Трещины вокруг

Спустя четыре дня. Комиссар Августин Мерцелиус.

- Десять пятёрок,- проговорил Рингер спустя несколько секунд размышлений. Все посмотрели на Гришу, который с внимательной задумчивостью сейчас смотрел на стол, за которым мы все смогли собраться. Я отпил немного сладкой газировки, больше всего по вкусу напоминавшей спрайт. Как оказалось, на Неглярте всё же были такие, чем я сразу же и воспользовался, закупив себе чуть ли не целый поддон, который мы рассортировали по балкону. Хотелось всё же порой попробовать что-нибудь вкусненькое. - Десять шестёрок,- проговорил наконец-то Зенец, после чего все посмотрели на сидящего рядом с ним Даталя. В последнее время мы начали приглашать и его, чтобы ему не было уж сильно одиноко. Да и к тому же он постепенно становился для нас своим. Из того, что мы поняли, он явно не был еретиком, да и не докладывал о нас правительству. - Двенадцать шестёрок,- прозвучало от блондина. Теперь моя очередь. У меня в этой партии единица, четыре двойки, две пятёрки, две тройки и шестёрка, но для меня это мало, что значило. Я не пытался тут думать - я просто наслаждался самим процессом игры, негляртским спрайтом и небольшим отдыхом, который я смог себе выкроить между множеством дел, первым из которых была подготовка к довольно сложной операции в коллекторах. - Тринадцать двоек,- заявил я, посмотрев на Канафира. - Четырнадцать пятёрок,- проговорил он быстро и спокойно. Теперь очередь была Гихьяна. - Вряд ли,- заявил уверенно он и поднял свой стакан. Остальные сделали также и начали считать. По итогам вышло тринадцать пятерок. - Да бля-я-ять!- протяжно, но с весельем взвыл Канафир, откинувшись на спинку кресла-каталки и закрыв лицо руками. Все остальные улыбнулись, после чего начали собирать кости в стаканы, чтобы продолжить игру. - Не играть тебе, Канаф, на деньги, с такой реакцией,- заявил Гихьян, от чего парень резко убрал руки и посмотрел на бывшего комиссара. - Никогда я не притронусь к ставкам,- спокойным, но довольно твёрдым голосом заявил он, выпрямившись,- Отец всю жизнь мне говорил - никогда не притрагивайся к наркотикам и ставкам на что-то. Причём плевать, на что именно ставишь. Щелчки в лоб, приседания или ещё какая херь. Ни-ког-да. Только, чтобы скучно не было. Не хотят играть - вставай и будь зрителем. Не разрешат быть зрителем - нахуй их и вали, даже если в одиночестве будешь. Да уж, подобное узнать было немного неожиданно. Конечно, мы никогда не делали ставок, но ожидать от Бюрдара такой строгости не приходилось. Учитывая его биографию, можно было бы ожидать от него как раз обратного - что он любитель поиграть. Но с другой стороны, если так вспомнить, в его биографии ни разу не было ни ставок, ни даже упоминания о них. - Видимо проиграл серьёзно,- проговорил Гриша. Канафир немного сморщился, явно не веря такое. - Сомнительно,- покачал головой он,- Уж сильно он это ненавидел. - Поверь, именно те, кто это ненавидит, больше всего проиграли когда-то,- добавил от себя Биндегиж. - Или может пострадал от того, кто что-то проиграл,- продолжил мысль Рингер,- Наш сержант рассказывал - у него так сослуживец однажды умудрился проиграть всё жалование, влез в долги и попытался консервы со склада воровать, чтобы расплатиться. Сержант его сам и пристрелил, когда поймал его с поличным. - Боже-Император спаси...- прошептал Даталь, сложив руки аквилой. - Вот вероятно что-то подобное и было,- задумчиво сказал Канафир,- Потому что честно - отец ставки ненавидел просто неимоверно. Поверить в то, что он хоть когда-то ставил... Это невозможно. - Может быть и так,- ответил Рингер, пожав плечами. - Мы как-то спросить не успели,- немного грустным голосом произнес Гихьян, а затем резко посмотрел на Канафира,- Канаф, давай, выздоравливай скорее, я бухать хочу и девок! - Скажи антибиотикам поскорее работать, а потом ауге прижиться,- саркастично ответил тому Ахо-младший. Биндегиж в ответ наклонился к блондину и сложил руки лодочкой. - Ало! Антибиотики!