Последствия столкновений генералов Сюаньчжэня и Цзюйяна

      Богу Войны, прожившему девятьсот лет на Небесах, было непозволительно долго отлынивать от своих обязанностей. Му Цин понимал, что от него едва ли был толк первые месяцы после рождения А-Лю, но стоило Линвэнь связаться с ним после года тишины в их личном канале связи, он, выслушав сообщение о новой миссии, тут же согласился.       Несмотря на желание исполнить молитву, Му Цину было невыносимо от мысли оставить свою дочь. Умом он, конечно, понимал, что Фэн Синь в состоянии позаботиться об их ребёнке, поэтому корил себя за необоснованные волнения, думая:"Совсем потерял остатки разума после рождения ребёнка".       Кожа головы отвыкла от собранных в высокий хвост волос, закреплённых дорогим даже на вид украшением. Му Цин тренировался последние месяцы, вновь привыкая к доспехам и тяжести оружия.       А-Лю сильно подросла, беспокоя родителей своими ранними путешествиями по покоям. В том, что малышка начала ходить не было бы ничего необычного, если бы она начала это делать на несколько месяцев позже, и не пропустила период ползанья. Девочка почти не ползала, пытаясь сразу встать.       В конце концов, Мэй Ли успокоила их, сказав, что такое бывает. Однако их дочь была невероятно любопытной, пытаясь изучить весь дворец, зачастую без присмотра родителей.       Закрыв за собой дверь в детскую, Му Цин сразу же поймал девочку в объятия, маленьким ураганом побежавшую навстречу отцу. Волосы девочки были собраны в небольшой хвостик, который смешно подпрыгивал при движении.       Малышка с любопытством ощупывала тяжёлый доспех, но Му Цин, поддерживая Фэн Лю под коленками, понес ее в рабочий кабинет Фэн Синя, дабы распрощаться.       Стоило Му Цину переступить порог, как их общая милая дочурка превратилась в дьяволенка во плоти. Без жесткого надзора Му Цина, Фэн Синь с дочерью был бессилен. Он не справлялся с ее капризами, не мог сказать ей и слова против, так как его сердце сжималась, когда она плачет. А этим она прекрасно умела пользоваться.       Говорить она ещё не умела, но очень хорошо манипулировала отцом. "Оружейная? Нет? Тогда поплачу и папа сделает", – Фэн Синь был уверен, что она думает именно так. – А-Лю. Прошу тебя, малышка, подойди ко мне, – он протянул ей руки, а она, посчитав это за игру, стала убегать. – Ты упадешь! – кричал Фэн Синь, бегая за крошечкой девочкой по всему дворцу, ловя ее каждый раз.       Му Цин был главным рычагом давления на ребенка, она понимала и слушалась только его, а Фэн Синь, хоть и старался, для нее был скорее другом.       Внезапно Фэн Синя вызвали на собрание. Он не мог позволить себе оставить малышку одну, плюсом ко всему – Му Цин отсутствовал. Что же делать? Все-таки взять прислугу, чтобы те проглядели за девчонкой? Нет. Му Цин свернет мужу голову, если только узнает, что кто-то иной был с А-Лю так долго. – Значит собираемся.       Кое-как, неумело, своими большими сильными руками Фэн Синь собирал дочери хвостик. Он пытался повторить ловкие, аккуратные движения Му Цина, но сколько бы раз он не проделал это, все никак не мог осилить, ведь в отличие от него самого, у Фэн Лю было мало и без того коротких волос.       Хвост был собран: петухи торчали по всей маленькой головке, кривой узел сместился на бок, а челка у девочки так и осталась растрепанной.       Подобрать образ маленькому божественному дитя было еще сложнее. Обычно Му Цин оставлял готовые наборы одежды на такой случай, но в этот раз все пошло не по плану.       