Трещины вокруг

Спустя двое суток. Комиссар Августин Мерцелиус.

Пальцы левой руки продолжали монотонно барабанить по простыне, на которой я лежал. Делать было настолько нечего, что даже подобное бессмысленное, но зато доступное занятие было более предпочтительным, чем просто лежать и находиться в непонятном полусонном состоянии, когда и спать не хочешь, и делать нечего так, что в сон клонит. Это продолжалось уже третий день. Вначале все был допрос. Стандартный и спокойный — расспрос о произошедшем, допрос с провокационными вопросами, потом написание подробного отчёта и копирование глазной записи, которую я, к счастью для себя, успел сделать. Потом же меня просто посадили в камеру и заперли в ней, три раза давая есть довольно сытные порции, состоявшие из каши и мяса. Понятно, что им нужно было время, чтобы досконально проверить как мои показания, так и показания парней, даже если допрос шел с участием псайкера, который проверял бы меня на предмет эмоциональных реакций и сам факт лжи. Вот только времени прошло изрядно, а результатов не было вообще никаких. Я просто сидел тут, в комнатушке три на два метра, ел, ходил в туалет, спал или же пытался не сойти с ума от скуки. Бояться мне, конечно, было нечего. Видео от меня, Гихьяна, Гриши и Рингера достаточно хорошо показывали, что и как мы делали, да и расспросить Киргимазу тоже можно было без проблем. Псайкер, который всё же вероятнее всего был на допросе, угрозы не нёс — просто так мысли он прочесть не мог, а лезть в них было нельзя согласно протоколам без прямого обвинения или серьёзных подозрений. Так что оставалось только ждать, когда там уже наконец-то соблаговолят выпустить меня, чтобы я мог приступить к работе. А работы было много. Очень много. Нам нужно было разобраться с тем, что это был за обстрел и как нам высадить всех на планету. Нужно было разобраться с теми, кто минировал морские пути и посылал беспилотники. Нужно было разбираться с нападениями фанатиков. Нужно было как можно скорее начать строительство ферм и раздачу провизии, которые мы привезли. Начинать, понятное дело, нужно было именно с ракетчиков. И у меня уже буквально руки чесались, что начать этим заниматься, но вместо этого я сидел в одиночной камере, пока там разберутся с тем, чем я занимался после сбития! Просто охуенно, что тут еще сказать! Я тяжело выдохнул, прекратив барабанить. Уже даже это не помогало. Хотелось просто выть, но я пытался держаться. Понятное дело, что за мной тут следят, так что лучше было вести себя нормально. Еще припишут в личном деле «Эмоциональная нестабильность», поди потом докажи обратное. Как-никак, комиссары обязаны были с таким справляться. " — Во всяком случае, я вижу. И на том спасибо.» — произнес я себе. Подобная мысль приходила ко мне каждый раз, когда скука уже становилась невыносимой. Хоть немного, но это помогало. Ведь действительно, этот карцер был гораздо лучше, нежели комната сенсорной депривации на Вильяре. Лучше уж тут. Крыша точно целее будет… Прошло еще какое-то время. Щелкнуло окошко в двери. Принесли обед. Как и всегда, каша и мясо. На однообразие я не жаловался, кормили тут достаточно вкусно, а больше и не надо было. Быстро все съев и запив каким-то сладким напитком комнатной температуры, больше все напоминавший компот, я вернул посуду на место и вновь принялся ждать, лежа на кровати. Пальцы вновь забарабанили по кровати… Время приближалось к концу дня. Целый день насмарку. Как и вчерашний. Как и позавчерашний. Ну просто охуеть. А ведь мог идти заниматься чем-то полезным. Я продолжал ждать, уже начиная засыпать. Режим у меня все равно был сбит к хренам, что невелика разница. Внезапный громкий сигнал возвестил о том, что ко мне пришли гости. Глаза моментально распахнулись и я вскочил с кровати, радуясь тому, что ко мне наконец-то пришли. Замки щелкнули и металлическая дверь открылась. — Августин Мерцелиус, — синтетическим голосом произнес боец с нашивкой Комиссариата, — Комиссар-капитан