- начал кричать он, от чего мы все засмеялись,- Работайте быстрее, я хочу бухать и трахаться! Смех превратился в ржач, Гриша и вовсе несколько раз ударил по столу. Лишь через несколько секунд удалось успокоиться. - Так, ладно, давайте играть,- проговорил Биндегиж. Мы все начали размешивать стаканчики, затем резко опустили их на стол и немного приподняли, чтобы посмотреть, что там. Три единицы, двойка, тройка, две четвёрки и шестёрка. - Одна единица,- начал Гихьян. - Две единицы,- продолжил Канафир сразу же. Пока что тут можно было говорить любое число - всё равно нужно было сделать один круг перед тем, как начать говорить "Вряд ли". Парни продолжили говорить, а у меня постоянно мелькали моменты наших игр во время перелёта с Шамтанара на Неглярт. Как мы пытались играть, несмотря на жутчайшую боль, тошноту, головокружение, чесотку, рвоту и перепады настроения. Как пытались разговаривали, когда у кого-то были хоть какие-то силы на что-то большее, нежели произношение цифр. Все эти воспоминания грели мне душу... Игра продолжалась, каждый называл своё число и постепенно мы приближались к опасному порогу. - Восемнадцать шестёрок...- произнес Дима, проглотив свою порцию таблеток, которые ему пока что предписывались. Была моя очередь и надо было решать - поднимать или нет? В любом случае был риск, так как девятнадцать одинаковых костей из семидесяти, было как бы и маловероятно, но всё же достаточно возможно. - Вряд ли,- всё же сказал я и поднял свой стакан. Остальные сделали также и посчитали своё. - Всего оказалось девятнадцать шестерок. - Ха, ха, ха...- саркастично посмеялся Гихьян. - Блин,- проговорил я с насмешкой,- Да ну как так-то, а!? - Как часто я слышал именно эту фразу от матросов, когда они проигрывали,- произнес Гриша,- Почти каждый это спрашивает. - А остальные что говорят?- спросил заинтересованно Канафир. - В основном - маты. Или просят в долг сыграть,- на это у Ахо-младшего всё лицо скривилось так, словно он дерьмо понюхал,- Ну или за ножом лезут, считая, что их надурили. - Отец меня предупредил как-то - если сделаю ставку в долг, то он меня побьёт. Ногами. Чтобы на жизнь запомнил. - И правильно бы сделал,- уверенно сказал Гихьян,- Играть в долг... Звонок по воксу заставил меня вздрогнуть и поднять руку, чтобы Биндегиж замолчал. Это была охрана. С красной меткой срочности, то есть ответить нужно было прямо сейчас. - Слушаю,- ответил я сразу, ощущая, как становится не по себе от волнения. Не спроста такая метка. - Господин комиссар,- прозвучал голос сержанта Хагцорта, который сейчас был на ночном дежурстве,- Тут к нам прибежал гвардеец один, рядовой Митанур Альсивес. Хочет поговорить с вами, говорит... что в полку восстание. От услышанного я оторопел. Глаза распахнулись. Голос буквально пропал. Внутри словно всё скрутило в неимоверно тугой узел и начало заливать кипятком. - Ведите,- проговорил я и отключил вокс. Стало тихо. Звеняще тихо. Голова пыталась обдумать услышанное, переварить информацию, осознать происходящее. Но пока что всё сводилось к одному - надо было дождаться парня. - Кто там? Серьёзный голос Гихьяна, прозвучавший словно где-то вдалеке, заставил меня выйти из оторопи. - Гвардеец прибежал... говорит... восстание в полку,- проговорил я тихо, всё ещё пытаясь как-то уложить происходящее в голове. Этого сделать не получалось. Почему это произошло? Почему все молчат? Этого понятно не было. - Блять,- раздраженно прозвучало от Биндегижа. - Если восстание, то почему до сих пор не сообщили?- прозвучал вопрос от Рингера. - Или связь вырубили. Или восстали вообще все и докладывать некому,- произнес Гихьян. - И боев нет,- продолжил мысль Вимолт,- Уж наши бы заметили. Несколько секунд бывший комиссар молчал. - Что-то тут неладное,- заявил он,- Не простой это бунт. - Сейчас узнаем всё,- сказал я,- Дима, Рингер - готовьтесь. В бой я вас не пошлю, но лучше будьте в броне. Если что - Канафир на вас. Оба парня мигом вскочили со своих мест и отправились в комнату. - Ох Боже-Император, спаси...