Запретный плод.

Доски старого забора медленно, со скрипом прогибаются под весом юного парня. Ноги его свисают на деревянные панели, на которых виднеются дырки и различные трещины, вероятно, оставленные от чересчур пылкого занятия спортом. Яркое солнце ласково греет и освещает своими длинными лучами унылую Казань. Даже небо, обычно мрачное и серое, наполнилось лазурным цветом. Оттенок кажется спокойным, его будто освежил недавно выпавший белоснежный снег. А поверх бескрайних просторов витают перистые облака, собирающиеся в причудливые рисунки, словно безмолвное искусство. Неподалёку взору предстаёт старинный дуб, могучий ствол которого давно покрылся зеленоватым мхом. Толстые ветви, накрытые холодными хлопьями, понуро свисают вниз. По заледеневшей земле перекрывается мяч с красивой окраской. На ней изображены чёрные и белые грани, как на шахматной доске. Было заметно, что на ранее идеально гладкой и насыщенной ткани из-за частых игр появились щели, показывающие внутреннюю часть шара. Рисунок, изображенный точно в ряд, стал сползать со спортивного инвентаря, превратив его в печальное зрелище, которое приспособлено лишь для игры где-то во дворе. Парни перекатывают его со свитом, крича оскорбительные фразы в адрес друг друга. Андрей, являющийся наблюдателем, сбился со счёта, пока пытался вразумить Универсамовских. Никто не старался играть по правилам, почти все желали бросать мяч лишь так, как угодно им одним. Но, видимо, Васильев оказался самым честным из всех группировки. Уж желание справедливости было гораздо выше, чем непонятное развлечение, которое даже затруднительно назвать футболом. Внезапно чьи-то ладони с грохотом прильнули к шероховатой поверхности синего забора, заставив пшеничновласого дёрнутуться и с испугом в глазах повернуть голову в сторону неизвестности. Рядом появился невысокий юноша со сморщиным от недовольства носом. В достаточно приятных очертаниях лица Пальто сумел разглядеть своего хорошего приятеля. Зачастую Андрей задавался вопросом: "что он вообще здесь забыл?", но, пожалуй, осознавал, что сидит парень здесь по той же причине, что и сам Васильев. Лишь бы не били. — Опять они без меня начали! Ну, просил же Мишку подождать немного! — обиженно фыркнул Кирилл, практически переваливаясь на сторону игрового поля, где расположились разъяренные Универсамовские. Его светлая куртка почти сразу запачкалась в грязи, но юношу это не слишком смутило. — А ты почему не играешь? Меня ждёшь, что ли? — Ещё чего! — усмехнулся кареглазый лучерзарно улыбнувшись. Между ним и Фантиком всегда были хорошие и тёплые отношения. Язык не повернётся сказать о том, что они близки или имеют чересчур доверительные отношения. Все в группировке давно знают, что юноша с кудряшками только и ходит за старшим приятелем, носящим кличку "Ералаш". Можно смело заявить о их крепкой связи. Парни абсолютно всегда находятся вместе. Некоторые даже шутили о том, что они чуть ли не живут в одной квартире, ведь те постоянно приходят в одно и тоже время. Андрей же не видит в такой крепкой дружбе ничего зазорного. Всё-таки он и Суворов-младший по первости, и сами ходили постоянно вместе, словно влюблённые голубки. Но с приходом в жизнь Марата юной красавицы Айгуль, парень стал уделять больше своего внимания новоиспечённой даме. Но Васильев ни в коем случае не злиться. Всё-таки дружбу и влюблённость вряд ли можно сравнивать. Разное это. — Так, а сидишь чего здесь? Обычно никому не нравится быть наблюдателем. Играть не умеешь? — поинтересовался Фантик, чёрными глазами оглядывая Пальто сидящего достаточно напряженно, будто бы его задели слова друга, брошенные без злого умысла. — Умею! — торопливо воскликнул юноша, резко выпрямив спину, словно стараясь задавить Кирилла своей уверенностью. — Просто врачи запрещают играть. Рёбрам нужно время на восстановление. Частично это была правда. Специалисты действительно рекомендуют покой, чтобы кости быстрее срослись. Но в какой-то степени Андрей солгал, ведь на самом деле играть он не умеет. Отпечаток от футбольного