Последствия столкновений генералов Сюаньчжэня и Цзюйяна

      Утро было на удивление приятным, хоть Фэн Синь и понимал, что, возможно, скоро все будет не так радужно из-за осложнений во время беременности, особенно, учитывая то, что это мужчина.       Он искренне боялся, что Му Цин может пострадать. Сколько женщин погибло при родах, не говоря уж о детях. Конечно, такая смерть божеству не грозила, но это осознание все равно пугало.       Мягкие, теплые лучи пробирались в больничные окна и солнечными зайчиками отражались от зеркал. Му Цин спросонья был до неприличного красив: такой комфортный, уютный и домашний. Но вот он открыл глаза и во взгляде читалось его непоколебимое мужество. Фэн Синю только и оставалось – молчаливо любоваться его красотой. – Скажи, родной, как ты себя чувствуешь?       Теплые руки обвивали Му Цина за талию, отбивая все желание открывать глаза и сталкиваться с реальностью, но, к сожалению генерала, его партнёр не дал ему возможности выспаться, задав вопрос. Му Цин выдохнул, глядя Фэн Синю в лицо: —Лучше, чем вчера, но все еще чувствую слабость. Сколько я не занимался делами? – Всего четыре дня. Ничего пока не случилось, младшие помогали разбирать легкие проблемы людей.       Вид уставшего и заспанного Му Цина удручал, так как теперь Фэн Синь глубоко тревожился за его здоровье и состояние малыша. – Мэй Ли говорила, что тебе нельзя пока ходить на задания, заниматься физическими нагрузками тоже.       На вопросительный взгляд собеседника, он дополнил: "Божество ты, а не наш ребенок. Он с нагрузкой может и не справиться" Му Цин сглотнул, он так давно перестал заботиться о правильном режиме и еде, предпочитая в бытность младшим служащим медитацию, а став самостоятельным божеством и думать о потребностях смертных забыл, с головой погружаясь в работу. Теперь это могло навредить его ребёнку, а это вселяло ужас в сердце почти тысячелетнего генерала.       Но все же он тихо возразил: — Я не могу бросить все дела на моих подчинённых, Синь-эр. Мне придётся что-то сделать с этим.       Му Цин перевернулся на бок лицом к Фэн Синю, утыкаясь лицом в шею партнёра.       От такой комфортной позы, сразу на душе стало теплее. Длинные реснички, словно маленькие бабочки дрожали, волнуя чувствительную шею. – Послушай меня, пожалуйста, А-Цин, я хочу, чтобы ты и наш ребенок были здоровы и счастливы. Позволь мне помочь тебе с твоей работой.       Он провёл рукой по расслабленным плечам, заключая Му Цина в объятия. – Еще нужно пригласить Мэй Ли, чтобы она тебя хорошенько обследовала. Я волнуюсь и хочу, чтобы все прошло гладко... – конечно, он был уверен, что роды не пройдут бесследно для нервного Му Цина и тревожного него, но ему не хотелось вселять неуверенность в возлюбленного. Лучше уж притвориться храбрецом, чтобы на него могли положиться.       Ребенок – это же такое чудо. Существо, являющееся плодом великой любви. Фэн Синь задумался о том, будет ли малыш обладать какими-то способностями, которые присущи его отцам.       Му Цин вновь залился краской, понимая, что его любят и о нем волнуются. Он знал, прекрасно понимал, что об их малыше нужно печься, что означает и заботу о себе.       Объятия Фэн Синя всегда вселяли в его партнёра чувство защищённости, заставляя, если не забыть о собственных шалящих нервах, то хотя бы не скатываться в истерику. —Синь-эр, ты ведь и сам в не меньшей панике, чем я, — несмотря на значение слов, в голосе слышалась знакомая смешинка. — Не храбрись, я знаю, что меня ожидает.       