Запретный плод.

С белоснежных потолков свисают подвесные люстры с тёмно-красными абажурами. По округлому контуру виднеется золотая тесьма, пускающая свои тонкие ниточки в блестящий узор. Яркие лампочки горят внутри, освещая своим тёплым светом прямоугольные столы с бордовыми текстильными скатертями. На каждой столешнице гордо стояли глубокие столовые тарелки, а в каждом блюдце лежали тканевые салфетки, как принято, цвета морской пены. Рядом в одну линию, словно солдаты, встали столовые приборы. Различные ложки от кофейной и до столовой, острые серебряные ножи и не менее колкие вилки, лежащие по порядку возрастания. Напротив каждого стола стояли обитые в красный бархат деревянные кресла и стулья с длинными подлокотниками. В самом центре зала вырисовывается высокий столб, с каждой стороны которого блестят чистые зеркала. Почти все мимо проходящие светские львицы не могли сдержать собственных нравов. Они улыбчиво подходили к длинным стёклам, обворожительно крутясь перед ними. Тонкие шпильки звонко ударяются о яркий паркет, покрытый ворсовым ковром гранатового оттенка. Чуть дальше от столов находится сцена. Площадку со светлыми прожекторами закрывает своей массивностью розовый занавес. Виден лишь чёрный лаковый рояль. На котором в этот вечер наверняка сыграет кто-нибудь известный. Юноша неуверенно переступает порог большого зала. Глаза моментально разбегаются по всему помещению, осматривая большое количество людей. Андрей привык, что единственный контингент, который он видит на улицах, это пожилые женщины и мужчины, медленно идущие по своим делам. Или, как уже привычно в каждом дворе Казани, местные рыбаки, не просыхающие до новых рыбалок. А в этом месте всё иначе. Большинство сидит в выглаженных костюмах с начищенными лаковыми туфлями. Женщины, не уступая своим спутниками в красоте, восседают в до безумия привлекательных длинных платьях с аккуратным вырезом в области декольте. А на их ногах красуются шпильки с лентами, обвивающими их лодыжки. — Кость, я как-то не уверен, что мне по карману такое место. Здесь явно чересчур дорого. У меня нет с собой таких денег. Может, пока не поздно, сходим за верхней одеждой и уйдём? — шёпотом попросил Андрей, с некой неловкостью в движении, осторожно просовывая свои пальцы на согнутую в локте руку Кощея. На лице старшего просияла улыбка, которую он посчитал нужным не скрывать от боязливых, но таких манящих глаз Васильева. — Пошевели шестерёнками, одуванчик. Неужели я, авторитет, не могу сводить тебя в ресторан? За свой счёт, разумеется. Разве я буду выглядеть мужественно в твоих глазах, если поставлю тебя в неловкое положение? Не неси херни, — с заботой в голосе промолвил кучерявый. Юноша, прижавшись крепче, стал следовать вместе с Константином к месту, которое, как понимал блондин, заранее заказал возлюбленный. Было крайне неловко находиться в подобном заведении. Пианист лишь слышал о таких дорогих развлечениях, но с роду не видывал их вживую. Даже стол, который они в итоге заняли, казался неимоверно богатым. Столовые приборы, лежащие в одну линию, вынуждали заинтересованного юношу заглядеться на серебряное блестящее покрытие. Сам же авторитет, сидевший в бархатном кресле напротив, ухмылялся с особой внимательностью, наблюдая за невинной и детской реакцией Андрея. А если брать Кощея, то он видел подобное большое количество раз. Для него этот ресторан казался обычным и совсем неинтересным. Всё обыденное. Шатен, признаться честно, не жалует такого рода заведения. Громкая музыка, лицемерное поведение посетителей и, самое противное, задирающие нос официанты. Кстати, о них. Один высокий молодой человек приблизился к столику, протягивая два меню, обвёрнутых в кожаный чехол. На работнике привлекательно сидит белая рубашка с чёрными длинными брюками, подвёрнутыми ближе к низу. Совсем обычные туфли и делающая акцент на рабочем образе тёмная бабочка, окутывающая крупную шею парня с подносом. У него были тёмные волосы, которые схожи с оттенком графита, но при этом