мяча, который Васильев получил из-за смачного удара, запомнился всем присутствующим парням из Универсама. Это хуже, чем пинок ниже пояса. Его достоинство задели и унизили общественно. Каштанововласый был не в курсе событий, происходивщих во время первого появления пианиста в группировке. То ли занят был, то ли, как обычно, с Мишей под ручку гуляли, обсуждая что-то нелепое. — Точно! Ты ж после травм еще не окреп. Ты уж прости, Пальто, — игриво пролепетал Кирилл, острым локтем пиная друга в бок. — Маратик! — слышится где-то вдалеке. Казалось, что все Универсамовские как с цепи сорвались. Они огромной сворой рванули на другой край стадиона, практически перепрыгивая забор, ограждающий территорию игрового поля. Андрей с любопытством решил взглянуть на человека, который так неожиданно появился и взбудоражил почти всех. Сам же Суворов-младший накинулся на крепкую шею мужчины, как маленький ребёнок, не желая отпускать. Марат кричал от счастья имя своего горячо любимого брата. Было ощущение, что от неописуемых эмоций юноша нападёт на военного со смачными поцелуями в щеки. Как позже прояснилось, Владимир Суворов являлся ветераном войны в Афганистане. На мужчине красовалась военная экипировка: длинные чёрные сапоги, обыкновенная майка в сине-белую полоску, песочные мешковатые брюки и куртка из овечьей шерсти. Это было заметно по вылезающему из воротника пушистому покрову. На бёдрах привлекательно сидит кожаный ремень, вероятно, используемый для каких-то тренировок или более опасных вылазок. Адидасу не раз приходилось карабкаться по не устойчивым поверхностям, задействуя подручные средства. А на голове сияет красная звезда, которая была накрепко пришита в центр меховой военной шапки. — А я думал, ты только на следующей, — улыбаясь во все тридцать два зуба, молвил Марат, забравшись на край забора, за который зацепился руками, а после и подошвой кроссовок. — А ты чё, пришился всё-таки, смотрю. А чё не пишешь нихрена? — Не то чтобы с претензией или издевкой, но с явным интересом спрашивал старший Суворов, параллельно этому пожимая руки своих товарищей. — Так я думал, что вас там читают..— смущённо пролепетал младший, посчитав, что проявил свою глупость. — Да кому ты нужен-то, кроме меня, Маратик? — с новым порывом радости прорычал Владимир, стягивая братца с забора. Мужчина захватил короткостриженного за шею, вынуждая Суворова-младшего подбородком упереться в изгиб локтя близкого родственника. Чуть нагнув Марата грудью вниз, Адидас въехал своими изувеченными пальцами в излюбленные, пускай и почти не ощутимые, волосы младшего брата. — А кто это? — постепенно подходя к общему сбору, вопросил Андрей, стараясь предельно тихо узнать нужную информацию у Кирилла, который уже ошивался возле Владимира. Фантик, вскинув возмущённо брови, мол, как можно его не знать? Слегка склонил голову к Васильеву, дабы с осторожностью объяснить всё, что тревожит приятеля. — Я думал, что Марат тебе всё рассказывает. Это же брат его старший. Владимир Суворов. Или как его зовут на районе, Адидас-старший. Маратик ж младший, — хихикнув ракладывал всё по полочкам юноша, после поправив съехавшую на лоб полосатую шапку. — Вот как..— загадочно бросив взгляд на мужчину, Васильев стал более внимательно наблюдать за происходящим, высматривая, кто и как здоровается наверняка со старшим в группировке. *** — Вов, помнишь, мама писала тебе как-то письмо, и я черканул несколько строк? Так вот, это Андрей, друг, про которого я тебе рассказывал! — Наконец-то вся суматоха с большего улеглась. Адидаса-старшего приняли с распростёртыми объятиями. Все в группировке были несказанно счастливы возвращению одного из старших на своё законное место. Конечно, иметь звание ветерана войны Афганистана было очень престижно. Не каждый возвращался невредимым, а некоторые и вовсе не появлялись на пороге дома, где их и по сей день ждут заплаканные матери. Но Владимиру меньшее, что хотелось в данную минуту, так это рассказывать, что же происходило с ним в горячих точках. Многие воспоминания болезненно саднят