Трещины вокруг

На следующий день. Комиссар Августин Мерцелиус.

Звук будильника пробудил ото сна и заставил открыть глаза. Всё тело болело так, словно по мне танком проехали, а потом ещё закопали. Каждая мышца горела огнем. Голова раскалывалась. Хотелось только одного — спать дальше. Но надо было вставать. Совещание по подведению итогов дю Кемакрю решил провести как раз с самого утра, так что скоро я уже должен буду находится в Штабе. Сука, понятное дело, ему нормально — сидел все время в командном центре и нихера не устал, а об остальных вообще решил не думать. Ещё не встав, я заметил перед глазами ярлык важного сообщения. Оно было от Кафучанури. Рассмотрение обжалования выговора назначалось на сегодня, сразу после общего совещания. Уже хорошо. Хотя бы разберемся со всем этим побыстрее. Напряжением всех возможных сил удалось кое-как встать с кровати, затем почистить зубы, принять душ и выйти к Гихьяну. Завтрак уже был на столе. — Всем привет, — устало и вымученно проговорил я, входя на кухню. — Утро, — ответил Биндегиж. Я прошёл на кухню и рухнул на стул, после чего почти сразу улегся на столешницу лбом. Тело мигом начало расслабляться… Но нельзя. Надо было есть и собираться. Из еды сегодня были паштет из рыбы, красная рыба, запечённая рыба, мидии в масле, килька в масле, креветки, крабовое мясо, белая икра и водоросли. Ничего нового, в общем-то. — Официально — это были два самых ебанутых дня в моей жизни, — ответил я, начав есть паштет. — Даже спорить не стану, — ответил Гихьян, стоявший рядом с плитой. От одного осознания произошедшего просто голова шла кругом. Совещание касательно ударов по кораблям, совещание в Штабе, наше сбитие, бросок к «Седеру», защита «Седера» от толпы наркоманов, совещание в форпосте хемтаров, поездка в метро, уничтожение мародёров в жилом районе, массовое отрубание рук и сожжение, уничтожение «Глецута» и истребление огринов. И это не считая постоянных звонков от Кафучанури и его информационной войны с сектантами, в которой мне приходилось принимать непосредственное участие. Полнейший пиздец. Я даже на Акитосе в самые тяжёлые дни Соктомороской операции так не ощущал себя. А ведь там мы с орками, блять, сражались! Но что самое противное — отдохнуть не получится, так как работы у нас ещё было полным полно. Совещание с подведением итогов, рассмотрение отклонения выговора, разбираться с морской проблемой, продолжать расследование… Как её там, эту фелинидку сраную… Сука, уже и забыть успел. Ну прекрасно. Решив не утруждать себя попытками вспомнить, я начал есть, одновременно открыв себе свежие отчеты о произошедшем и сообщения, которые требовали моего несрочного решения. Раскопки «Глецута» продолжались. Гвардейцы работали во всю, реквизировав некоторую технику у местных. Понятно, что у них получалось это делать не сильно быстро, да ещё и с жертвами — четырнадцать человек уже были травмированы настолько, что пришлось их выводить в госпиталь. К сожалению, привлечь для этого дела специалистов не было никакой возможности — Кафучанури точно не одобрит, если узнает, что к этому всему были допущены свидетели. Тут ведь даже вывезти выживших втайне не выйдет, всё равно ведь могут пойти слухи, а уж зная от на примере Харьянди, как работает Комиссариат… Нет уж, пусть лучше гвардейцы себе кости попереломают, нежели я допущу ликвидации спасателей. Самих выживших было немного. Пока что нашли только шестерых и четверых из них пришлось добить. Ещё двое были детьми, которых можно было сразу отправлять в Схолу. А вот по еще одной была сложность, с которой на месте не поняли, как разобраться, потому передали дело мне. Цада Галар, пятнадцать лет. Нашли под завалами с двенадцатью переломами в ногах, рёбрах и левой руке, плюс были следы изнасилования и наркотика гуржа, вызывавший серьёзное привыкание. Проблема с ней заключалась в том, что технически она ещё была несовершеннолетней, но фактически отправлять её в Схолу было уже просто бессмысленно — она там просто ничему не научится. Мелькнула неприятная мысль, что убить её было бы лучше… но её я отогнал и подтвердил отправку в Схолу. Нет уж, если она выжила и я мог ей спасти жизнь, значит она будет жить. Я не собирался во всём потакать Кафучанури, даже если об этом демарше он даже не узнает. В общей сложности, из-под завалов уже смогли достать тридцать пять трупов, плюс четверо добитых, но было понятно, что до основной массы людей мы ещё не добрались и на это у нам потребуется как минимум несколько дней, так что с фальсификацией всего произошедшего придется ещё повременить. Наверняка придется ещё поднимать вопрос с Кафучанури, так как иначе могут быть проблемы — ему вряд ли понравится, что всё выглядит настолько нереалистично из-за задержки. Дальше — отчеты о наших потерях. В общей сложности — двести шестнадцать убиты, четыреста двадцать восемь ранены и выведены из строя, сто шесть дезертировали, из них семьдесят шесть уже найдены и казнены на месте, а также ещё восемьдесят шесть казнены на месте на неподчинение приказам, мародёрства, попытку изнасилования гражданских или нападения на старшего по званию. Из всего этого больше всего проблем доставили именно дезертиры. Сбежали они с оружием и броней, их видели множество гражданских, а некоторые и вовсе пытались им помочь. Так, сорок пять были спрятаны в квартирах, шестнадцать — в квартирах различных банд, шестеро в наркопритонах, а четверо — и вовсе в сектах. То есть, по сути, это была полнейшая медийная катастрофа. Причем сектанты попытались этим вновь воспользоваться и провели медийную атаку, используя кучу всяких записей и пиктов, а также рассказывая различные истории о том, как гвардейцы угрожали оружием гражданским, поубивали кучу народу, грабили магазины с едой и тому подобное, перемешав всё это с огромной фальшивой поддержкой. Конечно, Кафучанури тут уже успел обо всем позаботиться. Так как дезертиры были в других полках, он ещё ночью выпустил сообщение, что всё это происки провокаторов, фальсификация с использованием поддельной брони и прочее. Всех участников находят и казнят, не обращайте внимание. С изнасилованными гражданскими дела обстояли, конечно, не лучше. Так-то, это был полный пиздец, но в к счастью, жертв было немного, с ними проводили беседы кадеты, оплачивали кредиты и больничные счета, давали разовые компенсации, так что в принципе тут можно было не беспокоиться. Не хватало ещё, чтобы Кафучанури и тут начал оправдываться, мне такое точно аукнутся может. Правда, тут возникал уже новый момент, который меня теперь волновал — было совсем непонятны медийные последствия всего произошедшего. Весь Котел был, по сути, дискредитирован, так как одновременно он переполнен фальшивыми комментариями сектантов, которые специально нас оскорбляли, и при этом нормальные люди боялись написать что-то плохое о нас, так как были запуганы после всего того, что сделал Кафучанури. А ведь узнать реакцию настоящую, подлинную всё же было бы для нас отнюдь не лишним, так как мы всё ещё не могли уверенно говорить про результаты нашей работы на общественность. Плохие они, хорошие — у нас вообще никаких результатов, получалось, не было, а это, в свою очередь, побуждало самые худшие страхи. Ведь мало ли у нас не получается… В этот момент зазвонил вокс, отвлекший меня от поедания мидий. Это был лейтенант Шебеар, командовавший гарнизоном гвардии в нашем жилом доме. Пометка была «Срочно», что мне уже не понравилось. — Слушаю, лейтенант, — проговорил я. — Господин комиссар, — начал сухой холодный голос лейтенанта, — Прошу прощения, что беспокою, однако… тут к нам пришел гвардеец. Он в списке дезертиров, что сбежали недавно, но говорит, что вы его знаете. Зовут Канафир Ахо. Я сделал удивлённый вдох. Почти сразу же кусок мидии, что был в рту, пошёл внутрь и пошёл прямиком в гортань. Кухня наполнилась мои истошным кашлем. Пара секунд и удалось вернуть кусок в рот, а затем проглотить его. Вздохнуть. Выдохнуть. Час от часу, блять, нелегче. — Ведите ко мне, — выдавил я из себя и отключился, — Вот тебе и доброе утро, нахуй. — Что такое? — спросил немного взволнованно Гихьян, пока я открывал списки дезертиров. — Канафир… Пришел сюда. И он дезертир. — Блять, — ответил серьезным голосом ответил бывший комиссар, — Проснуться не успели, а уже дерьмо. — Ага, на рекорд идем, — саркастично ответил я, вводя на предплечье имя Канафира в списке дезертиров. Секунда — и страница переместилась вниз, показывая его имя со всей сжатой информацией. — Блять ебать нахуй, он действительно там, — проговорил я, когда до меня начало приходить осознание произошедшего, — Ох ёбаный в рот, а я даже проверить не попытался… Ой бля-я-ять… Голова рухнула на стол. — Без обид, Бюрди. Мы слегка проебались, — ответил Биндегиж, — Хоть убить не успели, и то спасибо… — Да уж, вышло бы как-то совсем не очень, — сарказм из меня так и лился. Пиздец просто. Выходило, что мы тут буквально по краешку прошлись. Если бы Канафир каким-то образом не умудрился сбежать, я бы узнал не о его прибытии, а его казни на месте, да и то ещё неизвестно, когда именно я бы об этом узнал — никаких особых пометок я на его биографию не ставил, специального сообщения мне не дадут… От таких мыслей в голове промелькнул вопрос, какого хрена я эту пометку, собственно, не поставил? Ответа не было. Просто не поставил и всё тут. Неудивительно, учитывая, в каком состоянии я был после Прорыва и гибели детей. Спустя пару минут входная дверь открылась и на кухню вошли Гриша и Канафир. Парень выглядел, мягко