Му Цин, конечно, лукавил, никто не может знать до мельчайших деталей, как пройдут роды. Они могли пройти как угодно. Чувствуя поднимающееся по пищеводу волнение, Му Цин прикоснулся к животу. Это жест стал слишком часто использоваться богом с тех пор, как стало известно его положение. – Я волнуюсь, но никогда тебя не подведу. Сейчас у меня столько же нагрузки, как и обычно, я хочу, чтобы ты больше отдыхал, хорошо кушал и не пренебрегал отдыхом. Договорились?       Он заглянул в любимые глаза, смотревшие на него с привычной ноткой задорности и улыбнулся. – У нас будет отличная семья.       В мыслях он продолжил:" Я обязательно возьму тебя замуж, желательно в ближайшее время".       Му Цин против воли мягко улыбнулся Фэн Синю, чувствуя, как сладко бьётся его сердце, но привычные мрачные думы прервали его счастье, стерев с его лица улыбку. — Синь-эр, я уверен, ты будешь прекрасным родителем, — в этих словах ярко прослышивалось "но" и действительно. — Но я не думаю, что мне удастся стать таким же.       Видя готового возразить Фэн Синя, Му Цин поднял ладонь внутренней стороной к лицу Фэн Синя: — Не перебивай, мне нужно это сказать. Ты готов оказать поддержку и выслушать, но я не могу так. Ты же знаешь, я слишком часто бываю резок в своих суждениях, а это не то, что нужно ребёнку.       Оперативно заткнутый Фэн Синь прыснул от смеха. Он все понимал: и про недоверчивость, и про излишнюю гордость Му Цина. Что ж поделать, любовь слепа.       Му Цин нахмурился, видя смеющегося над его откровениями Фэн Синя, забормотал что-то о глупых мужчинах-лучниках, что не могут увидеть ничего, кроме мишени.       Ещё более недовольное выражение появилось на лице Му Цина, когда его возлюбленный завозился на постели, выпутываясь из объятий своего партнёра.       Настало время оторвать тело от теплой постели. Все-таки божества не могли весь день валяться, и если Му Цин, будучи в положении, мог и не вставать, то Фэн Синю теперь предстояло закончить свои дела быстрее, в темпе, чтобы все же уговорить возлюбленного отдохнуть хоть немного.        Фэн Синь поднялся, дав Му Цину лицезреть золотистую кожу и литые мышцы, на что генерал Сюаньчжень мог только сглотнуть, чувствуя нарастающее возбуждение, но ему пришлось несколько раз повторить сутры, дабы успокоиться. В его положении такие желания совершенно неуместны. – Когда пригласишь Мэй Ли, уведоми меня, я тоже приду послушать ее... – он задумался. Зачем ему ходить туда-сюда, если они могут просто быть вместе и не париться, кто, где и что делает. – Му Цин! – воскликнул он, – Ты можешь переехать ко мне во дворец на время беременности?       Генерал очнулся от собственных мыслей только после предложения Фэн Синя пожить с ним во дворце на время беременности, ощутив странную обиду, ведь Фэн Синь ничего такого не предлагал до того, как Му Цин... забеременел, они даже не спали в одной кровати до того как выяснилось правда его положения. Да и предложение распространялось, очевидно, лишь на оставшиеся пять месяцев. Ему до сих пор было страшно называть то положение, в котором он оказался так прямо.       Му Цин, чувствуя, как его собственный язык предал его, тихо отозвался: —Я бы мог остаться в твоём дворце, но мне нужно перенести свои вещи. А на это нужно время.       Поприперавшись еще приличия ради, они разошлись каждый по своим делам.