в глубине души статного мужчины. Было невооружённым глазом заметно, как же изменился Суворов-старший. Из юного парня, который всё время куда-то рвался, пытался помочь абсолютно всем, он превратился в достаточно замкнутого и отстраненного человека. Пускай для некоторых это было совсем незаметно, но для Марата это было отчётливо видно. Пропала у старшего брата та искра в глазах, с которой он покидал родную Казань. Навсегда в памяти всей семьи Суворовых останутся печальные проводы Владимира на фронт. Плачущая Диляра, которая склонилась к плечу возлюбленного и тихо шмыгает носом. Сам Кирилл, обнимающий одной рукой дрожающую жену, а второй придерживал младшего сына за ладонь. Было тяжело отправлять любимого ребенка на войну, как бы мозг не радовался такой чести, сердце взволнованно трепещет, словно готовое на необдуманные действия, вроде того, чтобы вытянуть Вову за шкирку из поезда. Но гордость, к сожалению, восторжествовала, провожая сына печальным взглядом. — Андрей, значит, — растянул Владимир, протягивая перебинтованную медицинским бинтом руку ближе к Васильеву. Сам же мужчина облокотился спиной к зелёной стене качалки. Она была холодной, а краска постоянно сыпалась на широкие и достаточно подкаченные плечи усатого. В данный момент на его торсе отсутствует куртка. Теперь верхний элемент одежды валяется где-то в общей куче вещей, как и военная шапка. Суворов-младший тем временем закадычно ретировался ближе к Валере и Вахиту, мирно разговаривающим о чем-то. Вероятно, о Кощее, который в данный момент разговаривает с авторитетом другой группировки касательно некого конфликта. Пускай и незначительного, но Константин никогда не упустит возможности спросить у кого-то за проступок или закошмарить предупреждениями. — А вы, Владимир Кириллович? — Максимально уважительно и учтиво задал вопрос пшеничновласый взаимно протянув свою ладонь на встречу к более массивной и крепкой руке, которая с собой силой сжала хрупкие пальцы пианиста. Младший дёрнулся плечами от неожиданности, немного скривив лицо от неприятных ощущений. В какой-то момент показалось, что столь насыщенное рукопожатие могло сломать все кости Андрея одним лишь нажимом. Сразу видно, что Суворов служил. Ведь лишь военные с таким пылом приветствуют новых знакомых. — Да просто Вова, что уж там мелочиться? Ты ж всё-таки друг моего Маратки. Видно, не чужой, раз мелкий так отзывается о тебе, — продолжал старший. Заметив искореженное лицо юноши напротив, Адидас тут же выпустил пульсирующую руку Васильева из своих цепких пальцев. Пианист всегда чувствует себя неловко, когда с ним пытаются познакомиться. Если с ровесниками это проходит более спокойно и без особо стресса, то со старшими людьми Пальто превращается в безмолвную статую. Если бы не Марат, который решился полноценно познакомить брата с другом, то Андрей бы и не подумал дышать в сторону Владимира. Уж слишком сердито он выглядит. К тому же военный: зашибёт и незаметит, если потребуется. — Мне Маратик на ушко спел, что ты весь такой прилежный пианист, кажется. Не ожидал, откровенно говоря, повстречаться с тобой здесь. Кареглазый давно привык к подобным словам. В первые дни нахождения в группировке многие парни обсуждали Андрея за спиной, считая слабым звеном. Каким-то боком Турбо заинтересовался юношей и решил сделать из него настоящего мужика. К огромному разочарованию Валерия, этого не свершилось. И вместо очередного бойца у них появилась хозяюшка, убирающая качалку. Но всё же аналитическим способностям пианиста можно и позавидовать. Большинство драк было успешно выиграно из-за предложений Пальто, которые первое время воспринимались в штыки, а уже после с особым энтузиазмом. — Ну, как видите, занесло меня к вам в Универсам, — почесав макушку, нервно промолвил пианист, даже не зная, как дальше продолжить беседу. Тема касательно места в группировке поставила Андрея в неловкое положение. Как показалось, Суворов заметил это. — Ну, понятно. В общем, спасибо, что дружишь с моим придурком. Будут проблемы, обращайся, — постарался тонко