремень безопасности, накидывая его на себя, выпуская калиту из пальцев. В автомобилях он почти никогда не ездил. Лишь один раз с отцом, но и то в детстве. Воспоминания были смутными, да и достаточно болезненными. Уложив в итоге свои руки на колени, он почувствовал, как те стали постепенно греться. Мокрые насквозь ноги перестали причинять дискомфорт, так же согреваясь. — Слушай, все спросить хотел. А чем ты занимаешься в свободное время? — полюбопытствовал мужчина, не отводя взгляд от дороги. Ему хотелось довезти Андрея в целости и сохранности. Будь он один, то ехал бы гораздо быстрее, закуривая параллельно сигарету. В общем, как самый настоящий нарушитель порядка. — В музыкальную школу хожу. На пианино играю, — пробормотал младший, отводя взгляд в запотевшее окно. — Пианист, значит. А лунную сонату сможешь сыграть? — Приподняв уголки губ, уточнил Кощей, быстро бросив свой взгляд на Пальто. — Если немного потренироваться, то смогу. А почему ваш выбор пал именно на лунную сонату? — теперь интерес взял вверх над молчаливым Андреем, который слегка повернул голову, боковым зрением посматривая на старшего. Кощей нервно сжал руль пальцами, нахмурившись. — Первое, что в голову пришло. Я в таких делах не разбираюсь, но на слуху самое популярное имеется. — Авторитет и сам понимает, что лжёт он искусно. Может обмануть не только наивного Васильева, но и даже самого влиятельного человека в Казани. Но солгать самому себе никогда не сможет. Лунная соната, как известно, была посвящена восемнадцатилетней девушке, в которую Бетховен был влюблён. Между ними была весомая разница в возрасте, которая и разделяла их. Кощей и сам толком не понимает, к чему ляпнул именно про эту сонату. Но сердцем, которое начинает постепенно оттаивать, ощущает, что эти слова вырвались не просто так. — Тут поверните, пожалуйста, направо, — указал Андрей, на что услышал короткое угуканье от мужчины. Оставшиеся несколько минут они ехали в тишине. Удивительно, но молчание совершенно не давило. Было, наоборот, приятно и блаженно. Казалось, что именно в этом транспорте пианист в полной безопасности. Вскоре чёрный автомобиль остановился возле подъезда Васильева. Юноша приоткрыл дверь, чтобы выйти на улицу, но перед тем, как окончательно покинуть салон, он повернул голову к Кощею. — Спасибо вам большое, что подвезли. Думаю, я теперь ваш должник, — робко хихикнул младший, улыбаясь на прощание. — Я запомню, — усмехнулся кучерявый, провожая уходящего Андрея взглядом. Дверь в машину осторожно закрылась, а мужчина всё никак не мог заставить себя уехать. Рука лежала на рычаге переключения передач, а нога всё не решалась надавить на газ. Пианист, не оборачиваясь назад, стал пробираться к своему подъезду, чтобы поскорее зайти в него. Он знает, что мама наверняка переживает за него, ведь Васильев должен быть дома уже как двадцать минут. Сапоги стали вступать на раздробленную лестницу, придерживаясь рукой за обледеневшие перила. Поднявшись на чистый участок, Пальто с некой печалью вздохнул, всё же не решаясь смотреть назад. Он не слышал, чтобы машина уехала. Блондин точно знал, что мужчина всё еще стоит и наблюдает. Когда массивная дверь скрыла за собой пианиста, Кощей сумел тронуться, наконец-то уезжая прочь, сердито пытаясь нащупать упаковку сигарет. *** — Мам, я дома! — крикнул вошедший Андрей, закрывая за собой входную дверь. Он снял со своих плеч пальто, осторожно вешая его на крючок в прихожей. Боком пианист прижался к стене, которая была обклеена узорчатыми обоями. Света в комнате не было, Васильев как-то не привык включать его, когда приходит. Слишком слепит, да и чтобы электричество сэкономить. Стягивая с ног сапоги, юноша обратил внимание на маму, которая недовольно вышла из кухни. Женщина сложила руки на груди и свела тонкие брови к переносице, прожигая сына глазами. На ней красовалось домашнее розовое платьице, поверх которого виднелся белоснежный передник. Видимо, Светлана Михайловна была занята приготовлением обеда, на который Андрей опоздал. Поставив сапоги на стойку для обуви, пианист встретился глазами с обеспокоенным, но всё еще сердитым взглядом матери. — Да, мам, прости, я задержался. У нас в классе были объявления от комсомольской дружины. Никому не разрешили уйти раньше. Я хотел предупредить, но совсем забыл, — виновато промолвил юноша, потирая ладонью выйную часть шеи. — Я хочу поговорить с тобой не об этом. А о том, кто подвёз тебя на таком дорогом автомобиле. Сынок, скажи мне, тебя заставляют участвовать в чем-то плохом? — Дрожащим голосом расспрашивала женщина, пытаясь скрыть выступающие в уголках глаз слёзы. Она периодически подносила указательный и большой пальцы к эпикантусу, вытирая мокрые капли. — Мамочка, ну, что ты такое говоришь? — взволнованно затрепетал блондин, быстрым шагом подлетая к своей маме. Он осторожно обнял её за плечи, прислоняясь щекой к её виску. — Это просто мой хороший друг. Который, между прочим, комсомолец. А машина отцовская. Она не такая дорогая, как ты думаешь, мамочка. Это старое авто, которое перекрасили и привели в божий вид. Разумеется, Андрей был вынужден соврать. Если бы юноша рассказал всю правду о человеке, который так доброжелательно предложил подвезти его, то у Светланы Михайловны случился был гипертонический криз. Чего Васильев не мог допустить. — Правда? — неуверенно переспросила женщина, слезящимися глазами смотря на сына. — Конечно, мамочка, — качнул головой блондин, целуя маму в лоб. Светловолосая расцвела на глазах, начиная улыбаться. Она обняла сына за талию, прижимаясь к нему сильнее. — Ты прости меня, если я обидела тебя. Я ведь волнуюсь. Я не хочу, чтобы ты был в плохой компании, Андрюша..— ласково молвила Светлана Михайловна. Пианист промолчал, понимая, что эта плохая компания его вполне устраивает.