Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

Ночь прошла без снов. Впервые за несколько дней. Тэхён быстро заснул, провалился в заячью тёмную нору, а потом резко проснулся уже в деревенской комнате. Он лежал лицом к шкафу, потому сразу увидел, что самособранная постель Чонгука заправлена, его одежды нет на стуле. Тэхён лежал с минуту, уставившись на пустой стул. Можно ли надеяться, что вчерашнеё было просто сном? Тэхён встал, оделся. Свою кровать он тоже заправил. В комнату к нему никто не стучался и не ждал как будто. За дверью жар от печи нагрел воздух, и пахло ароматными хлебом и пирогами. Тэхён пересёк коридор и заглянул на кухню. Звуки шипения и кипения сопровождались приглушённым бубнежом и ярким звуком отбивания ложкой о стенки чашки. — Доброе утро, — поздоровался Тэхён. На кухне собрались все. Кроме Чонгука. Пак Нгуён стояла напротив окна и как всегда месила тесто, у другого края — Сихван. Он закатал рукава рубашки и пиджака и тоже месил. Со стороны, правда, казалось, что Сихван старался придушить тесто. Ынхо за соседним столом рубал капусту, с ним рядом сидел Чимин, резал мясо и скидывал в общую плошку. — Я так до конца и не понял, почему ваш дед лошадей убивал? — спросил Ынхо. — Лошади — не свиньи. — Конечно, не свиньи, — согласилась Пак Нгуён. Она ловко мяла тесто, пока Сихван сдирал с пальцев клеящуюся массу. Бабушка Чимина схватила щепотку муки и кинула ему в плошку. — Теперь не будет клеиться. Больше силы приложи. Такую лошадь, — обратилась она снова к Ынхо, который тут же перестал резать и замер, — очень сложно восстановить. Чаще всего она и не восстанавливалась. Она быстро уставала, сильно потела даже от небольшой пробежки. Если твоя лошадка показывала пятьдесят километров в час, то теперь начинала задыхаться и до двадцати не дотягивать. — Но всё равно. Зачем убивать? — В организме лошади происходят необратимые изменения лёгких. Она навсегда останется с низкой работоспособностью, если не умрёт раньше. — Пак Нгуён остановилась и встретилась со взглядом Ынхо. — Я помню, как дед показывал мне такую лошадь. Ей необходимо дополнительное усилие, чтобы вытолкнуть из лёгких весь воздух. После выдоха происходил ещё довыдох. Лошадь делала двойную работу, уставала всё больше и больше. Зачем заставлять животное мучиться? — Чего встал на дороге? За спиной Тэхёна вырос Чон Чонгук. Пиджака на нём не было, рукава рубашки также закатаны, как у Сихвана. В руках он держал по литровой банке с грязно-оранжевой субстанцией внутри. — Пак Нгуён, — Чонгук обошёл Тэхёна и зашёл на кухню, — вот, нашёл в погребе. То что нужно? Пак Нгуён взглянула на банки в руках Чонгука. — Да, спасибо, Чонгук. Чонгук подошёл к раковине, опустил туда банки и пустил струю воды. Тэхён скользнул взглядом по правой руке бывшего босса, бинта уже не было, но он отчётливо видел покрасневшую кожу. — У вас там лестница шатается. Попозже глянем что. Тэхён от растерянности прижался к дверному косяку. Он смотрел на Чонгука, как тот обмывал банки от пыли и протирал полотенцем. — Тэхён, а тебе особое приглашение нужно? — спросила бабушка Чимина. — Витрину иди протирай, мой полы, сейчас уже хлеб нужно нести и раскидывать, а ты косяки полируешь. Тэхён направился в магазин. Это точно сон. От начала и до конца ужастик чистой воды. По скрипучей лестнице вверх, вошёл, включил свет, прошёл в магазин, взял тряпку, всё делал на автопилоте, потому что в голове было только одно. «Как так?» «Как так?» «Как так?» Тэхён