говоря, не очень. Вместо брони у него была грязная рваная одежда, снятая, видимо, с какого-то нарка, глаз был весь красный от недосыпа, под обоими глазами — чёрные пятна, лицо осунувшееся и заросшее, взгляд до предела уставший. Весь его вид так и кричал о том, что он не спал уже заметное количество времени. — Ну садись, — сказал я, указав на стул перед собой, после чего парень сразу же сел. В нос почти сразу ударил убийственный запах кислятины, от которого я сморщился и отвернулся, — Ох блять… — Воды можно? — спросил парень хриплым голосом. Гихьян взял стакан и налил из крана воды, после чего протянул его Ахо. Тот сразу же ухватился за него и начал пить взахлеб, осушив за несколько секунд. Я же ощущал, что меня сейчас нахуй вырвет от этого запах. — Рассказывай. Парень несколько секунд смотрел в никуда, кусая губы. — Я убил командира, — проговорил он. Да уж. Вот это был пиздец. — За что? — задал я следующий вопрос. — Мы зачищали жилой район от мародеров. Я с сержантом пошли в подъезд, там убивали мародеров, дошли до верха. В одной квартире нашли парня… Глараг принял его за мародера, тот начал говорить, что нет. Проверили документы — не из этого дома. Объяснил, что бежал по улице от толпы и забежал в подъезд вместе с людьми… Я предложил просто арестовать, а Глараг сказал, что надо пристрелить и идти дальше. Он… он тем ещё параноиком был… после Вильяра. Парень… умолял не убивать его, что все подтвердится, что он не нарк и не мародёр. Я его поддержал, а Гларагу было плевать… В итоге он направил на него лазган… А я выстрелил раньше. Прям в спину. Я закрыл глаза, опустил голову, взялся за переносицу и тяжело выдохнул, осознавая всё произошедшее. — Почему не сдался сразу? — спросил я, посмотрев на Канафира. — Потому что если будет суд, вы уже ничего не сделаете, — ответил парень серьёзным голосом, — Сами сказали, поблажек я могу и не ждать… А убийство командира — это расстрел. Без вариантов, даже если докажу, что парень не мародёром был. Только вот попробуй докажи. Мы и так с ним… не в ладах были. Скверный у него был характер. Так что оставалось только сбежать. Ещё можно всё скрыть, чтобы у вас проблем нет. Потому… если есть возможность и сможете все это замять… я готов служить вам, господин комиссар. До конца… как отец. Было неожиданно, конечно, услышать, насколько много парень продумал всю эту ситуацию. Было видно, что парень довольно смышлёный. Но что ещё важнее — было понятно, что тут действительно нужно было как-то замять все это дело. Каким угодно образом. Для меня Канафир был невиновен. Убийство гражданского… У гвардейцев не было приказа убивать всех без разбора. Да и Бюрдару я всё же обещал… Нарушить это слово я не мог никак. — Так, ладно… произнес я, приняв решение, — Посмотрим, что можно тут будет сделать… Я начал рыскать в документах касательно того, что было сейчас известно о сержанте Канафира. — Как ты вообще добраться-то сюда умудрился? — спросил Гихьян, пока я вписывал нужное имя. — Хех… я вырос на Вильяре. И меня воспитывал Бюрдар Ахо, — с неприкрытой гордостью и даже некоторым самодовольством ответил Канафир, — Уходить от систем слежения — это я умею. Тем более, что тут она просто дерьмовая. А без камер и маячков в броне наши уже ничего не могут. Так что стоило кордоны наших пройти — дальше уже проблем нет, если имеешь деньги при себе. — Понятно, — ответил Гихьян довольно спокойным голосом, хотя я прекрасно понимал, что внутри у него наверняка другие эмоции. Канафир явно смог проделать достаточно сложную работу. Сбежать незамеченным от гвардейцев, что зачищали жилые кварталы, а потом проехать до сюда почти через весь город… дорогого стоило, если уж так подумать. Тем более, что он урождённый вильярец. Наконец-то, я смог найти нужные мне рапорты. Сержант Глараг Шимогис, вильярец. Найден мёртвым в квартире жилого дома, убит лазганом в спину. Официальная гипотеза — убийство Канафиром, который был с ним последним и потом исчез. — Мда… замять такое будет… непросто...- я посмотрел на парня. Тот сидел, оперевшись на стену, и дремал. Неудивительно, учитывая, сколько он мог не спать. — Канафир, — сказал я немного громче, от чего парень мигом вздрогнул и открыл глаза, посмотрев на меня. — А? — В душ, поесть и спать, — коротко сказал я, — Добро пожаловать. Лицо блондина посерьезнело, после чего он кивнул. — Спасибо, господин комиссар. Я не подведу вас. Клянусь, — сказал он серьёзным голосом, после чего я протянул ему руку, которую он сразу же пожал, после чего встал на ноги. — Душ налево, вторая дверь налево, — проговорил Гихьян. — Спасибо, — ответил парень и тут же вышел из кухни. — Одежду его нахуй выкинуть отсюда, — приказал я строго, всё ещё ощущая мерзотный запах, который вызывал тошноту даже