- прошептал Даталь, также вставая со своего места,- Пойду лучше подготовлюсь. - Давай,- кивнул я, понимая, что в случае чего, ему тоже придётся лететь с нами. И лучше быть готовым. Перебравшись на кухню, я стал ждать, одновременно проверяя сообщения. Там не было ничего. Только рутинные отчёты, так, словно ничего и не было. Это навевало на мысль - может на самом деле бунта не было? Может этот Митанур - ловушка, чтобы меня спровоцировать на что? Такое вполне могло быть... Спустя пару минут в дверь позвонили, после чего Гриша быстро завёл на кухню молодого парня-брюнета в гвардейской броне, с практически лысой головой и светлой, но совсем не бледной кожей, зелёными глазами и носом с горбинкой. - Г-господин комиссар,- проговорил он дрожащим голосом, вытянувшись и сложив руки аквилой. По акценту сразу же стало понятно, что он шамтанарец,- М-митанур... Р-рядовой... - Вольно. Говори,- перебил его я, одновременно вбивая его имя в базу данных. Сейчас не было никакого времени выслушивать все это. - У-у нас... в полку... в-восстание...- выдавил из себя он. База данных выдала его дело. Митанур Альсивес, девятнадцать лет, третье отделение, седьмой взвод, шестая рота, первый батальон. Мобилизован принудительно на Шамтанаре. - Так, успокойся и давай по порядку - что у вас там конкретно происходит,- потребовал я. Парень сглотнул, после чего сделал глубокий вход и выдох. - Я... я на дежурстве был, на крыше. Потом вдруг всех вызвали в казарму р-роты... П-пришёл кадет... к-комиссар-кадет наш, Велегеж... О-он привёл в-всех... кого с-считали расстрелянным... за наркотики... О-оказалось, они живы все... От такого у меня чуть было челюсть не упала. То есть как это живы? - П-потом он речь зачитал... От мла-младшего комиссара В-Ва-Ваглиса... Тот сказал, что спас всех, к-кого вы приговорили к расстрелу... Что ни он, ни остальные м-младшие комиссары не собираются исполнять ваши приказы. Ч-что вы сотрудничали с еретиками на корабле... Что вы больше не можете быть комиссаром... Что вас надо отстранить, как того требует устав... И ещё, что шамтанарцев надо д-демобилизовать... Г-гвардейцы... гвардейцы согласились... От всего этого у меня отняло дар речи. Я ощущал всё сразу. Шок, недоумение, панику... и чудовищную злобу, которая разжигалась всё сильнее, с каждым произнесённым словом этого парня. - В-всем сказали приготовиться к бою... и ждать приказов... Я... я на дежурстве был... на крыше... С-смог сбежать. Хотел... хотел сообщить во воксу вам, но не смог... - Всё же блокируют,- произнес уверенно Гихьян,- Была какая-та стрельба? Кто-то воспротивился всему этому? - Стрельбы не было,- уверенно ответил Альсивес,- И никто ничего не сказал против. Наоборот, м-многие радовались возвращению парней... Я потом ушёл в туалет, там выбрался через окно и убежал... Патрулей и дозоров не было, так что вышло без проблем. Правда, меня волновал сейчас совсем другой вопрос. - А чего сбежал?- спросил я, смотря на парня. Тот недоуменно скривился и начал двигать глазами из стороны в сторону. - Т-так это... это ведь бунт... как тот, что мы подавляли... Я... я не еретик...- ответил мне Митанур и судя по его взгляду, он говорил это искренне. Пускай он и был шамтанарцем, которого мы насильно мобилизовали, но он сохранил верность и решил рискнуть жизнью ради того, чтобы предупредить меня. Похвально, что тут ещё скажешь. Я у него в долгу. - Что ж, правильно сделал,- ответил я ему,- Пока свободен, жди за дверью. - С-слушаюсь, ответил Митанур и быстро вышел вместе с Гришей, после чего он вернулся. Все были в сборе на кухне. - Итак,- начал я, пытаясь размышлять обо всём услышанном,- Раз претензии касательно корабля - значит поднялись первые пять батальонов, минимум. Значит на остальные пять ещё есть надежда. - Шанс есть,- ответил Гихьян,- Хотя могут и отказаться стрелять по своим. При полковых путчах так постоянно. - Для начала окружим их... потом видно будет,- сказал я, набирая сразу вторую пятерку майоров. Не теряя больше времени, я начал набирать оставшихся пяти майоров, поставив самый серьёзный код срочности. Только бы получилось... Уже через тридцать секунд все подключились. - Всем внимание,- начал я, пытаясь сделать свой голос как можно более уверенным и твёрдым,- Только что стало известно, что первые пять батальонов подняли бунт. Санкционирован протокол "Бета-Пятнадцать". Войскам ваших батальонов приказывается в полном составе вооружится и окружить казармы восставших. Любые попытки отменить приказ кем-то, кроме меня, игнорировать. Любые попытки прорвать блокаду пересекать огнём на поражение. Всем всё понятно? - Да, господин комиссар!