домывал полы, когда в соседней комнате застучала подошва обуви. В дверном проёме появилась голова Ынхо: — Мы принесли хлеб и пироги. Босс сказал помочь с раскладкой. — Не нужно, — отрезал Тэхён. Чон Чонгук никогда и ни при каких обстоятельствах не предлагал помощь других лиц Тэхёну. Даже если завал, даже если Тэхён ночевал в офисе по несколько дней. Что изменилось сейчас? Ынхо растерялся, но его голова исчезла из проёма. Тэхён всё подготовил к открытию, пошёл открывать дверь, где за ней уже шуршали авоськами деревенские, как в магазин вошёл Чон Чонгук в фартуке. — Что вы тут делаете? — Пришёл помочь. — Зачем? — Тэхён глянул на часы: время открыть дверь и запустить колотящихся стариков. — Чтобы продажи были ещё лучше. — Чонгук ослепительно улыбнулся, поправив лямки фартука на плечах. Тэхён прикусил язык, чтобы не спросить: «А вы когда-нибудь что-то продали?». Открыл дверь, приветствуя стариков, женщины тут же обступили Тэхёна, закудахтали взволновано: — Что это за машины стоят у вас? — Соседи говорят вчера у вас разборки были? — Слышали выстрелы! Кого-то убили? — Ах, вот бы убили, так давно на похоронах не была, — прокаркала старушка Нам Исыль. К ней тут же все обернулись и вздохнули с укором. Вопросы сыпались недолго, о себе напомнил Чон Чонгук осторожным покашливанием. В оглушительной тишине, которая упала на всех находящихся в магазине стариков, чувствовал себя хорошо и вольготно только Чон Чонгук. — Это мои машины, — сказал он, не переставая улыбаться. — Приехал за своим личным помощником, — он показал на Тэхёна, — но он отказывается уезжать. Говорит, что хлеб ему нравится продавать и всё тут. — Правильно, — вперёд Тэхёна вышла его старая знакомая в леопарде, — значит платишь мало, вот он и уехал. — Думаете проблема в оплате? — Чонгук склонил голову, продолжая вводить Тэхёна в замешательство. — Какую сумму мне нужно платить ему, чтобы он бросил хлеб и прямо сейчас уехал со мной? Старики запереглядывались. Около входа на улице слышалось возмущённое карканье: — А чего очередь такая? — Что случилось? — Давайте быстрее. Тэхён бочком по стене пробрался к прилавку, натянул улыбку и начал обслуживать. Чонгук застыл за спиной, от него пыхало теплом, как от переносной печки. Даже находясь на расстоянии, до Тэхёна доходили тёплые волны. — Пятнадцать тысяч долларов, — сказала одна из бабушек скрипучим голосом. Тэхён передал ей пакет с хлебом. — Нет. Всего лишь пятьсот вон. — Это не тебе, а этому твоему надзирателю, — старушка кивнула на Чонгука. Он, правда, был похож на охранника. — Говорят, хорошая средняя зарплата в Сеуле. — Хорошо. Тэхён, — Чонгук упёрся локтем в витрину и уставился на помощника, — пятнадцать тысяч долларов в месяц и премия по итогам работы. Готов ехать обратно? Старушка забрала пакет, сыпанула мелочь в руки Тэхёна и вышла. — Нам Исыль! — зашипели другие старухи. — Ну кто тебя просил. Он же увезёт мальчика. Нам Исыль склонила голову ниже, пробиваясь через рассердившихся старушек. — И что твои пятнадцать тысяч? — громко гаркнул мужчина. Тот самый, который был в первый день. Ли Да-Хун услышал негромкое переругивание, сложил руки на груди, его пакет ударился по пивному пузу. — Этот парень явно не от хорошей жизни сбежал. И предложи ему сто или двести тысяч, он не вернётся к тебе. Ты глянь, его колотит рядом с тобой, как будто электричеством бьёт. Тэхён сглотнул, зубы почти отстукали польку по нотам. Он стиснул их до боли в скулах, ноющей и болезненной. Опять доставил