Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

На следующий день, после вечеринки, Тэхён решил пропустить занятия. До сих пор он чувствовал недомогание во всём теле, поэтому он позвонил профессору Салазару и сказался больным. — Очень плохо чувствую себя. — Тэхён выглянул в окно, посмотрел на дождливые тучи, мокрую листву и безжизненный парк. — Ты заболел? — удивился профессор. — Да, профессор. Так удивляется, как будто Тэхён не мог заболеть. — Ты в лазарет уже ходил или может вызвать врача? — Я собираюсь сходить в лазарет, но сначала решил позвонить и предупредить вас. — Да, Тэхён, хорошо. Отдыхай и держи меня в курсе. Профессор Салазар отключился. Странно. Тэхён посмотрел на замолчавший телефон. Со вчерашнего дня телефон его не издал ни звука. Ни смс-сообщений, ни звонков. Чонгук никак не напоминал о себе. Ничего не спрашивал, не спамил сообщениями и стикерами. Тэхён зря водил пальцем по стеклу и гипнотизировал тёмный экран. Несмотря на разгар учебной недели, в крыле, где располагалось общежитие, было достаточно людно. Тэхён пока дошёл до автомата, в конце коридора, уже успел поздороваться с несколькими учениками из его параллели. В автомат Тэхён закинул монетки и два раза нажал на кнопку с газированной водой. Автомат закряхтел, механизмы внутри пришли в движение. Железки подтолкнули одну из бутылок к концу ряда. — Слышал, на вечеринку вчера преподы в конце заявились. Два ученика, видимо младше, потому что Тэхён никак не мог припомнить их. Они сидели на мягких диванах друг напротив друга. Тэхён застыл за автоматом, его не видно, поэтому они говорили, не стесняясь. — Да-да, Микки рассказывал, кто-то из старичков позвал. — А зачем? — голос говоривших стал тише. — Кто-то подрался, причём сильно. Два старшеклассника из выпускного пострадали. — Да? Реально? — Ага, Микки шепнул, что это кто-то из… спортсменов, один из них в лазарете. Автомат с громким звуком выплюнул из себя две бутылки воды. Ребята на пуфиках замолчали, Тэхён решил не прятаться и сразу выйти. Он не стал смотреть, кто там сидит, чтобы не привлечь на себя ещё больше внимания. В комнате бутылки полетели на кровать, а Тэхён нашёл в контактах «недоросток» и нажал на вызов. Гудок. Второй гудок. Третий гудок. Четвертый гудок. Пятый гудок. Шестой гудок. Механический щелчок. В настоящеё время абонент не может ответить на ваш звонок. Ещё один щелчок и связь оборвалась. Тэхён ещё раз повторил вызов. Гудки. Щелчок. Женский невыразительный голос, щелчок, вызов завершился. Тэхён повторил в третий раз по кругу, но телефон упорно не соединял и не включал связь между Тэхёном и Чонгуком. Тэхён ни о чём не волнуется. Тэхёну не о чем волноваться, Чонгук может пропасть. Он совершенно свободный человек. Тэхён положил телефон на стол, сам взял учебник по высшей математике и уселся на стул. Включил настольную лампу, открыл учебник, взял ручку, но его взгляд непрерывно гипнотизировал тёмный экран телефона. Математика отвлекала очень плохо. За час Тэхён сделал ещё два дозвона. Отслушал щелчки и механический неприятный голос. Тэхён уже его ненавидел. Он делал ошибки, зачёркивал, переписывал, смотрел на телефон. Чтобы не сказаться навязчивым, он послал всего одно сообщение, но оно осталось непрочитанным. Да и вообще Чонгук не заходил в сеть со вчерашней ночи. Тэхён оторвался от телефона и закрыл глаза. Раз, вдох, два, вдох, три, вдох, четыре, выдох. Тэхён никак не мог повлиять на это, тогда беспокойство в таких масштабах излишне. И Тэхён усилием воли заставил себя не