достаточно яркие, выделяющиеся зелёные глаза. — Добро пожаловать в ресторан «Метрополь»! Я ваш официант Григорий, когда я вам понадоблюсь, то просто позовите меня. — Добродушно проговорил брюнет, уважительно улыбнувшись и лишь потом покидая гостей заведения, оставив их наедине друг с другом. Кареглазый с настороженностью потянулся к меню, перетаскивая тяжёлый кожаный переплёт на свои острые колени. Тонкие брови всё время подскакивали наверх, а голова Андрея поднималась со страниц меню на Кощея, а после обратно падала вниз. Мужчина же сидел совершенно спокойно, медленно листая глянцевые развороты. — Кость, — жалобно проскулил пианист, взволнованно прикрывая меню. Старший оторвался от чтения блюд, поднимая взгляд тёмных глаз на совсем поникшего подростка. — Слушаю, — коротко, но с особой лаской пробормотал авторитет, вопросительно изгибая густую бровь. — Тут одна котлета по-киевски стоит как полноценная закупка в магазине на две недели, если не больше! Мне даже читать наименование неловко, что уж говорить про заказ.— язык заплетался от переизбытка чувств, а дёргающаяся рука младшего легла на деревянную столешницу. Тыльная сторона прильнула к скатерти, дав Кощею разглядеть тонкие синие вены на не менее маленьком и хрупком запястье. Как замороженный мужчина мысленно проводил своими пальцами по выступающим сухожилиям. — Ты меня слышишь? Голос Андрея вернул затуманенный разум авторитета обратно в реальность, вынуждая отвлечься от завораживающего запястья, в которое, как бы это странно не прозвучало, Константину хотелось яростно впиться своими зубами. Но пока эти желания оставались лишь в его голове. Хоть он и криминальный авторитет, но маленькая крупинка человеческих принципов сохранилась в нём. Было правда непривычно так долго ждать. Если учесть все прошлые свидания мужчины, то всё заканчивалось достаточно быстро, но с Андреем так явно не получится. — Как я уже сказал, ты можешь заказать абсолютно любое блюдо. Не отказывай себе в удовольствии, пока есть возможность. — Закончив предложение, тяжёлая ладонь старшего аккуратно согнула дистрофичные пальцы Васильева, накрыв их своим весом и теплом в попытке успокоить взволнованного подростка. Пианист молча кивнул головой, заметив самую оптимальную строчку в предоставленном меню, которая являлась одним из неплохих вариантов в данной ситуации. После свободной рукой закрыв раскрытый переплёт. К этому моменту к столику подлетел Григорий, устало пытаясь отдышаться. В пятничный вечер работы, как обычно, много. Многие приходят отметить в ресторан праздник, некоторые отдохнуть от недельной суеты. И лишь единицы заходят в столь дивное заведение на свидание. Спрятав поднос за своей спиной, парень осмотрел изначально Кощея, который хмуро бросил взгляд на пришедшего официанта, а следом перевёл зрачки на Андрея, застенчиво поправляющего взъерошенные волосы. — И вновь добрый вечер. Вы определились с заказом? — всё еще с нотками уважения интеллигентно спрашивал брюнет, даже не обратив внимание на неоднозначное положение рук у сидящих. Усталость и мысли о скорейшем возвращении домой играли большую роль, поэтому такие мелочи Григорий старался не замечать. — Бутылку качественного вина, желательно «букет Молдавии», заметил, что оно имеется в перечне. Дальше какую-нибудь мясную нарезку. — Казалось, что Кощею абсолютно всё равно, что заказывать. Во всяком случае, делал он это без особого энтузиазма. Весь его пыл был всецело отдан невинному созданию, которое не могло нормально связать слов, чтобы попросить у официанта некое блюдо, выбранное им. — А мне, пожалуйста, несколько шариков пломбира с клубничным сиропом, — совсем тихо прощебетал юноша, робко улыбнувшись. Григорий качнул головой, за считанные секунды удаляясь ближе к кухне. Видимо, чтобы сообщить о поступлении нового заказа. Константин сидел с оскорбленным видом, даже тонкие губы мужчины показывали его ярое негодование и недовольство от произошедшего. Андрей, заметив пристальный взгляд на себе, с чувством вины повернул