***

      Богиня медицины вошла в покои хозяина дворца Наньяна с привычным ничего не выражающем лицом и сумкой с принадлежностями. А Му Цин почувствовал себя провинившимся учеником, что не оправдал доверия своего наставника. Даром, что богиня была моложе Му Цина на пятьсот лет. — Как я понимаю, вы очень "хорошо" выполняете мои рекомендации, генерал Сюаньчжень, — сухо произнесла Мэй Ли.       Му Цин бы возразил, но было нечем, он и вправду не справился. Его радовало лишь то, что Фэн Синь предупредил, что чуть опоздает и не увидел его в таком пристыженном виде. — Генерал Наньян опаздывает? В таком случае, я предлагаю начать сейчас, дабы не тратить время понапрасну.       Му Цин глубоко вдохнул, при мысли, что Фэн Синь зайдёт прямо в разгар осмотра и увидит его в столь неблагочестивом положении. Конечно, они удовлетворяли желания друг друга, иначе бы Му Цин не оказался в таком положении, но тогда не присутствовал зритель.

***

      Фэн Синь летел во дворец Сюанчжэня со скоростью выпускаемой им стрелы. Он неприлично сильно опаздывал, прошло уже немало времени с начала осмотра. Минуя все препятствия, он бежал прямо в покои возлюбленного. Несчастная дверь, которую он честно пытался открыть нормально, с удачным грохотом ударилась о стенку.       Перед глазами предстала такая кратина: оголенный почти до зоны паха Му Цин лежал на кровати, над ним стояла Мэй Ли и щупала его тело. От незнания, как на это реагировать, Фэн Синь смутился, но, несмотря на все, он прошел в комнату, тихо сел рядом, на другой стороне кровати и спросил у лекарши, как все проходит. Му Цин повернул голову, услышав грохот, ударившейся о стену двери. В дверном проёме стоял Фэн Синь, с двумя выбившимися из строгого пучка прядями, что указывало на спешку лучника. Генерал Сюаньчжень фыркнул, подумав: "Мог бы и не бежать, все равно уже опоздал." Мысль была явно недовольной, но из уст бога лишь вылетело: — Закрой дверь. Ты же не хочешь, чтобы нас видели?       Мэй Ли приподняла уголок губ, настолько незаметно, что если бы Му Цин не знал, куда смотреть, то и не увидел бы. Наконец, женщина закончила осмотр, под конец которого у генерала подрагивали ноги, вынося вердикт: — Ваше состояние, генерал, как я и думала, оставляет желать лучшего. Надеюсь, вы и сами понимаете, что о тяжёлых физических нагрузках, особенно сражениях, придётся забыть.       Му Цин кивнул, он не собирался ввязываться в новые бои, понимая, чего это может стоить. Мэй Ли продолжала: — Возможно, если бы ваше здоровье не оказалось подорвано, в этом бы не было острой нужды, но, генерал, вам придётся вновь испытать потребности смертных. Я настоятельно не рекомендую заменять требуемые организмом нужды медитацией.       Богиня медицины подошла к столу, на котором стояла ее сумка, вынув из нее зеленоватый бутылек: — Вам придётся принимать укрепляющие настойки и отвары. Запомните, один приём настойки состоит из пяти капель на одну чашу воды. Ее принимать один раз в день, а отвар пейте каждый раз за одну палочку благовоний до еды.       Генерал Сюаньчжень, сидя на постели, внимал женщине, что чем-то напоминала Линвэнь, но более выспавшуюся и с любовью к зелёному цвету. — И последнее, — Мэй Ли повернулась к Фэн Синю. — Постарайтесь уменьшить количество стресса, испытаемого генералом Сюаньчженем.       Богиня медицины поклонилась им обоим и вышла из покоев. – Ну т-ты главное не переживай, – отозвался Фэн Синь.– Мы со всем справимся, и все будет хорошо. Ты всё ещё не надумал перебраться ко мне?       Он, как мог, пытался скрыть свое честное смущение, негодование и тревогу, чтобы не заражать этими эмоциями любимого. Он взглянул на еще не одетого Му Цина, который, как и всегда, выглядел бесподобно, но единственная деталь, цепляющая взгляд – слегка округлый животик– так мило смотрелась на нем. Словно Му Цин был создан для этого, ему шло все, с каждым новым разом он расцветал и расцветал. На секунду отвлеклись на свои мысли, Фэн Синь отругал себя за них, думая:"Надо позаботиться о нем, а не воображать непотребства!"       Ему было далеко до спокойного восприятия обыденных вещей, он понимал всю их значимость и серьезность. Му Цин выглядел так безумно комфортно в этот момент, что руки Фэн Синя, не слушаясь хозяина, со спины обвили теплое тело возлюбленного. –Я люблю тебя, Му Цин. Мы будем отличными родителями, я уверен.       Теплые руки лучника обвили Му Цина за талию, сцепляясь на его животе. Проделай Фэн Синь подобное лет пять назад, то получил бы локтем в живот, но сейчас генералу лишь хотелось остаться в этих объятиях как можно дольше.       На Му Цине не было ни кусочка ткани, в то время как Фэн Синь был одет в привычные доспехи бога Войны, что возмутило гордого генерала: — Либо сними с себя одежду, либо дай мне одеться.       Фэн Синь прыснул, но не пошевелился. Загорелые руки генерала Наньяна были сцеплены на округлившемся животе Му Цина, заставляя бога прикрыть глаза в наслаждении при мысли о том, что они все вместе, его семья в сборе.       Му Цин положил свои ладони поверх рук Фэн Синя, замечая, что бледные кисти рук и правда оказались более хрупкими, маленькими. —Может, ты прав.