брать телефон и решать примеры по списку, пока в коридоре не услышал быстрые шаги. Мимо его комнаты пронеслись человек семь, не меньше. — Быстрее, ну чего жмётесь? — Всё, пропустим же. Тэхён в обычной ситуации не стал бы и рыпаться. Интерес этих парней ограничивался едой в столовке или потасовками между учителями и учениками. Но сегодня сердце было не на месте. Он натянул джинсы, рубашку, застёгивал на ходу. Тэхён кинулся по коридору за быстро удаляющимися учениками. Они высыпали во двор на парковку. Там собралась толпа, как на маленький митинг, но все жались по углам парковки. Среди редких машин выделялась одна, чёрная и большая. Тэхён руками растолкал себе путь, протолкнулся среди учеников, чтобы выйти вперёд и внимательно посмотреть, что и как. Чёрная и огромная машина застыла угрожающе рядом с лежащим под ней парнем. Над ним два амбала. Ногами они удерживали руки несчастного, пригвождая его к асфальту. Машина сдала назад. Парень внизу завертелся как уж, но никто не шелохнулся и не побежал помогать. Машина остановилась, газанула и на скорости понеслась на лежащего на земле парня. Он закричал во всё горло. Тэхён ломанулся к амбалам. — Перестаньте, что вы делаете? Автомобиль взвизгнул, затормозил, не доехав до парня в районе метра. Амбалы не среагировали на подбежавшего Тэхёна. Он сам кинулся на асфальт. У него под ногами оказался заплаканный и испуганный Дани Альдахо. — Дани, что случилось? Тэхён склонился и потянулся к Дани, но тот начал извиваться и не даёт дотронуться до себя. Дверь автомобиля открылась. Тэхён встал, чтобы обличить негодяя. Рядом с бампером застыл Чонгук. Тэхён не мог выдавить из себя ни слова. Чонгук тоже был странным, со всклоченными волосами и чёрными кругами под глазами. Легкая цветастая рубашка, джинсы. Рубашка была застёгнута на разные пуговицы. Тэхён шагнул к Чонгуку, тот не отпрянул, даже качнулся вперёд, видимо, намеревался сделать шаг навстречу, но остановился на месте, словно приклееный. — Чонгук, что случилось? Чёрные глаза Чонгука чуть прояснились, как будто изнутри осветились ярким солнцем. — Чонгук, сколько ещё мы тут стоять будем? — забасил громила рядом с Тэхёном. — Да, он прав. Время не резиновое. Сейчас преподы сбегутся, — засопел второй. — Тогда валите, сыкуны! — Чонгук стиснул зубы. — Но прежде свяжите руки скотчем этому доходяге, и ноги, чтобы не убежал. Чонгук оттолкнулся от бампера, заглянул в салон и вытащил оттуда скотч и нож. — Чонгук, — зашептал Тэхён, когда у Чонгука один из громил забрал канцелярию. Тэхён не верил в происходящеё. Шагнул к Чонгуку, он пытался поймать его взгляд, но Чонгук специально не смотрел в сторону Тэхёна и не встречается взглядом. Пустое место больше наделено смыслом. — Умоляю, отпустите меня! — верещал Дани, когда амбалы склонились над ним. — Пожалуйста, я же ничего не сделал, я до него даже не дотронулся! Чонгук, как тень, пролетел мимо Тэхёна, растолкал локтями амбалов с какой-то супергеройской ловкостью, размахнулся и ударил Дани по лицу кулаком. — Зато я до тебя дотронулся! — заорал Чонгук в перепуганное лицо Дани. Он заплакал беззвучно, с краснеющей на щеке кожей. — Замотайте его и валите, — кинул он амбалам, сам подошёл к машине, но прежде чем сесть, сказал, — и его, — он кивнул на Тэхёна, — уберите отсюда. Тэхён не сопротивлялся, когда его взяла огромная широкая ладонь за плечо и повела в сторону толпы, которая во все глаза смотрела на Чонгука, запрыгнувшего в машину, и на Дани, валяющегося на земле. Чонгук отъехал к концу парковки