отвести разговор Владимир, прильнув своей ладонью к блестящим волосам Васильева. Мужчина в знак приятного знакомства потрепал младшего по волосам. На фронте это не было ничем плохим. Было даже принято иногда в шутку дразнить товарищей таким образом. Пальто зажмурил глаза от достаточно увесистого прикосновения. — Я смотрю, Вов, ты почти со всеми новичками познакомился, — с привычной хрипцой в голосе промолвил Кощей. В его руке виднелась стеклянная бутылка с оранжевой этикеткой "пиво". Меж пальцев красовалась обыкновенная сигарета, купленная совсем недавно в киоске. Как бы Константин не любил болгарские сигары, но раскуривать их ежедневно это чересчур затратно даже для такого солидного авторитета. Мужчина возник рядом достаточно неожиданно, чем вызвал у Андрея непроизвольную улыбку. Но, опомнившись, Васильев тут же опустил уголки губ, полузакрытыми глазами, словно выражая безразличие, стал разглядывать старшего. Было трудно держать столь отстранённый вид, но иначе никак. Юноша ждал целое утро звонка Кощея, но заветного звука так и не последовало. Изначально он думал, что возлюбленный просто сильно занят и перезвонит, как и обещал, немного позже. Но шли часы, а Константин так и не счел нужным сдержать своё слово. Разочарованный пианист потерял всякую надежду на звонок. Единственным, что подпитывало его внутреннюю искру, являлся факт: рано или поздно он встретится с Кощеем и расспросит про обещание. Но встреча состоялась в некомфортных условиях, когда их окружало больше тридцати человек. Было видно некое напряжение в поведении авторитета. Брови недовольно опущены и сведены, а кожа лба стянута, образуя на переносице складку. Андрей почувствовал, как из-за нависших бровей тёмные глаза сужаются и приобретают заостренную форму, подобно хищнику, у которого пытаются забрать его жертву. — Как видишь, Кощей, — пробормотал Суворов, решив поддержать разговор. Убрав руку с шелковистых волос пианиста, усатый чуть отстранился от юнца. Было очевидно, мужчины не шибко довольны встречей друг с другом. Как бы они не пытались фальшиво общаться, даже слепому станет ясно, что между ними пробежала не просто чёрная кошка, а целая стая таких красавиц. По-видимому, Владимиру уже рассказали про то, каким образом Константин справляется с делами района. Слишком правильному военному такой расклад, разумеется, не приглянулся. Возможно, именно это стало точкой напряжённого отсчёта. Есть вероятность, что конфликт был и раньше, просто на время отсутствия Адидаса-старшего он вроде как был исчерпан, а сейчас возобновился вновь, подпитанный каким-то неизвестным фактором. — А ты уже успел законтачить с Демидом? Вот такой пацан, — жестом подняв большой палец вверх, Кощей следом щёлкнул дистальными фалангами, подозвав высокого брюнета к себе. Тот спокойным, с большего пугающим шагом подошёл ближе, бросив короткий кивок в сторону Владимира. — Я вот чего думаю. Может, стоит возобновить нашу старую..добрую традицию? А Вов? — Ты про поединок? — оскалившись, кинул Суворов. Ему и так хватило воспоминаний с фронта, еще драк ему не хватало и на районе. По-хорошему, в который он заскочил, чтобы с товарищами повидаться, а не мериться размерами мышц, но зная настойчивость Константина, отказываться будет унизительно. — А ты не забыл, как шевелить шестерёнками! Не всё отбил себе? — залившись смехом, риторически закинул удочку кучерявый. Адидас возмущённо пыхнул, закивав негодующе головой. — Ну что? Покажешь молодёжи мастер-класс? Раньше ты был чемпионом этого ринга. — Хер с тобой, Кощей, — махнув ладонью, дал в своей ужимке положительный ответ военный. Андрей, стоящий рядом, явно напрягся. Ему показалось странным, что Константин с того ни с сего вспомнил традицию столетней давности, о которой наверняка успел забыть недавно прибывший Адидас-старший. Но перечить Васильев не решился. Всё-таки слова в группировке он не имеет, даже несмотря на близкий контакт с авторитетом. *** Восторженные голоса заполнили помещение. Самым выделяющимся из толпы был Марат, который встал на самый край