голову к негодующему лицу старшего. — Что-то не так? Совсем сдавленно поинтересовался пианист, заметив, как ладонь возлюбленного сильнее вжалась в согнутые пальцы младшего. — То есть ты идёшь на свидание с авторитетом, заведомо предупреждён, что можешь заказать хоть всё меню, но в итоге просишь жалкий пломбир с сиропчиком? Ты дурной? — с неподдельным удивлением и обидой в голосе задавал прямой вопрос Кощей. Его брови заметно поднялись вверх, выражая непередаваемые эмоции, которые, вероятно, не мог произнести в силу хоть каких-то моральных принципов. Было трудно скрыть совсем поникшее лицо юноши, который, словно брошенный на улице котенок, стал хлопать длинными ресницами, печальными глазами прожигая Кощея насквозь. Этот дёргающийся аккуратный кончик носа, что так мило чмышит, просто не мог оставить мужчину равнодушным. Проглотив своё недовольство, кучерявый постарался расслабиться, свободными дистальными фалангами расстегивая на чёрной рубахе несколько пуговиц. — Пожалуйста, не злись, — замурлыкал Андрей, словно зная, что такой тон жизненно необходим огорчёному авторитету, чьё сердце в миг затрепыхало в грудной клетке с желанием вырваться на волю. Уголки губ старшего приподнялись, а брови постепенно опустились. Васильев решил воспользоваться тайным приёмом, который усвоил много лет назад. Когда-то Светлана Михайловна, сидя перед туалетный столиком, расчёсывала свои длинные светлые локоны, приговаривая: — «Знаешь, сынок, многие болтают о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. А как по мне, это чушь несусветная! Чтобы действительно запомниться мужчине, нужно иметь к каждому свой индивидуальный подход. Кто-то любит более инфантильных женщин, а кто-то, напротив, предпочитает спокойных и холодных дам. Вот и весь секрет. Поэтому не ориентируйся на блюда, приготовленные твоей будущей женой. Смотри на её душу и поведение, если устраивает, то бери и женись!» Конечно, Андрей никогда и не подозревал, что ему доведётся воспользоваться советом матери, брошенным невзначай. Скорее, удивление подкатывает даже не из-за приёма, подсказанного Светланой Михайловной, а с большего к применению. Уж не мог Васильев подумать, что ему придётся выплясывать перед криминальным авторитетом, чтобы сделать приятно и уважить его тёмную душеньку. Из примет, которые пианист сумел вывести, он подчеркнул в своей голове самое важное. Кощею симпатично, когда партнёр ведёт себя излишне наивно, а иногда и вовсе косит под беззащитного котёнка. Но основным моментом, спасающим любую ситуацию, как предполагал Андрей, был лёгкий флирт, вызывающий у Константина швал эмоций. К сожалению, лишь внутри, но неплохой показатель, если учесть то, что мужчина абсолютно всегда суров и мрачен. — Милый, — сладко протянул пианист, привлекая абсолютно всё внимание шатена. Кощей, казалось, никогда не был таким чутким, как сейчас. Он молчал, но по его виду стала заметна доля возбуждения. Сухожилия на крупной шее стали более выраженными, а взгляд, обычно безразличный и томный, стал обретать яркую искру. Некая пропасть, медленно возникающая из-за инцидента с заказом, в одно мгновение захлопнулась, вызвав за собой неминуемую бурю. Старший всё еще молчал, пока не склонился чуть ниже к столешнице, аккуратно своей ладонью перемещаясь к боковой части руки Андрея, шершавыми пальцы с лёгкостью переворачивая её (руку) тыльной стороной. Мужские губы коснулись молочной кожи, оставив мокрый след. Чуть приподняв хитрые глаза, Константин промолвил хриплым голосом. — Я смотрю, ты умеешь мирняк навести, жаным менің. — Пять лет тюрьмы в Казахстане дают о себе знать. Хочешь ты или нет, но некоторые слова приклеются к тебе. Сколько бы времени не прошло, а Кощей по сей день помнит своих сокамерников. Те часто писали письма жёнам или девушкам, используя ласковые слова, которые спустя месяц и прибивались к будущему авторитету. Но в его голове также застыло понятие касательно использования многих слов, если ты действительно отдаёшь своё сердце человеку, то ты в