всем неудобство. — Да! — Вдруг подключилась дамочка в леопардовом пальто. — Мы хоть и не богатые, но тоже гордость имеем. И Тэхёна не отдадим, если он сам не захочет. — Вот именно! — Ещё одна женщина взметнула юбками и упёрла руки в бока. — Мальчик тут останется, а ты, мажорчик, можешь на четыре стороны идти. — Да! — Иди! На разные голоса кричали старики. Чонгук долго не вытерпел. Его улыбка скисла, он вышел за дверь. По второму хлопку — зашёл в жилой дом. И Тэхёну, по правде, стало спокойно. Он улыбнулся старушкам по-настоящему, не подбирая дежурных вымученных улыбок. — Даже не думай, Тэхён, ехать с ним куда-то. По нему видно — хуже колорадского жука, — сказала дама в юбках, забирая пакет с хлебом и карпами в отдельном бумажном пакетике. — Ага, такой же маленький и вонючий, — подтвердил Ли Да-Хун, следующий пакет был его. — Ещё пару пирогов, Тэхён, положи. Настроение хорошее. Тэхён с большой радостью выполнил его просьбу. — Если он захочет увезти тебя насильно, я живу через три дома. У меня мансарда свободная, спрячу тебя там на время, — она задержала свою морщинистую руку в руке Тэхёна, когда забирала свою сдачу. — Или не на время. Она подмигнула и ушла. На выходе она столкнулась с Юнги. Он держал в руке стаканчики из своей кофейни. — Юнги, милый, тут такие страсти! Нашего маленького пекаря хотят силком увезти. — Юнги тут же нашёл взглядом Тэхёна. — Но ты не волнуйся, мы дали этому мажорчику отпор. — Старушка помахала Тэхёну на прощание. Юнги поставил стаканчик на прилавок. — Хлеб помочь принести? — спросил Юнги. Тэхён был занят с другими стариками, которые метались по витрине, не зная, что выбрать. Тэхён мельком оценил остатки на прилавке и коротко кивнул. Юнги свой стаканчик пристроил рядом со стаканчиком Тэхёна, достал из кармана резинку, собрал волосы сзади в небольшой хвостик. — Руки там могу помыть? — Тэхён утвердительно махнул головой, не глядя. Людей было очень много. Юнги без слов пополнял прилавок, раскладывая хлеб и пироги по своим местам. Когда Тэхён не успевал раскладывать выпечку по пакетам, вставал рядом и тоже подключился к работе. Последним клиентом оказалась женщина в строгом костюме. У неё были убраны волосы в высокую прическу, она совершенно не выглядела, как деревенская женщина. Скорее, как городская, которая приехала в гости к одной из бабушек, что с авоськами толпились всё утро у магазина. Женщина оттолкнулась от стены, где ожидала свою очередь, её каблуки угрожающие процокали по деревянному полу. — Значит, это правда. — Она как-то очень пристально рассматривала Тэхёна. — Нам Джиён, — представил Юнги Тэхёну женщину. — Это директор местной школы, она также занимается делами деревни в председательстве. — После этих слов Юнги замолчал. Женщина дошла до прилавка, застучала длинными красными ногтями по столу. Молчание неприлично затягивалось, и Тэхён решил его прервать. — Извините, вам что-то нужно? Просто мы уже закрываемся. — А ты продавай. Все в деревне тебя хвалят, вот пришла посмотреть. — Джиён презрительно скривила губы, продолжая выстукивать по прилавку. Тэхён внутренне закрылся, превратившись в несокрушимое изваяние, которому все нипочём. — Джиён, зачем ты сюда пришла? — спросил мягко Юнги. Женщина метнула в него молнии. — А вот местные говорят, что ты захаживаешь сюда часто. Трёшься рядом с пекарем. На меня уже у тебя времени нет. То ты на ферме, то ты в кофейне, то у председателя. А теперь ты и в пекарне подрабатываешь. — Нам Джиён улыбнулась