Предел

Ледяная резиденция Санты (11)

Чуть больше часа назад.

Наби очнулась от того, что у неё болела голова. Перед глазами ходили тёмные пятна, которые, чуть погодя, уступили место яркому освещению. Она с трудом поднялась. На небольшом расстоянии, прямо в центре оранжереи, всё так же цвёл нежно-голубой цветок, не потревоженный их попытками сорвать его. На земле подле него беспамятствовал другой игрок. Наби тяжело вздохнула: как она и ожидала, забрать цветок было не так просто. Покачнувшись, она подошла к валявшемуся без сознания мужчине. — Эй, вставай, — она пнула его в плечо. — Так и будешь лежать здесь? Тот пошевелился и медленно сел, держась за голову. Серая сценическая маска повернулась к цветку. — Что произошло? — Видимо, так просто сорвать этот цветок не получится, — Наби перевела взгляд с длинных лепестков цветка на притихшего игрока, и отчего-то ей захотелось улыбнуться. — Как тебя зовут? Мужчина смотрел на неё в молчании некоторое время, словно не совсем понимал вопроса. Наби была готова разозлиться из-за очевидно глупого поведения этого человека, она совершенно не понимала предостережения, которое получали практически все новички в начале Большой Игры, — не называть никому своего имени. Она хотела ударить игрока или ещё хотя бы раз пнуть его — чтобы привести в чувства, заставить ответить ей. — Джихёк, — сказал в итоге тот именно тогда, когда Наби решила, что от ещё одного маленького пинка взрослая мужская туша бы не пострадала. — Неужели, — не сдержалась она от язвительности, — я — Наби. Будем действовать сообща, это повысит наши шансы на победу. Тем более, что у неё была подсказка из предыдущей игры, о которой она решила до поры до времени не рассказывать этому человеку, настоятельно советующая игрокам не действовать в одиночку. Наби предполагала, что и у Джихёка она должна была быть, в её представлении было глупо суваться в игру, совсем ничего не зная о ней. Но, глядя на то, как тот, растирая замёрзшее тело, неловко пытался подняться на ноги, она не стала ручаться за чужое благоразумие. Однако до тех пор, пока он был ей полезен, она не возражала потерпеть такое глупое самоуверие. — Что ты сделал, когда схватил цветок? Учитывая то, что сама она в тот момент не делала совершенно ничего, что могло бы спровоцировать их общую потерю сознания, логично было предположить, что виновником стал именно Джихёк. Должно быть, тот, не заметив, сделал что-то такое, из-за чего они не смогли сорвать цветок. — Я попытался выдернуть его из земли, но она оказалась слишком твёрдой, тогда я подумал, что можно просто переломить стебель, не обязательно вырывать с корнями. Наби хмуро оглядела землю вокруг цветка, усеянную кучей маленьких других. Некоторые из них были смяты под подошвой ботинок Джихёка, — это могло стать той самой причиной, по которой у них не получилось забрать цветок. Однако эти цветы росли вокруг, как сорняки, их было невозможно обойти, попытавшись приблизиться к Голубой Луне, они бы так или иначе сломали несколько. Ещё не обнадёживало то, что земля под снегом и вправду была слишком жёсткой для того, чтобы вырывать цветок с корнями. Не имея при себе никаких инструментов, они бы не смогли этого сделать, — значит, для выполнения основного задания хватит и обычных лепестков. — Значит, просто сломаем стебель, — согласилась Наби. — Постарайся идти там, где цветы уже сломаны, не наступай на новые. — Но что если и в этот раз цветок не получиться сорвать? Тогда им придётся искать другой способ, как к нему подобраться. Если игра считала ошибочным давить другие цветы, то, чисто логически, если они не заденут тех, что были целы, то не получат наказания. Вряд ли бы игра посчитала уже раздавленные цветы за живые, — в таком случае у них бы не было способа подобраться к главному цветку. А игра не могла быть безвыходной. Наби покачала головой, ничего не говоря. У них был только один способ — проверить. Но тут она заметила какое-то свечение на руке Джихёка, которого определённо не было там раньше. — Что у тебя на ладони? Тот опешил, вздёрнул обе руки и принялся осматривать их так, словно никогда не видел до этого. — Да вроде ничего. — Что-то светится. Наби подошла ближе и, схватив чужую руку, повернула её под углом, чтобы рассмотреть всё, что находилось на ладони. С трудом, но она всё же заметила маленькие кристаллики у основания пальцев. — Вот это. Откуда это у тебя? Джихёк казался