Последствия столкновений генералов Сюаньчжэня и Цзюйяна

— Доброе утро, Му Цин, — с улыбкой поприветствовал только переступивший порог чайной комнаты Се Лянь, а Хуа Чэн, который был постоянным спутником Его Высочества даже расщедрился на кивок.       Му Цин, держащий на руках А-Лю, кивнул пришедшим и одарил Фэн Синя разочарованно-презрительным взглядом. Его муж лишь с долей возмущения пожал плечами. Наследный принц, подойдя к своему другу, тихо спросил: — Я могу подержать ее?       Первым порывом Му Цина было решительно отказать, прижимая свою дочь к груди, но генерал Сюаньчжень в противовес своим страхам передал Се Ляню девочку, объясняя, как ее держать, с неудовлетворением понимая, что роль "матери" превратила его в вечно нервного, не доверяющего никому своего ребёнка родителя. И если первая часть описания подходила Му Цину всегда... он не хотел мешать всем своей опекой.        Се Лянь за короткое время приноровился поддерживать малышку, которая с любопытством и недоумением разглядывала незнакомого взрослого, но к счастью Му Цина А-Лю не стала заливаться горькими слезами.       Хуа Чэн, до этого стоявший молчаливой красной тенью за спиной своего гэгэ, переместился по правую сторону Се Ляня, разглядывая своего супруга с ребёнком на руках. Му Цину потребовалось скрестить руки на груди, вцепившись до синяков в собственные плечи, чтобы не забрать А-Лю подальше от темного взгляда.       Сюаньчжэнь и не заметил того момента, как они переместились на подушки, а он сам стал с нежной улыбкой наблюдать за что-то увлеченно гукающей дочкой. Разумеется, никто кроме Фэн Синя, этого самоуверенного идиота, не назвал бы хоть что-то в Юго-Западном боге нежным или милым.       Как раз о Фэн Сине. Тот сидел, подперев щеку рукой, с мягкой улыбкой глядя на Фэн Лю. Му Цин обманчиво мягким тоном произнес:  — Ваше Высочество, прошу простить нас, но нам с Фэн Синем надо кое-что обсудить.       Се Лянь переглянулся с супругом, но генералы уже покинули чайную комнату.                                        *** — Ты почему не сказал мне, что придут Его Высочество с его демоном?!        Стоило генералам оказаться в комнате, как Му Цин, не сдерживаемый никакими рамками приличия и ребёнком, которому не за чем слушать их скандалы, тут же принялся третировать мужа.       Фэн Синь в долгу не остался:  — Ты думаешь, я знал, что они сегодня придут? Так вот открою тебе простую истину, они только сегодня прибыли в Небесную столицу!       Му Цин рявкнул: — О, а сказать по духовной сети, что они придут ты не мог, чтоб я не встречал их в таком виде?!       На Сюаньчжэне было темно-синее ханьфу простого кроя, он часто носил такие одеяния, когда не был обременен официальными встречами или сражениями. Однако гордый генерал никому не позволял увидеть себя уязвимым.       Они стояли почти вплотную, как и бесчётное количество раз до этого, тяжело дыша, но видя глаза Фэн Синя, метавшие молнии, Му Цин почувствовал, как что-то в его животе ухнуло вниз. – Давай потом поговорим об этом? Нужно выпроводить гостей сперва, – он глянул на недовольного Му Цина, который уже развернулся.       Он лишь тихо прыснул, от того насколько уязвимым может быть его возлюбленный перед незнакомыми. Появилось желание его ото всех защищать. – Переоденься сейчас, что тебе мешает? – он нагнал его сзади и дернул за руку.       Му Цин, когда злился, выглядел еще более сексуально и красиво: темные длинные ресницы создавали такой томный взгляд, что отводить глаз Фэн Синь не мог.       Почувствовав какое-то необъяснимо большое желание, он просто проглотил это и направился к гостям, которые любезно играли с малышкой Лю.       