Кафучанури вызывает вас. Пройдемте. Фраза бойца меня удивило. Это было не совсем то, что я собирался услышать. Ведь мне не сказали «Вам возращены ваши полномочия», мне сказали, что меня вызывают. Ситуация была не сильно радостной. — Ведите, — спокойно ответил я и вышел из камеры, направившись с двумя конвоирами по серому бетонному коридору, по обе стороны которого находились такие же бронированные двери, что и у меня. Идти пришлось минут пять, пока, наконец-то, меня не завели в куда более просторную комнату со столом и двумя стульями, где меня уже допрашивали. Только вместо адъютанта Кафучанури, Хезира Кирота, был сам комиссар-капитан, ожидавший меня с холодным взглядом. — Проходите, Августин. Присаживайтесь, — произнес он не сильно довольным голосом. Даже не поздоровался. Я сразу же прошел в комнату для допросов и сел напротив комиссар-капитана. Дверь за нами захлопнулась. — Ваши показания и отчёты были рассмотрены, — проговорил Кафучанури, смотря на меня пронзительным взглядом, — И в целом с ними проблем нет. Это меня удивило еще сильнее. И насторожило. Если нет проблем с проверкой, то что я тут вообще делаю? — А вот ваши действия во время поездки к Призывному Штабу создали достаточно серьёзные проблемы, — продолжил комиссар-капитан. От такого я впал уже в полное недоумение и немного завис, смотря на старика и хлопая глазами. — Позвольте узнать, господин комиссар-капитан, что вы имеете ввиду? — переспросил я, на что Кафучанури посмотрел на меня немного скривившись. — А вы не догадываетесь? — прозвучало от собеседника так, словно это было само собой разумеющееся. Я начал напрягать голову, пытаясь понять, что я мог сделать не так, когда ехал сюда. Однако, ничего не приходило. Насколько я знал, я вообще ничего не нарушил. Да и голова не сказать, чтобы хорошо сейчас у меня варила после нескольких дней одиночной камеры. — Честно сказать, господин комиссар-капитан, никаких догадок, — ответил я, на что лицо начальника скривилось и напряглось, после чего он полез к своему планшету, активировал его и перевернул мне. Это была запись с видео-камеры урбоезда, где были я и все остальные. — Вот! — злобно воскликнул старик, ткнув пальцем в меня, лежащего на полу поезда, от чего тут же активировался дисплей, — Как вы вообще могли позволить себе подобное непристойное поведение на глазах у гражданских?! Я вновь впал в ступор от подобных обвинений. — Непристойное? — переспросил я непонимающе. Что вообще он от меня хотел? — Лежать и спать на полу на глазах у гражданских, никак не скрывая своей личности имперского комиссара! — продолжил Кафучанури, — Как это ещё можно назвать? Пришлось приложить усилия, чтобы сохранить лицо нормальным. Все тело было скованно шоком от осознания того, какие претензии сейчас ко мне предъявляло начальство. — Господин комиссар-капитан. На тот момент я уже серьезно устал… — И это повод вести себя так на глазах у гражданских? — перебил меня старик, явно не собираясь униматься, — Одеты в какие-та лохмотья, лежите на полу, как бездомный, вразрез местным порядкам, да ещё делаете это настолько явно и не скрывая лица! Вы же буквально уронили как свой авторитет среди гражданских, так еще и авторитет самого Официо Префектус! Внутри начинала бурлить злоба. — Господин комиссар-капитан, я всю ночь провел на дежурстве, чтобы быть готовой к вероятной новой атаке беспилотников или минеров, потом поспал всего два часа и уже сошел на берег, после чего начал ехать сюда. Более того, никаких стимуляторов у меня не было. Я физически уже не мог держаться на ногах. — Тогда почему нельзя было просто выгнать вообще всех пассажиров из вагона, чтобы нормально отдохнуть? А вот это было достаточно хороший вопрос. Я ведь не подумал об этом в тот момент. Я, по сути, вообще не думал тогда, полностью сосредоточенный на том, чтобы просто добраться до Призывного Штаба. За меня, по сути, думала Ютира, которая все организовывала — все же, она местная, ей виднее. Однако… объяснение