неуверенным. Он приблизил ладонь, на которой лежали маленькие кристаллики, замеченные Наби, ближе к прорезям маски. — Я… не знаю. Раньше их не было. Наби думала, что уже видела подобные кристаллики раньше. А повернувшись к цветку, вдруг осознала, где именно: у того в сердцевине и на лепестках. Она не считала их количество, но сейчас была уверена, что одного не хватало, — скорее всего, Джихёк зацепил его, когда пытался сорвать цветок, и именно из-за этого они потеряли сознание! — Причина — в этом, — Наби, не сдержав улыбку, кивнула на остатки кристаллика на руке Джихёка, — если ты не зацепишь больше ни одного кристалла, не должно быть проблем. Игра не бывает безвыходной. Но всё равно старайся не помять другие цветы. Она была практически полностью уверена, что теперь у них не возникнет проблем при срывании цветка. А если что-то опять пойдёт не так — например, этот гигант неуклюже оступится или не рассчитает силу, с которой нужно сломать стебель, и вновь уронит кристаллик, — она смогла бы придумать решение. В этот раз забрать цветок оказалось куда проще. Джихёк осторожно подошёл к нему, внимательно глядя себе под ноги, рассчитал, на каком расстоянии от лепестков должен положить руку, и, помогая себе другой, одним движением сломал стебель. Лёд захрустел, и распускающийся цветок Голубая Луна остался лежать в его ладони. Наби из-за спины крикнула ему быть более осторожным с температурой тела, у них не было гарантий, что кристаллики не растаят от тепла его рук. Когда они поравнялись, Наби вновь ощутила сильный запах, исходящий от цветка. Он был точно таким же, как и у свечей в резиденции наверху, вполне вероятно, что и их изготавливали из этого цветка. От этого запаха у неё закружилась голова. — Я уберу его в карман, — прошептал Джихёк, не выпуская цветок из своих рук. Он старался поддерживать длинные лепестки пальцами, чтобы располагающиеся на них кристаллы случайно не скатились на пол при движении, однако такое положение было очень неудобным: Джихёку приходилось держать цветок двумя руками на некотором расстоянии от себя, чтобы не задеть его курткой. Он практически ничего не мог делать. — Нет, что будешь делать потом, когда его потребуется достать? Так ты точно разобьёшь один из кристаллов. Тем более, лепестки этого цветка слишком большие, чтобы поместиться в твоём кармане. — Я не могу всё время ходить, держа его в руках. Рано или поздно, мне потребуется куда-нибудь его положить. Наби и сама понимала это, однако так просто дать своё согласие не могла. Ледяные кисталлики на лепестках были очень хрупкими, они могли сломаться от малейшего движения. Если Джихёк положит цветок в карман, то практически гарантировано разобьёт огромное количество кристаллов, когда будет доставать его. Они не могли поступить так рискованно. Но была и доля правды в его словах: он не мог всё время держать цветок в руках, это также не гарантировало, что кристаллики не разобьются, когда они будут двигаться. Эта резиденция весьма запутана, она переполненна порталами, которые Наби не знала, как активировать. При одном из перемещений Джихёк мог выронить цветок, и тогда его не будет ни у него, ни у Наби. Единственное, что они могли сделать, — поискать что-нибудь, куда можно было бы запихнуть цветок без причинения ему вреда. А для этого им необходимо было двигаться дальше. О чём Наби и рассказала. Джихёк согласился, хотя очевидно, что он не был рад до тех пор таскать цветок в руках. Когда они уже собирались пойти на выход из оранжереи, пространство неторопливо заволокло прозрачным туманом. Оставшийся стебель цветка одиноко возвышался среди фиолетовых лепестков, поглощённый льдом и снегом. Постепенно его заволокло туманом, и он скрылся с глаз Наби. В помещении резко стало холоднее, игра словно бы выгоняла их. — Что происходит? — Нам не стоит здесь задерживаться, — Наби развернулась к выходу из оранжереи и подтолкнула в ту же сторону Джихёка. — Идём. — Почему? Что это такое? — Мы начали выполнение основного квеста, ты думаешь, игра бы позволила нам терять время здесь, дожидаясь, пока придёт кто-нибудь ещё? Сообразив, о чём говорила Наби, или нет, Джихёк двинулся к выходу, крепко сжимая в руках цветок. Он чувствовал ползучий холод, пробирающийся ему под одежду, а ещё сладкий запах цветка, от которого кружилась голова. Поравнявшись с Наби, он осторожно спросил: — Куда мы теперь идём? — Есть лишь одна дорога: нам нужно найти выход.