- испуганно, шокировано, но уверенно сообщили все пять майоров вразнобой. Или лгали, или их всё же не задействовали в восстании. Это давало надежду. Небольшую, но всё же надежду. - Приступайте,- отключив канал, я сразу же начал набирать полковника. Тот также ответил меньше, чем через минуту. - Слушаю,- сонливым и раздраженным голосом ответил Шеркин. Спал, должно быть. - Пять первых батальонов восстали,- сказал я сразу же,- Санкционирован "Бета-Пятнадцать". Вторые пять батальонов уже выдвигаются, чтобы заблокировать восставших в казармах, может быть успеют до того, как те начнут выдвигаться. - Бля-я-ять...- выговорился полковник злобно,- Что сейчас известно о восставших? Вот тут был важный момент. Стоило ли говорить, что конкретно там происходит? Шеркин, насколько я понимал, не сильно меня теперь любил после гибели трех майоров - последнее совещание мне наглядно показало, что он не особо рад меня даже видеть. Не было гарантий, что он захочет во всё это втянуться, учитывая, что восстание против меня, а не против Империума. С другой же стороны, лгать ему не хотелось. Не впервой, конечно, но тут-то он быстро всё узнает. Мало ли ещё как аукнется. - Восстание против меня,- честно ответил я,- Восстали пять младших комиссаров и все кадеты. Солдаты их поддержали. Пару секунд стояла тишина. - Я понял,- всё же ответил полковник холодным, как морозильник, тоном,- Буду руководить блокадой, попытаюсь разобраться, что там и как. Вы пока что смените диспозицию, мне по воксу не сообщайте. Внутри возникло чувство облегчения. Похоже, полковник не собирался поддерживать путчистов. Может он и лгал, но пока что выглядело всё именно так. Значит, шансы были немаленькие. - Сделаю. Отбой,- ответил я и отключил вокс. Гихьян, Гриша и Рингер продолжали стоять на кухне и смотреть на меня. - Так, Шеркин и вторая половина, похоже, за меня,- сказал я, набирая Кафучанури. Ему тоже нужно было доложить, чтобы начать готовить остальные полки,- И нам надо сменить место. - Вряд ли получится,- произнес Рингер серьёзным голосом,- Бунт ведь не спонтанный, к нему готовились. Скорее всего, нас собьют, как только попытаемся взлететь. Машиной или через канализацию тоже наверняка не выйдет - сил перекрыть у них хватит. Так что можно считать, что мы уже окружены. - Блять,- прошипел я, понимая, что Вимолт был прав. Старик, тем временем, не отвечал и я начал звонить Кемакрю,- То есть вызываем наших и держим оборону. - Наши в здании уже подняты по тревоге,- ответил Гриша,- Подкрепление я тоже вызвал, но будут тут на урботтлах минут через двадцать, летят по протоколам безопасности. Генерал тоже не отвечал. - Хорошо. Значит будем ждать и держаться,- сказал я, садясь на стул и ощущая, как всё тело начинает ослабевать,- Ну хоть теперь знаем, что предатель наш - Лиунг Ваглис... Сука ёбаная, а его я меньше всего подозревал. Все совпадало. Лиунг Ваглис был в полку с самого начала, а сейчас был самым опытным младшим комиссаром и первым кандидатом на исполняющего обязанности в случае моей смерти. На Шамтанаре я его не подозревал, так как он вовсе не был похож на карьериста, был опытным, да и Августина знал ещё со Схолы. По всей видимости, желание получить повышение, стать полноценным полковым комиссаром, оказалось таким большим, что он решил пойти на убийство, при этом сговорившись с Матаром Гаргузом. Оставался, конечно, вопрос, как они смогли наладить контакт в настолько короткие сроки, но в принципе, это уже было неважно. Он сделал свой ход. Видимо, решив, что не может меня убить незаметно, пошёл ва-банк, чтобы всё же получить желаемое. Но вот что меня по настоящему злило - так это предательство гвардейцев. После всего, что я для них сделал, всех моих стараний, они всё равно решили пойти против меня, стоило только одному мудаку спасти кучу наркоманов. Ублюдки. Звонок по воксу заставил меня вздрогнуть. Это был Кафучанури. - Наконец-то,- прошипел я взволнованно, после чего активируя вокс,- Господин комиссар-капитан, у нас чрезвычайное происшествие. - Я уже ознакомился с ситуацией,- довольно спокойным, но при этом холодным голосом произнес Кафучанури,- Летите в Штаб вместе с полковником, там все обсудим. От такого я опешил, не в силах что-либо сказать, а затем вокс и вовсе отключился. "- Он что, ёбнутый?"