все же нашлось. Довольно вялое, но оно могло хоть немного успокоить Кафучанури. — Честно сказать, я в тот момент об этом не думал, господин комиссар-капитан, — Кафучанури скривился, словно саркастично говоря «Ну конечно…», — Однако, если смотреть сейчас, то мои действия более чем оправданы. Правая бровь старика поднялась вверх в удивлении. — Неужели? — Поезд вёз рабочих, — начал объяснять я, — Не знаю, куда именно, но вполне возможно, что это какие-нибудь важные предприятия, необходимые для поддержания экономики планеты, что крайне важно в наших условиях. Выгони их я и они бы серьёзно опоздали, в этом можно не сомневаться. А это, в свою очередь, могло бы хоть и немного, но навредить производству. К тому же, выглядело бы это совсем некрасиво для гражданских — комиссар выгоняет целый вагон рабочих во время кризиса. Небольшую часть — это да, оправданно, но не целый же вагон. Не говоря уже о том, что это просто выглядело бы проявлением страха — трусливый комиссар боится ездить с народом. В моём случае вышло, что я настолько уверен в людях, что готов спать при них, пускай и при вооруженной охране. Так что… не думаю, что это какие-то серьезные проблемы. Кафучанури смотрел на меня внимательно. Оценивал. — Хорошо, это… можно будет подать таким образом в Котле, — начал он, от чего я слегка удивился, не поняв, о чем он говорит, — Но может не стоило тогда выбирать подобный способ передвижения? У вас была возможность просто реквизировать транспорт хемтаров и отправиться сюда. Понятно, что вы и так себя опозорили, выйдя на берег перед гражданскими в неподобающем виде и при этом в сопровождении охраны, но это было бы куда лучше, нежели спать на полу поезда на глазах у сотен людей. Не говоря уже про то, что вы не удосужились их всех арестовать, чтобы они дали клятву о неразглашении. — Господин комиссар-капитан, я использовал самый быстрый способ, чтобы добраться сюда и приступить к выполнению своих обязанностей. — И лучше бы вы использовали более медленный, но куда более безопасный с медийной точки зрения способ, — продолжил старик. — Господин комиссар-капитан, у меня не было никакой информации касательно того, могу ли я себе позволить задержки или нет. Выбирая между своим образом в глазах общественности и исполнением своих обязанностей, я без промедления выберу второе, потому что у нас и так ситуация достаточно серьезная. Старик вновь замолчал, прожигая меня своим взглядом. — Ваше стремление вернуться в строй в кратчайшие сроки, конечно, похвально, Августин, однако надо знать меру. Вы — имперский комиссар. Вы не можете себе позволить выглядеть неподобающе в глазах гражданских, тем более учитывая местный уровень информационного обмена. И вы обязаны учитывать это всегда, кроме совсем уж экстренных случаев и только, если альтернатив уже вообще нет. — Я учту это в будущем, господин комиссар-капитан, — проговорил я как можно вежливее. — Хорошо, — ответил мне Кафучанури, — Теперь останется только представить это в нормальном виде общественности, чтобы минимизировать последствия этого позора. Обойдемся без… выговора, но замечание вам официально вынесено. " — Ещё два и третий выговор…» — проговорил я мысленно, понимая, что ситуация была не самая приятная, но могло быть намного хуже. Однако, радость тоже была. Как-никак, это означало, что с допросами покончено. — Если честно, я сомневаюсь, что на это вообще стоит акцентировать внимание, господин комиссар-капитан. Люди это быстро забудут. — Вот тут-то как раз и проблема, — начальник вновь взял планшет, начал быстро что-то на нем листать и после нескольких секунд поисков вновь показал мне. Там было видео на семь секунд, где был изображен я, спящий у стены, а также рука одного из хемтаров и кусок гражданского, стоявший между ним и оператором. Вверху же была надпись — «Странный лыс спит в урбе с хемтами на охре» — Это видео, снятое гражданскими и выложенное в Котле — местной информационной сети, созданной для новостей, общения, продаж