Стук в открытую дверь

      Целуя нежные запястья своей девушки, Ваньинь не так давно начала подмечать, как на её тонких пальцах блестели кольца. Золотые, с тонким обхватом, с простым, но утончённым дизайном. Под стать Мэн Яо. Украшения привлекали к себе внимание блеском фианитов и изредка каким-нибудь красивым камушком. Ваньинь нравилось, как золото переливалось на свету, особенно ей нравилось, как оно смотрелось на Яо.              Ваньинь никогда не считала себя слишком романтичной, но… Мэн Яо определённо была её драгоценностью. Золото на ней сливалось в одну целостную картину. Да чего таить, ногти у девушки были покрыты словно расплавленным золотом, блестя на солнце. Ваньинь знала, что Яо и матери дарила золотые украшения, о которых та мечтала. И это не выглядело как глупое потребление. Ни ради статуса или дороговизны, совершенно нет. Каждое украшение — будь то кольца, серьги или шпильки, — хранилось с нежностью и трепетной аккуратностью коллекционера.              Если говорить про повседневные украшения, то Ваньинь нравилось серебро. Его несильно бросающийся в глаза цвет и лаконичность. Но её тело отвергало этот металл. Отвергало всё, кроме золота. В юности она не сильно углублялась в терминологию, и единственным вариантом, который она видела — белое золото. Очень дорогое белое золото. Стоя у витрины с самыми простыми вариантами, Ваньинь могла лишь горестно вздохнуть. Для молодого, всё ещё очень влюблённого в жизнь сердца, такая несправедливость казалась трагедией. Желтизна золота ей не шла ни тогда, ни сейчас. Свои первые серьги она перестала носить в скором времени, проколы заросли, а желание носить хоть что-то пропало насовсем. Сейчас и в груди больше не щемило при виде серебряных цепочек с подвесками и браслетов на запястьях. Единственная любовь была к Яо — золоту, которое хотелось держать в своих руках.       Перед Ваньинь стояла небольшая коробочка. Похоже из ювелирного.              — Не стоило. Я не люблю украшения.       И она отодвинула коробочку в сторону Мэн Яо, даже не открывая её. Золото — это мелочь, без которой Ваньинь вполне себе могла прожить. А Яо придвинула коробочку обратно.              — Тебе должно понравиться.              А внутри — браслет с подвеской. Серебро. И вот в груди вновь что-то защемило, такая мелкая, детская обида. Лучше бы там было золото, к серебру Ваньинь и прикоснуться не могла. Она и не знала, от чего обиднее всего: от того, что Мэн Яо не знала, или от того, как её организм снова играл с ней такую глупую шутку.       — Прости, — Ваньинь закрыла коробку с громким щелчком. — У меня аллергия на любые металлы, кроме золота. Я не смогу его носить.              — А-Инь, — Мэн Яо осторожно забрала из рук Ваньинь коробочку и достала браслет. На цепочке плотного плетения висел лотос. — Насколько бы ты мало мне ни рассказывала о себе, я стараюсь внимательно наблюдать за тобой и твоими привычками. Прости мне мою хитрость, но твоя матушка немного помогла с выбором, и мы остановились на хирургической стали. Без какой-либо аллергии.       И вот Яо осторожно застегнула браслет на запястье Ваньинь. Сталь, словно настоящее серебро, холодным отблеском хорошо смотрелась на бледной коже. А Ваньинь и взгляда отвести не могла, просто не веря.       — Почему лотос?       — Лотос растёт через боль и кровь, чтобы в конце распуститься нежным цветком, — Мэн Яо щекой прижалась к холодным ладоням девушки. — После такого ему больше ничего не страшно, так ведь, мой лотос?       И она улыбнулась.       — Спасибо…       Теперь, оставляя краткие поцелуи на руках Ваньинь, Яо не могла отвести взгляд от металлического блеска браслета, который так красиво смотрелся на её девушке.