- переспросил я сам себя. Неужели он и сейчас собирался сделать всё, чтобы общественность ни о чем не узнала. Все вновь смотрели на меня. - Он... он уже все знает,- сказал я,- Приказал... лететь в Штаб вместе с полковником, чтобы всё... обсудить. Гихьян скривился. - Обсу...- начал он, но затем прервался на полуслове, а его бледные бровные дуги взметнулись вверх, от чего лоб сморщился,- Блять! Ублюдок ёбаный! Все с недоумением смотрели на бывшего комиссара, который взялся обеими руками за голову. - Что такое?- переспросил удивленно Рингер. - Это он...- шокированным и при этом злобным голосом произнес Биндегиж,- Это Кафучанури всё это устроил. - В смысле?- не понял уже я. - Никто не будет на новость о восстании в полку говорить "летите в Штаб, обсудим это". Он в сговоре с Ваглисом. Поэтому тот и пошёл на открытое восстание - знает, что его прикроют! - Ёбаный пиздец...- прошептал Канафир. - Но... зачем?- удивленно переспросил Рингер. - Он тебя явно не любит,- начал Гихьян,- Ты слишком вольнодумный, независим, тебя сложно контролировать. В первый раз выкинуть не получилось, а теперь тебе приказали провести масштабную операцию, после которой, в случае успеха, ты станешь для него вообще недосягаемым. Видимо он приказал Ваглису действовать сейчас, пока не поздно, или же тот решил сам, уверенный в поддержке Кафуча, но они оба точно в сговоре. Чем больше я слушал Гихьяна, тем сильнее понимал - он прав. Во всём. Это все действительно могло правдой. Абсолютно всё сходилось. - Что ж... значит отправляемся поговорить,- сказал я, вставая со своего места,- Рингер, Дима, Канафир - собирайтесь, летите с нами. Даталя и этого Митанура с собой забираем. Бойцов в доме без нас трогать не будут, а у нас пока есть коридор для урботтла. В Штабе хоть точно в безопасности будете. После этого я быстро отправился к себе в комнату, где быстро одел форму и отправился вместе с остальными наверх, к уже готовому урботтлу. Тот сразу же взлетел с крыши и на полной скорости отправился к Штабу. - Так, ладно,- проговорил Гихьян,- Расклад у нас такой. Раз уж Кафучанури заодно с Ваглисом и вызвал к себе, значит по всей видимости, будет пытаться заставить тебя подать в отставку. Скорее всего, будут давить на то, что ты не нравишься полку, потому тебе лучше пойти на компромисс и уйти ради общего блага, так как иначе у нас будет бунтующий полк на нестабильной планете. - Как на Акитосе,- прозвучало неожиданно от Рингера, что сейчас с распахнутыми от удивления глазами смотрел на меня,- Тогда ведь тоже самое было. Бунт, который вам пришлось признать, чтобы не было проблем на фронте. Это было похоже на правду. - Не удивлюсь, если идея Ваглиса,- сказал я. - Именно,- согласился Биндегиж,- Главное - помни. За тобой последнее слово. Кафуч будет пытаться сделать всё, чтобы ты согласился, но по итогу решать тебе. Как ты скажешь - так остальные и будут действовать. Подобное обнадёживало. - Понятно,- сказал я уверенным тоном. - Я одного понять не могу - а как это вообще возможно?- задал удивленно вопрос Канафир, привлекая к себе всеобщее внимание,- Сместить комиссара, потому что кто-то поднял бунт. Вот это был хороший вопрос. - Не знаю...- прозвучало от Бидегижа и я отчетливо слышал в его голосе намеки на страх. Словно он боялся того, что не понимал происходящего,- Я никогда не слышал ни о чём подобном, а я видел всякое дерьмо в Комиссариате... Но Кафуч не стал бы так делать, не зная, что это может сработать, на дурака он не похож. По всей видимости, даже моего уровня допуска было недостаточно, чтобы читать отчёты о подобном, а он мог и столкнуться с этим лично. - Но это ведь... будет означать поддаться бунту,- продолжил Ахо-младший,- Это ведь пример для остальных. - Если всё сделать тихо... Видимо, даже такое бывает,- голос Гихьяна прозвучал