Предел

Ледяная резиденция Санты (10)

Хонджун и вправду думал, что задохнётся. Лимит его нахождения под водой составлял полторы минуты, но даже на первых нескольких десятках секунд его грудь сдавливало настолько, что ему становилось некомфортно. В этот раз он думал, что не продержится и минуты. Мощный поток воды мотал его из стороны в сторону, заползал сквозь прорези маски и резал глаза, — Хонджун совершенно не видел, куда его несло. Ему оставалось лишь довериться воде, то, чего он всегда старательно избегал. Узкий поток вынес их в водопад, из которого они попали в озеро у его подножья, где вода оказалась на порядок холоднее. Хонджун чуть не задохнулся от неожиданной смены температуры. С трудом открыв глаза, он попытался всплыть как можно дальше от каскада водопада. Стоило ему поднять голову над поверхностью и вдохнуть свежий воздух, как совсем рядом из воды высунулась рука в чёрной перчатке и без особого труда опустила его голову под воду. Хонджун задохнулся от возмущения. Обернувшись к наглому человеку, он попытался перехватить его за руку, чтобы освободиться. Тот отрицательно покачал головой и указал куда-то вглубь озера, где, присмотревшись, Хонджун увидел большие двери. Намёк был прозрачен: им следовало поторопиться. Вода в озере была достаточно холодной, чтобы уже через пятнадцать минут тело переохладилось бы настолько, что им будет невозможно управлять. В таких условиях меньше, чем через полчаса они могли потерять сознание, так что не было никакого смысла задерживаться у водопада. Хонджун это понимал, и всё же ему было необходимо сделать глоток воздуха. Они подплыли к дверям под озером, разгребая холодные потоки воды. Человек в волчьей маске двигался впереди, его уверенные движения внушали представление, что он знал, что делать, — как открыть тяжёлые на вид двери и как не убиться, когда вся вода в озере вытолкнет их. То, что он хотел сделать, было похоже на открытие плотины, но с условием, что они не знали, что находилось по другую её сторону. Отчасти это пугало Хонджуна. Он понимал, что, скорее всего, игра не была рассчитана на их убийство, вряд ли бы Санта допустил нечто подобное, даже несмотря на всеобщую нелюбовь к людям. Однако это не гарантировало, что они не могли получить травм. Хонджун оставил разбираться с дверьми человека в волчьей маске, предполагая, что, раз уж тот действовал так решительно, то должен был знать, как пройти подобное препятствие. Хонджун даже не исключал возможности, что у него был ключ. И пока человек в волчьей маске тратил их время, зачем-то обыскивая двери, он решил осмотреться. Делать ему всё равно было нечего, а хоть при каком-то занятии под водой создавалось ощущение, что воздух исчезал не так быстро. Дно озера оказалось таким же прозрачным, как и вода в нём. Хонджун даже не сразу осознал, что это было дно, а не уходящее вглубь продолжение пространства. Внизу было что-то. Что-то достаточно крупное, что несмотря на прозрачность Хонджун не мог опознать. Издалеко оно было похоже на строение, однако он не мог точно сказать, где оно начинало, где заканчивалось и какой формы оно было. «Здание» уходило вдаль, куда-то за большие двери. К одной из его сторон были прикреплены широкие ступени, которые начинались с самого берега озера и проходили сквозь прозрачное дно. Хонджун подумал, что здесь вовсе не должно было быть никакого озера, блокирующего то «здание» внизу. Водопад, должно быть, когда-то спускался к самому дому. Однако кое-что не сходилось: наличие дверей внутри озера. Зачем им было находиться там, если раньше этого озера не существовало? Хонджун не знал ответа. И воздух в его лёгких начинал заканчиваться. Он вернулся к человеку в волчьей маске, смутно надеясь, что тот уже нашёл всё, что ему надо было, и мог открыть двери. Как раз в тот момент, когда он подумал об этом, мужчина толкнул одну из них, и вода, закружившись, понеслась в образовавшуюся щель. Хонджуна утянуло следом, — он даже не успел среагировать и уцепиться за что-нибудь. Поток вынес его на