Неожинанный исход уроков калиграфии

Алые шелковые ткани, прикрывающие окна помещения, грациозно висели и покачивались от легкого дуновения ветра, создаваемого шагами Се Ляня. Фонари под действием магических сил освещали комнату, а благовония, стоящие на прикроватном столике, разносили нежный и приятный аромат лотоса, который, казалось бы, никак не может гармонировать с убранством помещения, что было оформлено в ярко-красных и золотых тонах, от которого так и веяло величественностью и богатством. Изящная бледная рука с длинными и тонкими пальцами, на среднем из которых красовалась красная нить, держала деревянную кисть. Держала весьма уверенно, так же уверенно обмакнула ее в пиалу с чернилами для письма. Но стоило кисти коснуться чистой бумаги, для того, чтобы вывести на ней несколько иероглифов, сразу наблюдалась неопытность в движениях хозяина этой костлявой руки. Но несмотря на это, была видна ее старательность. Написав две пары строк какого-то стихотворения, Хуа Чэн положил кисть обратно на деревянную поверхность. Се Лянь, ходящий кругами вокруг стола и внимательно смотревший за его письмом, взял лист и попытался прочесть написанное. Запись была, мягко говоря, ужасной, словно это писал маленький ребенок, впервые взявший кисточку в руки. Буквы буквально плясали, линии были кривые и нечеткие, в одном символе угадывалось сразу несколько иероглифов и сложно было понять, какой именно из них имел ввиду автор. Но если постараться, можно было разобрать эти строки. "Пройдя страданий вековой разлуки, Встретил я свою любовь. Принца кровей благородных, Каких не сыскать в округе мировой..." Се Лянь догадался, что речь идет про него и ощутил легкое смущение. Он перевел взгляд на Хуа Чэна, который сидел за столом, подперев щеку рукой и скрестив ноги, тот в ответ смотрел на принца. —Гэгэ, как тебе? У меня аккуратнее получается писать? —Вполне неплохо, ты делаешь успехи, — Се Лянь улыбнулся и положил лист со стихотворением на стол, — И стихи ты тоже красиво пишешь. —Да? Я очень рад. А если я делаю успехи, полагается ли мне какая-нибудь награда? —Хуа Чэн состроил лукавую улыбку и приподнял одну бровь. Рука, подпиравшая щеку, сложилась вместе с другой на его груди. —И какую-то же награду ты хотел бы получить, Сань Лан? Встав со стула, Хуа Чэн приблизился к Се Ляню. Его темные, подобные нефриту, волосы, пошатнулись, а цепи, которые висели на черных сапогах, бились друг о друга, создавая приятное на слух звяканье. —Мне нравится, когда гэгэ заимствует духовные силы. Если ты сделаешь так еще раз, это будет лучшей наградой для меня. Се Ляня это заставило смутится. Он прикрыл лоб ладонью и зажмурил глаза, пока Хуа Чэн положил руку на плечо принца. —Сань Лааан, — страдальчески протянул Се Лянь. Но тем не менее, бог войны, взявшись за щеки Хуа Чена, прильнул к его губам. Спустя пару секунд он почувствовал чужие руки на своей талии, которые аккуратно скользнули к ребру и вернулись, заставляя мурашки пробежаться табуном по его телу. Хуа Чэн толкнулся языком в губы принца, что бы тот их разомкнул. Их языки соприкоснулись друг с другом, и каждый смог почувствовать горячее дыхание партнера на своих губах. Руки Се Ляня, что были у демона на лице, уже зарылись в темные волосы. Поцелуй получился долгим и чувственным. Двое отстранились друг от друга только когда ощутили сильную нехватку воздуха, дыхание стало сбивчивым, а губы окрасились в алый. Се Лянь смотрел куда-то мимо фигуры перед собой, не смея встретится с Хуа Чэном взглядом. Внутри него вот-вот совершит извержение вулкан чувств. Вытащив руки из волос, он почувствовал как сильно они трясутся. Дыхание, которое минуту назад было в норме, стало рваным, а в горле образовался ком. Се Лянь ничего не мог сказать или сделать, ему казалось, что любое действие или слово в данный момент будут неуместным. —Гэгэ, ты как? — забеспокоился Хуа Чэн. —Ничего... Я... Все нормально! Все со мной нормально! Правда нормально, — быстро протараторил Се Лянь, все еще не придя в себя, — Ахахахаха, да со мной все нормально, да, — уже истерически смеясь тот повторил и уставился на демона. Хуа Чэн с искренней заботой смотрел на своего