Тэхёну с жалостью. — Тебе он тоже сходу комплименты говорил, а потом в койку затянул? Когда в проёме появился Чонгук, Тэхён не услышал. Он пытался вспомнить их первую встречу с Юнги, но голос Джиён был настолько высоким и пронзительным, таким же, как голос той девушки. Она заявилась под Новый год. Тэхён и Чонгук возобновили занятия. Их отношения не выходили за пределы учебно-нейтральных. При встрече обсуждали ошибки, которые находили учителя, повторяли старые темы и решали типовые задачи. Учились, занимались, потом расходились, как в море корабли. Тэхён внутренне радовался, что Чонгук не проявлял никакой гиперактивности, просто учился и не нервировал своими «чепух» и «голубок». В один из вечеров, они повторяли дискриминанты, которые Чонгук не понимал и не принимал, формулы постоянно вылетали из головы, квадратный корень выделялся с ошибками, и для Тэхёна было за гранью понимания, как Чонгук удержался в этой школе просто на отцовских деньгах. Чонгук сопел и пыхтел над примерами с корнями. Иногда в тетради появлялись рваные борозды от ручки, так Чонгук вымещал гнев на квадратное уравнение. И сейчас Чонгук сидел над уравнением, писал, зачёркивал решение, снова писал, опять зачёркивал, уже раздражённо. Тэхён оставил справляться Чонгука с трудностями один на один. Уж если квадратные уравнения и дискриминанты доводили его до ручки, что потом будет с логарифмами и производными функциями? Тэхён перевернул страницу, чтобы записать для Чонгука ещё несколько примеров, когда дверь в оранжерею с дребезжащим звуком хлопнула. Быстрые шаги, и из-за сагуаро в колбе с подсветкой вышла девушка. На ней было чёрное платье католической академии святой Клодины, белые колготки и удобная закрытая обувь. В академии любители устроить массовые чтения молитв, где всем полагалось стоять и внимать Богу. На каблуках по пять часов не особо постоишь. Девушка вплотную подлетела к столу, за которым занимались Чонгук и Тэхён. Чонгук даже головы не поднял, потому что опять не удалось вычленить из корня целое число, поэтому он с остервенением чиркал по листу с примером. Девушку такой расклад мало устроил, она хлопнула ладонью по столу. — То есть, вот это твои важные дела. — Девушка ткнула в сторону Тэхёна, тот поправил очки. Девушка перевела взгляд на Чонгука. Тот наконец соизволил посмотреть на неё странным взглядом исподлобья. Взгляд навёл дрожи даже на Тэхёна, но девушка лишь перекинула одну из кос через плечо, выпрямилась и скрестила руки на груди. — У нас сегодня неделя знакомства, Чонгук. Я специально выбралась из академии, чтобы провести время с тобой. Мой отец четвертует меня, если монашки заметят моё отсутствие. — Так возвращайся, чё припёрлась. — Чонгук вырвал исчёркнутый лист, смял в бесформенный комок и швырнул в сторону папоротников. — У меня скоро экзамены, отец тоже по голове не погладит, если я его в этот раз завалю. — Он уставился на Тэхёна. — Нужен опять тот пример. — Он подвинул тетрадь к Тэхёну. — Напиши. — У тебя был написан пример на листе, что ты отфутболил к цветам. Иди поднимай, переписывай, — отозвался Тэхён с безразличием, он продолжил записывать новые примеры. Глаза Чонгука налились кровью. Он задышал так часто, будто вот-вот в нём сработает взрывной механизм. Чонгук встал, придерживаясь руками за стол, дошёл до кадок с папоротником, поднял с пола смятый комок и вернулся на своё место. Громко выдвинул стул, шумно сел, со страшным звуком придвинул себя к столу. Всё это время он не сводил