<><><>

Хонджун не хотел брать ледяной бутон, — человека в волчьей маске это не особо волновало, когда он практически всунул его ему в руки. Они уже ушли из покрывшейся туманом оранжереи и двигались в единственном направлении, куда могли пойти. Человек в волчьей маске заставил Хонджуна забрать цветок, оправдываясь тем, что карманы его куртки не были такими большими и удобными, и что бутон, обёрнутый льдом, попросту бы не поместился. Хонджун поначалу был очень возмущён: вряд ли у них сильно отличались куртки, всё же, обе были выданы Лейлой, а ещё один из его «больших» карманов занимала шишка, из-за которой он прекрасно знал, каково это — носить что-то объёмное. И даже после того, как Хонджун с неким разочарованием подметил, что куртки, тем не менее, отличались, он был всё ещё глубоко убеждён, что в кармане человека в волчьей маске бутон чувствовал бы себя гораздо лучше. Единственное, чего он никак не мог знать, так это того, что в кармане человека в волчьей маске точно также лежала волшебная шишка. В конце концов, ему пришлось смириться с неизбежным присутствием бутона в его куртке. Его спутник исследовал стену прохода, по которому они шли, попросив Хонджуна не отходить дальше одного шага: в случае, если активируется портал, им нужно было попытаться попасть туда вместе. Хотя Хонджун сомневался, что портал будет находиться в такой близости от местонахождения цветка. Проход был достаточно тёмным, чтобы передвигаться по нему без опоры было практически невозможно. Человек в волчьей маске не отнимал от стены руку, будучи готовым в любой момент свернуть в сторону. Хонджун следовал за ним, держа одну руку в кармане безразличной шишки, от которой не исходило ни малейшего дребезжания с самого начала игры, а другой старался как можно меньше касаться лежащего в другом кармане цветка, чтобы ненароком не сломать тому что-нибудь, — что вряд ли было так просто сделать, бутон полностью покрывал слой льда. Дорога единожды всё же вильнула в сторону. Человек в волчьей маске обернулся, проверяя, как далеко от него находился Хонджун, и завернул за угол. Хонджун фыркнул, будучи уверенным, что его спутника куда больше волновал цветок в его кармане, чем что-либо другое. Проход вывел к высокой ледяной арке, усеянной множеством светлых узоров. От неё исходил неясный холодный свет, на мгновение ослепивший Хонджуна. Зажмурившись, вскоре он понял, что свет исходил не из самой арки, а из помещения за ней. Находящимся в полумраке игрокам он казался ярким маяком. И это заставляло их бежать вперёд. Хонджун смог спрятаться от болезненного света за спиной человека в волчьей маске. Единственное, что он слышал, — звук чужого дыхания. Вокруг было слишком тихо. Со временем он привык к льющемуся со всех сторон свету. Сморгнув пелену, Хонджун отодвинулся. Не рассчитав расстояние, он встал слишком близко к ледяной опоре арки, на которую при желании мог бы облокотиться. Теперь он увидел то, что скрывалось за ярким светом. Перед ними находилась широкая яма, через которую на противоположную часть проходил мост. Он целиком и полностью состоял изо льда привычного голубого цвета, перила создавали переплетающиеся ледяные лозы с короткими шипами, острые концы которых блестели в окружающем свету, казалось, прикоснёшься к такому, — распорешь ладонь до крови. К мосту вела единственная остроконечная арка, перед которой они стояли. Глубину ямы и то, что в ней находилось, было невозможно увидеть с этого места. Хонджун и человек в волчьей маске двинулись практически одновременно, Хонджун лишь ненадолго задержался на месте, когда увидел что-то странное на опоре ледяной арки. Оказалось, что все узоры на ней были выполнены из отражающей ледяной поверхности, немного выпуклой, создающий рельеф на голом льду. Хонджун коснулся её пальцем, — лёд отразил его до мелких деталей, даже сохранил отпечаток после того, как Хонджун убрал руку. Похоже, это было обычным зеркалом или чем-то, имеющим такие же функции. Подумав, что было бы неплохо иметь такое при себе, он попытался отковырять его ото льда. Человек в волчьей маске тем временем подошёл вплотную ко входу на мост. Его и арку разделяло всего несколько метров, словно пространство не могло позволить себе больше. Однако сам зал не казался маленьким: яма уходила в обе стороны на неизвестное расстояние, её границы стирались высокими стенами, за которыми не было видно даже потолка. Но то, что насторожило человека