возлюбленного, его глаз цвета киновари сверкал, словно призрачный огонек в полной темноте. Черные волосы, растрепанные Се Лянем, стали выглядеть крайне небрежно и придавали непристойный, но очаровательный вид. —Сань Лан... Благовоние закончилось потухать. Надо поменять... его, — стоя до этого в ступоре, принц резко подскочил и встал у столика, где находилась свеча, недавно разносящая приятное благоухание по всей комнате, и стал хаотично перебирать вещи, лежащие на нем. Речь Се Ляня стала сбивчивой и он стал говорить несвязные вещи, как обычно и происходило с ним, когда он смущался. Хуа Чэн пошел вслед за растерянным Се Лянем. Его шаги были легки и изящны. Он обнял его со спины и уткнулся лицом в чужой затылок. Дыхание демона обжигало гладкую кожу бога войны, а руки, обхватившись вокруг талии, сомкнулись. Ладони Се Ляня все так же дрожали, а сам он почувствовал, что низ живота завязчиво кольнул. Там словно плотным комком завязался узел, а по телу несколько раз прошелся разряд тока. Он почувствовал, как его то самое место уткнулось в белую грубую ткань монашеских одеяний. Невыносимый стыд тут же нахлынул на него волной, что тот снова встал в ступор. Ему приходилось уже такое чувствовать, но каждый раз принц был готов провалится сквозь землю. Щеки залились краской. —Гэгэ, ты точно в порядке? Демон был так близко к нему, что Се Лянь даже почувствовал вибрацию, что исходила от кадыка Хуа Чэна. Вторая волна мурашек снова рассыпалась по телу. Это окончательно выбило его из колеи. Бог войны, вырвавшись из объятий, развернулся и, закинув руки на плечи Хуа Чена, повторно примкнул к его губам. На этот раз более настойчиво и уверенно. И на этот раз ошарашенным был именно демон. Их тела соприкосались и терлись друг о друга во время поцелуя так, что Хуа Чэн не мог бы не заметить изменения, произошедшие в организме своего возлюбленного. Тот быстро скооперировался и, подхватив Се Ляня за бедра, подтолкнул его на кровать, стоящую рядом с ними. И вот, принц уже летел прямо на белое постельное белье. С характерным скрипом его тело приземлилось на койку, скомкав под собой бархатную ткань. Хуа Чэн навис над Се Лянем так, что темные волосы упали прямо на его щеки, которые уже покрылись малиновым румянцем, и щекотили их. Он приблизился лицом к чужой шее, губами обхватил белоснежную кожу, всасывая ее для создания вакуума. Принц в ответ на это задержал дыхание и тяжело выдохнул только тогда, когда демон уже отстранился, а на шее красовался алый след. —Гэгэ, как ты себя чувствуешь? — голос Хуа Чэна прозвучал весьма взволнованно и обеспокоено. —Я.. Нормально наверное... — сказал Се Лянь, что, конечно, являлось неправдой, ведь он весь горел от стыда, но тут он уже более менее пришел в себя. —Гэгэ, я могу сделать... — Хуа Чэн остановился, не смея заканчивать фразу. Но и без того было понятно, что она могла бы значить. —Да..., ты можешь, Сань Лан, — дрожащим голосом, произнес бог, в очередной раз, напрочь забыв про свои обеты, запрещающие заниматься прелюбодеяниями. Повторно нагнувшись, Хуа Чэн начал хаотично отставлять поцелуи по всей поверхности шеи. Руки в этот момент медленно развязывали пояс, скрепляющий белое ханьфу, пока Се Лянь придерживал его за спину. Демон поставил свое колено между ног принца и упёрся тому прямо в пах, что у того дрогнуло тело, а с губ сорвался приглушенный стон, за который ему в тот же момент стало стыдно. Хуа Чэн приподнял Се Ляня, что бы снять монашеские одеяния. Его действия были аккуратные, что бы никак не навредить принцу. Вскоре и ханьфу с длинными рукавами, и обувь была брошена куда-то на пол, застеленный теплым ковром. На нем остались только рубашка и тонкие штаны, находившиеся под белой тканью. В ответ рука Се Ляня скользнула под красные одежды и коснулась разгоряченного торса своего партнера. Он водил пальцами по всем изгибам на его теле. По линиям ребер, словно вырисовывая скелет, по рельефному прессу. Его кожа подобна мрамору, была гладкая и белоснежная. Демон же в этот момент постепенно расстегивал пуговицы светлой рубашки. Спустя время предстал перед ним оголенный по пояс Се Лянь. Хуа Чэн внимательно рассматривал каждый