прохладный чистый воздух, но он уже не видел, куда именно: перед его глазами плыли цветные пятна от количества воды, которое он, не сдержавшись, проглотил. Его голова гудела, тело ощущалось в невесомости — то ли в воде, то ли в воздухе, Хонджун не понимал, где находился. Возможно, он куда-то падал (и это было бы не удивительно, он помнил, что то странное «здание» находилось под озером, и если двери вели к нему, то с большой вероятностью им пришлось бы «спуститься»). Спустя какое-то время единственное, в чём Хонджун был уверен, — он был жив. Его тело лежало на чём-то мягком, по лицу стекала попавшая в маску вода, от которой было одновременно и жарко, и холодно, мокрая одежда холодным дуновением облепила всё тело — она отдалённо напоминала жёсткую корочку льда, что, в свою очередь, означало лишь то, что Хонджун больше не находился в воде. Это не могло не радовать. Он попытался вспомнить, как именно вылез, но с удивлением понял, что в голове было абсолютно пусто с тех самых пор, как человек в волчьей маске открыл дверь, и их понесло течением. Теперь он даже не мог быть уверен, что не отключился в воде, ударившись обо что-нибудь головой. Сбоку раздалось тихое шуршание, заставившее Хонджуна медленно повернуть голову. В нескольких метрах от него сидел человек в волчьей маске, шуршание возникло из-за того, что он снимал насквозь промокшую куртку. На белой волчьей морде играли неживые тени от языков пламени, Хонджуну почудилось, что на долю мгновения этот волк был обращён к нему. Вздохнув, он поднялся, разминая шею. Прямо за его спиной трещал костёр, могло показаться, что они и вовсе никуда не уходили из того зала с вырванными из чьего-то дневника страницами. — Чёртова игра, — буркнул Хонджун, снимая куртку. Его тело медленно отогревалось под горячими языками пламени. Они сидели с самого края огромного помещения, обогреваемые костром. Напротив находилось то самое «здание», которое Хонджун видел из озера. Оно оказалось в разы больше того, каким он его представлял. Теперь в нём легко угадывался одноэтажный дом в старом традиционном стиле, обнесённый разрушенным забором и небольшой постройкой. Дом полностью состоял из камня, от чего казался жутко холодным и аскетичным, невыразительным, на нём практически не было узоров, словно жившие там старались привлекать к себе как можно меньше внимания. На его остроконечной крыше висел небольшой колокольчик, и Хонджун отчего-то подумал, что его звон должен был быть весьма пугающим в пустых стенах. Вокруг дома не находилось ничего, словно это была кем-то перенесённая сюда игрушечная моделька. Хонджуна передёрнуло — то ли от общей атмосферы этого здания, то ли от холода. Он обернулся, желая понять, как они тут оказались, но не нашёл ни следа водопада. Человек в волчьей маске, словно догадавшись, о чём он думал, тихо сказал: — Как только мы попали внутрь, двери закрылись. Водяной поток принёс нас к этому костру, а после ушёл под землю. Хонджун с недоверием осмотрел голый каменный пол вокруг, представляя, как вода могла бы раствориться в нём. Для реального мира это звучало слишком неправдоподбно, — ему пришлось вновь напоминать себе, что в мире игр могло происходить, что угодно. — По крайней мере, они додумались поставить здесь нормальный костёр. Человек в волчьей маске молчал, и Хонджун не стал ни о чём спрашивать его. Он не любил вмешиваться в личное другого человека, как не любил, когда вмешивались в его. У него самого было о чём поразмышлять. Если судить по игре Принцессы Ключинки, всё, что давалось в игре, могло помочь в её прохождении. Вероятно, те страницы из дневника были даже более важными, чем он мог представить, раз уж их так спрятали. Вполне возможно, что вся эта игра связана с той болезнью, о которой говорилось в дневнике, и их задача — как следует исследовать её. Поэтому всех игроков и разделили, так им было проще искать подсказки. Единственное, что не вписывалось в эту теорию, — эльф Карл должен был объявиться, как только они нашли страницы с информацией. Но