праве обращаться к нему «жаным менің», а при любом сомнении даже не стоит задумываться о произношении данных слов. — Во-первых, что ты сейчас сказал? — поинтересовался юноша, вопросительно глядя на мужчину. Следом продолжив. — Во-вторых, а если на нас смотрят? — В пианисте смешались два чувства: смущение и страх. Но первое отвоевало преобладание над ситуацией. — Говорю, душа моя. Да и погляди вокруг. Все эти индюки заняты лишь своими бокалами и расфуфыренными профурсетками. Думаешь, им есть дело до нас с тобой? — в излюбленной манере бросил Кощей, оставив на костяшках Васильева новый поцелуй, после отстранившись и отложив руку младшего обратно на стол. Щеки подростка загорелись пылающим огнём, а пальцы, что были ранее обцелованны, в миг приблизились к пухлым губам пианиста, проводя по ним. Где-то позади отворились двери кухни, а из них показался официант, несущий на подносе стеклянную креманку, доверху наполненную ароматными шариками пломбира с несколькими ручейками сиропа. Рядом виднелась объёмная бутылка красного вина и два хрустальных бокала возле. А в другой руке Григорий держал плоскую тарелку с различной колбасой, которую эстетично постарался нарезать повар. На краю блюдца показались совсем миниатюрные закусочные вилки. Парень настолько быстро передвигался по залу, что мог померещиться дым, как от выхлопной трубы машины, когда та разгонялась. Уже через несколько секунд брюнет расставлял заказ по столу, с невероятной точностью отдав заказанные блюда тем, кто просил их. Как бы работа не сбивала с ног, официант героически запоминал заказчиков в лицо, особенно тех, кто может оставить неплохие чаевые. А Кощей, находившийся в достаточно дорогом чёрном пиджаке и, скорее всего, штанах, мог оставить неплохую благодарность за быстрое и качественное обслуживание. — Приятного аппетита! — Бросил Григорий, в ту же минуту убегая к другому столику, где его звал толстый мужчина с усами, щелкая пальцами. Как бы это не было унизительно, но такова работа официанта. Взяв десертную ложку, Андрей решил попробовать заманчивую сладость, стоящую прямо перед ним. Набрав немного пломбира на столовый прибор, юноша прикоснулся губами к холодному мороженому, пробуя его. Нежный сливочный вкус приятно смешивается с кислым сиропом из клубники. Тем временем Константин разлил красное вино по бокалам, заполняя их, как велит этикет, лишь наполовину, дабы распробовать чарующий привкус. Возможно, если бы мальчишки не было рядом, то авторитет со спокойной душой налил бы себе до самых краёв. Пианист, набрав в ложку еще немного пломбира, просунул её к Кощею, предложив попробовать. Мужчина приоткрыл рот, языком проводя по серебряному прибору, слизывая сладость. — Как ты это ешь? От этой приторности точно зубы отвалятся, — скривился старший, губами изобратив полное отвращение от мороженого. Это было и неудивительно. Кощей в принципе не привык есть что-то сладкое, те же шоколадные конфеты или полюбившейся округе торт «сказка». Считал это больше детской забавой. Если организм, что вряд ли, потребует нечто вкусное, то он с радостью нальёт себе стаканчик ликёра, но уж точно не какой-нибудь лимонад «золотой ключик». — Я и не часто ем такое. Но мне нравится, очень вкусно. И сироп на удивление придаёт смак. Или ты мне вина предложить хочешь? — усмехнувшись, Андрей кивнул в сторону хрустальных бокалов, чем вызвал у Константина черсчур довольное хмыканье. — А почему нет? Не бутылку же предлагаю опустошить, а всего лишь полбокала. Лучше со мной в приятной компании выпьешь, чем с чурками этими. — Пианист воздержался от ответа, отставив креманку на блюдце, чтобы не мешала. С разрешения старшего, подросток взял пальцами прозрачную ножку, поднося её к своим устам. Долго не решаясь отпить, Андрей решил воздержаться, но почувствовал, как Кощей внимательно наблюдает за ним. Юноше стало казаться, что если он не сделает хотя бы один глоток, то разочарует своего спутника. Проигнорировав свои сомнения, Васильев коснулся губами чаши бокала, сделав один