What you need to be warm

Вечером двадцать четвёртого декабря Энтони Кроули выскочил из автобуса на свежезаснеженную дорожку. Сейчас транспорт был переполнен ещё сильнее, чем неделю назад, но мужчину это уже не волновало. Он стремительно приближался к куда более беспокоящей проблеме — рождественскому ужину с Азирафаэлем Фэллом… Когда они впервые встретились неделю назад, Кроули подумал «о, да это же мужчина мечты» и так заболтался, что забыл про работу. На его счастье, писатель оказался заинтересован в нём настолько, чтобы предложить встретиться ещё раз. Ко второму интервью журналист подошёл более тщательно. Он понял, что вопросами о личной жизни от Азирафаэля ничего не добьёшься, зато он с удовольствием рассказывает о своих книгах, поэтому полностью изменил список вопросов. Вельзевул его прибили, но пустили в печать то, что он принёс. Несколько мучительных вечеров Кроули лежал в своей кровати, свернувшись калачиком, и слушал голос Азирафаэля. Его глубокий смех и едва уловимые смешки. Переливы иронии, путаницу в звуках от нетерпения и ни с чем не сравнимые звуки радости, когда Кроули с ним соглашался. Он жалел только о том, что уже выключил диктофон, когда прозвучало приглашение встретить Рождество вместе, что, наверное, тоже к лучшему, потому что он наверняка развоплотился бы, если бы услышал это в третий и далее раз. За две встречи Энтони Джей Кроули влюбился как мальчишка, пренебрёг журналистской этикой и не стал включать в статью ничего из того, чего Азирафаэль не хотел говорить. — Проходи, дорогой, — хозяин дома так тепло улыбнулся, пропуская его в дом, что журналист почувствовал себя настоящим рыцарем, который прошёл через многие препятствия (очередь в Теско, лондонский транспорт и лёгкий снегопад), чтобы добраться до обители прекрасного принца. — Я принёс вино и пудинг, как договаривались, — произнёс Кроули, проходя в нагретую духовкой кухню. Он выложил из шопера на рабочую поверхность кухонного блока четыре бутылки алкоголя и два контейнера с выпечкой. — Сам делал, — смущённо добавил он. — Чудесно! Я думаю, на вкус просто замечательно. Поможешь раздвинуть стол? Я так редко это делаю, что постоянно забываю, как следует обращаться с этим механизмом. — Не вопрос, — Энтони гордился собой самую малость, когда с первой же попытки высвободил два залежавшихся крыла стола. На одном из стульев намекающе лежала скатерть, так что мужчина занялся и ей. Азирафаэль, всё это время колдовавший над индейкой (достать из духовки, переложить на блюдо, украсить), послал гостю улыбку и одобряющий взгляд. — Сервируешь, если не затруднит?.. Вместо ответа Кроули развёл бурную деятельность и отправился в экспедицию по чужой кухне. Тарелки, вилки, бокалы и прочие необходимые мелочи находились так быстро, что он начал подозревать, что тратит свой лимит рождественских чудес на организацию ужина. Чтобы порадовать ангела, конечно, никаких чудес не жалко, но он рассчитывал на толику удачи для разговора. Не так-то просто генерировать шутки, знаете ли. Азирафаэль украдкой поглядывал на Энтони Кроули и улыбался. Его гость деловито сновал по комнате и накрывал на стол. Журналист в своём сером свитере и более свободных, чем обычно, джинсах, смотрелся в его кухне очень органично. Сердце защемило — эту картину Фэллу вдруг смертельно захотелось наблюдать каждый вечер. Тогда это Рождество — его шанс на ещё один шаг к отношениям, тем более, что и Кроули в них заинтересован. Мало-помалу ужин был собран и съеден. Азирафаэль и Кроули переместились в гостиную-кабинет, где уселись на диване с вином и тарелкой сыра и под ненавязчивый свет гирлянды с ёлки беседовали. — О, чёрт, ангел, я совсем забыл про подарок! — Энтони отполз и перегнулся через подлокотник, принявшись энергично копаться в шопере. — Я тоже… Я ведь тебе его приготовил, — Фэлл в свою очередь встал и направился к подоконнику. — Ты первый, кстати. — Да… За наши две встречи я успел заметить, что ты любишь чай. В общем, я тебе принёс молочный улун, ассам и ханибуш, — сказал — и плюхнул