и всего прочего, — продолжила комиссар-капитан. Как я понимал, Котел — это был местный Интернет. И меня, спящего в вагоне, выложили местный аналог ютуба. Ситуация резко стала хуже. — Неожиданно, — честно сказал я и комиссар-капитан забрал планшет. — Именно, — ответил он, — Вы вообще успели стать знаменитостью своей «Трупной прогулкой», как это уже успели назвать. Вас буквально везде снимали. Планшет вновь оказался передо мной. На видео было показано, как мы уже выходим из урбоезда. Новое видео — как мы стоим у лифта на станцию. Новое видео — как мы шли по станции второй ветки метро. — И ещё больше сотни разных пиктов, — Кафучанури выключил видео и переключился на сплошную стену из картинок, на которых были запечатлены мы. На пирсе, в переходе, на станциях, в поезде — везде. — В общем и целом, ситуация не самая приятная. Видео и пикты мы, конечно, удалим, но люди ведь запомнят. Все тело тут же напряглось. Я понимал, что нельзя было этого допускать. — Господин комиссар-капитан, этого категорически нельзя делать, — произнес строгим тоном, чем удивил начальника. — Это почему же? — Проблема в том, что удаление этих материалов лишь усугубит ситуацию. Оно не пройдет незамеченным для пользователей этого Котла, а значит они зададутся вопросом — «Почему это удалили?». Начнется обсуждение, подключатся новые люди, те расскажут ещё кому-то. К тому же, останутся копии у тех, кто это все снимал, а значит они смогут это выложить снова и на этот раз внимание к этому будет куда большее. А этого как раз нам и не нужно. Кафучанури был удивлен такой постановкой, но я прекрасно понимал, что прав. Никогда не нужно пытаться удалить что-то из Интернета. Только хуже сделаешь. — В принципе… это звучит логично. То есть нам нужно сразу словить всех, у кого есть эти видео и фотографии. " — Та блять…» — я едва сдержал себя от того, чтобы не ударить себя по лицу. — Нет, господин комиссар-капитан. Такого нам делать не нужно. Это привлечет ещё больше внимания. — Тогда что нам делать по вашему? — с некоторым возмущением и одновременно раздражением спросил старик. — Ничего, — ответил я, пожав плечами. Правая бровь комиссар-капитана вновь поднялась вверх. — То есть? — Наши действия будут означать, что эти видео и пикты являются чем-то серьезным и компрометирующим. — Они и являются компрометирующими, — заявил серьезно Кафучанури. — Но они этого не знают, — уверенно парировал я, — Если мы проигнорируем это, то покажем, что в этих видео и пиктах нет вообще ничего для нас. Что мы настолько уверены в себе, что всё происходящее нас никак не волнует. А если оно нас не волнует, то и люди скоро переключатся на другое. И без нашей реакции это произойдет очень быстро. — На планете знают, что такое Комиссариат. Будет слишком странно выглядеть, что мы вот проигнорировали все это. — Раз на раз не приходится. Одни комиссары реагируют так, вторые — иначе. В крайнем случае, если спросят напрямую, можем дать комментарий о том, как я просто от усталости свалился после дежурства. Достаточно хорошее оправдание. Хотя может и это не пригодится. Если я начну мелькать в других новостях, это перекроет всё. — И каждый раз люди будут вас вспоминать, как «Того лыса, который спал в урбе под охраной хемтаров». Возвращаясь ко всему этому, — старик указал рукой на планшет. — Возвращаясь и понимая, что меня никак не волнует это, а значит он ничего не стоит. — Комиссары не могут позволить себе иметь подобные… факты в своей репутации, доступные для проверки широкой общественности. Потому что они комиссары. — В первую очередь, комиссары не могут себе позволить позора. Демонстрация страха точно куда позорнее, чем демонстрация сна на полу вагона. Старик закрыл глаза и вздохнул. — То есть по вашему, здесь ничего не сделать уже? — Именно, — уверенно кивнул я, — Если что-то попадает в подобную сеть — это навсегда. Всё. Никаких шансов исправить. Остается только не усугублять. Да, я совершил ошибку из-за физической и психологической