маленький глоток. Обжигающий горло напиток резво прошел по всему рту мальчишки, разливаясь приятным жаром по всему организму. Горечь, пускай и не такая сильная, повисла на корне языка. — Отвратительно, если честно, — поморщившись, отрезал блондин, отставив противный напиток подальше от себя. Кучерявый беззлобно посмеялся, отпивая вино уже из своего бокала. В отличие от пианиста, мужчина сделал большой глоток, полностью насладившись вкусом дорогостоящего ароматизированного алкоголя. *** За старым окном кружится снежная вьюга. Она со свистом проносится над чёрным небом Казани, охватывая своими ледяными потоками каждую квартиру. На покрытом темной вуалью небе виднеются несколько ярких белоснежных звёзд. Опускаясь немного ниже, можно разглядеть и хрущёвки. На дворе царит блаженная ночь. Даже птицы, что так прилюбили, сидя на толстый ветвях дубов, петь свои звонкие песни, решили в эту ночь скрыться под тёмным небом. Лишь одна чёрная машина портит эту неприкосновенную, на первый взгляд, тишину. Фары, создающие мощный и яркий свет, отлично вписываясь в облик машины, освещают мрачный и тихий район. Из приоткрытого окна ВАЗ-2109 слышится музыка от тихо играющей магнитолы. Она практически не привлекает к себе внимания, но если прислушаться, то можно услышать голос Юрки Шатунова. Он со своим привычным пылом напевает до боли знакомую песню. На недавно отполированном капоте, удобно примостившись, свесив ноги, восседал бледноликий юноша. Лучи лунного света падают на широкие плечи мужчины, ладони которого обнимают хрупкую спину пшеничновласого, с трепетом и любовью поглаживая выпирающие через пальто лопатки. Голова кучерявого опущена к молочной шее возлюбленного. Губы старшего с особой нежностью и заботой целуют совсем юношеское тело, оставляя от чрезмерной страсти и пылких чувств маленькие розовые пятна. Он старался помечать мальчишку в незаметных местах, скрытых под воротником рубахи. Андрей, придерживаясь пальцами за твёрдые плечи Кощея, шумно дышит на ухо старшего, прикусывая собственную губу. Пускай на наручных часах Константина стрелка давно перешла метку в одиннадцать вечера, но руки, будто зачарованные, все не могут отпустить желанное тело, которое особо не сопротивляется в ласках. Сейчас, под покровом ночи, нет страха быть замеченными. Кажется, что можно сотворить любую глупость, которая взбредёт в голову, но не сейчас. — Мне уже действительно пора домой. Сам понимаешь, отношения с отчимом и так не к чёрту, а портит их окончательно я совсем не хочу, — шепчет Васильев, холодной от мороза рукой касаясь щеки возлюбленного, большим пальцем погладив мужчину по острой скуле. Старший неохотно отстранился от вожделенной шеи. Он изобразил чересчур недовольное и опечаленное лицо. Было видно, что Кощей придуривается, но выглядело это восхитительно. Пианист тут же захохотал, склонившись лицом в прикрытую плащом грудь шатена. — Я тут, знаешь ли, репу дую, а ты хохочешь? Ишь, молодёжь! — продолжал ломать комедию Константин, крепче прижавшись к фалангам подростка. Коснувшись губами запястья Андрея, пускай из-под палки, но всё же выпустив недолюбленное тело из своей хватки. В глубине души авторитет понимал, что сейчас слишком рано задумываться о пошлости. Уж больно Васильев еще молод. Хотя, говоря честно, бугорок в штанах после многих встреч не даёт Кощею забыть о своей животной стороне, которая, как бы старший не старался, пытается вылезти до сих пор. — Буду ждать твоего утреннего звонка, как и договорились. Родителей не будет дома, а сестра в садике. Я смогу вдоволь наговориться, если ты, конечно, захочешь, — не перестав улыбаться, промолвил пианист, выскользнув из тёплых, но таких нужных объятий. — А куда я денусь, Андрюш? Наберу, — хмыкнул шатен, провожая возлюбленного взглядом до самого подъезда, словно боясь, что с ним может что-то произойти. *** Осторожно закрыв входную дверь на два замка. Андрей облегчённо вздохнул. За последние годы это был лучший вечер в его жизни. Подростка действительно считали