Моменты чувств

      Треск огня вмешивается в ход мыслей, которых, казалось бы, нет. Взгляд опущен к обломку догорающего здания. Сколько жизней унёс сегодняшний день? Сомнительно, что этот вопрос волнует того, кто стоит у пепелища. Всё, что следует вынести из ситуации, — нынешний день был продуктивным и принёс неплохую прибыль Портовой Мафии. Вновь. Каждый раз одно и то же — простые убийства, которые не затрагивают в душе ничего, хотя бывают моменты, когда хочется рассмеяться. Так легко лишать кого-то себе подобного «драгоценной» жизни — смехотворно и пошло. Если желаете жить, боясь смерти, то не надо лезть туда, где нельзя грезить о её сохранении. Первым всегда погибнет тот, кто боится умереть. Люди поистине глупы, когда поддаются чувствам подобного рода. Но больше впечатляет то, как человек, умеющий убивать без лишних душевных терзаний, способен трепетно относится к жизни кого-то другого. Живой пример совершенства. Это не поддаётся к разумной оценке, хотя такое и душой.. какое забавное слово.. вряд ли возможно понять.       Этот же человек спустя несколько часов будет разговаривать с сегодняшним убийцей ни о чём, с искренним доверием и интересом слушать о новых идеях совершения пыток или самоубийства. И при этом не скажет ничего отвергающего затею. Скорее всего задаст несколько уточняющих вопросов, а после расскажет кратко о том, как видит это всё. Человек, поражающий своей способностью принимать многое от других людей. Мало говорящий о себе, но способный расположить так, что ощущается давним другом. Это понимание и принятие иногда подбивает. За его душой нет ничего скользкого, скрытного и гнилого. Да, следы крови от убийств, но он несёт на себе этот грех, не пытаясь осветлить его. А он сумел бы это сделать — его бы приняли как невиновного, если бы он захотел этого. Но он желает обратного. Быть честным перед собой и тем, кто перед ним. Человек, способный равнодушно убить, но умеющий видеть жизнь в цветах и светлых чувствах. Совсем как нормальный человек. Ему не место в Портовой Мафии, но он всё равно всё ещё здесь с мечтой уйти в мирную жизнь через несколько лет. Поразительный человек.       Вспоминается инцидент двухлетней давности, когда этот человек мог бы умереть, потеряв перед этим всех близких. В горле ощущается металлический привкус, хотя кровью даже в воздухе не пахнет и нет ранений. Это отпечаток воспоминаний того ужаса, который произошёл когда-то, но не с ними нынешними. Сложно порой было отличить реальность от воспоминаний, которые всё время старались наслоиться, перекрыть правду этого мира.       Хочешь кого-то спасти — будь готов отдать свою жизнь. Это на самом деле так. Весь план, который был буквально вызовом судьбе, держался на удаче и вере. Даже такой человек способен уверовать в бога, если оно нужно. Предостеречь от того, что не может представить человек, невозможно. Поэтому нужно было действовать быстро, стремительно, как можно правильнее, чтобы уберечь то, что сломит человека, если будет утрачено. Манипулировать чужими чувствами, считывать их, анализировать — всё легко. Но почувствовать нечто сходное крайне сложно, практически невозможно. Наличие воспоминаний не означает, что новое развитие личности и её качеств не будет происходить. Чтобы обладать тем, что было обретено в прошлом, нужно заново учиться видеть и воспринимать подобное.       Одна деталь, которую решили добавить в механизм, сумела изменить его работу и итог событий. Человек, в прошлом идущий на смерть, в этот раз постарался выжить, сражаясь на смерть. И ему удалось. Черт возьми, удалось. В тот момент сердце, не подававшее повода, разболелось до того, что из горла вырвался хрип, а перед глазами практически расплылся момент чужой улыбки. Возможно, это было то, что люди привыкли называть «проявлением души», но для главы Портовой Мафии такого понятия не существует. От подобной мысли хочется усмехнуться.       Позади раздаются шаги, но юноша не шевелится, он сразу понимает кто это. И зачем же этот человек пришёл сюда? Неужели прошло слишком много времени с того, на которое был поставлен конец миссии? Похоже да, закат подходит к концу, хотя казалось, что солнце только начинало садиться. Стоит взять на заметку, что много размышлять и вспоминать нежелательно в такие моменты, хотя это никто не сможет запретить ему.       — Одасаку, — на удивление, первым начинает говорить Дазай, хотя, Ода был готов поспорить, этого не должно было произойти. — Ты уже решил, где собираешься работать после ухода из Портовой Мафии?       Не то, чтобы юноша не знал о желании Сакуноске быть писателем, но на данный момент этот вопрос был подобен лезвию. Конечно, увольнение мужчине не грозит от какого-то «неправильного» ответа, но узнать мысли того, кого не получается не хочется читать, неимоверно хочется. Всё-таки за эти два года многое стало несколько иным, их отношения тоже потерпели изменения. Незначительные для остальных, но важные для них самих. Нельзя назвать то, что есть между ними определённым термином, такого просто не существует.       — Моя служба ещё не окончена, ко времени её конца станет ясно.       Честный ответ, достойный человека, понимающего природу человеческого самосознания. Конечно, откуда ему знать, что и как будет через эти «несколько лет». Но при этом, если его выставить уже сегодня из Мафии, он сумеет до конца месяца найти себе подходящее место. Или место, которому он подходит. Простой, но невероятный человек. Порой кажется, что ему не так нужна способность, чтобы суметь предвидеть ближайшее будущее.       — И вправду. — Повернувшись к Одасаку, Дазай улыбнулся и, поправив край повязки на глазу, расслаблено шагнул вперёд, прямо к мужчине. — Ты ведь уже доложил, что всё в порядке, верно? — После скользящего взгляда последовал спокойный кивок. — Замечательно! Тогда можно отлучиться от дел на этот вечер.       Могло бы показаться, что это вопрос, наверное, так оно и было, но под конец это стало утверждением. Для них обоих сразу же. Если бы роль иерархии имела своё значение, то этой ситуации не было. Вообще бы ничего не было.       — Что же тогда сегодня остаётся?       Это всё похоже на некую игру, которую им понравилось отыгрывать в моменты, когда их могут заметить. Да и в моменты тэт-а-тэта подобные шутки могли звучать. Но это всё просто одна из красок для их жизней, добавляющая новые оттенки.       — Пойти к набережной.       Ответ не заставил себя долго ждать. Сегодня был бы прекрасный день для попытки умереть, но есть то, что хотелось бы урвать, получить от сегодняшнего остатка дня.       Вечера становятся прохладнее с каждым днём. Продувает до костей, несмотря на слои одежды и бинты. Возможно, им обоим холодно, но это может выдать лишь касание холодных ладоней, когда Осаму спрыгивает с ограды какого-то участка. Его не нужно ловить, но помочь сохранить равновесие — это случайность, привычка, от которой не убежать даже в обществе Осаму. Но, кажется, ему уже самому нравится эта простота заботы.       Идут вдоль береговой линии, смотря на мелкие волны, на чистое небо, в котором даже получается увидеть время от времени звёзды. Улица не освещается, поэтому всё то, что происходит между ними, останется скрыто ночным покровом и холодом. Они не такие уж и романтики, чтобы подобная атмосфера могла затронуть их души, но им спокойнее здесь. Это приземлённое чувство, которое можно ошибочно посчитать возвышенным. Но никто не утверждает что-либо точно. Они вообще не говорят, просто идут, касаясь друг друга по необходимости изредка. Это не неловкость. Простая прогулка людей, понимающим нужность присутствия таких моментов в жизни.       Понимание того, что пора уходить, приходит тогда, когда у обоих начинает колоть кожу от холода, но даже тогда они продолжают идти, просто так. Совершенно бесцельно. А может, эта их попытка запечатлеть что-то важное и сокровенное в памяти. Их прогулка продолжается вплоть до квартиры Сакуноске, придя в которую пришло понимание того, насколько они успели замёрзнуть. Но никто ничего не сказал на этот счёт.       — Оставайся.       Это был ответ на незаданный вопрос, который можно было заметить отблесками в чужом взгляде. Да и куда уже идти тому, у которого «утро» наступит в ближайшие пять часов? Зачем уходить, если не прогоняют, если это всё привычно и не осуждаемо? Вот и Дазай не отказывается, хотя может найти уйму причин для ухода в свою тьму ночного города. Дело уже не в том, что он находится в столь светлом месте, которое избегал некоторое время по началу. Это несвойственно Дазаю, но он и вправду не хотел нарушать покой чужого «дома». Сейчас же он сам стал частью жителей этого места. Не так часто уж Осаму бывает тут, но находится здесь стало вполне естественно. Может, дело в том, что ему рады в этом месте. Просто рады без особой причины. Доверие Оды порой поражает, но стоит задуматься и Дазай приходит к мысли, что он так же доверяет ему. Если уж один из них глупец, то второй ещё больший.       Через некоторое время уже оба сидели за столом после горячего душа с чашками чая. Пить сейчас кофе — гарант того, чтобы не уснуть. Учитывая то, как сложно Дазаю уснуть, это было бы своеобразной идеей, которую Одасаку вряд ли бы поддержал, а сам Осаму бы.. неизвестно уже. Незамысловатый разговор, суть которого никто не старается запомнить, но это всё равно получается. Строгая одежда сменена на домашнюю, которая уже никого не удивляет. Возможно, это было бы подтверждением какой-то особенной связи между ними, но для чего вешать какие ярлыки. Сейчас есть момент спокойствия, которым можно насладиться. Это и есть важное.       Оставшиеся часы можно провести спиной к спине, слыша дыхания друг друга, ощущать мягкое тепло, которое действует успокаивающе, оберегающее. Наконец-то даже бесприютной душе получается найти момент, который украдёт на время своего присутствия те мысли и чувства, которые не позволяют заметить оттенки этого мира.