Последствия столкновений генералов Сюаньчжэня и Цзюйяна

– Тяжесть..? –медленно проговорил Фэн Синь– В каком смысле тяжесть?       Мэй Ли поняла, что до этих пор мужчина даже не догадывался о ребенке, и, возложив на себя обязанность гонца, она стала объяснять ему. С каждым ее словом Фэн Синь терял оставшиеся крупицы самоконтроля: он злился, что Му Цин ничего ему не рассказал, но также он безумно волновался. Сейчас его возлюбленный отдыхал в своих покоях, будучи богом он должен был очень быстро восстановиться, но из-за развивавшегося в нём ребёнка, половина его сил уходила на поддержку жизни еще нерожденного человека.       Фэн Синя мучила мысль о том, что Му Цин промолчал. Он не доверял ему? Не хотел делить счастье с ним? Рой мыслей рассеялся когда, словно зачарованный, он зашел в тёмную комнату.       На просторный кровати в лечебном сне спал Му Цин, переодетый в свои уютные домашние одежды, на которые пришлось сменить пропитанные кровью нижние одежды, бывшие на генерале во время задания. Он сложил руки на животе и от этого сердце Фэн Синя закололо. Как же он мог допустить, чтобы единственный, самый близкий и любимый человек чувствовал себя настолько небезопасно, чтобы молчать об их ребенке?       Он сел на угол кровати и положил свою руку, горячую и шершавую от стрел, на чужие мягкие, но холодные руки. Фэн Синю показалось, что Му Цин разлепил глаза и с ноткой к усталости взглянул на сидящего рядом. – А-Цин... – от нахлынувших эмоций Фэн Синь не смог сдержать слез.– Почему ты мне не сказал? Почему ты никогда ничего не говоришь?... Неужели думал, что я буду против или не поддержу тебя? Мы столько лет вместе, я люблю тебя, милый, неужели я дал тебе повод усомниться?       Он посмотрел на спящего от усталости Му Цина и подумал, что отдых куда важнее любых разборок сейчас. – Поговорим об этом позже. Отдыхай, – больше не было смысла строить обиду, Фэн Синь сидя наклонился и аккуратно поцеловал Му Цина в уголок губ, проводя ладонью по волосам возлюбленного.