несмотря на то, что за это время удалось к нему немного привыкнуть. — Я готов стул его выкинуть и стену ободрать, — саркастично-серьёзным голосом ответил мне Биндегиж, — Как собираешься разбираться с этим? Сразу скажу — ты, конечно, можешь просто закрыть дело, но сам понимаешь… Это пиздец, как заметно будет. И подозрительно. На этот счет у меня уже были идеи. — Глараг был заподозрен в ереси Твари, Канафира завербовал на корабле, как наблюдателя, всё подтвердилось, во время восстания приказал ликвидировать и использовать это, чтобы выполнить операцию с сектантами и теперь будет служить со мной, — быстро объяснил я свою версию произошедшего. Не сказать, что было хорошо осквернять так сильно имя сержанта, однако, судя по его биографии, он был далеко не лучшим представителем Гвардии, за что уже неоднократно получал, в том числе и от меня. Так что меня это особо не волновало. Он сам свою судьбу выбрал. — Умничка, — ответил с притворной нежностью Гихьян, улыбнувшись, — Кафучанури тобой бы гордился. — Не сомневаюсь, — сказал я, вставая со своего места. Пройдя к выходу, я открыл дверь в коридор, где стояли Гриша и лейтенант Шебеар, который мигом вытянулся. — Вольно, лейтенант, — парень сразу же расслабился, — Спасибо, что доставили рядового Ахо. Он был моим агентом, выполнил одно задание, связанное с сектантами. Теперь будет моим адъютантом. Это неслабо так удивило лейтенанта. — Я понял, господин комиссар, — кивнул он, — Правда… разрешите сделать предложение. — Слушаю. — Если у вас будут агенты, которые будут приходить сюда… то лучше предупреждать нас, — начал Шебеар, — У парней были мысли на месте его пристрелить, так как он был дезертиром. От таких слов становилось немного не по себе. Это ж насколько близко Канафир был к тому, чтобы умереть… Даже подумать об этом страшно. — Нужно было исключить даже самые маловероятные возможности утечки, — проговорил я уверенным и при этом уважительным тоном, — К счастью, всё получилось. В следующий раз, если такое произойдет, повремените с расстрелом на месте и сообщайте мне. Лейтенант вытянулся. — Слушаюсь, господин комиссар, — ответил он, вновь кивнув. — Вы свободны. Ещё раз спасибо. И передайте благодарность солдатам, что его выслушали. — Обязательно, господин комиссар. Шебеар сложил руки аквилой, после чего развернулся и ушёл, а я вернулся на кухню, где уже во всю работал Гихьян, пока в душе уже купался Канафир. Запах от него до сих пор улавливался. Быстро доев свой завтрак и запив его уже подостывшим рекафом, мы вместе с Гихьяном собрались в Штаб. Канафир к тому времени уже вышел и во всю уминал всё то, что успел приготовить Биндегиж. — Я в Штаб, — сказал я, — Когда вернусь — без понятия. Квартира в твоём распоряжении. В квартире по соседству живет Даталь, он наш консультант от местных, если вдруг что — обращайся к нему. Канафир быстро прожевал очередную порцию паштета, после чего закивал головой. — Я не удивлюсь, если буду спать, когда вы вернётесь, — ответил он, — Две ночи не спать — это, честно скажу, полный пизд. — Понятно. Тогда отдыхай, — кивнул я и отправился на выход. Вместе с Гихьяном и Гришей я поднялся наверх, после чего мы сели в наш новый урботтл, который ничем не отличался от предыдущего, и отправились в Штаб. Летать сейчас было не сильно боязно. Из того, что удалось узнать, противник полностью прекратил любые попытки атаковать нас. За ночь даже не было никаких терактов, ни один урботтл не был сбит, ни один снайпер не выстрелил. По сути, противник залёг на дно, чтобы зализать раны. Конечно, меры предосторожности мы тоже проявляли. Вместо того, чтобы лететь по широким трассам, что делало наш путь предсказуемым, даже если менять его, мы начали летать поверх улиц, но у самых крыш, где можно было двигаться, как угодно и не опасаться, что в нас начнут постоянно целиться, чтобы как-минимум заставить совершить экстренную посадку, как это было в прошлый раз. Волнение, конечно, сохранялось — мало ли у них ещё найдется способ нас сбить. Тут можно было ожидать чего угодно, не говоря уже о случайности. Из-за этого я даже щит включённым держал. Не хватало ещё поймать тяжелую пулю, как Рингер… Одновременно я смотрел в окно, разглядывая крыши домов, чего раньше не удавалось сделать. Зрелище там, конечно, было не самым приятным. Абсолютно все крыши были заполнены различным мусором и множеством людей в грязной одежде. На многих виднелись даже палатки. Несколько раз я видел, как кто-то трахался. От всего этого навевало тоску и уныние, но при этом больше делать во время полёта было нечего. Отчёты я прочитал, а лезть в Котел вот вообще желания не было. Что там читать? Как куча фальшивых людей поливают нас дерьмом, пока вторая куча восхваляет? Ну его нахер, такое