он этого не сделал. — Это место, возможно, одно из ключевых во всей резиденции, — прервал мысли Хонджуна человек в волчьей маске. — Оно хорошо спрятано. — Мы не сами выбрали идти сюда, и по дроге не было развилок. Этот эльф не похож на того, кто по желанию привёл бы нас в важное место, — не согласился Хонджун. — Карл не может вмешиваться в игру, то, что мы здесь, исключительно результат нашего собственного выбора. — Что ты имеешь в виду? Человек в волчьей маске повернулся к Хонджуну, будто бы оценивая, насколько тот заслуживал ответа. Спустя некоторое время он отвернулся обратно к костру. — Все игры — это сводка программ. Они построены по определённому алгоритму, который нельзя изменить во время прохождения. Всё, что происходит внутри, может показаться полностью контролируемым эльфом Карлом, но на самом деле это не так, он не имеет практически никакой власти внутри самих игр. Если в правилах изначально нет лазеек, он не может ничего менять. Таким образом, именно действия игроков определяют развитие игры. — Где ты узнал это? — В городе. Я поспрашивал некоторых старых игроков, — человек в волчьей маске словно бы невзначай опустил высокий ворот водолазки и оголил светлый участок шеи, где у жителей и работников находился символ. Он убедил Хонджуна, что был обычным человеком, — не то чтобы тот сомневался, когда у игрока была очень похожая на его собственную маска. — Как именно тебе удалось заставить их заговорить? — Разве Карл не говорил, что за прохождение игр полагается награда? Хонджун с неудовольствием вспомнил то задание от владелицы прилавка с новогодними сладостями и полученный в подарок колокольчик, который с радостью нацепил Карл №2. Похоже, за выполнение некоторых квестов награды были куда ценнее, как, например, возможность получить информацию. Он не сдержался от фырканья. Будь его воля, Хонджун бы без раздумий променял колокольчик на ценную информацию. — И что это значит? Что я сам выбрал упасть в холодную воду, чтобы оказаться здесь? Какой изящный способ подвести к ключевой локации — кинуть в быстрый поток. — Вспомни, был ли другой выход из того места, где образовался ручей. Хонджун послушно задумался, хотя и предполагал, что человек не упускал возможности поиздеваться над ним. К его удивлению, он и вправду вспомнил, что неподалёку от того места, где они отдыхали с Джихёком, была низкая дверь, запертая, когда они только вошли в зал. Они решили передохнуть, прежде чем пытаться открыть её. Хонджун отошёл, потому что ему показалось, что у одной из стен был странный шум, и не успел сообразить, как попал в холодную воду. Он не помнил, крикнул ли что-то Джихёку, и видел ли тот, как его унесло, однако выходило, что всё было именно так, как и сказал человек в волчьей маске, — они оказались в этом месте только из-за собственных действий. — Вы оказались разделены не эльфом Карлом, а потому что один из вас активировал механизм. Хонджун поднял взгляд в место, где, предположительно, находились вновь закрывшиеся двери. Вполне возможно, что Джихёк всё же видел, как именно он исчез, и последовал за ним (невозможно провалиться в воду, не издав совершенно никакого звука). Хонджун отринул это предположение практически сразу. Он отдыхал некоторое время в предыдущем зале с костром, если бы Джихёк шёл следом, они бы уже встретились. Значит, тот решил двигаться дальше. — Если это ключевая локация, значит, и все остальные рано или поздно попадут сюда, — сказал он. Человек в волчьей маске вновь не ответил. Хонджун решил, что на все его вопросы сможет ответить новогодний эльф Карл. Отряхнув разложенную просыхать куртку, он встал с промокшей соломы. Не было смысла сидеть на месте и ждать, пока придёт кто-нибудь ещё. Человек в волчьей маске последовал за ним, словно решив действовать вместе. Хонджун подумал о полученной в замке Принцессы Ключинки подсказке: «Дороги пусты, но не безобидны, ходить одному не советуют там. Иначе вернуться не сможешь ты сам». Возможно, им и вправду было куда безопаснее оставаться вдвоём.

