Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

На следующее утро Тэхён проснулся с трудом. Давно не было такого, чтобы он просто взял и выключил первый будильник. На втором Тэхён подорвался с часто бьющимся сердцем, от которого толчками по телу разливалось тепло, вперемешку с неконтролируемыми волнами тревоги. Эти чувства застряли в горле, как шмоток слизи, не сглатывался. Тэхён встал, переоделся и заправил постель. — Доброе утро, Тэхён. — В двери просунулась голова Пак Нгуён в платке. — Приведи в порядок витрину, хлеб уже в печке. Тэхён кивнул, пошёл в магазин. Тряпкой прошёлся по стенкам витрины, полкам. За дверью магазина уже слышалось многоголосье голосов. Жители уже подтягивались за утренним хлебом. — Тэхён, хлеб на столе, раскладывай, — крикнула из другой комнаты Пак Нгуён. Тэхён отложил тряпку, вдыхая свежий запах хлеба. В животе урчало. Он ничего не ел. Хлеб хрустел в руках. Тэхён разложил всё по памяти. Пак Нгуён осмотрела витрину, кивком одобрила её. — Встречай покупателей. — Нгуён ушла ставить новую партию хлеба и пирожков. Тэхён безропотно открыл входную дверь. — Вай, какой красивый, — запищала женщина в сером платке и в меховой накидке, похожая на воробья. — Получается, Ли Да-Хун не обманул? Пак Нгуён оторвала себе молодого красавчика. Тэхён пропустил следом женщину-леопард в пятнистом полушубке и с красными губами, так жирно промазанным, что Тэхён запросто мог посчитать количество слоёв помады. — Где она ухватила такого красавчика? Чай и нам повезёт, — следом вошла длинная, как жердь, женщина в страшной розовой шляпе с бантиком на боку и в длинном пальто до пола, чёрном и блестящем. Тэхён вернулся за витрину. Перебрал все имеющиеся в его арсенале улыбки и остановился на сдержанной и кроткой, которую он показывал жёнам партнёров на общих мероприятиях. Пока их мужья говорили о финансах или новых контрактах, он играл роль обходительного и тактичного юноши. Дарил улыбки, молча слушал и заглядывал в глаза своим блестящим, чуть важным взглядом. Три женщины запищали на разные голоса, потребовали посоветовать самый вкусный и низкокалорийный хлеб. В итоге из магазина они вышли, вынесли три плотно набитых бумажных пакета с пирожками и булочками. Тэхён проводил их, а потом всё как-то не заладилось. Мужчины зло и безрадостно смотрели на Тэхёна, деньги кидали мимо. Монетки разлетались по столу и пару раз упали на пол, закатились под прилавок. Он за ними не полез, поверил злым взглядам и ответам через стиснутые зубы на вопрос: — А ровная тут сумма? Мужчины, как один, рассматривали Тэхёна пристально недружелюбными взглядами. Он узнавал их, часто видел на светских мероприятиях, где он сопровождал Чон Чонгука. Независимо на достаточно низкую социальную роль, которую Чон Чонгук, не стесняясь, приписывал Тэхёну сразу, как только они появлялись на мероприятиях, его сразу же обступали девушки и жёны партнёров. Тэхён не любил моду, не разбирался в драгоценных камнях, не понимал, чем отличается Картье от Тиффани. Ему нравилось находиться в компании Чонгука, смотреть на него из-за высоких причёсок, красивого макияжа, мраморных локонов. Хотя «нравилось» слишком сильное слово, просто Тэхён не знал, как по-другому описать чувство гордости, за ровную осанку, которую держал Чонгук в компании влиятельных акционеров. На их фоне он выглядел мальчишкой, которого вырядили в дорогой костюм, и теперь пытался играть в богатство и успешность. Каким словом можно назвать чувство правильности от властного и холодного голоса, который иногда доносился от плотного мужского кружка. Тэхён слушал жён, об их проблемах, о супружеской холодности или большом количестве