удивленно. Даже для него подобные откровения были в новинку. - Он половину полка поднял,- заявил Канафир с недоумением,- Такое не скрыть. - Поверь мне - можно. Ты даже не представляешь, как хорошо солдаты умеют молчать, когда сделали расстрельную хуету, даже если её сделали пятьдесят тысяч человек. Каждый из них будет помнить, что только пусть заикнётся об этом - ему конец. Без вариантов. - Боже-Император,- ответил вильярец,- Вот уж к чему я не был готов, когда шёл в Гвардию - так это к вот такому пиздецу. - Как и все, кто в неё попадает,- со смешком в голосе ответил Гихьян. После этого разговор закончился. Мы продолжили лететь через ночной Имдыгон, который сейчас светился яркими огнями фонарей, окон и фар автомобилей, что ехали по своим делам. Город жил своей жизнью, словно и не было сейчас всего этого ужаса. Пока мы летели, ко мне приходили отчеты, как от майоров, так и от младкомов. Майоры сообщали, что первые подразделения на урботтлах уже высаживались на основных магистралях и станциях, блокируя весь район дислокации пяти батальонов. До полной блокады было ещё очень далеко, где-то до утра, однако уже хоть что-то. Во всяком случае, быстро и тихо начать выдвижение куда-то у них не получится - придётся или с боем, или медленно и с риском быть перехваченным, то есть снова попасть в бой, а именно этого им нужно было избегать, если они хотели провести этот грёбанный путч без лишнего шума. Младкомы же сообщали, что гвардейцы шокированы происходящим, однако проблем с исполнением приказов у них нет никаких. Это в очередной раз доказывало, что Ваглис работал только на пять первых батальонов, объединённых происшествием на корабле и наполненных шамтанарцами, которым он пообещал демобилизацию. Иронично, но за это можно было поблагодарить Кемакрю. Именно по его приказу мы не перемешивали пополнение поровну, а пополняли первые пять батальонов шамтанарцами, чтобы вторые пять сохранили свою слаженность. Благодаря этому мы теперь могли на них положится. Правда, была все же другая проблема - представители четырёх полков. Атвасанки все были в десятом батальоне, но вот гвардейцы из сетьянского, бонвурского, увисарского и мингырского были в обоих группах. И теперь им предстоит сражаться друг против друга, а я прекрасно помнил, насколько они были близки друг с другом. Что из этого выйдет, я пока что не знал. Можно было лишь точно сказать, что проблемы вполне возможны... Вскоре урботтл взлетел выше, затормозил и приземлился в доках. Двери открылись и я вместе с Гришей и Гихьяном быстро выбрались наружу. Там меня уже ждал полковник вместе с двумя сционами. Вид у него был сонливый и злобный. - Полковник,- произнес я, кивнув головой. - Комиссар,- сухо и холодно ответил он мне, после чего мы вдвоём вместе с своей охраной молча направились быстрым шагом по коридорам Штаба в сторону комнаты для совещаний. Пару минут и мы на месте. В гостиной перед входом в зал совещаний была лишь охрана Кемакрю и Кафучанури. "- Хочет все по тихому..."- произнес я мысленно. Это было в его духе. У меня, конечно, была мысль привлечь сюда всех остальных комиссаров, но тут была угроза того, что тогда будет поставлен вопрос о моей компетентности - как-никак, я допустил такой бунт. Ваглису это было невыгодно, его просто казнят, но и я мог лишиться должности. Так что тут у нас был паритет. Всё должно было решиться на этом совещании. Двери открылись. Внутри сидели дю Кемакрю и Кафучанури. Генерал был нахмуренный, недовольный и даже немного нервный, а вот комиссар-капитан выглядел спокойно, сосредоточенно, хоть и раздраженно. Ещё одно доказательство того, что он за всем этим стоял. Правда, сейчас это мне ничего не давало. Обвинить его я не смогу. - Присаживайтесь, господа,- произнес генерал, не здороваясь, после чего я и полковник сели на два стула напротив командующих,- Итак. Меньше часа назад мне и комиссар-капитану пришло сообщение от младшего комиссара вашего четвёртого батальона, Лиунга Ваглиса. Ознакомьтесь. Генерал нажал на кнопку на своем когитаторе, после чего на наших зажглись голографические экраны. "Многоуважаемый генерал дю Кемакрю и господин комиссар-капитан