усталости, буду впредь лучше следить за своими действиями, но что произошло, то произошло. Пару секунд комиссар-капитан молчал. — Что ж… посмотрим, что из этого выйдет, — ответил он, — Но если я увижу, что ситуация выходит из-под контроля — начнем массовые аресты всех, кто вас снял и выложил это, списки мне уже обещали. — Будем надеяться, до такого не дойдет. — В общем и целом, это дело я закрываю. Ваши полномочия восстановлены, комиссар Мерцелиус. Я облегченно вздохнул. Наконец-то. — В таком случае, будем приступать к работе, — проговорил я. — Именно, — кивнул комиссар-капитан, вставая со своего места, — Я перешлю вам все необходимые данные, какие имеются. Комиссары Утомаж, Куртож, Ичкехум, Алтанзор и Игдарт, а также полковники Даргизан-Цамо, выз Сагар, Окингар и кло Жегерд ещё не прибыли после сбития. Когда они прибудут, мы не знаем, они все добираются морем, так что ждать их уже не выйдет. Завтра назначено собрание с Губернаторским Советом, будем думать, что со всем этим делать. Если у вас будут какие-то соображения, то представите их. А пока что займитесь всей этой проблемой с беспилотниками и минами. Остановите нападения, проследите, чтобы местные обеспечили безопасность — как угодно, что угодно, но корабли должны прекратить тонуть. На морскую торговлю тут слишком многое завязано. Было неожиданно, что я получил прямо настолько серьезную задачу, особенно учитывая её размах, однако в принципе, с этим можно было разобраться. — Сделаю все возможное, господин комиссар-капитан, — пообещал я, кивнув. — Буду ждать результатов, — ответил мне начальник, также кивнув, после чего развернулся и направился к двери. Я быстро вышел через свою дверь и охрана быстро провела меня к выделенной для меня комнате. Это была довольно-таки роскошная квартира на четыре жилые комнаты, гостиную, кухню и раздельный санузел, сделанной в минималистичном стиле. В принципе, если заказать ещё кровати, то сможем уместиться всей своей довольно немаленькой командой. Также тут нашлись новые вещи для меня — новые ботинки, фуражка, комиссарская шинель, броня и новый цепной меч. Правда, пока что оставался один важный вопрос — была ли тут прослушка. Не факт, конечно, что местные бы так рискнули — это расстрел всех причастных в принципе. Кафучанури и дю Кемакрю тоже были больше вне подозрений — если с меня обвинения сняты, то подобные действия будут считаться серьезным оскорблением и нарушением многих протоколов. Но вот местные, которые уже враги… я не мог полностью исключать вероятности их присутствия в этом здании, а также среди персонала, который тут убирался. Мало ли может произойти. Так что нужно было ждать наших техножрецов, а на это ещё нужно было время. Оставалось надеяться, что не сильно много. Ещё спустя минуту пришли отчёты о происходящем, но я, уместившись на диван, в первую очередь, решил сделать один важный звонок. Морикут ответил спустя минуту. — Приветствую, комиссар Мерцелиус, — спокойно произнес капитан «Герцога», — Рад, что вы ещё в состоянии звонить мне. — Как и я, капитан Морикут, — ответил я, грустно улыбнувшись, — Я звоню касательно… пилотов, что летели вместе со мной. Было больно к этому возвращаться. Но ничего не сказать я не мог. — Мне уже сообщили. Довольно печально, — с более грустным голосом ответил капитан. — Я… обязан им жизнью, капитан. Я и вся моя команда. И они… до конца выполнили свой долг. Упокой Бог-Император их души. — Аминь, — проговорил капитан. — И ещё… у меня будет… просьба к вам, капитан. Личная. — Я внимательно вас слушаю, комиссар, — голос Морикута посерьезнел. Было понятно, что для него мои слова не пустой звук. — Если у них есть… были дети или близкие и они у вас на корабле, то… позаботьтесь о них, пожалуйста. Насколько сможете. — Всенепременно, комиссар, — капитан звучал достаточно уверенно и строго, чтобы я не сомневался в его искренности, — Я лично проконтролирую это. Было приятно это слышать. Приятно и одновременно горестно. — Благодарю, капитан, — проговорил