Сшитые самим Му Цином крохотные ханьфу и халаты со штанишками были разноцветными и очень хорошо и качественно сделанными. Однако в прошлый раз на прогулке, Фэн Лю упала, после чего штаны с дыркой отправились в утиль. Взяв кофту от этого красного костюма, Фэн Синь надел ее на дочь, а затем заправил ее в штанишки синего цвета.       В целом ребенок на руках Бога войны выглядел, как подобранный на улице попрошайка, но Фэн Синь был очень доволен своей работой.       Так он и отправился во дворец Линвэнь, где собрал Великое множество смешков и осуждающих взглядов.       Се Лянь, присутствующий на этом собрании оперативно поспешил на помощь непутевому Фэн Синю без чувства вкуса. – Генерал Наньян, твоя дочурка так подросла! – восхитился он, протягивая руки к девочке.– сам выбирал для нее одежду? – Да. Этот костюм своими руками сшил мой муж. – уверенно и гордо ответил он.       Се Лянь усмехнулся, в мыслях соболезнуя, ведь, если Му Цин узнает про эти слова, Фэн Синю не жить. – Позволь мне поиграть с ней немного, пока ты будешь на собрании? Я уже закончил свою часть. – Ты очень поможешь, в таком случае.       И он удалился. Се Лянь придумал как провернуть переодевание: он "случайно" капнул на Фэн Лю крохотную каплю яблочного сока, а затем приказал слугам поскорее отыскать костюм поприличнее. Те быстро справились с работой, и вот уже переодетая кроха сидела у Се Ляня на коленях, спокойно ожидая, пока шишу заплетет ей косы.       Увидевший этот Фэн Синь конечно удивился:"Нет нужды переодевать ребенка из-за яблочного сока! Его же даже не видно!"       Но Се Лянь отвертелся, в мыслях причитая, что его названная племянница не будет ходить в смешной одежде, собирая для Му Цина пищу для переживаний, а Фэн Синю на смертный приговор.       С Небесной Столицей за три дня отсутствия Му Цина, разумеется, ничего не случилось, несмотря на все переживания генерала Сюаньчжэня.       Он быстрым шагом шествовал по главной улице города, желая быстрее добраться до собственного дворца, чтобы раздать указания служащим и вернуться во дворец Наньяна, воссоединившись со своей семьёй.       Без происшествий разобравшись с делами в собственном дворце, Му Цин оказался на пороге дворца мужа. Однако не успел мужчина пройти и пары шагов, как мимо его уха просвистела мягкая кукла, принадлежащая его дочери.       В это же мгновение перед взором Сюаньчжэня предстал его супруг, с удивительно виноватым выражением лица и дочь с расцветающей улыбкой, что тут же бросилась к отцу.       Если бы взглядом можно было убивать, то Му Цин бы стал вдовцом. — Фэн Синь, — прорычал Му Цин. — Что произошло? – Ох, милый, не надо на меня рявкать, – Фэн Синь подошел к мужу и затянул его в страстный поцелуй, – я скучал. – Какого чёрта вы тут устроили? – прокричал он, увидев весь масштаб проблемы, развернувшейся перед его глазами.       Весь пол был завален игрушками, на люстре висели детские штаны, а любимой курильницы Му Цина подозрительно не наблюдалось. – А это... Мы просто собирались идти в купальню. Я не знаю сколько раз в неделю ее нужно мыть. – Ты хочешь сказать, – он выдержал паузу, чтобы не сорваться на драку, – Что не мыл ее три, блять, дня?! – сдерживался он с трудом.       Фэн Синь сглотнул. Он миллионы раз видел Му Цина и злым, и когда он дрался с ним, и позволял собой овладеть, но если дело касалось ребенка, то из обычного злого истерика его муж превращался в машину для убийств не делая исключений ни для кого. – Я не мог с тобой связаться, ты был далеко, а спросить не у кого... – начал отчитываться он, а после поймал на себе жутко раздраженный взгляд разъяренного Му Цина, который с ребенком на руках уже разворачивался, чтобы покинуть его. – Погоди, давай я ее искупаю! – выпалил Фэн Синь, догоняя их,– Должен же я как-то научиться, а то ты мне ее не доверяешь никогда.