Кафучанури. Смиренно и с непоколебимой верностью Богу-Императору Человечества к вам обращается младший комиссар четвёртого батальона Пятнадцатого Верлонского полка Астра Милитарум, Лиунг Ваглис. С великим сожалением я должен сообщить вам о том, что в полку произошла страшная ситуация. В следствии непомерной некомпетентности нашего комиссара, Августина Мерцелиуса, солдаты с первого по пятый батальоны восстали в полном составе, не выдержав его садистских, ничем не обоснованных репрессий в отношении простых солдат, а также чудовищных злодеяний, совершенных им во время перелета с Шамтанара на Неглярт, в числе которых есть даже помилование еретиков. Все они смогли добраться до арсеналов и были готовы выдвигаться к месту жительства комиссара Мерцелиуса, видя в нём не офицера Официо Префектуса или же героя, а злостного врага, который заслуживает только смерти. С большим трудом мне всё же удалось успокоить настроения гвардейцев и уговорить их возложить на меня миссию по решению проблемы, которую комиссар Мерцелиус допустил своей злостной некомпетентностью. Единственным и самым главным требованием является отстранение комиссара Мерцелиуса от должности полкового комиссара и его изгнание из рядов нашего благословенного Пятнадцатого Верлонского полка Астра Милитарум. Особо хочу подчеркнуть, что выступление солдат было поддержано всеми офицерами, за исключением майоров, которых на тот момент не было в казармах, и прошло без единой жертвы. Также я лично готов свидетельствовать, что гвардейцы не имеют цели выступать против Империума и полностью верны своей присяге. С наилучшими пожеланиями и искренней надеждой, младший комиссар Лиунг Ваглис." "- Вот ведь уёбок..."- хотел сказать я вслух, однако сдержался. Ваглис решил сделать из себя героя, который пытается спасти положение, а не восстал сам против меня Умно, что тут ещё скажешь. Выходило, что таким заявлением он оставлял себе место для отступления, так как в случае провала он может просто сказать, что ко мне претензий не имеет, а просто сообщал о положении дел в восставших батальонах. Однако, я уже знал о реальном положении дел. Весь их план строился на то, что я не буду знать, что там и как. Эта часть их плана рухнула. Спустя несколько секунд Шеркин тоже дочитал и я посмотрел на сидящих напротив нас офицеров. - Всё, что написано тут - бред,- как можно более серьёзным и сильным голосом произнес я,- Мне уже известно о том, что именно Лиунг Ваглис и его приспешники спровоцировали выступление Гвардейцев, заявив, что больше мне не подчиняются. От такого заявления глаза Кафучанури немного распахнулись, но он всё же смог почти сразу вернуть себе стальную маску серьёзности и сосредоточенности. Кемакрю же удивился куда сильнее. - У вас есть доказательства подобного?- спросил комиссар-капитан. - Показания рядового гвардейца, который сбежал и предупредил меня о произошедшем,- честно сказал я, понимая, что Митанура не стоило скрывать. - Показания свидетелей, кем бы они ни были, тут сложно учитывать при подобных обвинениях,- заявил Кафучанури,- У вас есть пикт-записи, подтверждающие ваши слова? - Таких записей у меня нет. - В таком случае, ваши слова не принимаются,- произнес старик. Он меня пытался топить по полной программе. - Теперь следующее,- продолжил Кафучанури,- Младший комиссар Ваглис заявил о том, что вы сотрудничали с еретиками на корабле во время перелёта. Нам нужно знать, что именно произошло тогда. Вот он - момент истины. - Я давал клятву о неразглашении и не имею права предоставлять эту информацию,- твердо сказал я, на что Кафучанури нахмурился. - Комиссар Мерцелиус, вы, похоже, не осознаёте серьёзности ситуации,- начал старик,- У вас в полку бунт и причиной этого, как я понимаю, послужило то, что произошло во время перелёта. Нам надо знать, что именно там произошло, чтобы грамотно оценить ситуацию. - Значит оценивайте её без этой информации,- уже более грозно ответил я,- Всё то, что произошло во время перелёта, является секретной информацией и у вас нет полномочий на ознакомление с ней. - Вас называет еретиком собственный младший комиссар,- не унимался старик,- Это