сантиметр его тела и этот взгляд, словно горячее пламя, обжигало кожу божества. Его до сих пор преследовал неописуемый стыд, вылившийся в виде пунцового румянца на лице. Се Лянь закрыл свои глаза тыльной стороной ладони и чуть прикусил губу, когда Хуа Чэн прильнул к открытой груди и ключицам. Его учащенное жаркое дыхание, касавшееся кожи принца, вызывало мурашки, которые, пробежавшись от макушки до пят, оставались на теле в виде маленьких крапинок, а после снова пропадали. Схватившись за талию Се Ляня, Хуа Чэн начал целовать его обнаженное тело. Он прорисовывал дорожку поцелуев, начиная с длинной шеи, продвигаясь к ярко выраженным ключицам, к белоснежной груди. Спускался ниже и ниже, к самому животу, пока на его дороге не встретилась преграда в виде ткани одежд. Его большие пальцы уже протиснулись под штаны и стали медленно их стягивать, слегка надавливая на бедренные косточки... —Сань Лан! Хватит! — паническим голосом произнес Се Лянь. Его словно током ударило в этот момент. Бог войны не хотел показывать реакцию своего организма на действия его партнера, несмотря на то, что тот уже все давно понял. Стыд и смущение взяли верх. —Что такое? Я что-то не так делаю, гэгэ? Тебе не нравится, мне стоит остановиться? — эта фраза прозвучала с некой коркой вины, хоть голос был ровным и сдержанным. Он отстранился от тела Се Ляня. На лице пропала улыбка, а взгляд опустел, словно у ребенка, которого только что наругали. Эта реакция была связана с тем, что Хуа Чэн очень боялся причинить какую-либо боль принцу. —Нет! Не надо останавливаться, — все же, несмотря на неловкость, Се Лянь не хотел это заканчивать, да и буквально пару минут назад он ведь сам дал согласие, — просто... я хочу что бы... Сань Лан тоже снял свой верх! Вот! Демон так и прыснул со смеха, а принц понял, что язык—его враг. Легким движением Хуа Чэн резко сбросил с себя красные одежды. Теперь и его грудь оказалась обнаженной. Все те неровности, которые Се Лянь обнаружил, когда нагло залез руками под одеяния демона, теперь он мог увидеть. И рельефный пресс, и ребра, и широкие плечи. Все эти вещи были и у принца. Тело бога войны не особо отличалась от тела Хуа Чэна. Но все же что-то в нем было такое, что заставило Се Ляня впасть в ступор и уставиться на него с восхищением. Только спустя время, когда двое были в неподвижном положении, а в помещении образовалась неловкая тишина, он отвел взгляд куда-то в сторону. Хуа Чэн продолжил. Снова скользнув пальцами под штаны, он медленно стал их снимать, пока губы двоих вновь слились в поцелуе. Руки Се Ляня вцепились в плечи демона, массируя их. Одно ловкое движение и принц оказался без одежды, скрывавшей его тело. В глаза Хуа Чэна в первую очередь бросился эрегированный орган. Се Лянь зажмурил глаза, закрыл ладонями лицо и согнул ноги, чувствуя себя в таком положении максимально неловко и уязвимо. Демон взялся за колени божества и аккуратно раздвинул ноги. Он опустился вниз, уткнувшись лицом во внутреннюю часть бедра. От дыхания Хуа Чэна по телу принца вновь пробежалась волна мурашек. Его руки поглаживали чувствительную кожу, а губы принялись оставлять такие же дорожки из поцелуев, какие были на груди. Изо рта Се Ляня вырвался стон боли, когда демон резко прикусил его бедро. Зубы впились в бледную кожу, ноги божества стали ватными и задрожали, словно осиновый лист на ветру. Вслед за одним укусом последовал другой, только уже на второй ноге. Принцу приходилось проходить через боль, в сотню или тысячу раз сильнее, но именно от этой тянуло низ живота и приятная дрожь распространялась по телу, заставляя всхлипывать и задерживать и без того равное дыхание. Отстранившись от божества, Хуа Чэн призвал призрачную бабочку, которая, хлопая крылышками, приземлилась ему на ладонь. Демон сжал ее и малютка рассеялась, превратившись в склисткую жидкость. Одна рука скользнула между ног Се Ляня и принялась размазывать по кольцу мыщц и паху эту жидкость, которая послужила альтернативой лубрикантам, какие использовали в мире людей. А второй попытался убрать ладони принца, которыми он закрыл свое лицо. Его щеки горели огнем, глаза были зажмурены, а губы окращены в алый, брови