работы, где их мужья проводят сутками, согласно кивал, поддерживал негодование, никак не подтверждал слухи об отношениях Чонгука. Тэхён краем глаза следил за боссом. В любой момент тот мог сделать жест пальцами: он собирал пальцы в кулак, отставляя указательный, и им отбивал по бедру азбукой Морзе: у-х-о-д-и-м. — Чон Чонгук, как всегда, молод и пылает сексуальностью. — Жена областного чиновника с фужером шампанского, закинула ногу на ногу. В глубоком разрезе платья мелькнула гладкая, отдепилированная нога, с ровным тоном кожи. Так она пыталась продемонстрировать работу своего косметолога, о котором рассказывала весь вечер. Кончиками ногтей она подхватила за хвостик клубнику, откусила маленький кусочек от ягоды, чтобы не размазать красный диор. — Он ещё якшается с Джисон? Я давно не видела эту пигалицу на наших встречах. Тэхён-ши, ты знаешь что-нибудь? — Жена чиновника невинно потеребила свой блестящий локон, похлопала пару раз длинными ресницами, чтобы наверняка. — Ну, не будь букой, — заныла женщина жеманным голоском, когда Тэхён на её просьбу лишь пожал плечами и растянул губы в улыбке, из категории невинная отчуждённость. — Ой, ну, истинный личный помощник этой неприступной цитадели. — Нана, разве ты первый раз сталкиваешься с Тэхёном? Мальчика поцеловала Снежная Королева ещё в детстве, и теперь его сердце холодно и безразлично. — Тэхён перевёл взгляд на подругу Юн Наны — И Бону — вдову, которая имела в компании умершего мужа контрольной пакет акций. Она всегда сопровождала своего сына, погодку Чон Чонгука, который выглядел ещё большим юнцом. Этот открытый невинный взгляд, с постоянным немым вопросом, обращённым к этим важным дядькам в официальных костюмах и кислым минам. — Нана, неужели у тебя весеннее обострение? Хочешь прибрать к рукам Чон Чонгука? — И Бону, имеешь что-то против? Мой муж — дряхлый и вонючий старик. Он моется в девяносто процентов не сам. Пердит в кровати, всякий раз когда перевернётся, кряхтит и сопит, как мой давно почивший французский бульдог. Ах, — Юн Нана стрельнула глазами в Чонгука, который как раз кинул быстрый взгляд в сторону их столика. — Чонгук смотрит на меня. — Жена чиновника поправила бюст в тугом платье. — И чтобы ты знала, И Бону, я во вкусе Чон Чонгука. И Бону почему-то в ответ рассмеялась кашляющим смехом чихуахуа. — Ты это про свои светлые волосы и карие глаза? — Именно. — Юн Нана опять начала накручивать локон. Тэхён нашёл официанта и жестом попросил обновить фужеры дамам. Он сам алкоголь не пил, только воду. После вечера Тэхёну нужно ехать обратно в офис. Скопилось много бумаг на проверку, а Чонгук запретил делегировать работу. — Этот мальчишка выбирает однотипных девушек, чтобы сплошь золото волос и шоколад в глазах. Всё мечется и мечется, меняет их, а может, — Юн Нана обвела глазами подругу и Тэхёна. — Он изнемогает от любви к одному человеку и находит подобных, чтобы заменить. — Юн Нана, И Бону, — рядом со столиком остановился Чонгук. Он улыбнулся, обнажив зубы, нагнал на себя тот самый милый кроличий мягко-плюшевый вид. Именно тот вид, от которого тут же замирало женское сердце, и все дамы, как одна, растекались. Вот и сейчас Чонгук поцеловал протянутые руки, пристально глядя в глаза змеиным гипнотизирующим взглядом. — Рад встрече. — А мы как рады, Чонгук. — Юн Нана поддалась грудью вперёд, вполне прямо заявляя о своих намерениях. — Ваши скучные беседы о больших деньгах уже закончились, теперь вы в нашем полном распоряжении? И Бону только легко посмеивалась. — К сожалению, уже откланиваюсь, пришёл только поприветствовать самых красивых дам на этом вечере и забрать помощника. — На Тэхёна Чонгук