достаточный повод. Я понимал - отступать тут было нельзя. Как и сказал Гихьян. - Отнюдь,- парировал я, также не собираясь отступать,- Неважно, в чём меня обвиняет Ваглис - я не обязан оправдываться в чём-то, что касается нашего перелёта. Если мои действия во время перелёта с Шамтанара на Неглярт не нравятся Ваглису, то это исключительно его проблемы. Корабельный комиссар ничего по этому поводу не сказал, так что больше я к этой теме возвращаться не собираюсь. Кафучанури сузил глаза и внимательно смотрел на меня. В ответ я смотрел на него. Отступать тут я не собирался. Что бы не произошло, как бы меня не пугали, я не отвечу, потому что прекрасно понимал - он этого и добивается. Не удивлюсь, если всё это было сделано из расчёта вынудить меня нарушить клятву, после чего меня спокойно можно было бы казнить. Такого повода я ему не дам. - Тогда не будем тратить на это время,- заявил Кемакрю,- Нам надо разобраться с тем, что нам делать со всей этой ситуацией. Кафучанури тяжело вздохнул, разорвав со мной зрительный контакт. - Из всего этого я могу предложить только один выход,- сурово проговорил комиссар-капитан,- Вы должны уйти, комиссар Мерцелиус. Несмотря на то, что я был готов к этому предложению, меня всё равно окатило горячей волной гнева от этих слов. Мне, уйти, после всего, что я сделал... Никогда. Ни за что. - И не подумаю,- твёрдо и решительно заявил я. - Комиссар Мерцелиус, я не знаю, что у вас произошло во время перелёта, но мы уже можем точно понять, что вы своими действиями в тот момент довели половину полка до открытого путча против вас. А мы, напомню, находимся на планете, запертой в варп-шторме и наводненной еретиками. Мы не можем позволить себе дать этой ситуации распалиться еще сильнее, иначе последствия от этого могут быть самыми катастрофическими. Единственный способ всё это подавить в зародыше и без последствий - вывести вас из полка в СПО Неглярта в качестве планетарного комиссара. От всех этих слов гнева становилось всё больше. - Я не оставлю полк. Никогда и ни за что,- повторил я, смотря на Кафучанури гневным взглядом. Мне становилось всё труднее говорить цензурно. Хотелось его послать за такие предложения, но надо было держаться. - Вы хоть понимаете, насколько у нас нестабильная ситуация? Ваш отказ лишь приведёт к резне. - Я всё сказал, господин комиссар-капитан,- я отступать не собирался. Кафучанури гневно сверлил меня взглядом своих глаз, его верхняя верхняя губа немного вздрагивала, вероятно от волнения. - Тогда... есть другой вариант,- заявил вдруг генерал дю Кемакрю,- Все пять выступивших против вас батальонов сформируют новый Негляртский полк Астра Милитарум. После чего он будет пополнен негляртцами. Я нахмурился. Было понятно, что генерал пытается избежать излишних жертв. Однако, это предложение всё равно вызывало злобу. - Это... приемлемый вариант,- подтвердил Кафучанури,- Во всяком случае, он позволит нам избежать проблем с общественностью... Было понятно - идти на это было никак нельзя. Это было проявлением слабости. На меня надавали, а я поддался. Проявлять слабость я не имел права. Никогда. Как бы дорого это не было. - Нет,- проговорил я, от чего Кафучанури и дю Кемакрю посмотрели на меня с удивлением,- Этого тоже не будет. - Комиссар Мерцелиус, это лучший вариант из всех возможных, чтобы избежать кровопролития,- строго проговорил старик. Именно в этот момент я услышал страх. И я понимал почему. Вероятно, весь их план строился на том, что я соглашусь, если на меня надавить, а теперь, когда этого не вышло, он хотел всё закончить тихо. Теперь и эта возможность от него ускользала. - Я это знаю, однако предложенный вариант неприемлем,- твердо заявил я. В зале повисла тишина. Оба офицера посмотрели друг на друга задумчивыми взглядами. - В таком случае, каков ваш вердикт, комиссар Мерцелиус?- спросил генерал заметно сдавшимся тоном. Видимо, понял, что со мной спорить было бесполезно и оставалось только услышать моё окончательное решение. Ответ я уже знал. Как и знал то, что он станет точкой невозврата. Но ничего другого я ответить просто не мог. - Половина полка восстала - половина полка умрет.