<><><>

Ворота здания были сломаны и представляли из себя развороченные доски, разбросанные вокруг входа. Камни стен раскрошились, в некоторых местах настолько, что образовывали неровные дыры, сквозь которые могла бы проехать машина. Было похоже, что в дом кто-то пытался усиленно проникнуть. Хонджун и человек в волчьей маске осторожно зашли внутрь, избегая торчащих гвоздей и острых щепок. Из-за отсутствия яркого света в помещении, видно дом было очень плохо, в полумраке всё, находящееся вокруг, напоминало огромные рваные тени, которые изменяли свою форму и словно бы преследовали их. Если бы не тусклый неясный свет под сводом зала и небольшой костёр у одной из стен, было бы совсем ничего не видно. Что странно, Хонджун вокруг не заметил ни одного места со снегом. В воздухе стоял запах сырости и холода, от которого жгло нос, однако создавалось ощущение, что они находились за пределами резиденции Санты. Они разошлись, не говоря ни слова. Человек в волчьей маске решил осмотреть территорию вокруг здания, в то время как Хонджун уделил больше внимания самому дому: он бросил короткий взгляд на находящиеся вокруг вещи и быстро пришёл к выводу, что ничего интересного там не было. Тем не менее, он не стал останавливать своего спутника. Дом имел п-образную структуру с двумя боковыми пристройками, соединявшимися с главным зданием открытыми коридорами, обнесёнными деревянными крышами, — Хонджун с некой грустью подметил, что сейчас они были проломлены, словно на них сбросили что-то тяжёлое. Однако было в самом здании нечто странное. Ему пришлось дважды пройти вдоль него, чтобы понять, что именно его напрягло, — у него совершенно не было окон. Чтобы подтвердить свои подозрения, он обошёл его по периметру, ничего не трогая и внимательно смотря, куда наступал, чтобы ненароком не активировать ещё что-нибудь. Окон и вправду не было ни в одной части здания. Что ещё более странно, в доме также не было ярко выраженной двери. Хонджун усомнился в своём первоначальном выводе, что раньше здесь кто-то жил. Он вернулся к небольшому двору перед домом, с которого они зашли, и взглядом нашёл человека в волчьей маске. Тот стоял ровно напротив того места, где в обычном доме находился бы вход. — Этот дом какой-то странный, — поравнявшись с ним, сказал Хонджун. — В нём невозможно жить. — Это копия того дома наверху. Хонджун всмотрелся в тусклый камень тщательнее, пытаясь увидеть в нём ту резиденцию, в которой он оказался в самом начале игры. Постепенно грубые формы холодного камня и вправду стали приобретать формы окружённой снегом резиденции. Он удивлённо выдохнул, — если бы человек в волчьей маске не сказал, Хонджун бы вряд ли узнал в этом доме тот. — Только у этого нет ни окон, ни дверей. — Это не жилой дом. Он не создан для этого. Вариантов было не так много. Если у этого дома изначально не было окон, то, возможно, прямо сейчас они находились перед похоронным домом. Если же раньше у этого дома были окна, которые в последствии запечатали, то это означает, что внутри этого дома находится что-то, до чего ни у кого не должно быть доступа. Что-то или кто-то. Прямо сейчас они находились перед выбором: зайти внутрь и потревожить то, что может находиться внутри, либо же искать другие пути. Человек в волчьей маске долго не раздумывал. Хонджун почему-то не удивился, когда тот пошёл прямо по направлению к дому. Невзначай он подумал, что будь на его месте Джихёк, он бы предложил сначала как следует осмотреться, чтобы избежать непредвиденных ситуаций. Хонджун пошёл следом. У дома, как и предполагалось, не было привычной двери. На её месте была пустота, сплошная стена, без признаков ручки или замочной скважины. Скорее всего, даже если они и найдут дверь, то не смогут легко открыть её: если дом так тщательно замуровали, доступ к нему должен быть ограничен. Вероятнее всего, им нужен ключ, которого, как не удивительно, у них не имелось. Человек в волчьей маске тоже должен был это понимать, однако он не выказывал ни одного признака сомнений, трогая неровную стену дома в месте, где должна была быть дверь. Хонджуна веселило наблюдать за этим. Наконец тот, казалось, что-то сдвинул, и раздался непонятный звук. Вскоре рядом с тем местом, где они стояли, открылся проход. Хонджун, не заметивший никаких особых действий со стороны человека в волчьей маске, с трудом победил желание хмыкнуть, — он пришёл к выводу, что дверь добровольно решила открыться этому человеку, когда тот практически ничего