посмотрел с холодом и кивком заставил подняться с места. — О нет, нет, — Юн Нана защёлкала пальцами в воздухе и оглянулась по сторонам в поисках официантов с подносом шампанским. — Я не отпущу тебя, пока не выпьешь со мной. Чонгук для приличия поотнекивался, но сразу взял протянутый официантом бокал с кристальным переливом и выпил с женщинами. Тэхён еле успевал за быстрым шагом Чонгука, тот рассекал коридор, не обращая внимания, на золото и богатство по сторонам. На середине лестницы вдруг обернулся. — Понравился вечер? Тэхён остановился на две ступеньки выше. Внутри всё ожидаемо сжалось. В голосе Чон Чонгука сталь, облачённая в напускную вежливость. Тэхён выбрал промолчать. Чонгук поставил ногу на ступеньку, поднялся выше и встал лицом к лицу с Тэхёном. Он чувствовал лёгкий алкогольный запах, мёд и тяжёлую сладость. — Я спросил: понравилось крутить хвостом перед старухами? На лице Тэхёна не дрогнул ни один мускул. Всё это давно знакомо. — Я не понимаю, о чём вы. — Не понимаешь? И я не понимаю, как ты справляешься со своими обязанностями. Вместо того чтобы пялиться на сиськи этой конченной старухи, нужно было следить за мной и моими указаниями. Тэхён спокойно дышал и слушал. Не спорил, не отвечал, впитывал всё, что не сказал бы Чон Чонгук. Но того видимо не устраивало молчание Тэхёна, и по заходившим желвакам, понял, что Чонгук разозлился не на шутку. — Это был последний раз, когда ты сюда пришёл. Слышишь? Больше никаких вечеров, шампанского, женщин, которые в рот тебе заглядывают. Чон Чонгук повернулся спиной и быстро засеменил вниз по лестнице. Тэхён выдохнул, повернул голову, и встретился взглядом со своими отражением. Сегодня волосы не уложены в строгий прилизанный вид, а были взбиты в золотое облако. Золотые нити волос разлетелись по лицу, запутались в ресницах. Говорят золото отлично дополняет шоколадный цвет. Больше не было очков, Тэхён от них отрёкся. Линзы делали его глаза такими же чёрными, как у Чонгука. Дверной колокольчик зазвенел в воздухе, но Тэхён не вынырнул из-под прилавка. Он искал под витриной закатившуюся мелочь. У него не сходилась касса, а это значило только два варианта: либо его обманули, либо несколько монет закатилось под витрину глубоко, что не дотягивалась рука. Тэхён подавил громкий выдох, всё равно нужно дождаться, когда магазин закроется. Тэхён распрямил колени, выбрал улыбку нейтрально-гендерную, подходящую для всех возрастов и вероисповеданий. Когда глаза Тэхёна поднялись на уровень стола, то он увидел картонный стаканчик фисташкового цвета с кремовой крышкой. Он поднял взгляд выше, чертыхнулся и завалился назад. Юнги тут же поставил свой стакан на стол рядом с кассой, обогнул и присел рядом с Тэхёном. Протянул руки. Тэхён уставился на них. Сразу образы широких ладоней, которые грели спину, бока, сильные руки сжимали Тэхёна крепко, но в любой момент, при любом его слове эти руки выпустили и дали уйти. А если бы он попросил их вернуться, попросил всё обратно, то они обняли с той же крепостью и страстью. Тэхён не принял руки, поднялся сам. Посмотрел на крошки и грязь на своих ладонях и, не глядя на стоящего рядом Юнги, сказал в сторону: — Я до дома схожу, помою руки. Пожалуйста, побудьте здесь. Бабушка Чимина вскинула голову и оторвалась от замеса теста. — Вы ещё тут? Юнги же, отпросил тебя. Закрыл магазин? Тэхён прошёл к раковине и пустил струю холодной воды. — Я упал. Сейчас всё уберу. — Много осталось? — Нет. — Тэхён закрутил вентили. С крючка взял полотенце. — Несколько пирожков с ливером и две буханки белого. — Полотенце он вернул обратно. — Остатки отнести так же цыганам? Пак Нгуён ткнула пальцем в