ринга, размахивая руками в разные стороны. Из его горла рвался крик поддержки брата, он с невероятным волнением наблюдал за начавшимся поединком. Возле него, сложив руки на груди, стоял Сутулый. Ему было не шибко интересно наблюдать за ненужными насилием, но это было неизбежно. Если парень возжелает покинуть зрелище, то после возникнет предъява, совсем не нужная Илье. Изредка поглядывая на ринг, юноша стал посвистывать, всё же негласно выбрав сторону Суворова-старшего. Кощей, прижавшись к мягкому столбу ринга, внимательно наблюдал за дракой, которая так и тешила его гнилую душу. Позади старшего, словно не родной, находился Васильев. Смотря на его кислое выражение лица, можно понять, что он испытывает отвращение ко всему происходящему. Тонкие брови нахмуриваются, а нос морщится. Верхняя губа брезгливо приподнимается. Из-за плохого освещения в виде одной лишь болтающейся лампы над рингом, никто и не обратил внимания на Пальто. Адидас-старший успешно уклоняется от нового удара, который почти достиг его лица. Суворов и сам понимает, что в данный момент является слабым противником. После длительной поездки с фронта он не сумел толком отдохнуть, сразу помчался разыскивать младшего брата. Он и догадаться бы не смог, что придётся расплясываться перед всей группировкой. Владимир мог бы скинуть своё заторможенное поведение на кричащих парней, но это черсчур глупо. Он был в Афгане, там взрывы обычное дело, что уж говорить про душераздирающие вопли и истерический плач. Продолжать постоянно блокировать удары Демида или отпрыгивать от кулака будет забавно. Проще достойно выхватить по щекам, чем так унизительно косить под зайца, скачущего из крайности в крайность. Решив наконец-то выйти из тени, Адидас внезапно раскрыл блок, нанеся удар прямо по спинке носа брюнета. Тот ропотливо сжал челюсть до скрежета, решив брать не тактикой, а обычной силой. Налетев на Суворова, мужчина принялся путать его, изначально замахивался с одной стороны, а после с другой. Владимир знал этот трюк, сам большое количество раз пользовался им, поэтому провести его было трудно, но возможно. Находясь в состоянии истоящения, Адидас был действительно не особо внимателен. Поэтому Демиду не составило труда исподтишка пробить военному подбородок, вынудив усатого задрать голову вверх, а следом попятиться назад к прутьям ринга, прислонившись к ним. Сзади к нему тут же подскочил Сутулин, схватив за мокрые от пота плечи. — Вов, ты меня знаешь, я не люблю всё это, но в этот раз я поменяю своё мнение. Ты должен надрать ему задницу! — пылко шептал Илья, шатая Суворова в разные стороны, чтобы привести мужчину в чувства. Рядом уже возник Марат, вцепившийся руками за предплечье брата, начал сумбурно шептать Адидасу советы касательно тактик, от которых старший тут же отмахивался, фыркая. На другом конце ринга, где стоял сияющий Кощей, его из темноты за рубаху дёрнула тонкая рука, пальцами почти что ущипнув за бок, дабы наверняка обратить внимание на свою персону. Константин тут же развернулся, хмуро вглядываясь в силуэт человека, который посмел отвлечь его от самой интересной части боя, которую он с таким нетерпением ожидал. Но как только кучерявый заметил обеспокоенное лицо Андрея, тут же огляделся по сторонам, резко соскочив с ринга. Благодарная публика была увлечена продолжением драки. Многие переживали, что Владимир отступит и отдаст победу Демиду, который не нравился большей части Универсама. Поэтому Константин совершенно спокойно избрал спуститься к Васильеву. — Ты что творишь? Это аморально! А если твой громила ему сломает что-нибудь? Это же ветеран, — с откровенными нотами гнева шептал блондин, разъярённо ткнув свой тонкий палец в твёрдую грудь мужчины. Ему не хотелось ругаться с Кощеем, ведь знает, что будет трудно переносить ссору, даже самую мелкую. Да и зная авторитета, который явно не станет проглатывать столь наглое поведение, конфликт всё же будет. Старший чувствовал, как дыхание Васильева резко земедлилось, а палец, неприятно прильнувший к груди, стал медленно согибаться. Сам