я тихо, — Как вообще у вас обстановка на корабле? — Вертимся на геостаце, скучаем. Шаттловое сообщение перекрытое до сих пор. Ваши уже готовы прыгать так, лишь бы побыстрее на планете оказаться. Капитан немного засмеялся. Я тоже улыбнулся. — Понятно. Будем надеяться, что разберемся с этим в ближайшее время. — Это уж точно. — Что ж, не буду вас отвлекать, капитан. Храни вас Бог-Император, — попрощался я, понимая, что пора уже приступать к работе. — И вас храни Он, комиссар, — довольно искренне ответил Морикут, после чего вокс канал отключился. На душе все еще было горестно. Гамуль и Шаль… спасибо вам за то, что вы сделали. Мы ваши вечные должники. Еще несколько секунд посидев, я мысленными командами активировал первый отчёт и приступил к чтению. Сперва — результаты обстрелов. В результате них точно погибли семь младших комиссаров, пятнадцать кадетов, два подполковника и восемь майоров. Наших среди погибших не было, хотя майор Рамвер, исполнявший обязанности командира полка в отсутствии Шеркина, был подбит и смог совершить аварийную посадку на суше, после чего добрался до Имдыгона без проблем, как и ещё несколько человек. Я начинал подозревать, что моя паранойя касательно боязни вызывать шаттл была чрезмерной, от чего становилось немного горестно. Ведь это стоило двум людям жизни, которым я был своей жизнью обязан… С другой же стороны, мы не могли знать наверняка и действовали так, как считали нужным. К тому же, именно благодаря этому мы смогли спасти корабль от потопления, а затем и раздобыть улики, которые теперь могли серьёзно продвинуть нас в расследовании. Если вызывать шаттл для эвакуации было действительно не опасно, то у нас вышел размен. Жизни двух человек в обмен на жизнь экипажа корабля и улики. Вполне себе хороший размен, как бы цинично это не звучало. Также были первые результаты расследования касательно всего этого. Как и сказала Ютира, никто живым не дался, потому все тут же попытались идентифицировать стрелков и обыскать их жилье. Однако выяснилось, что все куда сложнее. Абсолютно все стрелки, которых нашли, оказались бездомными безработными наркоманами. Как оказалось, подобное было вполне возможно, в самих РСР-ах все делала автоматика, от оператора требовалось только выйти на позицию и выстрелить по сигналу. Не было похоже просто на глупых исполнителей, ведь на то, чтобы совершить самоубийство, нужна была определенная психологическая обработка. Тем более учитывая, что все самоубийцы, которым уже некуда было бежать, погибли одним и тем же способом — от лабваровского наркотика дошог, причём дозой, которая была в семьдесят пять раз больше смертельной. Потому возникал вопрос — было ли это вообще самоубийство? Ведь было довольно странно, что абсолютно все наркоманы предпочли плену смерть, причем имели у себя один и тот же наркотик с одинаковыми дозами… Тут точно что-то было не чисто. Или они все были фанатиками и мы имели дело с сектой, имевшей доступ к суборбитальным ракетомётам, или же эти наркоманы вообще не знали, что себе кололи, но верили, что это как-то им поможет. Так или иначе, дело было серьёзным, а мы уже оказались в тупике… В этот момент дверь открылась. Внутрь вошли Рингер, Гихьян и Гриша, прошедшие из холла в гостиную. — С возвращением, — проговорил я, вставая с дивана и однов- Давайте будем есть и отправимся по делам. — С большим удовольствием, комиссар, — с некоторым официозом произнес Рингер. Разговаривать более лично в непроверенном помещении никто не собирался, так что мы мигом приступили к еде. В холодильнике, который тут стоял, оказалось сразу несколько наборов напоминавших наборы в самолетах — каша, мясо и салат из овощей. Плюс ещё были контейнеры со специальными смесями для Гихьяна и Гриши. Предусмотрительно. Поев, я тут же вернулся на диван и приступил к основной задаче — беспилотники и мины. И детали, и труп отправили вериспексам в Арбитрес, которые уже смогли сделать необходимые отчёты. В первую очередь — трупы. И, к моему удивлению, это оказался не человек, а найтсайдер. Зиюч Хащак, тридцать два года. Холост, детей нет, работал на мусороперерабатывающем мануфакторуме, два срока в штрафном мануфакторуме за кражу, один срок за употребление, покупку и перевозку наркотиков, а также отказ от сотрудничества. В общей сложности отработал двенадцать лет, получил клеймо на грудь и покаянную татуировку, плюс имел пожизненный штрафной налог в размере семидесяти процентов, плюс пожизненный запрет выходить из поддиса проживания, плюс пожизненное ежемесячное битье прутьями в количестве десяти раз и ежегодное битье плетью пять раз без медицинской помощи и с запретом покупки обезболивающего. В общем и целом, малолетний преступник и наркоман. Вероятнее всего, на задание взяли за счет того, что он мог видеть в темноте, что избавляло от потребности доставать тепловизор или ПНВ, а также давало возможность плыть без огней. Плюс ещё, судя по анализу уцелевших ногтей, продолжал сидеть на наркоте, а именно — кирже, которую готовили из плесени. Был зарегистрирован тут, в Имдыгоне, в поддисе шестнадцать — подземном районе, где обитали все найтсайдеры и располагались все мусороперерабатывающие мануфакторумы города. Стоило туда поехать. Понятно, что сообщники уже давно всё убрали, но у нас был свой вериспекс, так что вполне был шанс что-то найти. Второй труп — тоже не человек, фелинидка. Яуса Фысцот. Двадцать восемь лет. Наркоманка, сидевшая на лабварском качуге. За употребление, хранение и отказ от сотрудничества отработала десять лет на штрафном мануфакторуме, получила выдёргивание когтей, полную и пожизненную эпиляцию шерсти, клеймо, татуировку, пятьдесят процентов штрафного налога, десять ударов прутом каждый месяц, пять ударов плетью каждый год, тоже без медицинской помощи. Проживала в абхудисе одиннадцать — специальном абхуманском районе города, куда все абхуманы без спецвизы должны являться ночью для ночевки, для них действовал эдакий комендантский час. И вот тут уже начинались сразу две интересности. Во-первых, этот абхудис одиннадцать находился над поддисом шестнадцать. А во вторых, и Зиюч, и Яуса отработали свои сроки на одном штрафном мануфакторуме. Получалось, именно там они и познакомились. Или же их познакомил какой-то их общий знакомый, но тоже явно связанный с этим местом. То есть получалось, надо было направляться именно туда, в оба дистрикта и на мануфакторум — всё обыскать и найти родственников со знакомыми для допроса. Хотелось бы, конечно, дождаться для такого дела Ногрона, чтобы он смог заняться всем этим, но пока что он был недоступен, так что придётся заниматься всем самому. Теперь же — беспилотники. Вот с ними все оказалось куда сложнее. Двигатель идентифицировать удалось вообще без проблем. Это был обычный четырехцилиндровый дизельный двигатель, который использовался на местных мелких курьерских машинках. Производился по всей планете в гигантских количествах, около сорок миллионов в год, большая часть уходила на десятину и частный экспорт. То есть раздобыть такой не то, что просто, а мегапросто. Описание конструкции ничего не давало. Плотная бумага, клей, сетка рабица, лак. Все материалы можно купить без проблем в любом городе, отследить это просто нереально, тем более, что тут почти всё было за наличку. Также смогли отыскать следы взрывчатки, которой оказался этилнитрат. Довольно странный выбор, но понять было можно — из того, что я помнил, это был эфир этанола и азотной кислоты. На самой планете его не производили, но вот сделать его даже в домашних условиях, в принципе, было можно, особенно, если раздобыть азотной кислоты, чье производство на планете как раз было довольно масштабным для химпрома. Причем, как я понимал, со специалистами химиками и лабораториями на Неглярте как раз проблем не было, если учитывать местные проблемы с синтетическими наркотиками. То есть искать какую-то особую лабораторию будет очень сложно. Также был отчёт по кораблю. Как