корзинку, там было ещё несколько пирожков. — Чутка пригорели, но их тоже отнеси. — Тэхён забрал пирожки. — Если пойдёте по деревне, забеги к председателю. Папка с документами в гостиной, на столе. Занеси, будь лапочкой. Тэхён перегрузил пирожки в пакет. Зашёл в гостиную за документами. Юнги оставался в магазине. Когда вернулся Тэхён, он обслуживал старую бабушку, похожую на курагу. — Я вам хлеб туда порезал ломтями, чтобы вам лишний раз нож не брать. — Юнги протянул пакет к трясущейся руке. Аккуратно вложил в морщинистые пальцы. — Юнги, спасибо тебе, мой хороший, — прохрипела она, покачиваясь из стороны в сторону, вместе с клюкой. — Тогда жду тебя сегодня. — Я приду после обеда с инструментами и сделаю дверь. Ещё раз поблагодарив, старушка скрылась за дверью. — Простите, что пришлось заменить меня. Тэхён поставил пакет рядом с коробкой для монеток, там же оставил папку с документами. Сам подошёл к входной двери магазина, перевернул табличку стороной «закрыто», закрыл её, повернув ключ в замочной скважине. — Всё в порядке, не стоит извиняться. — Это моя работа. — Тэхён вернулся к прилавку, собрал остатки хлеба и пирожков в пакет. Снял фартук и взялся за тряпку. — Тэхён, пожалуйста, попробуй то, что я принёс. — Я не люблю кофе. — Тэхён посмотрел на красивый фирменный стакан. — Я спросил у Чимина. — Юнги снял крышку со стакана, который поставил перед Тэхёном. В нём была прозрачная бледно-зелёная жидкость, от которой шёл пары, пахло и виноградом. — Виноградный чай с перцем. Попробуешь? Тэхён не мог различить по лицу Юнги, что тот чувствовал, но он был спокоен и своими ясными глазами продолжал смотреть на него. — Попробую, спасибо. — Тэхён потянулся к стакану, который Юнги предупредительно закрыл. Тэхён защёлкнул крышку и принюхался. Виноград никогда не пах вкусно и горько. Тэхён сделал осторожный глоток. — Он не сладкий. Тэхён отставил стакан. — Ты любишь сахар? В следующий раз я положу, чтобы было сладко. — Не нужно сахара. Я не люблю. Юнги кивнул. — Тебе помочь? Я помогу убрать, чтобы мы могли быстрее освободиться. — Я сам. Можете подождать снаружи? Юнги забрал напитки и вышел. Тэхён нашёл недостающие монеты и привёл в порядок витрину. Интересно, Чон Чонгук нашёл закрывающие документы на текущий квартал? Тэхён оставил их в сейфе, под всеми бумагами. Когда дело касается документов, Чонгуку становилось кристально без разницы. Юнги ждал его на улице у забора, это уже входило в традицию. Тэхён принял из рук Юнги свой стакан. — А что в вашем? — Обычный кофе. Без добавок. Чонгук махнул рукой. Официант тут как тут. — Ему, — Чонгук ткнул в Тэхёна. — Чёрный чай с бергамотом. Не больше восьмидесяти пяти градусов. — Официант испуганно закивал, когда Чонгук замолчал. — Мне горячую воду с лимоном. — Вы не завтракали сегодня, — заметил Тэхён. Чонгук скрипнул зубами, потихоньку выходя из себя. — Много есть — не полезно. Тебе бы тоже перестать жрать чипсы и шоколад из автомата, — процедил Чонгук Тэхёну. Тэхён поймал себя, когда уже потянулся к телефону. Пальцы застыли в воздухе. Тэхён взглянул на них, потом перевёл взгляд на свои ноги. Талию он не мог рассмотреть из-за пиджака, собранного гармошкой на животе. Неужели он так ужасно выглядит? — В течение четырёх минут ваш заказ будет готов. Тэхён выпрямился, ждал указаний. Он ещё в недоумении, почему Чонгук сорвался посреди дня в ресторан. И сорвал его. Он ничего толком не объяснил. Просто, как акула, щёлкнул зубами и объявил минутную готовность. А теперь Тэхён сидел на диване в тошнотворно-богатой обстановке и осматривал дубовые панели, острые углы камина и узорчатую ткань обивки кресел и диванов. Когда он приедет