и загазовал, что есть мочи, как будто на старте гонок. — Мда, у нас проблемы, наверное, будут, — пробубнил один из амбалов над головой у Тэхёна. — Чел, у нас проблемы? — хохотнул второй. — Это у чела на земле проблемы. Чонгук же отбитый. А что вообще случилось вчера? Говорят, он после вечера такой. Машина сорвалась с места, она набирала, набирала и набирала скорость. Дани извивался, подпрыгивая на земле. Автомобиль сделал рывок резкий, повернул вправо, но передние колеса всё равно наехали на Дани. Хруст не было слышен из-за звуков мотора и общего «ах!» толпы. — Что происходит? — Откуда-то голос директора, как гром среди ясного неба. — Пошли, пока нас не замели, — сказал один из амбалов. Тэхёна отпустили, и они оба растворились в редеющей толпе. По парковке уже бежали директор и несколько учителей. В первых рядах профессор Салазар и Аммиак. Профессор Аммиак первым подбежал к Дани, сорвал со рта полоску скотча. — Дани, что случилось? Господи! Тэхён, в отличие от большинства, не убежал, наоборот, начал приближаться короткими, небольшими шагами. По правде, ему было плевать на орущего Дани. Всецело его взгляд был поглощён Чонгуком, застывшим за рулём. Он вцепился в руль и смотрел перед собой. — У Дани что-то с ногами. Профессор Салазар отбежал в сторону и его вырвало. Директор склонился над плачущим Дани. Вызвали скорую. Они не смотрели на брюки в крови. Салазара рвало. Другие склонились над Дани. Слушали что-то, он плакал в ответ и одновременно кричал. Тэхён подобрался к машине. Он не знал, почему хотел быть ближе к Чонгуку, но уверен, что будет спокойным, если просто встанет рядом, застынет. Скорая приехала очень быстро, парковка тем временем опустела, остались учителя, подвывающий Дани, директор и Чонгук с Тэхёном. Тэхён сделал два удара в окно. Чонгук встрепенулся, обратил свой взгляд на Тэхёна. Он был потерянным, совершенно неосознающим. Чонгук открыл дверь. Тэхён вдохнул салонного воздуха. Скорая, копошащиеся учителя и директор, которые в ужасе смотрели на носилки, куда погрузили Дани. Всё это не имело никакого значения. — Тэхён, я… — Голос Чонгука прервался, как будто к горлу подкатил комок. — Ты не ушибся? — Он осмотрел Чонгука на наличие ран, синяков или ушибов. А ещё Тэхён хотел коснуться Чонгука, пропустить его взлохмаченные волосы через пальцы, убедиться, что на голове тоже нет ран. — Нет, не ушибся, — залепетал Чонгук. Он выпрыгнул из автомобиля и замер рядом с Тэхёном. Их пальцы соприкоснулись. — Прости, прости за это. — Чонгук поймал пальцы Тэхёна, он сжал в ответ руку Чонгука. Они прикрыли сомкнутые руки своими телами, так они стояли долго, или им это казалось. Несмотря на переполох, Тэхёну спокойно. Затем они вместе оказались в кабинете у директора. — Родители Дани Альдахо скоро приедут, — сообщил профессор Салазар, возвращаясь в кабинет директора. — Отец Чонгука не сможет приехать, его секретарь сказала, что он на совещании, а потом у него встреча в банке. Профессор Руфус встал у окна. Тэхён и Чонгук сели на диване. Перед ним профессор Аммиак на соседнем диване. У него были сложены руки на груди. Взгляд злой, осторожный. Не сводил с Тэхёна и Чонгука. — И что теперь делать? — спросил профессор Салазар. — Родители Дани Альдахо — первоклассные юристы Великобритании. Его отец личный адвокат Элтона Джона. У него столько выигранных дел. — Профессор Салазар, пожалуйста, остановитесь, — попросил директор спокойно и ровно. На его лице легкая задумчивость. — Надо исключать Чон Чонгука, — подал голос