Кислотный дождь

***

Утро Андрея, как и прежде, сопровождалось тошнотой и сухостью в глазах, словно сухой песок пустыни покрыл их оболочку. Отличие было только в том, что сегодня ему не просто хотелось вывернуть желудок наизнанку, парня по-настоящему стошнило. Вся желчь вышла из него, и казалось, будто вместе с внутренностями. Васильев посмотрел на своё отражение в зеркале ванной комнаты и почувствовал себя ещё более херово, по-другому и не скажешь. Голубые глаза выглядели болезненно-красными, на губах образовалось несколько трещин, а нездоровая бледность лица только подчёркивала всю плачевность его вида. Парень стал похож на свой прошлый ночной кошмар – настоящего группировщика. Минувшей ночью, оставшись наедине со своими эмоциями, Андрей не смог их сдержать: слёзы, одна за другой, горько проливались на подушку, к рассвету оставляя только пустоту. Казалось, будто дыру в груди прорезали. Да, именно прорезали – долго и мучительно. Только легче не стало, просто какая-то давящая бездна. И непонятно, от чего же так больно? Столько времени подавлял свои чувства и вот что из этого вышло. Не связывался бы с Маратом и всё было бы как прежде. Мог бы так и остаться прилежным маменькиным мальчиком, думающим только об учёбе. Но его тянуло, страшно тянуло к Суворову.

***

В школу явился только к обеду и только для того, чтобы увидеть Марата и ещё раз предупредить, чтобы на сборы не приходил. Его Андрею необходимо было хоть как-то уберечь, но не удалось, Адидас-младший и сам не явился на занятия. «Ну конечно, зачем они ему нужны? Суворова никогда не волновала учёба». Времени на размышления было полно, но одумался только тогда, когда уже было поздно – в этом весь Андрей. Не выдержал и сбежал до конца последнего урока. Проблем и так не мало, парочка новых и вовсе не беда. Спешил, лестничный пролёт один за другим сменялся под ногами блондина. Тяжело выдохнул перед тем, как позвонить в дверь. Долго ждать не пришлось, входная дверь распахнулась, но открыл не Марат. Мать Суворова как-то натянуто, с тоской в глазах, улыбнулась Андрею. Женщина всегда с добротой относилась к парню. Наверное потому, что на первый взгляд он казался вполне толковым юношей. – А Марат дома? – Должен быть в школе, – просто ответил Дилара. Васильев не стал ещё больше беспокоить женщину, развернулся и ушёл. Что-то щёлкнуло в голове. Если Марата нет ни в школе, ни дома, то куда он мог пойти? Наверняка шатается где-то по району. Обшарив все окрестности, парню пришлось вернуться домой. Остальная часть дня, мучительно тянулась, ещё и мать на мозги капала. Мол: «Что же стало с её прежним Андрюшей?». Блондин не знал куда себя деть и чем занять свои мысли. Даже успокоить себя пытался. «Ну прилетит Марату пару раз по башке, не убьют же? Или убьют?»

