Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

— Отец сказал, что компанию он передаст тебе, — сказал Чонгук. — От него не было никаких предложений. — Тэхён допечатал доклад и пустил его на печать. Телефон он научился мастерски прижимать плечом к уху, то к правому, то к левому. — Ну а если поступит, придётся отказаться. — Чего так? — Чонгук почти промурлыкал в трубку. — В нашей компании уже есть один генеральный директор, лучший в своём роде. — Тэхён выключил компьютер, взглянул на часы. — Я почти успеваю к вашей выписке. — Почти? — Ласковый голос Чонгука поразительно не реагирует на слова про опоздание. Обычно стоит Тэхёну заявить, что он задерживается, как Чонгук, заставлял Сихвана насильно забирать его с работы и везти к нему. — Я распечатывал подробный отчёт компании за три месяца, пока вы восстанавливались. — Из твоих уст слишком хорошо звучит «потерял руку, с трудом превозмог ампутацию и не смог смириться с механическим крюком». — Это бионическая рука. — Как по мне, крюк Капитана Крюка. Им можно убить. Эть-эть, — по звукам Чонгука сделал выпады вперёд, пытаясь проткнуть кому-то живот. Дай бог кому-то воображаемому. Юристы отца Чонгука проклянут их. Им и так хватает с головой дела с фермой и подпольной лабораторией психотропных таблеток. Тэхён вышел из своего кабинета и подошёл к принтеру, который приятно гудел. Он до сих пор наслаждался механическим звуком работы и запахом горячей бумаги с высыхающими чернилами. Даже сейчас он не удержался, подхватил только что выпавший в лоток лист, покрытый сверху донизу печатными буквами, поднёс его к лицу. Кто бы сказал Тэхёну в тот день, когда он принёс заявление на увольнение, что вернётся и с удовольствием будет нюхать листы, сказал бы, что этот человек выжил из ума. Тэхён отвернулся от Суним, но с запозданием. Она увидела, чем занимался личный помощник генерального директора. Но лишь легко улыбнулась и отвела взгляд на экран компьютера. — Я уже почти закончил. — Тэхён подхватил из лотка пухлую стопку, добежал к столу с канцелярией. Степлер без ошибок скрепил все листы, под чонгуковское: «Какой же вы дотошный, Ким Тэхён». — Вся работа должна быть выполнена на сто процентов и качественно. — Да-да, — Чонгук улыбнулся. Это слышно и в его твёрдой «д», и в гласной «а», которую он выдохнул так, будто в каждое «а» вложено маленькое сердечко, адресованное Тэхёну. Тэхён подошёл к кабинету Чонгука. Сегодня две клининговые компании шесть часов вылизывали кабинет от и до. Тэхён сам принимал чистоту, поэтому он был уверен на все сто. Он открыл дверь и замер. — Хм, — не удержался Тэхён. — Что случилось? — спросил Чонгук. Он сразу подобрался по голосу, готовый слушать и вникать. — Странно. — Тэхён сделал шаг в кабинет. Он не сводил глаз с огромного букета роз на столе переговоров. По недавно чистому полу были разбросаны лепестки. Тэхён начал их подбирать, приседая за каждым лепестком и отдельно складывая в руку. — Кто-то тут оставил букет. — Букет? — удивился Чонгук. — Что за букет? Где? — Букет роз в вашем кабинете на столе, — послушно ответил Тэхён. Пять, десять, двадцать три, сорок одна. Он перестал считать на пятьдесят седьмой, оставалось ещё больше половины. Из центра букета торчал белый край. Тэхён поддел пальцами и вытянул плотный конверт без подписи. На другой стороне сургучовая печать, и всё. — Письмо закрыто. — Чёрт, кто имеет наглость присылать в мой кабинет букеты цветов с записками, — разозлился Чонгук. — Проверь, что там написано. Сургуч Тэхён