What you need to be warm

Кроули с ослабевающим раздражением и усиливающимся облегчением вышел из автобуса. Ему пришлось ехать на окраину Лондона, в далёкие частные секторы, да ещё и календарь показывал пятницу. Автобус ощущался как Ад — так же жарко, такая же толкучка. Не то чтобы Кроули знал, что из себя представляет Ад, но он догадывался. С его профессией фантазия стала непременной спутницей жизни. И пока единственной. Журналист жал голову к плечам, а плечи — к голове, потому что на улице стоял морозец и хлопьями падал снег, а он надел тонкую куртку и не захватил шапку. Обманом было бы сказать, что он её вообще когда-либо с собой носил. Кроули последними словами костерил руководство журнала и жутко-скрытного-писателя-с-самым-неудобоваримым-именем-которое-он-вообще-встречал. Гремучая смесь из Вельзевул и Азирафаэля Фэлла привела его к чёрту на кулички за неделю до Рождества. Мужчина искренне негодовал. Кто вообще всерьёз работает перед праздниками? Ведь народ уже должен ходить мягкий и расслабленный, а не показывать чудеса терпения и трудолюбия. Начальство, однако, было беспощадно и со словами «Такой шанс предоставляется одному из сотни» отправило его брать интервью. Кроули оставил на запорошенной снегом дорожке цепочку следов и на полминуты остановился перед домом, чтобы стряхнуть с себя хлопья. После он нажал на звонок и, ругая погоду, стал ждать, пока его впустят. Дверь открылась. На пороге стоял прекраснейший из ангелов Господних. Азирафаэль Фэлл, на самом деле, никакой загадкой не был. Ну и что, что один из самых читаемых авторов в мире? Он искренне считал, что мало чем отличается от обычных людей. Так же не любил внезапные телефонные разговоры, так же выбирался за продуктами в Теско, так же засиживался допоздна. Просто по натуре своей он был человеком скрытным и непубличным, что плохо вязалось с его известностью. Тем не менее, он стойко держал оборону и не позволял никому узнать о его жизни больше необходимого. Многие издательства и поклонники даже не знали, как он выглядит. До определённого момента Азирафаэль не имел ничего против интервью. Однако с ростом его популярности журналисты становились всё жаднее до грязных подробностей его жизни, так что от общения с прессой и телевидением пришлось отказаться. Сегодняшняя встреча с неким Энтони Кроули должна была стать первой где-то за пять лет. Журнал «Маг» в каждом номере рассказывал о какой-либо знаменитости, и был слишком настойчив. Ещё бы — получить интервью от самого Азирафаэля Фэлла! Он пытался отказаться. Ссылался на холод, метель, одолевшую простуду, но тут ему пообещали прислать журналиста на дом, что было бесспорным плюсом и экономило кучу времени на дорогу. Азирафаэль согласился, имея корыстную цель слегка взволновать общественность перед выходом его новой книги. Тем не менее, он несколько дней порывался отменить встречу, но останавливал себя, потому что посчитал это невежливым. Теперь отступать было некуда — журналист уже стоял за дверью. Хозяин дома вздохнул, в последний раз поправил чайник на журнальном столике в гостиной, поправил полы кардигана и поспешил открыть. Замёрзший фенек. Такое сравнение появилось в голове у Азирафаэля, когда он впервые увидел Энтони Кроули. Журналист, мокрый, озябший, ругающийся себе под нос, с подтаявшим снегом на волосах совсем не вызвал у писателя отторжения. Наоборот — ему захотелось согреть и приютить гостя. Он мгновенно заулыбался, сам не понимая, отчего. — Дорогой, проходите скорее, — пригласил хозяин, чуть посторонившись, чтобы дать проход. Дрожащий Кроули кивнул и поскорее вошёл. — Разувайтесь, раздевайтесь и проходите в гостиную. Я приготовил вам домашние тапочки. У меня не бывает гостей, поэтому они совершенно новые. Самый тёплый человек, которого Энтони только знал, впустил его в свой дом и дал пушистые