не сделал. Если бы сам Хонджун попытался найти скрытый механизм, дверь только бы презрительно фыркнула ему в лицо звуком своих шестерёнок. Видимо, игра тоже разделяла такое мнение, потому как стоило Хонджуну только протиснуться в небольшой дверной проход, он задел что-то головой — не слишком болезненно, но определённо неприятно. В то же мгновение дверь за его спиной тихо закрылась. Пространство вокруг было очень тёмным. Если бы Хонджун не прислушивался к каждому шагу идущего впереди человека в волчьей маске, он бы непременно врезался в его спину. Помимо того, что вокруг было очень темно, в воздухе стоял затхлый запах пыли и чего-то ещё, очень сладкого и тяжёлого. Если бы не маска, Хонджун не смог бы избавиться от сильной головной боли. Через время человек в волчьей маске остановился. Их разделяло примерно полтора шага Хонджуна. Ненадолго всё затихло, но вскоре белую маску волка осветила крошечная свечка, вставленная в настенный подсвечник. У Хонджуна проскочила мысль, что в такой темноте тот мог заметить его только, если задел какой-либо частью тела, а если учитывать высоту, на которой этот подсвечник располагался, то это могла быть только голова, — если, конечно, у него не было хорошо развито ночное зрение, в чём Хонджун, по правде говоря, сомневался. Так или иначе, теперь у них был хоть какой-то ориентир. Неяркий свет свечи вырвал из темноты несколько расположенных на небольшом расстоянии друг от друга каменных колонн и грязный, усеянный множеством пыли и порванных тканей, пол. Хонджун так же мог рассмотреть осторожную фигуру человека в волчьей маске, притаившуюся неподалёку. Убедившись, что вокруг до сих пор было тихо, без признаков чего бы то ни было, он тихо спросил: — Откуда у тебя зажигалка? — Это спички, — мужчина показал небольшую коробку из-под спичек, несколько рваную по углам. Похоже, они были достаточно старыми. — Подарок от Лейлы. Хонджун подумал, что, раз это были спички от Лейлы, то наверняка необычными. Зажгя только один подсвечник, они практически ничего не добились. Хонджун примерно определил, в какой части помещения они находились, исходя из стены со свечой и внешним видом дома. У них полностью отсутствовала возможность увидеть хоть что-то далее чем в трёх метрах, и если на стенах вполне вероятно были свечи, как осветить центр комнаты, Хонджун не представлял. Человек в волчьей маске осторожно взял маленькую свечу в руки и обошёл одну из каменных колонн. Свет от огня на мгновение выхватил что-то, стоящее ближе к центру комнаты. Это что-то не было очень высоким — не выше метра в высоту, угловой формы с достаточно резким краем и весьма длинным. Хонджун хотел было попросить человека вернуться, чтобы рассмотреть это получше, но решил, что поиск освещения — их первостепенная задача. Всё равно, то, что он увидел, не было похоже на что-то, способное сбежать. Совсем скоро нашлись и другие подсвечники. Маленькая свечка в руках мужчины в волчьей маске, несмотря на опасения, не погасла, какой бы крошечной не казалась. Тот с её помощью зажёг остальные свечи, позволив мягкому свету расползтись по всему помещению. Теперь было ясно видно, что находилось вокруг. Это и вправду был похоронный дом, как и предполагал человек в волчьей маске. Весь центр пространства занимали длинные деревянные гробы, один из которых Хонджун увидел ранее. Они были не слишком высокие, с чуть выступающей массивной деревянной крышкой, которую едва ли смог бы поднять один человек. Они были полностью идентичными, не отличающимися ни по размеру, ни узором, совершенно простыми. Сверху каждый гроб покрывала плотная белая ткань. Хонджун насчитал порядка семи гробов. — Действительно ли игра хочет, чтобы мы их открыли? Даже если они с лёгкостью снимут белую ткань, Хонджун сомневался, что в их силах было сдвинуть эти монументальные крышки. Человек в волчьей маске задумчиво провёл ладонью по ткани на одном из гробов. — Вполне вероятно, что это — единственное, что мы можем здесь сделать, — он осмотрел охваченную неровным светом комнату, в которой ничего больше не было. На пустых стенах одинокими фигурами висели подсвечники, пол покрывал толстый слой пыли, сквозь который с трудом можно было рассмотреть деревянные половины. Хонджун предпринял попытку поднять несколько разорванных тряпок под ногами, однако поднял лишь облако едкой пыли. Помимо массивных гробов помещение было абсолютно пустым. — Значит то, что они пытались спрятать, лежит в гробах? — пробормотал он. В целом, ему