юноша из полного уверенности взгляда поник и съежился. — Кость, я не хотел. Сильно больно? Прости-прости.. — Потом, — хрипло выдавил мужчина, мрачно развернувшись в сторону ринга. Он даже не посмотрел на Андрея, а лишь сумрочно опустил голову, напрягая крупную шею. Вероятно, это действие со стороны юноши оскорбило Кощея. *** Постепенно помещение качалки опустело. Владимир достойно проиграл, всё еще пускай шатаясь, но оставшись стоять на своём месте с гордо поднятой головой и суженными глазами ястреба, готового сражаться дальше. Но Кощей, решив всё же остановить наскучивший бой, объявил Демида победителем. После тяжелого боя самые первые люди, вошедшие в Универсам, ушли следом за Суворовым, всё еще поддерживая его и выражая глубое уважение за искусные техники. Но Адидасу-старшему было абсолютно всё равно на это. Как бы он не ценил своих товарищей, да и просто парней из группировки, в горле встала кость. Она появилась внутри не просто так, её подло воткнули в самую глотку, дав понять, что теперь здесь всё иначе. Андрей, оставшись наедине с Кощеем, испытывал непередаваемых страх. Он знает, каков Константин в гневе, его трудно успокоить и уж тем более контролировать. Мужчина и сам не всегда способен совладать со своим внутренним зверем, что уж говорить про безвольного мальчишку, который и восстать против толком не сможет. И вот, глядя в опустошенные глаза старшего, Васильев нервно сглатывает слюну, заёрзав на пыльном диване. В моменты паники пианист начинает лихорадочно двигаться, отвлекать себя, лишь бы полностью не отдаваться возникшей проблеме, что явно не нравилось Кощею. Авторитет угрюмо стоял в дверном проёме, глядя на деревянную полку с чёрным телефоном на ней. Было ощущение, словно он старался зациклиться на любом объекте, лишь бы не на Пальто. Блондин понимал, что сидеть в полной тишине и неведении было чересчур утомляюще. Иногда Андрею мерещится, что сознание постепенно уходит из его светлой головушки, и он с минуты на минуту провалится в чертоги собственного разума. Не выдержав столь тяжёлое молчание, юноша, надрывно вздохнув, решил начать. — Ты упомянул, что мы поговорим позже. Мы одни, рядом никого нет. Почему мы молчим? Я сделал что-то не так? — Дрожащий голос выдавал Васильева с потрохами. Его страх заметен и так, но теперь он выглядит совсем жалко. Такой брошенный и напуганный мальчик, вспотевшие от волнения ладони и начинающийся тремор глаз. Иначе говоря, повторяющиеся непроизвольные движения зрачков, когда Андрей бегает взволнованным взглядом по помещению, иногда смотря на черсчур суровое лицо возлюбленного. Ответа в который раз не последовало. Мужчина стал медленно, как хищник, подступать к пианисту, руки которого стали трястись от одного лишь шага Кощея. Васильев понимает, что в отношениях такого быть не должно. Никто из партнёров не должен бояться друг друга и истекать потом лишь от одного холодом пронизанного взгляда. Но Пальто ничего не мог поделать с собой, он по уши влюбился в криминального авторитета, плавно наступающего на него. Пальцы мужчины резко и грубо схватили юношу за подбородок. Фаланги стали вдавливать молочную кожу в щеки, насильно заставив Андрея открыть рот от боли. Старший огромной тенью склонился над мальчишкой, своим лбом прильнул к мокрому от волнения лбу Васильева. — Раскрути уши из трубочки и вникай в суть моих слов. Ты моя собственность. Ты принадлежишь лишь мне и никому больше. Запомни это раз и навсегда, — утробно рычал авторитет, сдавливая челюсть младшего до такой степени, что бегающие глаза стали наполняться прозрачными слезами от боли и страха. Изящные пальцы принялись царапать оголенные руки Константина. Ногти пианиста особенно цепко вжались в предплечье старшего, сдирая тонкий слой кожи. Кощей поморщился, толкнув Андрея назад к спинке дивана, тем самым прижав юношу еще сильнее. Свободной ладонью кучерявый накрыл содрогающуюся шею от нелепых попыток жадно заглатывать воздух. Массивная рука стала проходить по светлым изгибам шеи, каждый раз сжимая новый участок, словно