безжалостно сломал. На стол посыпалась восковая крошка. И вся шестичасовая уборка пошла насмарку. Тэхён развернул лист бумаги. «Давай не забудем про раны, но выйдем из темноты. Какие на вечность планы? У меня, к слову, ты». Сзади Тэхёна лёгкий шорох, он обернулся. Чонгук стоял в дверях, чуть привалившись к косяку. Безукоризненно красивый, в отглаженном костюме. Рукав, где должна была быть бионическая рука, качается в воздухе. Чонгук перехватил внимательный взгляд Тэхёна. — Весь день ходил с этой железякой, не хотел… — Чонгук остановился. — Я перед тобой появляться с ней не хотел, до сих пор плохо владею. — Нужно будет привыкать и разрабатывать руку, — Тэхён не мог удержаться от назидательного тона. Чон Тхан неделю назад устроил Чонгуку скандал за то, что тот вышвырнул очередную руку с десятого этажа в окно. Хорошо, что ещё никто не проходил в этот момент под окном. — Нам нужно поговорить, Тэхён. — Чонгук прошёл в свой кабинет и прикрыл дверь. Шум и суета офиса остались далеко позади. — Я не нашёл вам личного помощника, если вы об этом, поэтому пока я остаюсь на этой должности. — Тэхён, как охотник, следил за острожными шагами Чонгука. Он идёт не прямо, в обходную, по кругу, мимо книжных полок. — Или вы хотели уточнить другой вопрос? — Много других вопросов. — Чонгук прошёл мимо шкафов к своему рабочему месту. Отодвинул кресло, присел. Тэхён положил раскрытое письмо на стол, пристроил стопку лепестков. Подошёл к Чонгуку ближе, положил перед ним доклад. — Тот самый отчёт? — Да. — Тэхён застыл рядом, не зная, что сделать дальше. Отойти, как всегда, за его кресло или вообще покинуть кабинет? — Волосы. — Чонгук показал на голову Тэхёна. — Они опять золотые. — Верно. — Тэхён потянулся к волосам. Они зачёсаны назад в мраморную причёску. — Почему не тёмные? — Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна. — Плохие воспоминания. — Я тоже часть этих плохих воспоминаний? У Тэхёна в груди всё обмерло, но виду он не подал. Даже не дёрнулся. — Да. — Тэхён, ты любишь моего отца? — Что? — вопрос Чонгука выбил Тэхёна из колеи. Он отступил на шаг. — С чего вы решили, что я могу испытывать что-то подобное к вашему отцу? Чонгук встал, сделал шаг к Тэхёну. Он впервые не отступил. Пришло время разобраться. Расставить точки. — В тот день обещали дождь с самого утра и до ночи. А когда ты появился в кабинете сэра Уильяма, на тебя упал солнечный луч. Прямо в золото твоих волос. — Тэхён открыл рот, чтобы сказать, что не понимал, о чём говорил Чонгук. — В тот день ты спас меня из бассейна, а вечером я впервые подрочил на тебя. — Тэхён прикрыл рот, останавливая судорожный вздох. — Ты, наверное, не помнишь, но когда тебя разоблачил Дани Альдахо, тот день стал самым прекрасным в моей жизни. — Чонгук не трогал Тэхёна, стоял ровно, с опущенной рукой. Но Тэхёну казалось, что что-то горячее касалось тела Тэхёна, распаляло его холодное сердце. — И пиджак. Мой пиджак на твоих плечах, который я принял за пиджак парня. Боже, я думал, что убью и тебя, и себя. — В глазах Чонгука блеснули слёзы. — Я хотел, чтобы мы поехали с тобой в Нью-Йорк после выпускного. Я купил билеты. На месяц. Я не снял отеля, хотел, чтобы ты выбрал сам. Тэхён замотал головой. — Вы врёте, Чон Чонгук. В тот вечер вы меня изнасиловали. — По щеке Чонгука пробежала первая слеза. Он еле слышно выдохнул, запрокинул голову. — Вы превратили мою жизнь в ад на пять лет. А теперь выясняется, что из-за большой любви? — Тэхён не кричал, говорил обычным голосом. Дрожащим