***

И вот, настал вечер. Хотелось бежать, опередить момент, но не выйдет, когда ты уже здесь. Когда ты следуешь по заснеженной тропе словно на казнь. Возможную казнь лучшего друга. От этого становится жутко и мерзко от самого себя, но ничего не поделаешь. Гордо подняв голову, во главе Универсамовских стоит Адидас. Мужчина изучает соперников взглядом, но как-то особо злостно останавливаясь на Андрее. Рядом с ним и Марат, который просто пялит в одну точку. В точку, которая похоже находится на лбу Васильева. Адидас-младший не видит ни своих, ни чужих, выражая лишь безразличие направленное в сторону Андрея. Долгого разговора у старших не выходит, Васильев едва ли слышит то, о чём они говорят. Сейчас его волнует совсем другое. Начинается замес и Андрей срывается. Гнев переполняет парня, он даже не различает лиц. Бьёт резко, что есть силы, каждого, кто встаёт у него на пути. Сам же не чувствует боли. По количеству Разъезд превосходит Универсам, набрасываются по двое, а то и по трое, разъездовские всегда отличались подлостью и гнусностью, от этого у парня возникает неприязнь к своим же. А свои ли они? Его границы восприятия давно стёрлись. В какой-то момент Адидас-младший оказывается неподалёку, Васильев отвлекается и особо сильный удар прилетает ему прямо в челюсть, так, что парень еле удерживается на ногах. Его соперник не успевает опомниться, как кулак блондина попадает в солнечное сплетение, отправляя того на землю. Боковым зрением Андрей замечает, что и Марат мимолётно бросает взгляды на него, один из них оказывается особенно затянутым и Суворову прилетает в нос. Первая струйка бордовой крови падает на белоснежную землю, от этого вида у Васильева сносит крышу, словно ему самому причинили неимоверную боль. Не понимает, как налетает на противника брюнета, одним ударом вырубая. В ушах звенит от адреналина, грудь сдавливает, морозный воздух переполняет лёгкие. Парень не особо соображает. Вообще не думает, что делает. Подрывается и хватает Марата за рукав синей куртки, утягивая за собой. И не важно, что кто-то это заметит, остальные слишком увлечены своим занятием. – Давай, валим отсюда, – с перебитым дыханием произносит блондин, силой утаскивая за собой Суворова, параллельно отбиваться и уговаривать брюнета не особо удобно. «Сбежать будет совсем не по-пацански, но к чёрту всё это.» С Маратом Андрей не хочет быть пацаном, с Маратом он ощущает себя человеком. Васильеву кажется, что уж слишком долго Адидас-младший думает, но в итоге брюнет слишком резко срывается с места, принимая предложения Андрея. Парни скрываются где-то за гаражами, всё это время Пальто мёртвой хваткой удерживается за рукав Марата, как за спасательный круг, теперь уже сам следуя за ним. Останавливаются, как только оказываются достаточно далеко. Оба переводят дыхание, Пальто первым нарушает молчание. – Что делать будем? – Спрашивает он. – Чё делать? Есть у меня одна идейка. Пошли. И Андрей послушно пятиться за ним.