было относительно всё равно, что оказалось бы внутри, до тех пор, пока это не очередной портал. У него в памяти ещё было свежо то омерзительное чувство, проходящее сквозь тело, в момент перемещения, Хонджун не хотел вновь испытывать это, особенно в месте, где царствовали ледники и, как он уже убедился, целые потоки холодной воды. Более того, он сомневался, что внутри игры было бы что-либо смертельно опасное. Так что то, что его волновало куда больше, — как открыть гроб. Человек в волчьей маске одним резким движением смахнул с одного из гробов белую ткань. Он не обратил никакого внимания на взметнувшуюся в тот момент пыль. Хонджун, подойдя ближе, позавидовал подобной стойкости. Они сдвинули крышку одновременно. Та поддалась с трудом и звучным скрипом. Изнутри донёсся тот самый странный сладкий запах. И если при входе в помещение он показался насыщенным, то сейчас Хонджун готов был забрать свои слова обратно: этот запах в гробу был настолько сильным, что он непроизвольно отступил. Его глаза заслезились, а по горлу поползла тошнота. Прямо сейчас Хонджун был не против опустить голову в холодную воду. Человек в волчьей маске оказался также сбит с толку сладким запахом. Его тело крупно вздрогнуло, как только крышка оказалась сдвинута. — Чёрт возьми, — Хонджун закашлял, хватаясь за горло. Внутри гроба было пусто. Все его внутренние стенки покрывал толстый слой льда неестественного голубого цвета. При обычных условиях он был бы прозрачным, однако сейчас не представлялось возможным рассмотреть ничего, что могло бы находиться под ним. — Неужели это лёд так пахнет? Человек в волчьей маске покачал головой, но Хонджун, пытающийся сморгнуть выступившие на глазах слёзы, не понял, что означало это движение. Он отвернулся от гроба, больше не в силах выдерживать этот запах. Но ещё до того, как он успел бы хоть что-нибудь сделать, остальные крышки гробов содрогнулись, словно кто-то пытался выбраться наружу. Хонджун резко обернулся к человеку в волчьей маске, однако тот стоял слишком далеко от другого гроба и любой другой вещи, которая могла запустить это. Выходило, что попытка гробов открыться была спровоцирована тем, что они сдвинули крышку одного из них. — И что нам теперь делать? — Хонджун попятился, не сводя взгляда с оставшихся гробов. — Ты же не думаешь, что они просто пытаются облегчить нам задачу? — Очень сомневаюсь. Хонджуну показалось, что он услышал тихий смешок от этого человека. Однако когда одна из крышек не выдержала напора и с грохотом упала на пол, ему стало совершенно не до этого. Из открывшегося гроба повалил густой туман, странный сладкий запах стал ещё сильнее, как будто бы что-то перестало его сдерживать. Следом открылся ещё один гроб, и новое облако тумана заволокло пространсто. Дребезжащий огонь свечей скрылся за его поверхностью, как за нечёткой завесой. Стало невозможно увидеть, какие из гробов уже открылись, а на каких всё ещё дрожали крышки. Хонджун бы окончательно потерялся в пространстве, если бы прямо за его спиной не стоял человек в волчьей маске. — Прыгаем внутрь, — раздался его голос. Хонджун успел отметить, что он звучал несколько напряжённо, словно человек не мог быть до конца уверенным, прежде чем до него дошёл смысл слов. — Внутрь гроба? — Это единственный гроб, из которого не вырывается туман, — объяснил человек. Хонджун лишь скептически взглянул на него. — Там кусок льда, ты не сможешь даже сесть! Вместо ответа тот нагнулся внутрь гроба и прикоснулся ко льду рукой. Его ладонь тут же утонула, как если бы вместо льда там находилась вата. Хонджун ужаснулся. — Только не ещё один грёбанный портал. Человек в волчьей маске схватил его за ворот куртки и бросил внутрь гроба, — Хонджун предварительно глубоко вдохнул. Лёд поглотил его мягкой волной, накрыл с головой, Хонджун ощутил себя в невесомости. В то же самое время его тело было слишком тяжёлым, — он летел вниз, не способный сфокусироваться на вещах вокруг. Вот он видел, как следом спрыгнул человек в волчьей маске, а узкий гроб накрыло плотным туманом, моргнув, вместо человека в волчьей маске он увидел яркое пятно света, которое за раз приобретало форму животного и ненавистного новогоднего эльфы, но оно также быстро растворилось, и на его место пришёл крупный цветок с большим бутоном. Он в одиночестве рос посреди льда, обнимая толстый стебель широкими листьями — тоже ледяными. Всё вокруг него было покрыто блестящим снегом. Хонджун с облегчением понял, что перемещение