оказалось, это была прогулочная яхта, зарегистрированная на некоего Земеда Ягула, небольшого предпринимателя, которого дома найти не смогли. То есть тут пока был тупик. И вот, последний, самый важный отчёт — мина. Та самая морская мина, которую нам поставил корабль с Зиючем и Яусой на борту. Её всё же смогли обезвредить, доставить в Имдыгон и исследовать. Сделана она была, как и дроны, максимально кустарно и примитивно. Пластмассовый корпус, такая же пластмассовая емкость со взрывчаткой и стеклянные колбы с хромо-цинковым источником тонка, которые служили в роли ударного детонатора. Всё это крепилось к тонкому металлическому тросу, намотанного на катушку, которая в свою очередь была приварена к тележке из двух рельс. Невероятно просто и дешево, с военной точки зрения. Однако, был момент, который заставил меня впасть в ступор. Взрывчатка. Там был динамит. Причем тоже кустарно сделанный — нитроглицерин смешали с карбонатом магния не в тех пропорциях, что обычно принято для производство горнодобывающей взрывчатки, ещё и примесей было больше. И если с карбонатом магния все было понятно, его тут использовали и для теплоизоляции, и для огнеупорных стройматериалов, то вот с нитроглицерином все было сложнее. Местным источником глицерина были водоросли — он получался как побочный продукт при производстве прометия при смешивании смешивания выделенных жиров с метанолом. Потом уже всё просто — в глицерин добавить азотной кислоты и получишь нитроглицерин, добавишь карбонат магния и получишь динамит. Выходило, что снова все упиралось в эту злосчастную азотную кислоту. Учитывая использование этилнитрата в беспилотниках и тот факт, насколько много тут производили азотной кислоты, меня не удивляло, что кто-то смог её раздобыть в достаточных количествах. Только вот возникал один хороший вопрос, который никак не укладывался в голове — а какого хрена вообще в беспилотниках и минах использовали совершенно разные взрывчатки? В одном случае мешали этанол с азотной кислотой, во втором — глицерин, а потом ещё крали карбонат магния мешками. Смысл? Разницы между тем, что пихать, существенной не было, все равно рванет по полной. Распределение рисков? Мол, сделаем два разных способа на случай проблем, который обязательно будут? Это выглядело слишком сложно, даже для тех, кто мог позволить себе РСР-ами обстрелять нас с целью запугивания. В этом просто нет смысла. Но они это делали. И теперь предстояло разобраться в том, почему именно это происходило. Искать, откуда эти умники берут этанол, глицерин, карбонат магния и всякие материалы для корпусов было просто бесполезно — всё упиралось в азотную кислоту. Слишком сложно было поверить в то, что они смогли каким-то образом наладить её производство где-нибудь у себя в подвале. Для окисления аммиака нужны катализаторы с платиной и родием, такие не достать просто. Хлорная кислота и аммиак — возможно, но зачем воровать две сложные и опасные вещи, когда можно своровать одну? А уж про производство и речи не идет — это уже не подвал будет, а подземный цех. Селитра с железным купоросом или серной кислотой… Вот тут уже было близко. Особенно с последним — ее в химпроме используют довольно активно. " — Вот он — лучший знаток химии в классе и в группе…» — пронеслось у меня в голове, когда я осознал, что без проблем вспоминаю всё то, что нам втолковывали или что я потом смог подчерпнуть, читая в метро по пути в универ или на работу. От такого стало… не по себе. Стали накатывать воспоминания. Прошлая жизнь. Как же это давно было. Невероятно давно. А знания все равно от зубов отскакивали. Удивительно. Хорошо же меня Анжела Борисовна и Елена Анатольевна обучили. И это только неорганическая химия, органическую я тоже хорошо помнил, спасибо Леониду Игоревичу. От таких мыслей стало совсем грустно, так что я решил возвращаться к работе. И в первую очередь, надо было выполнять приказ Кафучанури — обезопасить морскую торговлю. Работы предстояло очень и очень много…