в волчьей маске было даже не это. На стене с двух сторон от моста возвышались огромные статуи синего цвета с редкими белыми пятнами, словно покрытые инием. У них была смазаная форма существ со звериными лапами и грубыми человеческими лицами, облачёнными в длинные шлемы. В руках каждая статуя держала длинное копьё, от чего создавалось впечатление, что они были готовы напасть в любой момент и лишь выжидали подходящего времени. Эти статуи пугали. Ни в одном месте этой резиденции они ещё не встречали что-то настолько подавляющее. Отведя взгляд от статуй, человек в волчьей маске посмотрел внутрь ямы. Он ощущал, как загнанно билось сердце в его груди, уязвлённое присутствием этих неживых гигантов. Внизу ямы оказалось то, что заставило его на мгновение забыться. Всё пространство вплоть до противоположного края, не оставляя ни единого свободного участка, занимали ледяные скульптуры. Они были точной копией людей, практически все — в движении. Их руки сплетались друг с другом словно кривые волны, тонкие и длинные, как детские рисунки, опущенные головы создавали атмосферу траура, глубокой горечи. Человек в волчьей маске был рад, что они не смотрели на них. Ледяных фигур было так много, что их легко можно было сравнить с насекомыми. Поравнявшийся с ним Хонджун тихо чертыхнулся. — Самое настоящее сокровище, — усмехнулся он. В его руке слабо поблёскивал кусок зеркала. Человек в волчьей маске с весельем подумал, что эта фраза могла относиться как к скоплению скульптур внизу, так и к величественным статуям с копьями на стене. Им нужно было сделать всего один шаг, и они бы оказались на мосту. И игра всеми силами подталкивала их к этому: если бы они не остановились под ярким светом, то уже давно ступили бы на него. Хонджун спрятал зеркальный осколок льда в карман к шишке, задаваясь вопросом, не слишком ли лёд был скользким, — мост имел арочную форму, если у них не будет хорошей устойчивости на его поверхности, то придётся хвататься за острые шипы на перилах. От одного только представления, как его рука оказалась бы проколотой до крови, Хонджун недовольно нахмурился. Опустив взгляд, он гипнотизировал лёд под ногами, словно мог увидеть на нём ответ. Незнакомец мягко окликнул его: — Идём. При звуке его голоса — мягкого и ровного — Хонджун с неохотой согласился с вынужденной необходимостью опробовать мост. Всё ещё не отводя взгляд ото льда (тот казался ему подозрительным), он на пробу переступил видимую границу и встал на изгибающийся мост. Следом за ним повторил человек в волчьей маске, и, возможно, оба из них решили, что сейчас что-нибудь должно было произойти, потому что эльф Карл попросту не мог оставить игроков в покое. Но ничего не изменилось. Они одновременно перевели взгляд на огромные статуи на стене напротив (которые, наверное, превышали по размеру одноэтажный дом), ожидая увидеть, как какая-либо из них дёрнулась или направавила на них своё копьё. Однако не изменилось ровным счётом ничего. Хонджун даже получше принюхался, опасаясь уловить в воздухе сладкий запах того странного тумана из гробов, но ничего не почувствовал — лишь холод и свежесть льда. Они осторожно двинулись дальше, внимательно осматриваясь по сторонам и с облегчением подмечая, что лёд на мосту вовсе не был скользким, и у них не было необходимости приближаться к острым шипам. Громадные статуи внимательно следили за каждым их движением с высоты своего положения, недвижимые и внушительные, похожие на стражей. Абсолютная тишина помещения добавляла ужасающего напряжения, в котором всё вокруг казалось заминированной бомбой, готовой взорваться от одного неверного действия. В такой атмосфере подавляющего страха и неуверенности было легко ошибиться. Где-то через десяток шагов человек в волчьей маске внезапно остановился. Им оставалось не так много до середины моста, а там всего несколько метров, и можно было почувствовать более устойчивую поверхность земли под ногами, однако его это, похоже, вовсе не волновало, — не двигаясь с места, он внимательно вглядывался в мост под своими ногами. Вскоре и Хонджун заметил нечто странное: лёд на оставшейся части моста внезапно посветлел, и сквозь него даже были видны замершие внизу скульптуры. Но самым необычным было даже не это. Если раньше мост будто был вырезан из единого куска льда, так, что даже перила из острых лоз казались выращенными прямиком из него, то дальше он начал меняться. Прямо после того