глаз Тэхёна, мол, смотри, до чего ты меня довёл. С грохотом, расправил на столе бумажку и начал переписывать пример. — Ты прикалываешься, Гуки? — Девушка смотрела растерянно, чуть прикрыв рукой блестящие от глянцевого блеска губы. — Ты не понимаешь, кто перед тобой или что? Почему какие-то сраные примеры важнее, чем неделя наших отношений? Чонгук глух к возмущениям девушки. Он медленно переписывал пример. Девушку это вывело из себя. Она потянулась через стол, схватилась за смятый лист и подняла над головой. Чонгук среагировал с опозданием, руками он поймал воздух и упал всем телом на стол. Тут же вскочил разъярённым волком. — Ты совсем ошалела, Шелли? Верни! — Нет, — она показала язык и убежала с листом в руках. Чонгук оттолкнул стул и сорвался с места. Тэхён ждал Чонгука десять минут, двадцать. Конечно, Чонгук не поставил занятия выше, чем красивую монашку Шелли. Он быстро бегал, наверное, уже догнал её в соседнем коридоре, схватил за локоть и прижал к стене, чтобы вырвать лист с примером. Тэхён сложил руки на коленях и уставился на сагуаро. Вот явится Чонгук, и Тэхён даст ему пару олимпиадных примеров. А возможно, и не вернётся. Возможно, они уже с Шелли сладко целовались и тёрлись телами. Так и начнётся эта школьная любовь, а после выпуска, Чонгук сделает ей предложение. Подарит кольцо с бриллиантом. Шелли завизжит и бросится на шею парню. То что Чонгук снял по просьбе Тэхёна свой пирсинг, ещё ничего не значило. Просто Чонгук иногда бывал добрым и шёл на уступки. — Когда зубами задеваешь металлические кольца в губе, это раздражает, — сказал Тэхён. — Как если бы в углу комнаты капала вода. — Да? — Чонгук яростно начал клацать зубами. Он занимался этим всё занятие, с любопытством поглядывая на Тэхёна. Конечно, Тэхён сразу пожалел, что сказал об этом. Из раза в раз обжигаться на Чонгуке — становилось плохой привычкой. Но на следующее занятие Чонгук пришёл без пирсинга. И Тэхён не мог отвести взгляда, чем смущал Чонгука. Тот через полчаса отменил занятие, сказался смертельно больным и убежал, даже не попрощавшись. Тэхён вытянул руку вперёд. Это всего лишь кольцо. Он прикрыл глаза. Кольцо с бриллиантом и Чонгук, опустившийся на колено прямо перед Тэхёном. Он резко открыл глаза. Сердце в груди разбухло и давило на грудную клетку, причиняя боль. Когда прошло полчаса, Тэхён собрался и ушёл. По пути ему не встретился Чонгук, а иначе тот бы выслушал в свой адрес много нелицеприятных вещей. — Тэхён, — из математического кабинета вышел профессор с кипой листов в руках. — У вас разве не дополнительные занятия с Чон Чонгуком? — У него появились неотложные дела. Тэхён плотнее перехватил рюкзак. — Видимо, его не пугает предстоящий экзамен, он готов к нему. — Профессор закрыл ключом дверь и поравнялся с Тэхёном. — Как ты оцениваешь его уровень сейчас? — Сносно, — не стал кривить душой Тэхён. В нём ещё бурлило что-то злое на эту Шелли-монашку и Чонгука, который легко повёлся на неё. — Всего лишь сносно даже с тобой. — Профессор поудобнее перехватил бумаги в руках и убрал в карман ключи. — Это, конечно, не дело. Для Чонгука предстоящий экзамен будет определяющим. Останется он в колледже или нет. — Что? — Тэхён резко замер, будто под его ногами разлили клей момент. — Его отец спонсирует колледж. Разве вы можете отчислить Чонгука? Профессор Аммиак улыбнулся через плечо. — О, в любой момент! Между нами строго по секрету. Никто не держится здесь за Чонгука и его отца. Для директора это вопрос