удовольствие. Наконец-то, мы начали тормозить и вскоре прибыли в Штаб. В гостиной перед кабинетом уже были майор Рамвер, а также Алтанзор, Ичкехум, Увок, Игдарт и Фельцердант вместе со своими полковниками. Кивнув Рамверу, я подошел к «своей» тройке, которая выглядела так, словно они вагоны разгружали. Касалось это и Ичкехума, хотя он-то как раз находился постоянно со своим Шамтанарским полком в стороне и в деле участия не принимал. Видимо, неслабо так волновался и следил за ситуацией, готовый выдвинуться. — Приветствую, господа, — поздоровался я, протягивая руку Алтанзору, которую он сразу же пожал. — И вам не болеть, комиссар Мерцелиус, — ответил Бьюгар, после чего я пожал руку Лозаму и Феофару, — Как у вас всё прошло? — Так бурно, словно меня кипятили, — шутливо ответил я. — Уж могу понять, — проговорил усталым голосом Увок, — Один «Глецут» чего стоит. — Да, и он теперь добавил нам проблем, — сказал я. — Не без этого, конечно, но ничего — разберёмся, что там и как, — довольно нейтрально и сухо, с заметными нотками недовольства ответил мне Алтанзор. Остальные не ответили ничего. Тут удивительного ничего не было. Говорить в Штабе свободно возможности никакой не было из-за риска попасть под прослушку. Не хватало ещё, чтобы Кафучанури услышал наши искренние комментарии касательно него. Только обиженного начальства нам ещё не хватало для полного счастья. — Как у вас хоть всё прошло? — спросил я, — На новости у меня сил уже не было. — Загнали толпу ублюдков в метро, а по ним поезд проехался, — с жестоким ехидством ответил первым Бьюгар, — Двести восемнадцать погибших, потом ещё сто тридцать пять добили. Можно было себе только представить тот уровень мясорубки, что там произошёл. — У нас три сотни человек на склад забежали, попытались занять оборону, — продолжил уже Увок, — Пара огнемётов и дело сделано. Часть попытались выбежать, но их без проблем добили. В Котле теперь во всю пишут про «невинно сожжённых героях». Ублюдки. — Этим словам цены нет, — проговорил Алтанзор, — Всё равно их пишут сектанты. — Только вот кто-то на это явно поведется, — серьезным тоном ответил Лозам, — Не хватало ещё, чтобы из этого сделали мучеников… Честно, придётся поднять вопрос над тем, чтобы усилить контроль за этим проклятым Котлом. — Сам задумывался над этим, — поддержал Феофар, — Меня вообще удивляет, как он способен существовать в таком виде. Арбитрес тут присутствует нормально, не то, что на Шамтанаре. — Судя по всему, логика такая же, по которой мы его не отключили во время начала начала восстания — без него будет ещё хуже, — произнес Бьюгар задумчивым тоном, — Могу ее, конечно, понять, хотя проблемы от Котла всё же серьёзные. — И перевешивают пользу, причем серьёзно, — продолжил Увок серьёзным голосом, — Если всё так и дальше пойдет, наше положение тут серьёзно ухудшится. — Есть, всё же, разные методы противодействия, — ответил Алтанзор, — Отключение — лишь один из них и не сказать, что самый эффективный. — Зато надёжный, — парировал Лозам. В этот момент прибыли сразу два комиссара — Ващак и Утомаж, вместе с полковниками. — К слову сказать, комиссар Мерцелиус, — начал Бьюгар, — Что там всё же произошло с этим госпиталем «Седер»? — Нас подбили, адъютант был ранен, пришлось эвакуировать в больницу, а противник неожиданно объявил за меня награду и началась бойня, — объяснил я. — Так и знал, что это была не провокация, — ответил Увок немного гордым тоном. — Это, конечно, было мощно, — добавил от себя уже Ичкехум, — Бойня там была, как я понял, серьёзная. — Ещё какая, — признался я, — Кто бы мог подумать, что местные наркоманы настолько… отбитые. — А наркоманы всегда такие, — с некоторой брезгливостью ответил Алтанзор, — Мозги полностью спеченные, одна только доза на уме. На что угодно готовы пойти. — Только вот неожиданно, что у местных проблема наркомании достигла такого масштаба, — недовольно проговорил Лозам, — Это уже тянет на вмешательство Арбитрес… а тому плевать даже на Котел. — Когда восстанут, тогда и обращайтесь, — иронично подметил Бьюгар, — Многие арбитры так работают. К сожалению. — Им точно не помешает пересмотреть свои методики, — раздраженно произнес Ичкехум, — И начать именно с местной наркомании. — Нужно будет и этот вопрос поставить на совещании, — добавил я, после чего почти сразу к нам прибыли Тарцарт и Куртож. После этого нас наконец-то пустили в зал заседаний, где нас уже ждала наша четвёрка из дю Кемакрю, Кафучанури, Хята и Бгаружа. Вид у них был бодрый и свежий, что сильно отличало их от всех нас. От такого внутри вспыхнула искра раздражения. Да уж, они-то не устали, вот и могли себе позволить поставить совещание в такую рань. Ну спасибо, блять, большое. Дю Кемакрю посмотрел на нас всех спокойно, а вот Кафучанури