равным, одаривали любовью и недостающим вниманием. Какое-то время Васильеву казалось, что он воспринимает возлюбленного через розовые очки, как зачастую говорят женщины. Ведь юноша не то чтобы представляет, а действительно видит Константина галантным и мужественным. Удивительно, что такой как он, криминальный авторитет, засмотрелся на обычного пианиста, играющего на задрипанном инструменте в музыкальной школе. Иногда появляется ощущение, что Андрей рушит все стереотипы о приевшихся сказках. Обычно принцессы выбирают в конце принцев на белых конях, а не злодеев, разрушающих все живое на своём пути. А кареглазый избрал Кощея, повелителя хаоса и раздора, но совершенно не жалеет об этом выборе. Придерживаясь ладонью за тусклую стенку, юноша попытался наощупь найти крючок, чтобы повесить своё пальто, съехавшее с расслабленных плеч. Но, почти вытянув руку из рукава, его ослепил свет от лампы, стоящей на тумбочке. Никто из семьи не включал её, потому что лампочка в ней давно треснула, а времени и денег на замену всё не находилось. Да и Светлана Михайловна не очень хотела, чтобы сын лез в электрику. Поэтому яркие полосы, неприятно врезающиеся в глаза, заставили Андрея негодующе забурчать, прикрыв хмурое выражение лица предплечьем правой руки. Напротив возникла знакомая фигура Ильдара Юнусовича, который, скорее всего, не ложился спать, а ждал пасынка. В воздухе повисла напряжённая атмосфера, которую вскоре разорвал майор, начав разговор. — И где ты шлялся, Андрей? Первый час ночи на дворе, а ты по улице шарахаешься. Тебе повезло, что мать твоя у подруги осталась. Она свято верит, что сынок её дома с мишкой спит. А ты, как я вижу, совсем не спишь. Да и мишки не видно, — прищёлкнув языком, заключил мужчина. Насупив брови, старший возмущённо собрал руки на крепкой груди, как бы показывая свой не одобряющий настрой. — Я с другом гулял. — Уклончиво и совсем нерадиво ответил младший, все же стянув и повесив пальто на крючок. Прижавшись к стене плечом, юноша стал стягивать с себя ботинки, замечая по скрипу половиц, что майор начал постепенно подходить ближе. Поставив грязную от снега обувь на полку, пианист поднял уставшую голову вверх. Не успев среагировать и отпрянуть, усатый грубо схватил острый подбородок Андрея, вдавливая свои пальцы в светлую кожу, оставляя заметные алые отпечатки. Юноша раздражённо зафыркал, руками хватая толстое запястье старшего, все еще не теряя надежду вырваться из мёртвой хватки. — Да от тебя алкоголем несёт так, что на лестничной клетке слышно. Ты кого обмануть собрался? Знаю я, как вы гуляете! — сердито воскликнул Ильдар, изворачивая пианиста в разные стороны, стараясь внимательно разглядеть его всего. Повернув голову младшего чуть в сторону, мужчина мгновенно изменился в лице, показывая пасынку своё отвращение. Он сумел разглядеть розовые пятна на шее, оставленные не так давно Кощеем. Хоть кучерявый старался оставлять метки на местах вне поле зрения, но Андрей, не подумав, что его может ждать «тёплый» приём от горячо любимого отчима, решил не застегивать белоснежную рубашку до конца. — Вот же шваль малолетняя, — из его горла послышалось утробное рычание. Порывисто выпустив лицо юноши из мёртвой хватки, мужчина, замахнувшись, с остервенением хлестнул ладонью по бледной щеке пианиста, оставив ярко-красный след от удара. Васильев пошатнулся, испуганно прильнув своими пальцами к горящей от болезненного охлёста коже. — Мы с матерью волнуемся за него. Думаем, что в плохую компанию мальчик попал. А ты, оказывается, со взрослыми дядьками раскатываешь. Это ты с тем, который разбираться приходил, катаешься? Кощей, кажется, да? — Не ваше дело, — злобно вымолвил Пальто, практически отталкивая майора от себя. Мужчина сделал шаг назад. Пусть и не по своей воле, но старший пропустил кареглазого в тёмный длинный коридор. Андрей скрылся во мраке ночной квартиры. Лишь звук захлопывающейся двери залил своим ударом помещение. Ильдар, потерев переносицу большим и указательным пальцами, тяжело вздохнул.