места, где остановился человек в волчьей маске, по поверхности моста шли крупные плиты. Они занимали всю ширину моста и было похоже, что продолжались чуть ли не до самого его конца. Это напоминало шахматную доску, только плиты не были поделены на светлые и тёмные. Человек в волчьей маске присел у одной из плит, что начиналась прямиком от мысов его ботинок. Хонджун задался вопросом, как он вообще умудрился увидеть её в маске и так аккуратно остановиться. От чего-то подумалось, что сам бы он узнал о существовании плиты уже на ней самой. Присутствие этих грозных статуй с копьями вывело его из равновесия. Человек в волчьей маске всё продолжал осматривать плиту под ногами, не говоря ни слова. Он был похож на настолько заинтересованного человека, который бы и не заметил, если бы его спутник как ни в чём не бывало пошёл дальше. Однако то, с какой внимательностью он заговорил, полностью разбило увереность Хонджуна. — На этих плитах что-то написано. Он плавно очертил воздух прямо над плитой, никак её не касаясь, и указал на две другие поблизости. Хонджуну пришлось наклониться, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь. Из-за того, что лёд в этом месте был практически полностью прозрачным, ему было сложно сосредоточиться на чём-то, помимо переплетающихся фигур внизу. Но спустя какое-то время он и вравду увидел тонкие линии фраз, находящихся ровно в центре каждой плиты. Их цвет не отличался от цвета льда, а формы были такими резкими, что Хонджун даже при всём желании не мог прочесть то, что там было написано. Он посмотрел на человека в волчьей маске. — Ты можешь прочитать это? — Очень плохо видно, — тот покачал головой, — и похоже, что написано на другом языке. Хонджун хмуро повернулся к широким плитам. Он помнил письмо в замке Принцессы Ключинки, также написанное другим языком, оно не содержало важную информацию для прохождения игры, но и обстоятельства различались, — тогда у игроков была целая библиотека со словарём для того, чтобы перевести его. Оглянувшись, Хонджун засомневался, что где-то среди льда в этом месте может быть спрятан словарь. И вряд ли он был автоматически встроен в головы игроков, раз ни он, ни человек в волчьей маске не понимали написанного. — Я очень удивлюсь, если окажется, что это совершенно бесполезно, — признался Хонджун спустя некоторое молчание. Несмотря на то, что он сыграл всего в одну игру Санты, не считая, конечно, мальчишку с шишкой, он мог догадаться, что всё, что появляется в игре, полезно. Он просто не мог представить, чтобы эти надписи, которые сложно прочитать, разобрать, да и вообще увидеть, служили простым узором. Хонджун даже подсчитал, сколько нервных клеток у него потратится, если он обратится за помощью к Карлу №2. — Я могу предположить, что эти строчки можно понять как-то иначе, — поднявшись, осторожно сказал человек в волчьей маске. Хонджун, подумывающий в случае необходимости сдаться маленькому новогоднему эльфу (от чего у него, по правде говоря, уже начинала болеть голова — от одной только мысли о розовом колпаке Карла №2 с новым бубенчиком, который тот счастливо отобрал у него!), с облегчением выдохнул. — Санта не стал бы добавлять, если бы их невозможно было использовать. Хонджун подумал, что, если что-то невозможно прочитать, это можно услышать, и шагнул на широкую плиту. Человек в волчьей маске, если и хотел остановить его, не успел этого сделать, — он дёрнулся, но замер, слегка подняв руку в сторону Хонджуна, словно в попытке схватить его за куртку. Возможно, он думал, что такое безрассудное поведение могло вновь активировать портал или ещё что-нибудь, из-за чего они оказались бы разделены. Грубо говоря, человек в волчьей маске не хотел терять Волшебный цветок Санты. Однако даже спустя несколько минут после того, как Хонджун встал на плиту, ничего не произошло. Впрочем, Хонджун не мог быть с этим согласен. Для него всё же кое-что изменилось. Стоило ему встать на ледяную плиту, как воздух прорезал тихий голос, произносящий одну и ту же фразу: «Так холодно, так холодно!». Он не был очень громким и звучал как будто бы из отдаления, Хонджун поначалу не мог чётко расслышать, что именно он говорил, словно между ним и этим голосом стояло некое препятствие. Он с осторожностью огляделся, но не увидел никого, помимо человека в волчьей маске. Тот, заметив, его странное поведение, спросил, что произошло. — Кто-то говорит, — неуверенно сказал Хонджун, голос