встретился со мной взглядом и у него он был наполнен только холодным раздражением. Неудивительно, учитывая, что нас ещё ждало разбирательство. Но как раз это меня не волновало. — Приветствую всех, господа офицеры, — вежливым официальным тоном поздоровался с нами генерал, не вставая, — Прошу, присаживайтесь. Все быстро расселись по своим местам. Усталые мышцы почувствовали блаженное расслабление. Так и хотелось простонать от этого. — Итак, — начал лю Кемакрю, — Восстание в городе окончательно подавлено, очагов больше нет. Во всех других мега-городах также происходили нападения и стычки, но с ними смогли разобраться хемтары без ввода в действия СГО и СПО — они оказались готовы к реагированию. С задержанием всех тех, кто попался на камеры и был опознан, разберутся уже местные силы. Нам же необходимо подвести итоги всего произошедшего. И в первую очередь, конечно, хотелось, выделить происшествия с Седьмым Атифунским полком, который понёс серьезные потери. На экранах перед нами появились фотографии. Там были запечатлены сгоревшие остовы «Химер», источавших густой дым. Судя по надписям, таких было восемь штук. Это неслабо так меня удивило. У остальных реакция была схожей. Про подобное я в «Котле» не слышал, хотя я и не читал все в силу отсутствия времени, так что вполне себе мог и пропустить. — К сожалению, противник смог добиться значительных успехов с помощью летурьеров, к которым бойцы оказались не готовы. Причём, как выяснилось, они были снабжены кумулятивными боевыми частями, что и позволило им при попадании уничтожить «Химеры». К счастью, меры противодействия против них несложные — сбить их из лазганов труда не составляет, однако всем полкам теперь необходимо быть крайне осторожными и скорректировать свои действия относительно вероятности их более массового использования. Вот это было ещё более удивительно. То есть получалось, противник был заранее готов использовать летурьеры против бронетехники, раз снарядил их кумулятивными боеприпасами. А это уже многое говорило об их подготовленности к восстанию. Всё сильнее я убеждался в том, что это восстание несло определенную пользу для нас. — Теперь следующее, — продолжил уже генерал, — После нападения летурьеров у нас теперь появился серьёзный риск, что противник попытается начать с помощью них атаки на наши строительные площадки по возведению аэропонных ферм, чтобы замедлить темпы организации производства продовольствия. Допустить этого мы не можем, так что нужно организовать максимально сильную противовоздушную оборону. Использовать местные средства бесполезно, они не рассчитаны на подобное, потому будем использовать солдат. Верлонский, Вильярские и Акитосские полки должны будут выделить по пять тысяч человек для несения постоянного дежурства. Немаленькая цифра, конечно, однако тут не было чего-то серьёзного. Как-никак, охрана ферм была в приоритете. Если мы не успеем начать получать первые урожаи, у нас будут очень серьёзные проблемы — куда более серьёзные, чем есть сейчас. — Следующее. Восстание показало, насколько серьёзно обстоят дела с нашей мобильностью. На урботтлы надежд у нас уже точно нет, на автомобильное сообщение тоже, а поезда, урбоезда, метро и трамваи слишком уязвимы для перекрытия. Рисковать тут нельзя. Потому нам необходимо будет организовать систему своих собственных форпостов, параллельно с форпостами хемтаров, в которых будут размещены малочисленные, но хорошо подготовленные и вооружённые группы подавления. С их помощью мы сможем подавлять восстания в зародыше. А вот это уже было куда более серьёзно. — Так как распределить все войска мы не в состоянии, то на это всё пять пехотных полков должны буду выделить до четверти своей численности. Поддержку всем будут обеспечивать СГО и СПО, но важно, чтобы на каждый форпост приходилось хотя бы отделение Гвардии. Также особенно важно учитывать, что форпосты должны быть тайными, для этого будут выделены съёмные помещения, распределённые по дистриктам. " — Это ж сколько мороки будет, бляха-муха…» — проговорил я, осознавая, что нас ждало. Однако, я понимал, что и этот момент был достаточно важным. Город был слишком огромным для того, чтобы пытаться контролировать, сидя на его окраинах. Противник уже знал, как нам мешать и преуспел в этом деле. — На этом у меня всё. Комиссар-капитан, вам слово, — закончил дю Кемакрю. — В первую очередь, хотелось бы сообщить, что необходимо предупредить солдат касательно методики информационной безопасности на случай уничтожения гвардейской бронетехники, — начал Кафучанури и я сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Вот явно не самая важная тема из числа всех тех, что у нас сейчас были, — В первую очередь — это дымовая завеса. Как-только техника будет