профессора Руфус в общей тишине. — Я солидарен со словами профессора, — согласился профессор Аммиак. — Нас ждёт скандал. Весь колледж ждёт скандал. Директор молчал. Тэхён встал. Он услышал за собой шорох, обернулся. Чонгук поднялся вслед за ним. Он растерян, но смело смотрел на Тэхёна. — Вы не можете исключить никого без собрания родительского комитета, где председателем является отец Чон Чонгука. На Тэхёна тут же воззрились профессора: Руфус, Аммиак и директор. Его чужие взгляды не пугали, тем более дело касалось Чонгука. — Тэхён, вам с Чонгуком нужно посидеть в коридоре, пока мы ждём родителей, — сказал директор. Он потянулся к стационарному телефону на столе, нажал на кнопку. — Дон Хва, обзвони, пожалуйста, членов родительского кабинета. Назначь встречу на ближайшее время. Вопрос срочный и важный. Профессор Салазар, — директор, выпустил кнопку и посмотрел на классного руководителя Тэхёна. — Сопроводите учеников в коридор. Тэхён, — директор поймал его за руку. Чонгук вышел из кабинета и сразу почувствовал, что Тэхён отстал и ломанулся обратно. Но профессор Салазар неожиданно захлопнул дверь прямо перед Чонгуком. Тэхён остался наедине с преподавателями и директором. Директор мягко смотрел на него и улыбался, тепло и поддерживающе. Но хватка на руке была стальной и совершенно недружественной. — Зачем ты это делаешь, Тэхён? — спросил директор. — Ты не обязан заступаться за Чонгука, правда. Возможно, мы с профессорами сделали большую ошибку, что втянули тебя в общение с этим недобросовестным учеником. — Тэхён рванул руку на себя, прижал её к своей груди и отступил подальше от директора и профессора Салазара, тот держал дверь, которая тряслась от ударов. — Пустите меня, не смейте трогать Тэхёна, он тут ни при чём, он ничего не знал! — кричал Чонгук, ни на секунду не переставая биться в директорскую дверь. Было слышно, как Дон Хва слёзно попросила Чонгука успокоиться. — Тэхён, мы не хотим зла тебе. — Профессор Салазар сделал шаг, но Тэхён отскочил к стене, споткнулся о край ковра и полетел вниз, стукнувшись головой об пол. — Тэхён! Профессор и директор кинулись к упавшему Тэхёну. Дверь распахнулась. Чонгук оттолкнул профессора Салазара, тот полетел на директора. Чонгук упал рядом с Тэхёном. — Не ушибся? Всё хорошо? — Чонгук заглянул в глаза Тэхёна, убеждаясь, что всё в порядке. — Всё нормально. Я просто упал неудачно, нога болит. Тэхён приподнялся, Чонгук страховал его, аккуратно придерживал, чтобы он смог сам подняться. Учителя молча наблюдали, как Чонгук бережно давал Тэхёну возможность придерживаться, чтобы самостоятельно встать на ноги. Острая боль разошлась по всему телу, как будто в ногу затолкали горячие осколки стекла. — Давайте вы присядьте, а мы позовём врача из лазарета. — Директор двинулся к Тэхёну, чтобы, видимо, подхватить его с другой стороны, но Чонгук затолкнул Тэхёна за спину. Встал между ними стеной и ощетинился. На затылке Чонгука зашевелились волосы. — Не смейте приближаться к нему! Никто! — гаркнул он в сторону профессора Салазара. Тот направился к Тэхёну, который опять припал на больную ногу. — Я сам отведу Тэхёна, а вы развлекайтесь с родителями этого недонасильника! Чонгук повернулся к Тэхёну и подхватил его на руки. Тэхён схватился двумя руками за шею Чонгука и уткнулся ему в плечо. Чонгук быстро донёс его до лазарета. Медсестра показала кровать, куда можно было Тэхёна положить, а сама пошла за врачом. — Отцу твоему нужно дозвониться, — сказал Тэхён, потому что Чонгук молча застыл на