чести. Уже три года никого не отчисляли, почти шли на рекорд. — Профессор внимательно смотрел на Тэхёна, когда говорил про Чонгука, как будто словами проверял реакцию, шёл как по болоту, палкой проверяя впереди себя топь. — Так что если Чонгук не наберёт минимальный балл, то мы попрощаемся с ним. Профессор взглянул на время на наручных часах. — Тэхён, покину тебя. Рабочий день закончился, а мне ещё документы в учительскую нужно занести. Хорошего вечера! — И вам, — отозвался Тэхён. Чонгука могут выгнать. Да, жалко его было, но он не пропадёт. Отец его точно позаботится и устроит в другой колледж. И для колледжа, как сказал профессор Аммиак, небольшая потеря. А может, ну этого Чонгука, пусть мотается на свидания с Шелли-монашкой, развлекается на вечеринках, пьяный дебоширит в коридорах нового колледжа. Тэхён вернулся в комнату, не стал включать свет, прикрыл дверь, сбросил сумку прямо у порога, стащил со стула пиджак Чонгука, быстро просунул руки в него и упал на кровать, сжимаясь в клубок. Слабый запах мёда и сандала окутали Тэхёна. Тэхён так и не отнёс пиджак, не отдал Чонгуку, а тот почему-то и не спрашивал о нём. Возможно, забыл, а может, у него столько пиджаков, что на один не обеднеет. Он сначала просто решил проверить качество ткани и приятный цвет. Тэхёну просто захотелось посмотреть, как пиджак сидел на его фигуре, подойдёт ли ему. В зеркале его встретил нескладный молодой человек. Высокий и тощий, что пиджак Чонгука на плечах висел, как на вешалке, но в нём Тэхён, правильный мальчик-очкарик, идущий на медаль, с открытыми дверями в лучший вуз, вдруг стал выглядеть как завсегдатай «Старого двора». В таком виде он запросто вписался в любую компанию, никто бы не подумал, что Тэхён не в тусовке. А если снять очки? Чуть расплылся мир, Тэхён шагнул к зеркалу, золотистые пряди упали ему на лоб, на висок. Лицо вдруг озарилось. Тэхён впервые увидел взгляд испуганный, он видел себя не просто очередным ботаником, а каким-то изящным и таинственным. От пиджака пахло сладким мёдом, запах струился по коже Тэхёна. Он поднял пальцы, обнюхал их, уловил сандаловый запах. Сандал он обожал. Палочки лежали на верхней полке, и каждые выходные он жёг их, чтобы комната пахла сандалом вперемешку с пеплом. Но как пах пиджак — за гранью. Тэхён плотно запахнулся, дошёл до кровати и упал. Запах стал сильнее, Тэхён не мог надышаться. Он уткнулся носом в лацкан, так и заснул. И на следующий день, и через день Тэхён надевал пиджак по вечерам, а потом, в нём падал в свою постель. Тэхён не мог надышаться уходящими запахами сандала и мёда. Интересно, чем занят Чонгук? Вернулся за своими учебниками или ещё развлекался с Шелли? Тэхён пытался вспомнить монашку, но никак. Обычный нос, глаза, лоб вместо девичьего лица просто гладь воды, где проступали общие сборные черты, но никак не Шелли. Две длинные косички. Они уже переспали? Тэхён распахнул глаза и уставился в стену. Почему? Зачем ему знать, переспал Чонгук с Шелли или нет? Что он будет делать с этой информацией? Дверь в комнату распахнулась без стука. Тэхён подорвался. В проёме застыл Чонгук. — Ты чё спишь? — Чонгук хлопнул по выключателю. Комната залилась тёплым светом лампы под потолком. Тэхён необдуманно натянул одеяло на себя, закрываясь от злого Чонгука. Он хлопнул дверью. — Я, как Хатико, сижу в этой долбанной оранжерее и жду, когда его высочество Ким Тэхён придёт со мной заниматься. А он тут валяется. Чонгук вдруг остановил взгляд, потом он резко