подбита, бойцы должны незамедлительно распылить её и поддерживать так долго, как получится для тушения техники и её эвакуации куда угодно, где её можно будет хотя бы спрятать. Собственно, благодаря находчивости атифунцев у нас получилось скрыть от общественности все восемь случаев, даже несмотря на попытку противника доказать их уничтожения и раздуть пламя восстания ещё сильнее. " — Интересно, с чего ты это взял…» — мысленно проговорил я, осознавая, что у Кафучанури вряд ли были нормальные источники информации касательно того, поверила ли общественность сектантам или же нет. Слишком сложно оценивать подобное, когда за мнение расстреливают. — В том случае, если подобное невозможно сделать, тогда предписывается отступить с места подрыва, чтобы мы могли сообщить, что всё это — провокация противника с использованием фальшивой брони и металлических муляжей. " — Ой блять…» — чуть было не сказал я вслух, понимая, что Кафучанури в очередной раз удивлял меня своей фантазией. На выдумку он был горазд, это уж точно. — Также это касается всех людских потерь от перестрелок, мин или снайперского огня, которые были зафиксированы и попали в Котел — всё необходимо оправдывать провокациями с использованием фальшивой брони, её я предоставлю. Судя по лицам комиссаров, не сказать, что им всё это нравилось. Однако, говорить по этому поводу никто ничего не стал. — Далее. Само восстание началось по причине того, что было убито официальное лицо Администратума, а присутствие комиссара лишь подтвердило слова противника и позволило ему разжечь восстание до подобного уровня. От таких слов я почувствовал легкий диссонанс. Убийство той гниды из Агрикалте сейчас казалось чем-то невероятно далёким… словно это произошло минимум месяц назад, если не больше, хотя так-то это было всего лишь три дня назад. Блять, до чего же странное ощущение. — Потому, всем настоятельно рекомендую воздерживаться от открытых посещений важных чиновников, как Адептусов, так и планетарного аппарата, и уж тем более воздержаться от их полевых казней в случае, если такое необходимо будет провести. Нам нельзя допустить, чтобы противник смог снова правдоподобно взять на себя ответственность за ликвидацию высоких чинов — это покажет потенциальным восставшим силу тех, кто подобное заявляет. Можно было тут понять. Как-никак, я тогда всё же серьёзно погорячился. Всё же, стоило сдержаться и хотя бы его вывести куда-нибудь, а уже потом убивать. Или хотя бы самому вывезти тело, причём незаметно… Понятно, что я тогда никак не мог знать, но всё же осторожность впредь не повредит. Не хватало еще снова в такую передрягу встрять. — На этом у меня все, — проговорил Кафучанури. — У кого-то есть, что сказать? — спросил у нас генерал. — Да, сэр, — ответил первым полковник Оурвериш, — В первую очередь хотелось бы обсудить действия хемтаров во время восстания. По какой причине они практически бездействовали? Помощи от них вообще практически не было. — Из того, что удалось узнать на данный момент, протоколы хемтаров требуют, чтобы в случае каких-либо беспорядков все силы были направлены на защиту отдельных дистриктов, где живёт большая часть местных выборщиков, а также находятся правительственные здания и десятинные мануфакторумы. Плюс к этому у них в приоритете защита объектов критической инфраструктуры. — Им бы кто сказал, что проще подавить восстание, а не защищаться от него, — проговорил с ещё большим сарказмом Оурвериш. — Этим уже должны заниматься СГО, — парировал дю Кемакрю, — А уже за ними — и вовсе СПО. — Ну да, зачем тушить горящий чайник — давайте просто запрёмся в комнате и подождём, пока пожарные потушат кухню, — ответил уже полковник Вальцевски, — Честно сказать, логика так себе. — Особенно с учетом того, что у пожарников пробки и им колеса пробивают, — добавил от себя уже Тласгахар, на что многие полковники и комиссары улыбнулись. Ну да, шутка в тему. — Тут могу согласиться, — ответил генерал, — Местные силы оказались не готовы к настолько тщательно спланированному восстанию. Обычно тут происходят мелкие спонтанные выступления, которые легко подавить. — Значит, им придётся учиться, — проговорил уверенно полковник Даргизан-Цамо, — И в первую очередь, пусть этому учатся хемтары — они наша первая линия обороны. — Это нежелательно, — произнес Каучанури, — Подобное может быть интерпретировано населением, как наше беспокойство за стабильность, а это уже вызовет панику. Скрыть такие изменения протоколов мы не сможем. " — Как же ты заебал…» — сказал я про себя, борясь с желанием сказать это вслух. Серьёзно, это точно я такой глупый и не понимаю? Всё сильнее я ощущал, что эта теория не выдерживала критики. — Тут согласен с комиссар-капитаном, — произнес дю Кемакрю, — Тайные