постепенно креп и становился громче, — повторяет одно и то же. — Что именно он говорит? — Так холодно, — «так холодно!», вторил ему голос: «Так холодно, так холодно, так холодно!». Хонджун попытался стряхнуть чужие слова. — Ощущение, словно человек стоит неподалёку, но никого нет. Человек в волчьей маске жестом предложил ему сойти с плиты обратно. Хонджун торопливо согласился: надоедливый голос, повторяющий одно и то же, начинал действовать ему на нервы. Но прямо перед тем, как он сошёл с плиты, что-то привлекло его внимание. Опустив взгляд, он увидел, что буквы — если это можно было считать буквами, — под его ногами загорелись. Они постепенно светлели, словно вторя бесконечному голосу, и создавали нескончаемый цикл. Хонджун указал на них человеку в волчьей маске. — Не знаю, точно ли там написано то же самое, но эти строчки зажигаются вслед за голосом. — Вот он, способ, по которому мы можем понять их, — тихо заключил человек в волчьей маске. Хонджун предположил, что, пусть тот и не слышал голоса, то горящие буквы видел. — Я сойду с этой плиты, но не знаю, есть ли смысл идти назад. Если на каждой плите есть слова, какие-то из них могут оказаться полезными. Проблема заключалась только в том, что в ряду было пять плиток шириной не меньше тридцати сантиметров и ещё неизвестное количество до конца моста, а их всего двое. Если они начнут прослушивать каждую плиту, то это займёт достаточно времени. Это понимал и Хонджун, и человек в волчьей маске. Но не похоже, чтобы у них имелся выбор. Хонджун переступил на плиту по соседству, и его тут же захватил очередной голос. «Ты виноват! Ты не должен был так поступать! Всё из-за тебя!» В этот раз голос был полон злости, он взревел чуть ли не с первых секунд, чем на мгновение оглушил Хонджуна. Он опустил взгляд, чтобы удостовериться, что буквы под его ногами светились. Логичнее всего было, если они разделят мост между собой. Хонджун мог продвигаться по его левому краю, а человек в волчьей маске по правой стороне, чтобы за раз услышать как можно больше. А так как слова на плите мог слышать только тот, кто стоял на ней, игроки бы не отвлекались друг на друга. Однако, обернувшись, Хонджун с удивлением заметил, как человек в волчьей маске наступал на плиту, где он уже был до этого. — Что ты делаешь? Его спутник некоторое время ему не отвечал, видимо, вслушиваясь в то, что говорил голос. — Я хочу понять, как они работают. Тебе не кажется странным, что только тот, кто стоит на плите, может услышать написанное? Что если он не захочет рассказывать об этом? Хонджун задумчиво опустил взгляд. Выходило, это была игра на доверие. Если он не скажет, что услышал, другому игроку придётся самому вставать на плиту. А если скажет, другому оставалось только довериться или проверить самостоятельно. Но это не было такой уж большой проблемой, они могли просто идти друг за другом, пусть это бы и занимало гораздо больше времени, чем если бы они просто разделились. — И эти фигуры внизу уже какое-то время следят за нами, — продолжил человек в волчьей маске. Хонджун поразился, как мягко прозвучали его слова, когда они очевидно не несли ничего хорошего. Ледяные фигуры под ними, как и сказал человек в волчьей маске, изменили своё положение, — теперь они задирали головы к мосту, как будто пытались увидеть находящихся на нём игроков. Выглядело это зловеще, — то, как они уставились на них пустыми ледяными глазами. Хонджун выругался и отступил дальше на платформе, хотя понимал, что деваться ему было некуда: все плиты на мосту были настолько прозрачными, что создавали впечатление будто игроки находились в воздухе. — Что это значит? Они недовольны, что мы пытаемся перейти по мосту? — Вполне возможно, — легко согласился человек в волчьей маске, — само собой им будет не нравиться, что у других есть возможность выбраться отсюда, когда они заперты там внизу. Хонджун, фыркнув, подумал, что если человек в волчьей маске пытался подбодрить его, то у него это не вышло. От его слов, сказаных этим бархатным голосом, по телу забегали некомфортные мурашки, — Хонджун всё ещё не понимал, как этот человек мог звучать так хорошо, говоря такие вещи. — В любом случае, пока они не мешают, пусть себе смотрят. Возможно, это прозвучало слишком уверенно (это признал даже Хонджун), но так оказалось проще сосредоточиться. Прежде, чем ступить на находящуюся впереди плитку, он бросил человеку сбоку: — Эта винит