заозирался. Подскочил к шкафу с вещами, раскрыл створки, начал выкидывать вещи и что-то высматривать. Потом кинулся в один угол, второй. Потом злой и пылающий непонятным праведным гневом закричал: — Где он? — Кто? — Тэхён вжался в стену. Чонгук схватил одеяло и рванул на себя, оставив Тэхёна запахиваться в пиджак. — Да где он? — Да кто? Чонгук осмотрел каждый угол комнаты и всё время повторял: «где он?». Тэхён в страхе наблюдал за Чонгуком, боялся сказать лишнее слово. Чонгук остановился. Он тяжело дышал, смотрел на Тэхёна, трясясь от злости. — Кто дал тебе этот пиджак, Тэхён? — Он потянулся к пиджаку. — Где этот мудень? Тэхён ещё раз посмотрел на пиджак Чонгука, потом снова на парня, которого трясло от одного вида на собственную одежду. — Ты о ком, Чонгук? Но парень уже как будто не слышал. Схватил Тэхёна и подтащил к себе, поднимая. — Сейчас же сними этот сраный пиджак, Тэхён. Тэхён ударил по рукам Чонгука, отбиваясь. — Ты с ума сошёл? — Тэхён оттолкнул от себя Чонгука, уже красного от злости. — Это твой пиджак. Ты забыл его здесь, я надел его. Тэхён стянул с себя пиджак и кинул Чонгуку. Он перехватил и уставился на него, потом перевёл взгляд на Тэхёна. Глаза, до этого полыхающие огнём, вдруг остыли и снова превратились в безжизненные бусины. — А, я забыл про него. Тэхён встал с кровати, оправился: — Я ушёл, потому что тебя долго не было. Ты не сказал, вернёшься ли. Чонгук осмотрел пиджак и кинул обратно Тэхёну. — Забирай. — Тэхён поймал одежду в воздухе. — Тебе, — Чонгук показал на пиджак, потом на Тэхёна, — очень идёт. — Чонгук сделал шаг к Тэхёну, перехватил очки за дужку и снял с переносицы аккуратно, чтобы не навредить. — Без них тебе тоже очень идёт. — Потом зачем-то вернул обратно на нос Тэхёну. — И так очень идёт. Чонгук отступил и убрал руку за спину, оглядел комнату и беспорядок, который он учинил своими поисками. — Я помогу убраться, — сказал Чонгук и кинулся собирать вещи с пола. Тэхён ещё прижимал к себе пиджак, сел на край кровати, наблюдая, как суетился Чонгук. — Ты извини за Шелли, я, правда, забыл про все эти дела. — Чонгук вернул в шкаф последнюю вешалку. — Когда мы снова будем заниматься? — Ты завалишь экзамен, Чонгук, — сказал Тэхён. Чонгук взял стул и подвинул его к кровати. — Не понял. — У тебя маленький прогресс. Он есть, но он незначительный. К экзамену не успеем. — То есть полная лажа? — Чонгук поник, его голова повисла. — Это же не проблема? Не проблема для тебя и твоего отца, разве нет? Голова Чонгука слабо качнулась из стороны в сторону, потом встал. — Не волнуйтесь, Ким Тэхён. Ваша репутация не пострадает. Дам вам лестные комментарии. Давай, чепух, бывай. — Чонгук ещё раз осмотрел Тэхёна, задержал взгляд на своём пиджаке в его руках. Тэхён отложил пиджак на кровать, встал напротив Чонгука. — Я всё придумал. — Тэхён отодвинул стул, подошёл к двери, где лежала сумка, покопался в ней, нашёл ежедневник и открыл его. — Будем заниматься каждый день. Перенесём время. Будем собираться к пяти и заниматься до восьми. Будем делать домашнюю работу, сразу разбирать старые темы и новые. — Тэхён пролистал ежедневник, на страницу упала тень. Чонгук навис над ним. — Чепух, спасибо за заботу. Ты же понимаешь, что не сможешь за семь дней нагнать всю программу. — Чонгук открыл дверь. — Правда, спасибо. А с Шелли я расстался, — крикнул он напоследок и ушёл. Тэхён закрыл ежедневник и прижал его к груди. Зачем Чонгук сказал ему про Шелли? И что теперь Тэхёну делать?