наконец закончилось. Он поднялся через какое-то время, позволив гудящей голове успокоиться. Яркие пятна перед его глазами растворились в полумраке помещения, в котором они теперь находились, озноб спал с тела. Хонджун мог даже сказать, что чувствовал себя неплохо. Поднявшись, он первым делом убедился, что человек в волчьей маске всё ещё был с ним, — тот медленно сел чуть в стороне. И только потом повторно признал, как же сильно он ненавидел порталы в этом мире. Радовало, что здесь хотя бы ничем не воняло. Осмотревшись, он понял, что их переместило в оранжерею. Со всех сторон росли неизвестные растения, не очень, правда, похожие на живые, а в самом центре находился цветок нежно-голубого цвета, лепестки которого были сложены в крупный бутон. Снег вокруг него мерцал, как если бы отражал лучи солнца. Хонджуну это показалось странным. Он осторожно приблизился, пытаясь рассмотреть, что именно заставляло блестеть снег. Он также старался не ослаблять внимания, всё ещё помня плотный белый туман, вырывавшийся из гробов, и его отвратительно сладкий запах. Где-то за спиной поднялся человек в волчьей маске, молча оглядывающий оранжерею. Хонджун остановился после нескольких шагов, оставив достаточно места между ним и цветком. Он чувствовал, что если ещё хоть на чуть-чуть сдвинется вперёд, то произойдёт что-то, что ему определённо не понравится. Однако это всё равно произошло (возможно, цветок почувствовал, как Хонджун слишком долго пялился на него). Вместе с розовой дымкой возник новогодний эльф Карл. — Вот это да! Ещё одни игроки добрались до Волшебного цветка Санты! Как это чудесно! Жаль только, что люди, — Карл громко цыкнул. — В любом случае, поздравляем! Вы смогли отыскать его сквозь все неприятности! Теперь вы готовы услышать ваше задание, верно? После такой прогулки самое время! Пусть я и надеялся, что практически никто из людей не доберётся досюда! Однако ещё рано говорить что-либо! Итак, основная задача игроков — создать из цветка Голубой Лилии фонарь, который будет ярко гореть и вкусно пахнуть долгое время. Надеюсь, вы не оплашаете! Удачи! Оставшееся можете спросить у ваших игровых эльфов-помощников. И он растворился в воздухе, ничего более не объяснив. Хонджун почувствовал, как у него дёрнулся глаз. Этот эльф очевидно явно отлынивал от своей работы. — Неужели никаких правил нет? — усомнился он, впрочем, не рассчитывая получить ответ. — Если он их не озвучил… — человек в волчьей маске не продолжил. Подойдя, остановился подле Хонджуна. — Это и есть тот цветок, из которого нужно сделать фонарь. — Очевидно, что одного только цветка не хватит. Есть ли смысл срывать его сейчас? Задание было достаточно простым, однако вряд ли выполнить его было настолько просто. Если что-то случится с цветком до того, как они успеют изготовить из него фонарь, им придётся возвращаться за другим. А для этого было необходимо знать дорогу. Но было что-то, чего Хонджун не понимал. — Здесь только один цветок, он вырастает заново после того, как его срывают? Раз Карл сказал, что мы не первые, значит, кто-то его уже забирал. — Если так, он не завянет, от того что его сорвут, — мягко отозвался человек в волчьей маске. Хонджун практически был с ним согласен. — Если бы с ним могло что-то происходить, существовала бы дорога, по которой к нему можно дойти за короткое время. Однако эта игра переполнена множеством порталов, которые активируются произвольным образом, в таких условиях найти дорогу обратно практически невозможно. И игроков слишком много, чтобы так рисковать. Так что, скорее всего, цветок и вправду прорастает заново, только для того, чтобы его могли забрать другие игроки. Несмотря на изначальное деление на команды игра огромное количество раз делила игроков, из-за чего некоторые оставались в одиночестве, при таком количестве игроков невозможно предсказать, сколько цветков понадобится. Более того, до сих пор было неизвестно, сколько фонарей можно было изготовить из одного цветка. Хонджун лишь мог предположить исходя из подсказки Принцессы Ключинки, что одного цветка будет достаточно для двух игроков и, возможно, даже больше. Однако деление оставалось случайным, если не существовало определённого алгоритма, по которому игроки оказывались в одной зоне, цветок могли обнаружить разное количество игроков. Однако также можно было предположить, что, если количество раз, когда цветок мог проростать заново, было ограничено, а игрового алгоритма не существовало, то кому-то могло