белые тапочки. Он мог, конечно, их не надеть, вряд ли Фэлл бы обиделся. Но Кроули надел, и они стали второй не-чёрной деталью его образа кроме волос. Он даже не переступил порог дома, а обращение «дорогой» уже с головы до ног окутало его заботой. Кроули не привык к участию, особенно от незнакомого человека. Он был уверен, что этот странный писатель с непроизносимым именем окажется нелюдимым и диковатым, таким, от которого хочется поскорее сбежать, но в итоге он легко и нежно разбил ожидания. Энтони был даже не в обиде. Журналист вздохнул и одну за другой всунул ноги в тапочки. Он без стеснения прошёл в гостиную, потому что мог видеть мелькающего в ней Азирафаэля и, повинуясь жесту, сел в предложенное кресло. — Вы не будете против, если я включу диктофон? — поинтересовался он, уже роясь в сумке в поисках записной книжки и ручки. — Включайте. Не желаете чая? Поможет согреться и создаст непринуждённую атмосферу. У меня чудесный дарджилинг. — Не откажусь, — согласился Кроули, хотя не был ценителем чая. Он щёлкнул кнопкой диктофона, приводя его в действие. Пока Азирафаэль разливал напиток и рассказывал про печенье, журналист успел ещё раз пробежаться глазами по выученному списку вопросов. — Как вы добрались? — вдруг отвлёк его чужой спокойный голос. Его собеседник уже устроился в кресле и теперь с участием смотрел на него. Кроули понадобилось несколько секунд, чтобы найтись с ответом. Нужно было начинать носить шапку — холод плохо действовал на его мыслительные способности. — Ничего так. Бывало хуже. Я работал репортёром какое-то время, и нашу съёмочную группу однажды послали на побережье. Был жуткий ливень, машина увязла в грязи, связи никакой, а до ближайшей деревни километров пятнадцать. Ещё и вечером дело было… Незабываемые часы, — Кроули успел развалиться в кресле и активно жестикулировал. Азирафаэль смотрел на него с… умилением? Журналист замер, не зная, как это толковать. Его собеседник резко сменил позу и отвёл взгляд. Показалось. — Думаю, можно начинать? — Конечно. Вы добавляете сахар в чай? Не стесняйтесь, берите, что хотите, — вдруг предложил Фэлл. Кроули, уже собиравшийся начать работать, едва заметно нахмурился: — Нет, спасибо, не люблю сладкое, — он выдержал паузу и начал задавать вопросы. — Что в написании книг привлекает вас больше всего? Азирафаэль незаметно выдохнул. Первый вопрос был довольно безобиден. Когда он соглашался на интервью, он понимал, что из него станут вытягивать личную информацию. Журналу была нужна сенсация, горячий материал, и он не мог их в этом винить. Он не винил также Кроули, ведь вопросы составлял точно не он. Азирафаэль, безусловно, мог отказаться отвечать на что-то, но он не был уверен, что это не напечатают. Иногда несказанное вызывает больше вопросов, чем озвученное. — Я люблю рассказывать истории. Меня привлекает возможность поделиться тем, что у меня в голове с другими людьми. Я радуюсь каждый раз, когда вижу отклик читателей или реакцию на отрывок из книги. Мне приятно, что мои идеи близки другим людям. — Многие ваши фанаты ничего о вас не знают. Случается ли такое, что вы застаёте людей за обсуждением вашего творчества, и они не подозревают, что рядом автор? Азирафаэль усмехнулся и задумался. Если вспомнить… — Как-то раз я зашёл в книжный магазин и услышал, как одна девушка советовала мою книгу другой. Порой натыкаюсь на обсуждения в Интернете, но это, кажется, всё. Кроули поморщился перед тем, как задать следующий вопрос. Он неприятно совпадал с окончанием предыдущего ответа. — Никто не знает вашей страницы в какой-либо социальной сети, но где-то она есть, так? — Так вот, книжные магазины… В Лондоне чудо как много небольших лавочек. Я люблю находить такие. Там всегда работают очень увлечённые люди. В молодости хотел открыть что-то своё, но понял, что писáть