стуле. — Родительский комитет не может выступать без председателя. — Он не приедет, — отмахнулся Чонгук. — Нужно попробовать. Тэхён пытается поймать взгляд Чонгука, но тот отводил глаза в стену. — Нет, — Чонгук уставился в потолок немигающим взглядом. — Ты не знаешь моего отца. Ему кристально поебать, где я и с кем. Единственный приказ — доучиться в школе. И я не доучился. Врач пригласил Тэхёна на рентген ноги. Чонгук сопроводил Тэхёна, не доверяя ни сестре, ни врачу, хотя тот порывался не один раз. Чонгук нёс его на руках. На дальней койке лежал Мэтт, он с ужасом в глазах встретил недоумевающий взгляд Тэхёна. У того перевязана рука и разбито лицо. Тэхёну быстро сделали рентген ноги, отпустили. — Дашь мне, пожалуйста, свой телефон? Я позвоню родителям. Сейчас врач сообщит о ноге, сразу успокою. Чонгук протянул телефон, Тэхён взял его, отыскал в контактных номерах отца Чонгука, пока тот отвернулся в сторону медсестры, которая принесла снимки врачу. Отец Чонгука ответил сразу. — Это срочный вопрос? Тэхён растерялся. — Что? — Вопрос, по которому ты звонишь, срочный? — Голос злой и раздражённый. — Это голос не моего сына. Кто вы? — Меня зовут Ким Тэхён. Я репетиторствовал у вашего сына, помогал пройти экзамен на проверку знаний. — Чонгук повернулся и рванул к Тэхёну, с расширившимся от ужаса глазами. Он вытянул руку, вторую, чтобы выхватить телефон. Тэхён оттолкнул руки, встал на ноги и чуть не потерял сознание от боли. Чонгук неудачно влетел в него. Техён ударился об стену. — И что вам надо, Ким Тэхён? Только давайте быстрее. На глупости у меня нет времени. — Сейчас директор школы собирает родительский комитет на срочное собрание, и на этом собрании они хотят исключить вашего сына. — Чонгук не оставлял попыток забрать телефон, но Тэхён закрылся и затолкнулся в угол, чтобы телефон с рукой были зажаты между стеной, и никто не мог дотянуться. — И поэтому вы решили позвонить. — Отец Чонгука злорадно засмеялся в трубку. — Вы тратите моё и ваше время. Если это всё, то желаю хорошего… — Чонгук на машине перемолол в кашу ноги Дани Альдахо. Вашего сына собираются вышвырнуть из колледжа с позором. Поверьте, на вас и весь ваш бизнес спустят таких собак, что ещё несколько лет будете отмываться. Слышите? Молчание на стороне отца Чонгука похоже на тишину у колодца Самары. Тэхён даже отнял телефон, чтобы убедиться, что звонок не разъединился. Таймер отсчитывал секунды звонка. — Вы, Ким Тэхён, совершенный грубиян. Предупредите, пожалуйста, директора, чтобы не смел начинать собрание родительского комитета без председателя, — сказал отец Чонгука сухо и отключился. Тэхён вернул телефон Чонгуку. — Чё мой папаша наплёл тебе? — Тэхён выдохнул. Пусть и не поднялся на ноги. — Сказал, что я совершенный грубиян. — Чонгук закатил глаза. — И нам надо к директору. — Зачем? — Тэхён встретился взглядом с Чонгуком. — Твой отец скоро приедет. — Чонгук приоткрыл рот от неожиданности. Тэхёна оставили в лазарете. Он не присутствовал на собрании. Чонгук принёс из комнаты Тэхёна телефон, чтобы быть на связи, но сам молчал. Хотя Тэхён спрашивал его «ну что?» каждые полчаса. Тэхён уже ближе к вечеру собрался сбежать из лазарета, потому что было невыносимо отлёживаться без какого-либо понимания, что и как, но за окном услышал шум и выглянул. Около главного входа в школу собралась толпа репортеров. В вечерней тьме вспышки фотоаппаратов выхватывали фигуры директора, учителей, родителей. Грозную фигуру отца Чонгука в длинном чёрном пальто и с охранниками в чёрных