чуть сведены друг к другу так, что между ними образовалась впадинка. Хуа Чэн медленно и успокаюваще принялся погладживать его щеку. —Гэгэ, ты в порядке? Я могу продолжить? Се Лянь не мог связать и слова, поэтому просто положительно кивнул. Хуа Чэн поцеловал принца в лоб, когда внутри него оказался один из тонких пальцев демона. Бог войны поджал губы, пока партнер, поглаживая второй рукой его голову, в попытке снять напряжение, вставил уже второй. Перемещая ими внутри, вперед и назад, раздвигая в манере ножниц, он растягивал кольцо мышц, тем самым подготавливая к продолжению процесса. Спустя какое-то время, Хуа Чэн вытащил пальцы, но не дав божеству отдышаться, коснулся его эрегированного органа. Ноги принца дрогнули, а сам он, нащупав под собой простынь, мертвой хваткой вцепился в ткань. В горле образовался ком, от которого по всему телу распространялись удары током, заставляющие конечности дрожать. Когда руки Хуа Чэна провели по всей длине его органа, этот ком вырвался со рта Се Ляня в виде сиплого стона. Но скользнув так всего раз, он отстранился для того, что бы призвать еще одну призрачную бабочку. Все как и в прошлый раз, крылатая села на ладонь и рассеялась. Демон приспустил штаны и распределил склисткую жидкость по своему паху. Он вновь навис над Се Лянем, и их губы слились в мимолетном поцелуе. —Я могу продолжить? — вновь переспросил Хуа Чэн. И в ответ, как и в прошлый раз, получил лишь кивок. —Если будет больно, пожалуйста, скажи мне, хорошо? —Хорошо, я скажу если что... Руки двоих сомкнулись в манере замка. Ладони Се Ляня вспотели и дрожали от волнения. Хуа Чэн еще раз поцеловал его раскрасневшееся лицо и шею, на которой красовался бордовый след. Ловким движением он закинул ноги принца себе на плечи. —Гэгэ, расслабься. Свободной рукой демон направил свой орган ко входу. Тяжело выдохнув и прикрыв глаза, он медленно толкнулся, что бы оказаться внутри. Еще секунду назад лицо Хуа Чэна было невозмутимо, сейчас же на нем выступил светло-розовый румянец. В тот же момент рука Се Ляня, что была замкнута с чужой, сжалась, а брови свелись сильнее. Его ноги вновь стали ватными, а тело словно пробрало током. —Ты в порядке? — теперь задрожал и голос Хуа Чэна. И в ответ он снова получил положительный кивок. Демон начал медленно двигаться. С каждым толчком из Се Ляня вырывались тяжелые вздохи и тихие всхлипы. Сердце билось как бешенное, а низ живота вновь кольнуло. Хуа Чэн действовал осторожно и размеренно, позволяя божеству под собой привыкнуть к темпу. Спустя какое-то время, демон постепенно ускорился и пришел к нужному ему ритму. Вздохи и всхлипы сменились стонами, которые Се Лянь старательно пытался сдержать, прикусывая тыльную сторону ладони. В ногах появилась слабость, из-за чего они начали дрожать еще больше. Принц высвободил свои руки и схватился ими за щеки возлюбленного, как было в самом начале, он притянул его лицо к своему и поцеловал. Се Лянь крепко держал Хуа Чэна и отпустил только когда почувствовал, что начал задыхаться. Руки с щек переместились на плечи и принялись их слегка сжимать. Демон смотрел прямо в глаза бога войны, но тот был неспособен держать зрительный контакт из-за непреодолимого смущения. Во время процесса Хуа Чэн оставил несколько красных отметин на груди партнера. Чувствовать постоянные толчки внутри себя было невыносимо. Ноги дрожали все сильнее и сильнее, а голос охрип. Но всед за дрожью и охрипшими стонами последовала и скорая разрядка. Сердцебиение и дыхание ускорились. Живот скрутило, а эрегированный орган стал пульсировать. Хуа Чэн коснулся его и начал водить рукой по всей длине. Се Лянь, впецившейся в плечи демона, теперь вонзил ногти в его гладкую кожу, оставляя неглубокие царапины. Выйдя из принца, Хуа Чэн позволил и себе, и партнеру испустить дух... *** И вот, на двоих уже было накинуто ханьфу. Они сидели в обнимку на помятой кровати. Се Лянь утнулся лицом в грудь Хуа Чена, который гладил по спине своего возлюбленного и целовал его голову. Сегодняшний урок каллиграфии обернулся чем-то постыдным, но чувственным и действительно приятным. Его принц еще долго будет вспоминать с раскрасневшимся лицом.