обычным голосом. Голосом, который вот-вот сорвётся в слёзы. — Я тебя люблю, Ким Тэхён, — сказал Чонгук, когда опустил голову и встретился с Тэхёном взглядами. — Нет! — крикнул он в ответ и залепил Чонгуку пощёчину. Чонгук не пошевелился. По щеке стремительно пробежала вторая слеза. — Это враньё! — Ты ему так улыбался. — Вместо того чтобы разозлиться, Чонгук стал говорить ещё тише. — Ты так был счастлив, когда он предложил тебе место в компании. — Что вы несёте? — закричал Тэхён. Он не мог поверить в то, что слышал. — Я благодарен вашему отцу! Из-за того что вы рассказали про наркотики, которыми опоил меня Альдахо, мой диплом превратился в использованную туалетную бумажку. Слышишь? — Тэхён подскочил к Чонгуку и отвесил ему ещё пощёчину. — А твой отец предложил мне работу! Я готов работать на него хоть всю жизнь. Я мог уехать к родителям и спиться. Я не видел никакого другого выхода! — Чонгук плакал беззвучно. Просто по его щекам сбегали слёзы — одна за одной. — Ты меня изнасиловал, когда я так тебе доверял. Даже после всей истории с наркотиками, только ты держал меня на плаву. Только благодаря тебе и моей любви к тебе я не сдавался. Я терпел работу в кофейне, я привыкал к отказам со стороны крупных компаний. Просто потому что ты всё время оставался со мной. — Тэхён остановился. Его била крупная дрожь, он пытался выровнять дыхание. — Я просил тебя остановиться, умолял. Я заливался слезами, Чонгук. — Тэхён не сразу узнал свой отстранённый голос. — Я ненавидел себя за это все годы, веришь? — Чонгук больше не акула, не генеральный директор Корвусс-групп, не тот мужчина, который прикрывал Тэхёна три месяца назад собой от ружья Юнги. Не тот человек, который помог похоронить семью Рашиды, оплатил все расходы. Теперь это тот мальчик, которого Тэхён впервые увидел на диване в кабинете директора. Чонгук вдруг опустился на колени. — Тэхён, ты не простишь меня никогда за тот день. И не нужно, — сказал Чонгук. Тэхён впервые видел Чонгука взрослым, но таким беззащитным. — Я буду просить прощения за это каждый день моей жизни, до самой смерти. Поэтому не прощай меня. Я прошу только об одном. О шансе. — Я не верю тебе. — По лицу Тэхёна покатились слезы. Ему больно от воспоминаний, но ещё больнее от любви, которую вмещало его сердце. Он ненавидел себя в эту минуту. — Один шанс, — повторил Чонгук. Тэхён оцепенел от ужаса. Чонгук потянулся к руке Тэхёна своей, единственной здоровой, обхватил её и прижал к своей влажной щеке. — Я прошу всего лишь один шанс, не больше. На прощание три месяца назад Пак Нгуён сказала Тэхёну: — Три фута льда не образуются за один день. — Она обняла его крепко, от души, и прошептала эти слова на ухо, лично ему: — Ты бежишь так быстро Тэхён, может пора остановиться? Загнанных лошадей убивают, не правда ли? Тэхён оторвал свою ладонь, развернулся. Когда он прошёл мимо стола, то взял вскрытый конверт. Остановился только у дверей. — Значит, — Тэхён ещё раз пробежался взглядом по четверостишию, ещё раз оглядел букет. — Я вхожу в ваши планы на вечность? — Ты начал входить в них ещё в тот день, когда зашёл в кабинет директора и тебя приставили ко мне для дополнительных занятий. — Как романтично, — севшим голосом ответил Тэхён. — Мне нужно время, Чонгук. Тэхён скрылся за дверью. Он не увидел, что Чонгук достал из кармана чёрную коробочку, обитую бархатом. Подержал её какое-то время, потом убрал. Суним вечером вышла с букетом роз из здания «Корвусс-групп» и уехала на такси в бар. Хвастаться подругам.