костюмах невозможно было не заметить. Чонгук рядом с ним выглядел несерьёзно и совершенно непрезентабельно, но его всё равно фотографировали больше всех. По левую сторону от директора чета в светлых костюмах возвышались прямыми скалами, в рыжих волосах женщины и в высоком росте отца угадывались черты Дани. Их вовсю фотографировали папарацци. Тэхён смотрел, но ничего не слышал. Какие вопросы задают журналисты, что отвечают родители. Чонгук стоял за отцом с опущенной головой. Сердце Тэхёна было неспокойно. Они стояли недолго. Журналистов попросили разойтись. Охрана школы сработала быстро. Отец Чонгука тоже не задержался. Он обернулся к сыну, что-то сказал, не обнял, не похлопал по плечу, просто развернулся и уехал. Родители Дани Альдахо скрылись в школе вместе с директором, и они были очень возмущены. — Отец спрашивал о тебе, — сказал Чонгук. Он заявился в лазарет через полчаса, тайно, конечно, потому что у него домашний школьный арест до конца обучения в школе. — Попросил больше не приближаться к тебе? — Тэхён старательно сдерживал радость. — Нет, — Чонгук улыбнулся, — наоборот. Директор сказал много лестных слов о тебе, и что моя успеваемость стала лучше и вообще. Но ему наплевать на директорские заливания. Как только он увидел меня, спросил, где ты и кто ты. — Правда? — Тэхён разулыбался от удовольствия. Он не смел надеяться ни на что, кроме критики от такого человека. Особенно, когда он кричал на него. Чонгук вдруг посерьезнел, отвернулся. — Что решили помимо твоего заточения? — Отец отстегнёт бабла. На операцию, содержание, реабилитацию плюс моральная компенсация. Я больше не приближаюсь к Дани Альдахо ближе, чем на пятьсот метров. Постановление они выпустят чуть позже. — Это очень хорошо, — выдохнул Тэхён. Ему уже плевать на свою ногу, Чонгук останется в школе. Он доучится, и всё будет хорошо. Тень сомнений пробежалась по лицу Тэхёна. — Это слишком лёгкое наказание. Не правда ли? — Лёгкое, — согласился Чонгук. Почему он отвернулся? — Я рассказал отцу, что Дани Альдахо опоил тебя наркотой и пытался изнасиловать. — Ты рассказал своему отцу об этом? — Сердце упало вниз. — Скажи, ты сказал до того, как он положительно высказался в мой адрес или после? — Если рассказать одному, то расскажут всем. Наркотики — клеймо на репутации. Теперь в сопроводительном письме выпускника это отразят, и ни одна компания не возьмёт его работать после. Тэхён зажмурился. Он стёк на кровати и уставился в потолок. — Что случилось? — Чонгук потянулся к руке Тэхёна, но тот отдёрнул её, будто от открытого огня, который лизнул его. — Ничего, Чонгук, я просто устал. Давай завтра поговорим, хорошо? Тэхён не открыл глаза. Он слышал, как пыхтел Чонгук минут пять. Потом он ушёл, хлопнув дверью. Только тогда Тэхён позволил себе заплакать беззвучно, чтобы не встрепенулась медсестра со своего места и не подняла на уши всех и вся. С завтрашнего дня Тэхёна замучают вопросами, будут бесконечно брать анализы, устраивать шмон в вещах. Тэхёна направят к наркологу и психологу, и до конца обучения он будет отмечаться о своём здоровье в лазарете и в местном участке полиции. Никого не будут волновать оправдания Тэхёна, что не он принимал наркотики, что ему подсыпали в стакан, что на него почти напали и почти изнасиловали. Дани Альдахо — был несчастным и покалеченным человеком, а Тэхён наркоманом. Но эта бездна поглотила Тэхёна на следующий день, а сейчас он заливался слезами и понимал, что врата ада развернулись по его душу, и Чонгук втолкнул его в этот ад.