кого-то в том, что он неправильно поступил. На случай, если человек в волчьей маске захочет проверить и эту плиту. Следующая показалась Хонджуну ещё более угнетающей, возможно, потому, что голос у этой плитки звучал гораздо дольше, чем у всех предыдущих. «Мы с самого начала не верили тебе, но ты обманом заставил нас! Уничтожил! Ты назвался Богом, но разве Бог настолько жесток? Ты истязал и мучал нас, ты заковал нас в цепи. Неужели ты совсем не раскаиваешься? Мы отдали тебе все ценности, что у нас были! Но ты заставил нас вечно скитаться и молить о помощи!» От праведного гнева, с которым были сказаны эти слова, Хонджун пошатнулся. Он внимательнее вгляделся в фигуры на дне ямы, и ему почудились слёзы в глазах у некоторых. Неужели эти голоса принадлежали им? Он оглядел тех, что находились ближе всего, их черты как будто бы стали чётче. — Они изменились, — подтвердил его мысли человек в волчьей маске, — у некоторых исказилось лицо, и они смотрят именно на тебя. Хонджун, нахмурившись, обвёл взглядом небольшую кучку ледяных скульптур, находящихся прямо под ним. Выражение их лиц и вправду стало жёстче, словно они испытывали настоящую ярость, глядя на него. Их руки вытянулись вверх — в попытке достать стоящих на мосту игроков, играючие движения сменились напряжёнными фигурами. Но не все из них были так злы именно на него, под человеком в волчьей маске также находилась горстка заинтересованных скульптур, тянущих к нему руки. Их лица ещё не приобрели то ожесточённое выражение, как у скульптур Хонджуна, однако они были недалеки от этого. — Что написано на этой плите? Смахнув ползущий по спине озноб от неживых лиц, Хонджун в точности пересказал то, что только что услышал. Человек в волчьей маске задумчиво кивнул. Хонджун выбрал плиту, находящуюся впереди, чтобы у находившегося позади человека в волчьей маске был выбор: идти на ту плиту, с которой только что сошёл Хонджун, или выбрать новую. Он не был удивлён, когда увидел, на какую плиту встал его спутник, — туда, где он стоял до этого. Хонджун подумал, что с таким же успехом тот мог просто пройти весь мост, не задержавшись ни на одной плите. Отмахиваясь от бесполезного «Обманщик!», которое получил на новой плите, он взвешивал, следовало ли спросить человека в волчьей маске, как долго тот собирался идти по его следам, или же просто продолжить наступать на плиты. Возможно, какие-нибудь из них содержали также много информации, как и предыдущая. Его прервал голос человека в волчьей маске. — Подожди. Хонджун машинально посмотрел на находящиеся под мостом фигуры, но те не особо изменились, — лишь та группа, чьи озлобленные глаза до этого смотрели на Хонджуна, теперь следили за человеком в волчьей маске. — То, что они сказали тебе, отличается от того, что услышал я, — серьёзным голосом поведал тот. Хонджун вмиг напрягся. — Не волнуйся, я не обвиняю тебя во лжи. Скорее всего, соврал как раз не ты, а тебе. — Почему ты думаешь, что соврали мне, а не тебе? — Помнишь, что я сказал, когда выбрал плиту, на которой ты уже был? Странно, что голоса слышат только те, кто стоит на плите. Это игра на доверие, чтобы проверить, что ты мне не соврал, я должен наступить на то же место, где ты был. Так что велика вероятность, что в первый раз плита будет говорить ложь, а во второй — правду. Таким образом окажется, что человек, побывавший на этой плите ранее, так или иначе солжёт. Не имело значения, захочет он рассказать всё в точности так, как услышал, или выдумает что-то, плита всё равно изменит написанные на ней слова. Это не только подорвёт командный дух и доверие, оказываемое игроками друг другу, но и увеличит время нахождения на мосту, так как будет необходимо перепроверять плиты дважды. Но в чём был смысл задерживать их здесь? — Значит, ты должен идти за мной до самого конца, чтобы выявить ложь плит? — выдохнул Хонджун. — Не обязательно. Только третья плита солгала, две предыдущие говорили одно и то же. Если я правильно понимаю алгоритм этой локации, каждая третья плита будет говорить ложь, а две до неё — правду. Хонджун, стоящий на первой плите после лживой, промолчал. Так вот, что имел в виду человек в волчьей маске, когда в самом начале сказал, что хочет понять, как эти плиты работают! Удивительно, что он догадался об этом ещё даже до того, как они ступили на этот участок моста. Хонджун подумал, что, должно быть, у этого человека хорошо развита интуиция. — Мы должны