***

Путь кажется бесконечным, счёт времени теряется, на улице давно стемнело и на небе проявились яркие звёзды. Они даже не разговаривают, лишь иногда поглядывая друг на друга. Суворов приводит их на окраину города и заводит в подъезд одной из многоэтажек. Голубые глаза Андрея округляются от удивления, когда они приближаются к квартире под номером 15 и Марат достаёт ключи из под коврика, рядом с дверью. – Удивительно, как ещё никто не догадался сюда запереться, – Шепчет Суворов, словно тайну и отворяет дверь. – Я чего-то не знаю? – Спрашивает Васильев, как только они оказываются внутри. Для парня остаётся загадкой, откуда у Марата появилась квартира. – Давай что ли присядем, а то я заебался. – Хорошо, – соглашается Андрей. Парни заходят в гостиную, снимают верхнюю одежду и опускаются на диван. В помещении пахнет старостью, по-другому Васильев описать это не может, тут явно давно не было жильцов. – До того, как мы с тобой познакомились, если это вообще можно так назвать, у меня умер дед. Часто к нему с родителями приезжал, когда мелкий был, он прям души во мне не чаял, а потом я вообще на всё забил, даже с ним перестал контактировать. В один момент я об этом пожалел, но поздно было, его уже не стало, – Марат тяжело сглатывает, уставившись в пол, но продолжает, – до сих пор помню, как он говорил: «Как помру, всегда можешь прийти, вспомнить своего старого деда, ключ запасной всегда под ковриком». И вот так охуенный повод вспомнить, ключ реально под ковриком, – Марат заканчивается свою речь истерическим смехом. Потом смех резко прерывается, Суворова начинает трясти. Действительно погано. Суворов поворачивается к Васильеву корпусом и внезапно впечатывается в тело парня рядом. Крепко обхватывает его широкие плечи руками и загнанно дышит блондину в шею, пытаясь сдержать слёзы. Андрей молчит, руки тянутся к затылку брюнета, успокаивающими движениями поглаживая. Проводит ладонью по его коротко остриженной голове, пытается сам не расклеиться. Есть в этом что-то глубокое, что может быть только между ними. – Ты можешь...? Почему, так больно? Просто забери мою боль, – произносит Суворов, отстраняясь. Его глаза сияют в свете луны, отражая влагу накопившуюся в них. Андрей не знает, что ещё он может сделать, лишь горько ухмыляется и трещинки на его губах лопаются, покрываясь выступающей кровью. Марат стирает алую жидкость с его лица, скользя большим пальцем правой руки по его лицу. Брюнет снова хватается за него, как за последнюю надежду, одной рукой сжимая в кулак и комкая футболку на его плече, другой приближая их лица максимально близко. Губы Марата касаются его и Андрей чувствует, как первая слеза опускается с приоткрытых ресниц на его щеку. Васильев не чувствует прежнего возбуждения, принимая его боль, хоть и таким изощрённым способом. Влажный язык Суворова скользит в его рот и блондин понимает, что Марат хочет переступить эту грань, перевести всё на похоть. Васильев отталкивает его, понимая к чему это ведёт, но брюнет не сдаётся. Он резко толкает блондина в грудь, наваливаясь сверху. – Помоги мне, – охрипшим голосом просит старший. Он спускается ниже, оставляя влажные поцелуи на шее Андрея. Блондин в свою очередь борется, но не ради себя, ради Марата. – Нет, Марат. Посмотри на меня, – Васильев сжимает лицо брюнета в своих ладонях. Тот лишь до боли сжимает свою нижнюю губу меж белоснежных зубов, хватая в ответ запястья блондина. – Чё мерзко тебе? – Наконец выдаёт. – Нет, просто не должно быть так, понимаешь? – Не понимаю, – отвечает брюнет и тянется к краю его футболки. Стягивает ткань, едва ли не рвёт, оголяя его кожу. Андрей устало выдыхает. «Пусть делает, что хочет, но в ответ ничего не получит» – решает парень. Взгляд у Марата остеклённый, скользит по телу Андрея и блондин чувствует себя вещью, которой просто хотят воспользоваться. Тянется уже к резинке его штанов, пытается стащить их с него. Наконец, полностью оставил Васильева в одном нижнем бельё, вновь опускается на его бёдра. Младший не подаёт ни каких признаков жизни под ним, только тихое сбившиеся дыхание выдаёт его. Он сомневается, что Марат вообще понимает, что творит. Пытаясь добиться от Андрея хоть какой-то взаимности, остервенело целует, шарит руками по его телу, но блондин не сдаётся. Только внезапно для них обоих, резко переворачивает Марата, меня положение их тел. Не выдержал всё таки, и смотрит выжидающе сверху вниз на брюнета. – Совсем сдурел? – Спрашивает блондин, хмурясь. – Только от тебя, Андрюша, – ноги Марата сцепляются на его пояснице. Суворов тянется к нему, но блондин не позволяет. Длинные пальцы Андрея, обхватывают его шею, удерживая. От этого действия, дыхание перехватывает и брюнет рвано выдыхает. Сердце бешено отбивает ритм у обоих. – Задушишь меня? – Спрашивает, хитро прищурив глаза и подаётся вперёд. Так, что цепкие пальцы сильнее впиваются в шею. – А ты хочешь? – Злость накатывает на Васильева. Не знает, что раздражает его больше. То, что чувствует мерзкое возбуждение от происходящего, или то, как вызывающе ведёт себя Марат. – Ты не представляешь насколько. Одно предложение и самоконтроль Васильева окончательно катится к чертям.

***