интереснее. Кроули прикусил язык. Интервью приобретало не лучший оборот. — Ваш последний роман готовится к публикации. Планируете ли вы начать новую книгу? Есть мысли, о чём она будет? — Пока что я отдыхаю. Писательство выматывает, вы, как журналист, должны меня понять. Полагаю, где-то через месяц я начну раздумывать над сюжетом, а пока занимаю себя всякой мелочью. — Азирафаэль коротко взглянул на свой рабочий стол, располагавшийся здесь же, в гостиной. На нём царил идеальный порядок, что было большой редкостью. Мужчина не знал, чего ожидать от гостя в своём доме, поэтому спрятал всё, что могло давать хоть крупицу информации. Пока Кроули не задал новый вопрос, он решил начать первым: — А вы, мистер Кроули? Вашу сферу деятельности тоже можно назвать творческой, хотя, безусловно, полёт мысли ограничен. Как у вас получается не выгорать, где вы черпаете силы для написания статей? — О! Ну, знаете, здесь говорить не о чем. Журналист должен уметь писать в жару, в холод, с температурой под сорок, спасая мир. На трудовом рынке много специалистов в этой области, всегда нужно быть в тонусе, иначе быстро заменят. Раз в месяц удаётся подобрать красивое словосочетание, и я горжусь им вплоть до следующего, — мужчина подался вперёд и активно жестикулировал. Азирафаэль не смог сдержать улыбки. Этот Кроули такой искренний и трогательный в своих эмоциях. Это располагало. Журналист заметил, каким заинтересованным взглядом окинул его хозяин дома. Не сказать, что ему не понравилось, скорее наоборот, обрадовало, но он быстро подобрался, готовый продолжить работу. Личное не должно мешать его профессионализму, с этим можно разобраться позднее. — Нгк… — Кроули прочистил горло. — В ваших книгах большое значение уделяется мечтам. Чего в глубине души желаете вы? — Ничего такого, о чём было бы интересно писать. Хотя даже самый заурядный факт при должных умениях можно сделать очень ценным, верно? Возвращаясь к мечтам — вы читали мой роман «Среди пыли»? — дождавшись утвердительного кивка, Азирафаэль продолжил. — Главный герой, Фил, отказывается от повышения в должности и возвращается на семейную ферму, чтобы помогать родителям. Читатели очень бурно отреагировали на концовку, хотя я считаю, что дал вполне грамотное объяснение его действиям. — Это был отличный ход! Я уважаю Фила за то, что он смог остаться верным себе и выбрать правильный для себя путь. Современным людям стоит иногда вспоминать, что не весь мир крутится вокруг работы и денег, — Кроули снова так возмутился, что откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. Он не был преданным фанатом творчества Фэлла, совсем нет (после этой встречи — возможно), но базового знакомства требовала профессия и банальное желание не отставать от мира. — Как хорошо встретить кого-то, кто понимает твою задумку! — облегчённо выдохнул автор, слегка шумно приземлив чашку на блюдце. — Нет, я только рад, когда читатели находят в моих работах что-то ценное для своего опыта, но не люблю, когда мне заявляют, что какой-то поступок был совершенно не в духе персонажа. В конце концов, это мои герои! Кроули со своего места активно кивал и изредка что-то записывал. Азирафаэль подумал, что не стоило позволять себе такую эмоциональность, но почему-то решил оставить всё как есть. Если бы ему действительно настолько хотелось сохранить анонимность, мог бы не соглашаться на интервью. Тем более, они прислали такого очаровательного журналиста. Боже. Фэллу определённо хотелось узнать его вне работы. Кроули вздёрнул брови и непроизвольно сделал очаровательное расстроенное лицо, когда посмотрел на часы. — Б… Дья… Время уже кончилось, а я не задал ещё половины вопросов! Непрофессионально, но так забавно. — Что ж, видимо, вам придётся прийти ещё раз, — со смешком произнёс Азирафаэль, даже не пытаясь скрыть улыбку в чашке.