Когда мужчины зашли в комнату, нашли Се Ляня сидящим на диване с девочкой на руках, та мирно сопела. Рядом с ними на полу сидел Хуа Чэн, который явно был довольным такой картиной. Он что-то шепотом говорил своему гэгэ, ловя ответные улыбки и смех. – Я уложу ее, – Му Цин забрал из чужих рук своё чадо и направился прочь из чайной комнаты в детскую. – Позвольте я вас провожу. – с долей печали предложил Фэн Синь. Он, конечно же, безумно любил проводить время с семьей, но Се Лянь тоже был ему близок.       Они вместе вышли из дворца, Хуа Чэн взял принца за руку, бросил кости и они исчезли, а Фэн Синь довольный вернулся в дом.       Еще долго Му Цин не выходил из детской, наверное малышка проснулась, и он укладывал ее снова, так что Фэн Синь решил просто ждать, занявшись делами.       Время пролетело быстро и уставший Му Цин прошел в их спальню. Он и сам не прочь был поспать сейчас, но кое-кто был настойчиво против. Фэн Синь сразу же бросил свои дела, обращая все внимание к своему любимому. – Котёнок, – позвал мужа Фэн Синь, на что получил неоднозначную удивленную реакцию, а затем смущенный легкий удар по плечу,– Хахах, нравится, когда я тебя так называю? – ответа не последовало.       Му Цин лежал на спине на их кровати в своем свободном ханьфу. Его супруг лег сверху, проникая руками под одежду, обнимая Му Цина, как самого желанного и любимого человека на свете, целуя то в шею, то в уголок губ. Му Цин сперва отвечал с неохотой, явно думая о чем-то лишнем, а затем стал более активным. Фэн Синь коснулся чужих губ, затем углубил поцелуй, попутно стаскивая ханьфу с мужа. Тот тоже не остался в стороне, в ответ расстегивая заклепки на одежде Фэн Синя. Они уже были раздеты и разгорячены.       Фэн Синь встал и отправился на поиски масла, заодно задвинув плотные шторы, чтобы создать приятную атмосферу. Вернувшись со всем необходимым, он попытался развернуть любимого, а когда тот не поддался, силой перевернул его на живот, выдавив из него сбитый стон, вылетевший от неожиданности.       Он по-хозяйски раздвинул чужие ноги, не медля приступая к растяжке узкой дырочки: разлив немного масла на руку, он принялся медленно вводить пальцы. Му Цин попытался что-то сказать, получилось невнятно. Он явно тоже был возбужден, но сегодня Фэн Синь решил поработать один, так что он скрестил руки Му Цина и держал их своей сильной ладонью. Оставляя легкие поцелуи на широкой спине, он ввел второй палец, выбивая сдержанный стон из лежащего под ним мужчины. От такой картины член давно встал, а из головки сочилась смазка.       Двигая пальцами, как ножницами, он растягивал Му Цина. Когда же дело дошло до трех пальцев, он слегка увеличил темп, чем довел мужа до сбитого дыхания. – Котик, – он выждал паузу, чтобы сполна насладиться чужим смущением. – Если ты даже от пальцев в таком состоянии, что будет потом?       Посмотрев на Му Цина, он увидел махонький клубочек смущения и прелести. Он вынул пальцы, все еще не давая мужу движения. Тот начал брыкаться, пытаясь сменить позу, но Фэн Синь удержал его. – Если будешь рыпаться, котёнок, я за себя не ручаюсь, – его наигранная властность никаким образом не сочеталась с мягкими поцелуями, которые он оставлял на шее и спине любимого, поглаживая его бока и бедра.       Тот тяжело дышал, уже устав лежать без движения, со скрещенными над головой руками. Но когда он почувствовал что-то холодное на руках, поднял взгляд и увидел оковы, которыми "мудила" решил ограничить его движения.       