***

      Что-то тёплое обволакивало фигуру Му Цина, не давая и подумать о том, чтобы покинуть уютный кокон, лишённый беспокойств и проблем. Но все же глаза независимо от желания их обладателя распахнулись и тут же снова зажмурились от яркого света, бьющего в лицо из незакрытого шторами окна.       Уже более осторожно бог войны приоткрыл глаза, давая им привыкнуть к свету, однако ворох воспоминаний об исходе их с Фэн Синем миссии обрушился на него сравни статуи Его Высочества Наследного Принца Сяньлэ, что когда-то рухнула на главной площади. Мужчина медленно поглаживал живот, прислушиваясь к потоку ци, омывающем плод внутри него.       Из его горла вышел слишком громкий вздох облегчения, с его малышом все в порядке, он не пострадал. Теперь Му Цин, сосредоточенный не только на ребёнке, находящемся в нем, понял, что та тёплая энергия вовсе не была плодом его сна. Фэн Синь, с закрытыми глазами сидящий на коленях рядом с его кроватью, передающий ему собственную ци, очень понятно все объяснял.       Му Цин резко прекратил передачу энергии от своего спящего партнёра и зашипел на пришедшего в себя бога: — Ты что творишь?! Нет. Что ты здесь вообще забыл? – А-Цин, милый, как ты себя чувствуешь?       Проведя рукой по мягким волосам лежащего рядом, наблюдая его негодование, он проговорил:"Я знаю, что ты ждешь ребенка." Он не был спокоен, не был уверен в том, что делает, но он точно не хотел заставлять и Му Цина волноваться тоже. – Милый, –убедившись в том, что собеседник точно его слушает, он продолжил– ты самый близкий, самый любимый для меня. Среди всех трёх миров мне не сыскать кого-то лучше тебя. Я готов отдать тебе всю свою любовь и заботу, но ты должен позволить мне это.       Он помялся с минуту, не зная, как подступиться. Этот серьезный разговор давил на его неподготовленную голову. – Давай мы с тобой сейчас спокойно поговорим, оставив обиды? Я люблю тебя больше всего на свете, хоть ты и ведёшь себя, как маленькая истеричка. Я хочу, чтобы ты мог мне доверять. Неужели ты думаешь, что я тебя подведу? Милый...       Он снова наклонился, но в этот раз поцеловал пухлые вишневого цвета губы, нежно и искренне стараясь уверить любимого в том, что кроме него ему никого и не нужно. Если не словами, так действиями.       Му Цин так привык за все столетия, проведенные с вечных конфронтациях с генералом Наньяном, реагировать на все действия Фэн Синя, что даже и подумать не успел, как оказался втянут в новый головокружительный поцелуй.       Наньян придерживал его одной рукой за спину, а другой поглаживал плечо. Му Цин же вцепился в плечи своего партнёра, зажмурившись. Он до ужаса боялся, что стоит ему открыть глаза, все это окажется сном, а Фэн Синь больше не пожелает его видеть после всего сказанного.       Когда Фэн Синь отодвинулся от него на достаточное расстояние, чтобы они могли рассмотреть лица друг друга, Му Цин, завороженный мягким взглядом янтарных глаз, почувствовал, как картинка перед глазами расплывается, а глаза начинают гореть: — С-синь-эр, п-прости меня. Я-я не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым и был чем-то мне обязан. Ты не должен оставаться рядом со мной из чувства долга, я с-сам справлюсь с воспитанием ребёнка. Я не запрещаю общаться с ним, но, п-пожалуйста, не‐не — он прерывается, всхлипывая. — унижай ни меня, ни себя своим присутствием в отношениях. – Мой чудесный, ну какой же ты дурак... – утирая горячие слезы с любимых щек, он продолжил. – Ты же знаешь, как ты мне дорог. Ребёнок – это же просто прекрасно! Я безумно рад стать отцом, разделить с тобой это счастье.       Глупая улыбка от осознания того, что они с Му Цином почти как семья, расплылась по лицу. Собеседник все никак не мог успокоиться, поэтому его заключили в теплые объятия. Фэн Синь мягко погладил Му Цина по голове, цепляя серебряную ленту пальцами и распуская его волосы. Темные локоны струились по вздрагивающим плечам. От такой картины становилось еще грустнее. Ну как же мог он довести свое сокровище до такого состояния?... – Прости меня, Му Цин, – он притянул его за подбородок, заставляя создать зрительный контакт – прости, что дал тебе повод сомневаться в нас. Все будет хорошо, я всегда на твоей стороне. Давай будем вместе дальше?       Тонкие тёмные передние пряди волос прилипли к покрасневшим влажным щекам Му Цина, но пальцы Фэн Синя, держащие его за подбородок будто лишали генерала Сюаньчженя всех сил на сопротивление хозяину этих ярких глаз.       Му Цин заторможено кивнул, ощущая, будто на его плечи навалился груз, соизмеримый с горой Тунлу, а голова наливалась свинцом: —Ты... хочешь строить со мной семью..?— в голосе Му Цина слышались удивлённые нотки.       Глаза Фэн Синя говорили за него о решении их обладателя. Му Цин высвободил из цепкой хватки Фэн Синя свой подбородок и бессильно уронил голову на плечо мужчины, сидевшего напротив, закрывая глаза.       Му Цину казалось, что в таком положении они просидели часы, но едва ли успела истлеть палочка благовоний. Он почувствовал, как Фэн Синь зашевелился, пытаясь высвободиться из их объятий, укладывая его обратно на подушку.       Му Цин схватил генерала за руку: — Останься, — попросил он. Уже лежа в кровати, прижатый к груди бога, что когда-то носил титул генерала Цзюйяна, наконец согреваясь в тёплых объятиях, Му Цин уже сонным голом спросил: — И, все-таки, как ты умудрился зачать во мне ребенка? Я вроде не женщина. — Кажется тот, кто слагал стихи о моем несчастном члене, забыл, что благодаря этому я теперь преисполнен энергией Ян. Ну, теперь я знаю, что буквально могу оплодотворить даже божество, — тихий смешок, после которого поспел надуто-обиженный несильный удар по груди, и мужчины снова улеглись комфортно.       Фэн Синь безумно любил гладить волосы Му Цина, перебирая пряди, нечасто ему вот так позволялось трогать чужие волосы. Без причитаний и язвительных замечаний.       Бог войны в его руках казался мягким, теплым, таким хрупким и беззащитным. Это дорогого стоило. Добиться хотя бы мизерной части доверия Му Цина – уже большая гордость. – Родной... Мое сердце теплеет, когда ты спокоен. Давай всегда будем говорить друг с другом? Я постараюсь быть для тебя и нашего малыша опорой.       Му Цин почувствовал будто с его плеч упал камень, когда Фэн Синь сказал не слова любви, ожидаемые для девы, окажись она в его положении. Нет, генерал Сюаньчжень желал получить от Фэн Синя эту поддержку еще в далёкой юности, но, увы, желанные слова он получил лишь спустя восемьсот лет.       Вместо ответа Му Цин зарылся носом в грудь любимого, пряча горящие алым щеки, что в последнее время краснели чаще, чем за последние столетия. — Фэн Синь — пробурчал в грудь небожителя Му Цин, чувствуя поглаживания своих волос. — Замолчи, я хочу спать.       К чести Му Цина, он не соврал и его веки сомкнулись через пол чашки чая.