сегодня домой, выкинет всё из холодильника, больше не будет есть по вечерам. Чонгук сидел напротив, закинув ногу на ногу. Телефон лежал на столе. Его Чонгук положил и забыл ровно, когда они пришли в кафе. Хотя Тэхён видел, что уже раза четыре телефон вибрировал подолгу. — Мы пришли пить чай и воду? — осторожно спросил Тэхён, когда перед ним поставили белоснежно-слепящую чашку с блюдцем и заварочный чайник. В чайнике вихрились чайные листья. Чонгук получил свою чашку воды с лимоном. — Мой отец хочет через неделю приехать с проверкой в компанию. — Ваш отец собирается с полной проверкой? — Тэхён залез во внутренний карман пиджака, достал телефон, чтобы внести в ежедневник информацию. — Есть точное число, когда он приедет в компанию? — А что соскучился сильно? Чонгук рассматривал дорогой интерьер ресторана, не смотрел на Тэхёна. — Хочу ещё раз проверить всю документацию. Тэхён сделал быстрые пометки. Накидал примерный план. Пока совершенно не понимая, за что браться. Ещё он обязательно запретит покупать Суним ему шоколад на перекус. Достаточно будет пить горячую воду. Нужно попросить закупать больше лимонов. Они встретились с Чонгуком взглядами. Плечи Чонгука медленно поползли вниз, чуть-чуть обмякая в кресле. — В понедельник у него самолёт. В одиннадцать утра прилетает, из аэропорта сразу в компанию. — Тэхён слушал внимательно, набирая в телефоне задачи. — Ему не нравятся результаты последних продаж. Хочет убедиться, что это разовый месяц. — Мы же выслали ему подробный отчёт. — Тэхён вспомнил, что два дня готовил отчёт почти без сна. Чон Чонгук заставил его пару раз съездить домой, помыться и привести себя в порядок. Он тоже не покидал офис. Сидел с Тэхёном и сверял каждую цифру. — У нас есть неделя. Успеем. Тэхён врал. У него было очень много дел. Не проверенные закрывашки бухгалтеров, расписание Чонгука, встречи с акционерами, благотворительный бал. Тэхён спал по три часа в сутки последние месяцы. Видимо, придётся ещё на час поужаться. — Завтра с утра покажи своё расписание. Мне надо понимать, сколько у тебя дел неотлагательных, а сколько можно передать. Нужно сфокусироваться на приезде отца с контрольной проверкой. Пальцы Тэхёна летали над экраном, отбивая задачу за задачей. — Я помогу тебе. Большой палец правой руки вдавил букву «н». И строчка за строчкой «н» заполнила экран. Тэхён поднял глаза. Ему не послышалось. Чонгук не моргал, всасывал в бездну своих чёрных глаз. — Чего ты так удивился? Речь идёт о моей компании. Я сделаю всё, чтобы отец и рта своего не раскрыл. — Чонгук стиснул пальцы на тонкой ручке чашки. — Это только из-за отца. Ясно? — Ясно. Юнги показал на пакет в руках у Тэхёна. — Это кому? — Через два дома живут цыгане. Пак Нгуён сказала, что им. Они дошли до дома. Тэхён заозирался по сторонам, не зная, как сообщить о своём прибытии. Вместо него это сделал Юнги. — Рашида-а! — Юнги гаркнул, будто звал к себе нашкодившего пса. С веток ближайшего дерева сорвались вороны. Зашевелилась трава, и на Тэхёна уставились чёрные глаза. Опять тот самый мальчик. В той же одежде, с грязным лицом. — Где мать? — спросил Юнги у мальчика. Рашида его в упор не замечал. Он потянулся к пакету в руках Тэхёна. — Рашида, хлеба не получишь, пока ты не скажешь, где мать. Рашида злым волком оскалился, опустил руку. На Юнги посмотрел с недетской злобой, от которого у Тэхёна заныло в сердце. — Пьёт, — сказал Рашида одно единственное слово и снова повернулся к Тэхёну. Рашида смотрел глубоко внутрь. От его взгляда всё тело дрожало, а в мозгу билась одна единственная мысль: спрятаться. Так смотрел Чонгук на следующий день, когда утром пришёл к Тэхёну в комнату.