Му Цину оставались лишь прерывисто втягивать в свои легкие воздух в перерывах между толчками, производимыми Фэн Синем, который вновь вошел в него пройдясь по простате. Му Цин громко простонал: — Ф-ф... Цзюйян, быстрее!       Фэн Синь мстительно прикусил кожу своего мужа на загривке, заставляя его зашипеть, но не давая выразить недовольства, заставляя вновь стонать.       У Му Цина разъезжались колени, а руки переставали держать, но Фэн Синь не позволял ему ничком упасть на постель. В ушах зашумела кровь, и Му Цину показалось, что он оглох от наслаждения, не слыша, как из его рта исторгается протяжный стон, а из янского корня исторглась белёсая жидкость.       Сюаньчжень бессильно повалился на постель, а Фэн Синь тем временем продолжал в него вколачиваться, но вскоре и его накрыла волна блаженства, и он улегся рядом с супругом.       Глядя осоловевшим взглядом на тяжело дышащего Му Цина с раскрасневшимися щеками и алыми губами, Наньян чувствовал, как в его груди расцветает собственические чувства, которые оборвались, стоило генералу вспомнить, чем именно могло кончиться их соитие.       Оковы были сняты, а мужчина, до этого момента прикованный, принял удобную позу. Му Цин не позволил им наслаждаться в послеоргазменной неге или думать о чем-то, по его мнению, глупом: — Знаешь, — начал он. — Тебе нет смысла беспокоиться о том, что мы могли зачать ребёнка.        Фэн Синь непонимающе нахмурился на это заявление, а Му Цин продолжил, отворачиваясь от Фэн Синя, садясь на край кровати: — Мэй Ли сказала, что я больше не смогу выносить ребёнка. – Я не беспокоюсь об этом, – прямо выразился Фэн Синь.       И действительно, он был бы рад пополнению, но в его реалиях это было вовсе необязательно, к тому же ребенок у них уже был. Умерив свой эгоизм, он взглянул на мужа. Тот слегка уставший и грустный, тяжело дышащий, укутался в одеяло и выглядел до безумия милым и домашним.       Фэн Синь обнял его, утыкаясь в шею, целуя, кусая и зализывая укусы. Его игривое настроение никуда не делось, в отличие от Му Цина. Тот выглядел совершенно опустошенно. Фэн Синь подумал, что перестарался и сделал больно супругу, но когда поднял глаза, увидел слезы на любимых щеках. – Милый...– сразу оживился он, – Что с тобой? Тебе больно? – Идиот... – Фэн Синь и сейчас не понял к чему это. А когда Му Цин позволил себе дать волю эмоциям и слезы хлынули с новой силой, то Фэн Синь, поднял его на руки, сажая себе на колени. Он принялся утирать влагу с его щек, неуёмно спрашивая о том, что случилось. – Да я теперь неполноценный! – он стал успокаиваться, а Фэн Синь наоборот загорался. – В каком смысле неполноценный? Ты по идее и не должен был бесперебойно рожать, это же всего лишь совпадение. – немного подумав, он продолжил, – Ты хотел большую семью?       Му Цин на это задумался. Нет, он не планировал заводить пятнадцать детей, но смотря на малышку Лю и то, как расцвели его чувства любви после рождения, ему хотелось бы иметь детей еще. – Если ты желаешь детишек, мы можем подумать об усыновлении. – Да дурак ты! Мне жаль, что я не могу иметь детей! – Собственных? – Да! Тупая ты голова... – совсем уже успокоив эмоции, пробормотал Му Цин. – Так у нас же уже есть Фэн Лю...       Подумав, что лучше умереть, чем продолжать этот разговор, Му Цин завернулся обратно в одеяло, слезая с чужих колен. Он улегся рядом. – Ты в порядке?– поинтересовался Фэн Синь. – Угу, – буркнула гусеница в ответ.       Через секунду, Му Цина откопали и насильно чмокнули в лоб. Фэн Синь не был настроен на ссоры и грусть, и не хотел, чтобы его любимый грустил из-за пустяков.       Он обнял его со спины, так они и уснули.