пройти ещё три плиты, чтобы подтвердить это, — продолжил человек в волчьей маске. — Что тебе сказала эта? — Обманщик. Человек в волчьей маске промолчал. Хонджун, от чего-то почувствовавший неловкость, ступил на соседнюю плиту. Та озарилась светом, и голос пробормотал: «Верни!». Он в полголоса передал информацию своему спутнику. Предположение человека в волчьей маске оказалось правдивым, — Хонджун не знал, был ли он рад этому или обескуражен. Стоило ему попасть на третью плиту, как ласковый голос зазвучал в его голове: «Не смотри на них, не мешай им, не привлекай внимания». Это было сказано так нежно и любяще, словно совет матери. Контраст, создавшийся в сравнении с отчаянием и болью, издаваемыми фигурами раньше, резанул невидимой струной. Привыкший, казалось бы, к тому, что ледяные скульптуры под мостом были настолько озлобленны, что желали утянуть игроков к себе в яму, Хонджун испытал неясное чувство опасности. Он торопливо сошёл с плиты, с одной стороны желая избежать повторяющегося эхо голоса, а с другой в ожидании результата от человека в волчьей маске, который в то же мгновение, что Хонджун ушёл, ступил на плиту. «Не смотри…» — «Не отводи взгляд», «…не мешай…» — Не позволяй запугать себя, никогда не отворачивайся, — подсказка зазвучала голосом человека в волчьей маске, и Хонджун вдруг осознал, что за всё это время совершенно не обратил внимания на свою собственную. — Не беги, торопливость может их только привлечь, но и ни в коем случае не задерживайся на одном месте. Их слабость — их глаза, но и чужие тоже. — Кого — их? — Хонджун с сомнением осмотрел помещение, словно ожидая увидеть кого-нибудь ещё помимо них. Но единственные, кто составлял им компанию, были безмолвные статуи-воины и злые фигуры под мостом. — Тех, что внизу? Или наверху? Человек в волчьей маске опустил голову к ледяным скульптурам, не проявив ни толики заинтересованности в громадных монстрах в стене. Так, как будто уже знал ответ. — Они меняются каждый раз, как мы перемещаемся по мосту. Посмотри на тех, что находятся ближе к краю ямы, — их стало больше. Хонджун никогда не считал точное количество фигур, однако даже он смог понять, что те сдвинулись к краю ямы. Его посетила жуткая догадка. — Они хотят выбраться. — Как я и говорил, они будут очень недовольны, если мы успешно пересечём мост. Потому что для запертых самая настоящая пытка — смотреть на то, какими свободными были другие. — Нам теперь нужно внимательно следить за ними, чтобы они не выбрались? Это просто невозможно, их больше сотни. Мы никак не сможем уследить сразу за всеми. — Но если этого не сделать, они постепенно выберутся из ямы и окружат нас. Исходя из подсказки, фигуры перемещались по простому принципу: пока на них никто не смотрел. Как только игрок отворачивался, фигуры, находящиеся вне поля его зрения, продвигались ближе к краю ямы, — Хонджун понятия не имел, как они планировали вылезти, но он не сомневался, что у них был способ это сделать. И им, игрокам, было проще оставить без внимания те фигуры, что находились у них за спиной при входе на мост, чем те, что находились впереди, иначе они окажутся в ловушке на мосту. Однако физически было невозможно одновременно следить за всеми фигурами, если они смотрели себе под ноги, то не видели тех, кто находился впереди, а если смотрели вперёд, то оставшиеся позади могли настигнуть их быстрее, чем они добрались бы до конца моста. Также не следовало забывать, что яма огромна и вся заполнена передвигающимися фигурами. Их количество превышало сотню, возможно, даже не одну. — Теперь понятно, почему игра настолько растягивала время. Ты либо веришь на слово тому, что тебе говорят, либо вас догоняют фигуры, — хмыкнул Хонджун. — Разделимся. Рассчитай так, чтобы третья плита находилась по соседству с моей, так мы сможем проверить истинность слов друг за другом. Это было логично предположить: человек в волчьей маске уже доказал, что третьи плиты изначально говорят неправду. Если они встанут рядом друг с другом, то за следующий ход проверят подсказки. Однако это только при условии, что на плите одновременно могли находиться двое. — Что если не сработает? — повернулся к человеку в волчьей маске Хонджун. — Ты не сможешь полностью уйти с плиты до того момента, как я освобожу тебе свою. Игра может не засчитать это повторным использованием плиты. — Должно сработать, если нет, воспользуемся соседними полями, чтобы сойти с плиты.