на мягкую поверхность дивана три бумажных пакетика. — Спасибо, дорогой, у меня как раз заканчивался ассам. Ты избавил меня от необходимости ехать за ним, — Азирафаэль с улыбкой вернулся на своё прежнее место. В руках он держал… — Кактус? — брови Кроули поползли вверх, а зрачки, не скрытые стёклами тёмных очков, расширились. — Мне показалось, вы чем-то похожи, — смутившись, писатель опустил взгляд и протянул горшок гостю. Журналист обхватил пластик ладонями, и пальцы мужчин соприкоснулись. Они не прерывали контакт дольше необходимого. — Девушка в магазине сказала, что он может цвести. — Я приложу все усилия для этого, — заверил Азирафаэля Кроули. — Тебе не кажется, что он выглядит как Джим? — О, Кроули, — внутри Энтони что-то сжалось от этой нежной интонации. Он решил, что обдумает её позже. — А, да! У меня есть ещё кое-что. Эксклюзивный материал, между прочим. Вспоминая события сегодняшнего дня, предшествовавшие этой встрече, Кроули не заострил внимание на действительно тяжёлом испытании, которое он с успехом завершил. Он, рядовой журналист еженедельника «Маг», сумел урвать из-под типографского пресса завтрашний номер, в котором печаталось интервью с знаменитым Азирафаэлем Фэллом. Завтра журнал разлетится, как всю неделю разлеталась индейка. — Я хотел, чтобы ты первым увидел, что я сделал, — Энтони смущённо запустил руку в волосы на затылке и протянул писателю экземпляр. Азирафаэль молча взял журнал, пролистал и бегло пробежался взглядом по статье. — О, дорогой… — только и смог выдохнуть он. В статье не было ничего, что могло дать хоть каплю информации о личной жизни писателя — только его рассуждения о книгах. — Я подумал, что не очень здорово на всю страну объявить, что у Азирафаэля Фэлла есть страничка в Фэйсбуке. — Энтони, это очень ценный подарок. Я… не могу выразить свою благодарность, правда, — в порыве чувств писатель схватил гостя за руку. — Могу я?.. Кроули кивнул и очень, очень внимательно смотрел, как Азирафаэль, глядя ему в глаза, подносит его ладонь к своим губам и невесомо целует пальцы. От этого мягкого прикосновения по телу пробежал табун мурашек. — Почему ты зовёшь меня ангелом? — спустя какое-то время спросил писатель. — Э, не знаю, на самом деле. Ты такой добрый, у тебя такие волосы, глаза, — Кроули сделал неопределённый жест рукой, отправленный куда-то вверх. — Похож, в общем. — Это забавно, потому что я решил, что хочу написать следующую книгу об ангелах, — улыбнулся Азирафаэль и сделал глоток вина. — Только о них? А Ад? Демоны? Конец света? — возмутился журналист. — Я не планировал делать это основной сюжетной линией, но… звучит интересно, — согласился хозяин дома. Он поставил бокал на пол и направился к письменному столу, после чего вернулся на прежнее место с блокнотом в руках. — Для каждой книги я завожу отдельный блокнот. Записываю идеи, сюжетные ходы, подбираю название… Очень многое, в общем, — пояснил он, постукивая по чистым страницам карандашом. — Хорошо, — кивнул Кроули. Он лёг так, что упёрся ступнями в тёплых рождественских носках в бедро Азирафаэля, а голову свесил с подлокотника. — Монахини-сатанистки перепутали детей… — Сатанисты создают монастыри? — нахмурился Фэлл. — Естественно, ангел! И они умудрились совершить ошибку при подмене младенцев — провалили единственное задание, для которого существовал орден. — Мой дорогой, — начал Азирафаэль, и его тон очень не понравился Энтони, — не хочешь ли ты написать вместе книгу? — Несколько месяцев напряжённой работы в паре с писателем-перфекционистом? — он молчал около минуты, и хозяин дома с нетерпением ждал его ответа. Кроули резко сел, уставившись на Фэлла бешеными глазами. — Я, чёрт возьми, в деле.

***

— Кроули, пожалуйста, давай отменим выход книги, — оператор работал очень хорошо, потому что журналист слышал каждую паникующую ноту по ту сторону провода. — Я никогда не писал с кем-то, что, если меня перестанут читать? — Ангел, — Энтони сделал паузу и придал своему голосу как можно больше значительности, — они обвинят меня.