форпосты — куда более лучшая идея. Тем более, что это позволит застать противника врасплох, когда он попытается поднять восстание вновь. В принципе, тут тоже можно было согласиться. — Ещё один момент, — начал Ичкехум, — Касательно той свободы передачи информации, которая сейчас действует в Котле. Как по мне, её надо существенно ограничить. — Лучше вообще отключить, — проговорил комиссар Утомаж. — Ни в коем случае, — сурово проговорил Кафучанури, — Даже простые ограничения Котла, не говоря уже о его отключении после прошедшего восстания покажут населению, что мы испугались. — Тем более, как было верно подмечено ещё вначале восстания, это будет действовать во вред нам, — продолжил дю Кемакрю. — Котёл продемонстрировал, какую опасность он несёт, — продолжил уже комиссар Ващак, — Он слишком удобный инструмент для манипуляции населением. — Котёл — это ещё одно поле боя, — проговорил неожиданно Игдарт, от чьего голоса мое лицо чуть было не скривилось, — И закрытие этого поля — признак слабости. — Полностью согласен, — поддержал его Кафучанури, — Потому этот вариант мы рассматривать не будем. Я лично занимаюсь вопросом информационного противостояния, так что эта проблема скоро будет решена. — Если мы не можем официально закрыть поле боя — давайте обвинив в его закрытии противника, — неожиданно предложил Алтанзор, от чего Кафучанури с недоумением посмотрел на него. — О чем это вы? — переспросил тот. — Котёл — это система специальных когитаторов. Уничтожить их и Котёл будет отключен. Сделаем это, обвиним противника, а затем сообщим, что восстановить эти когитаторы не представляется возможным, так как комплектующие шли из Шамтанара. Информационное же противостояние переведем на более контролируемые средства массовой информации — газеты, вокс и телевиденье. А вот это была очень интересная идея. Однако, судя по лицу старика, ему она не особо нравилась. — Подобное будет означать громогласную победу противника, которая может посеять уже такую панику, причем таких масштабов, что мы уже не справимся так просто, как вышло в этот раз, — суровым голосом, в котором стало еще большё раздражения, проговорил Кафучанури. — Не говоря уже об экономическом эффекте, — продолжил Фельцердант, — На Котле завязаны целые проценты внутреннего продукта. Бесследно это не пройдет никак. — Потому этот вопрос мы закрываем, — заявил твердо старик, — Котёл останется в прежнем виде и мы будем противостоять в нём противнику, комбинируя это с физической ликвидацией тех, кто помогает противнику или же не согласен с нами. Становилось понятно — тут старик уперся рогом и уже ничем его не переубедишь. — Можем оставить вариант с «уничтожением» Котла на самый крайний случай, — предложил Увок, — Если вдруг мы окончательно потеряем контроль над ситуацией. Заодно это позволит озлобить народ на противника, когда это будет нам выгодно. Как я понял, на Котел завязана серьёзная часть местного образа жизни. — Приемлемо, — ответил Кафучанури, — Ещё у кого-то есть вопросы? — Да, есть, — сказал Увок, — Благодаря восстанию и в особенности комиссару Мерцелиусу мы увидели, какой проблемой являются местные наркоманы. И нам явно следует задать Арбитрес вопросы, по какой причине они не вмешиваются? От того, что сказал Лозам, у меня прям на сердце стало приятно. Видимо, он уже решил действовать и агитировать за меня перед остальными комиссарами. Спасибо тебе, дорогой. За мной не заржавеет. — Поддерживаю, — ответил Алтанзор, — Эти наркоманы — буквально разлитый прометий. Поднеси спичку и весь пол загорается. Собственно, всё это восстание даже восстанием сложно назвать, так как в большинстве своём в нём участвовали наркоманы, которые смогли собраться в огромном количестве и осмелеть из-за идиотизма хемтаров, после чего начали грабить, чтобы найти себе деньги на дозу. — Тут согласен, — ответил дю Кемакрю, — Для нас стало большой неожиданностью то, насколько сильно наркоманы имели влияние на восстание. Так что этот вопрос будет поднят на совещании с Арбитрес. — И надо придумать, что с этим всем делать, — заявил комиссар Куртож, — Потому что наркоманы не учатся, а значит раз противник смог один раз, сможет и в следующие. Каждый раз давить такие восстания — это уже тоже покажет, что мы слабы и ничего не можем сделать. — В этом вопросе вначале получим мнение местных, — сказал генерал, — Я подниму этот вопрос сегодня. Ещё у кого-то есть вопросы? Все промолчали. — Отлично. В таком случае объединенное совещание окончено. Офицеры Гвардии могут остаться, продолжим сейчас. — Совещание Комиссариата пройдёт через десять минут, зал четыре, — сухо проговорил Кафучанури. Я и остальные комиссары быстро встали и направились к выходу. Впереди нас ждало рассмотрение обжалования моего выговора.