и не хватить цветка. В этом случае это породило бы соперничество между игроками, и в выигрышной позиции находились те, кто оказался у цветка раньше остальных. Однако это бы сделало игру не совсем честной. — Тут находится основная миссия, рано или поздно сюда должны прийти и остальные игроки, — сделал вывод Хонджун. — Может существовать и другая возможность. Скорее всего, Санта попытается сделать игру честной, если нас так старательно разделяли раньше, вряд ли бы они допустили, чтобы мы могли вновь собраться в этом месте. У цветка должен быть определённый лимит времени, за который он вновь созреет, в течении этого времени сюда вряд ли будут допущены другие игроки, а когда он будет готов созреть, уведут тех, кто здесь находился. Даже если кто-то решит дождаться свою команду в этом месте, по истечению определённого времени его насильно выведут отсюда. — Полагаю, это правила, о которых Карл не удосужился рассказать, — недовольно буркнул Хонджун. — Также есть и другая вероятность. Вполне возможно, что подобных мест несколько. Скорость всех игроков разная, они физически не смогут достигнуть этого места последовательно друг за другом. Цветку нужно некоторое время на то, чтобы возродиться, что означает, что в течении этого времени игроки будут заперты на определённой локации. Если таких игроков будет несколько, игра перестаёт быть честной, потому что Санте придётся выбирать, кого допустить до цветка первым. Но также вполне возможно, что скорость восстановления этого цветка очень большая, и ему не нужно много времени. — Разве игра обязана быть честной? — Должна быть, иначе снижается возможность победы игроков. — Если это честная игра, значит, этот цветок должен помочь как тебе, так и мне, — Хонджун повернулся к человеку в волчьей маске. Из-за морды волка ему казалось, что он смотрел на своё отражение. Но затем он смотрел на мужчину в целом, и это чувство пропадало. — Что если мы разделимся после того, как сорвём его? Человек в другой волчьей маске недолго молчал. — Этого надо избегать, — серьёзно сказал он. Хонджун язвительно подумал, что ещё ни разу не отделился от остальных по своему желанию. — Конечно. Не говоря ничего больше, он подошёл к цветку, присматриваясь, как бы удобнее его сорвать. Если он был прав, им не нужен был цветок полностью, хватило бы одного бутона, — он никогда не слышал, чтобы делали что-то горящее из стебля и листьев. Однако была и крупная проблема: весь стебель у бутона был обнесён ледяным покровом, сломать его было бы довольно трудно. — Как именно сорвать его? Этот лёд покрывает практически весь бутон. — Стебель — самое хрупкое в этом цветке, особенно там, где лёд. Человек в маске волка встал рядом и без промедления ухватился за ледяную корку на цветке. Хонджун отдалённой мыслью отметил, что уже не удивлялся, — лишь отступил, чтобы не мешать. Человек в волчьей маске резко согнул стебель так, что послышался хруст. В его руке остался обнесённый льдом бутон. Хонджун подумал: «Как хорошо, что у этого человека были перчатки!» Следующим вопросом было, куда класть цветок. Можно было попросить спрятать его маленького эльфа Карла №2, тот как раз говорил что-то о том, что все вещи Хонджуна попадали к нему в новогодний мешочек, но вставал тогда другой вопрос: к кому именно из них двоих класть. С одной стороны, человек в волчьей маске мог уступить цветок Хонджуну, как символ их сотрудничества, однако сотрудничества как такового объявлено не было, они находились вместе, исходя из ситуации, и не было гарантий, что они не разойдутся при первой же возможности. Хонджун другому окончательно не доверял (возможно, он был лишь чуть более снисходителен из-за чужого приятного голоса и потому, что человек в волчьей маске не скрывал информацию), и тот, он был уверен, ему тоже. Таким образом, логичнее всего было бы оставить бутон у того, кто его сорвал, — Хонджун даже не был против. Имея в одном из карманов объёмную шишку, ему не очень хотелось обзавестить ещё чем-то в другом. Тем более, у другого человека были перчатки, его руки не смогли бы разморозить цветок так быстро, как руки Хонджуна. Прийдя к этому решению, Хонджун хотел было сказать человеку в волчьей маске оставить цветок у себя, но в этот момент пространство орхидеи заволокло прозрачным туманом, так живо напомнившим туман из гробов, что он вздрогнул. К счастью, этот ничем не пах. Видимо, это была системная подсказка и то, о чём говорил человек в маске волка: им пора было уходить отсюда.