запугивая. — Думаешь, я не заметил, как ты смотрел на этого ублюдка Афганистанского?! — воскликнул мужчина, надавив на кадык мальчишки. Светлые глаза невольно закатились вверх, а из лёгких вырвался жалобный хриплый стон, умоляющий прекратить. Но Кощей даже и не думает останавливаться. Старший не имеет проблем с самооценкой, он никогда не считал себя каким-то ущербным или не привлекательным. Напротив, авторитет уверен, что красивее его стоит еще поискать. Сейчас в нем играет самое натуральное чувство собственника, которое не в коем случае не сможет выпустить столь ненаглядное лицо из металлических прутьев решётки. — Я бы никогда! Я только твой и ничей больше. Я желаю лишь тебя! Костя..Кощей..— сдавленно постанывал младший. Его царапающие движение стали прекращаться, длинные ресницы замедленно хлопали, а глаза теряли фокусировку. Дыхание стало более тяжёлым и почти незаметным. Юноша терял сознание, ему было так больно и страшно. Хотелось вернуться в те тёплые моменты, когда Кощей так нежно целовал и властвовал. — Докажи мне это, Андрей..— Пальцы стали постепенно скатываться к горячей шее, фалангами проводя вдоль сухожилий. Рука, держащая трепещущий подбородок, так же стала расслабляться, дав юноше возможность закрыть рот, и наконец, соприкоснуть коченеющие губы. Васильев, вьющийся от слабости и ноющей боли, изо всех сил постарался потянуться к устам своего насильника. Вздрагивающие губы стали смазанно обцеловывать щеки мужчины, плавно передвигаясь к сухим губам. Пианист ласково оглаживал бархатными ладонями исцарапанные предплечья Кощея. Кучерявый, сдавшись, нырнул своим руками под светлую футболку пшеничновласого, сверепо проходя по содрогающемуся телу. Своей силой шатен повалил младшего на диван, достаточно нагло забравшись на пустое место в ногах возлюбленного, нависнув сверху. Продолжая ласкать несформированный торс своей жертвы, большой палец вскоре потёрся о девственный сосок мальчишки, вызывая у него ответную реакцию. Андрей с раздирающим горло стоном прогнулся в спине. Шатен, решив не отказывать себе в удовольствии, наклонил голову к нагой груди вожделенного подростка. Острые зубы старшего принялись оставлять ярко-алые отметки по всей территории в качестве наказания за проступок. Вместо нежных и аккуратных движений в ход пошли грубые и резкие укусы. Пальто, срывая голос, исходился на крик, было нестерпимо больно. Кощей знал, на какие участки нужно особенно уделить внимание. Например, на набухшие соски, которые твердели еще больше от прикосновений губ старшего, а после и от ожесточенных укусов. С каждой секундой отметины от зубов становятся всё более видимыми и частыми. Спустившись к выпирающим рёбрами, Константин примастился белоснежными клыками к участку, впившись в нежную кожу. Чуть ниже грудной клетки потекла тонкая струя крови. Не расчитав всей своей силы, авторитет пронзил мягкую ткань в области ребра своими зубами, оставляя саднящий след. Дистрофичные ноги юноши коснулись бёдер старшего, сомкнувшись лодыжками на заднице возлюбленного. — Мне страшно. Кость, мне так страшно и больно, — в агонии шептал пианист, плаксиво потянувшись тощими руками к до невозможности нужной шеи мужчины. Пальто не мог остановить стекающие по щекам слёзы, он вцепился ногтями в выйную часть шеи шатена. От старшего послышался заведенный рык. — Чтобы не было страшно, нужно следить за своим поведением. Если еще раз увижу рядом с чёртом этим из табакерки, зарежу его нахер. Ты меня понял? — поднявшись к покрасневшему уху пианиста, прошептал Кощей, после прикусив мягкую мочку юнца. — Понял, — хныкая совсем обессиленно, промолвил Андрей закрывая измученные глаза, из которых всё еще продолжали скатываться прозрачные жемчужины. Он чувствует, как болезненно ноют его полученные раны. Ощутима даже струя крови, смазанная подбородком Константина. Было так странно испытывать неимоверные мучения, а после изведывать ласковый язык кучерявого, который после наказания мгновенно изменил свой нрав, начиная вылизывать кровавые подтеки и яркие укусы, оставленные им же.