***

– Да, теперь подними ее ручки и помой их полностью до ключиц. Дальше тоже, только аккуратнее, у тебя руки шершавые, не поцарапай ее, – командовал где-то сверху Му Цин, закатывая глаза на каждое неверное действие мужа. – Ты пытаешься мозги свои рассмотреть? Лучше сюда гляди и помогай.       Девочка сидела, хлопая глазами, пока наблюдала за кидающих друг в друга колкие фразы отцами. Когда же игриво настроенный Фэн Синь плеснул немного мыльной воды на супруга, а тот ахнув, окунул его лицо в бадью, Фэн Лю громко и заливисто засмеялась, перенимая все внимание непутевых родителей на себя.       Заразившись ее чудесным настроением, они оба успокоились, а когда малышка была искупана, одета и высушена, они улеглись все вместе слушать рассказы папочки о недавней миссии.

***

      Тонкие девчоночьи пальцы придерживали стрелу на тетиве, глаза прищурились, пытаясь не дать солнцу ослепить. Девочка медленно выдохнула, готовясь спустить стрелу, но была прервана громким голосом своего отца: — Фэн Лю, прекрати стоять так, будто за каждый лишний вздох тебя будут подвергать всем пытками мира, — Фэн Синь тяжело вздохнул, а его дочурка очаровательно надулась. Фэн Лю часто смотрела, как ее отец тренировался, запоминая стойку и пытаясь повторить. Разумеется, для новичка использовать стойку бога, прожившего более девятисот лет, было нелегко.       Фэн Синь подошел ближе, приподняв локоть Фэн Лю, пытаясь изменить положение будто одеревеневших мышц, но в итоге лишь добился того, что девочка, потеряв равновесие, зашаталась и сделала несколько шагов по инерции.       Девочка сердито заворчала себе под нос, очевидно ругая если не весь мир, то всё, что попадалось ей на глаза уж точно.       Вдруг раздался громкий смешок: — И вот во что вылилась твоя брань в присутствии ребёнка. Она браниться не хуже тебя, когда мы только познакомились.       Фэн Лю и ее отец тут же обернулись, одинаково склонив головы, глядя на высокую фигуру бога.       "Папа!" — с этими словами Фэн Лю бросилась к Му Цину, все еще держа в руках лук. Девочка, прижимаясь щекой к животу Му Цина, обняла мужчину, чувствуя, как бледные руки мягко поглаживают её по спине.       Фэн Синь недовольно нахмурился и буркнул: "Да что ты пристал? В любом случае будет сама решать, как ей выражаться."       Му Цин фыркнул, а Фэн Лю завозилась в его объятиях, громко говоря: "Пап, смотри, что могу!"       С этими словами девочка вернулась на тренировочное поле, натягивая тетиву, прицелилась, от усердия высунув язык, выстрелила.       Стрела вонзилась почти в самый центр мишени под довольную улыбку Фэн Лю и одобрительные слова Му Цина.       Му Цин положил ладонь на свой выпирающий живот, вспоминая те месяцы, когда их с Фэн Синем дочь была частью самого Му Цина.       Фэн Синь с любовью взглянул на свою семью. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь был бы счастлив без них. Его дорогой ворчливый муж, малышка-дочурка и еще один мелкий, который сейчас находился у Му Цина в животе, что удивительно.

***

      Богиня медицины Мэй Ли тоже иногда ошибается. Му Цин оказался еще как способным к деторождению, а неподготовленный Фэн Синь был в самом настоящем шоке, когда зайдя в их спальню, увидел Му Цина без сознания на полу. Подняв мужа, он молниеносно распорядился пригласить Мэй Ли. Му Цин, однако, пришел в себя до ее прихода, хоть и с трудом разлепил глаза. – Милый, потерпи чуть-чуть... – успокаивал скорее себя, чем супруга, Фэн Синь, поглаживая его по голове.       Тот ничего не ответил, лишь устало закрыл глаза, а когда пришла Мэй Ли и попросила его сесть, тот согнулся от боли. Новость о беременности ястребом прилетела в обоих мужчин, которые были уверенны в своей невозможности иметь детей более. – То есть, как беременен..? – ошеломленно спросил Фэн Синь, переглянувшись с супругом. – Видимо, я что-то упустила при осмотре в прошлый раз, или же это была временная реакция организма и он просто восстанавливался.       Она также предложила средство, чтобы избавиться от ребенка, но оба небожителя наотрез отказались. Му Цин, хоть и не подавал виду, был безумно рад. Он любил заботиться об их ребёнке, хоть и были сложности. Фэн Синь чуть ли не скакал от радости по всей столице, пока бежал, чтобы поделиться чудесной новостью с Се Лянем.

***

      Сейчас же он с гордостью рассказывал своей дочурке о боевых искусствах, в которые она была просто влюблена. Она каждый раз сбегала со своих занятий со старшим наставником в поле, где тренировалась стрельбе из лука. Внешне, однако, она была как две капли воды с Му Цином.       Черные, угольные волосы, которые она часто ради удобства собирала в хвост, выразительные глаза, как у отца, прямой милый носик, в общем – полная его копия.       Она бегала и резвилась, обожала своих отцов всячески шутя над их своеобразными отношениями. В свои почти девять лет она была смышленой и активной. Фэн Синь смотрел на нее и видел своего любимого. Так они и жили, небольшой, но шумной и веселой семьей в новом дворце, в ожидании нового чуда следующего дня, в любви, заботе и понимании.