Падший ангел

Она стоит на коленях перед ней. Вся невинная и белая, словно ангел с небес великих. Она стоит со связанными позади руками, будто крыльями. Она стоит и лишь смотрит на эту девушку, которая ослеплена ненавистью ко всему миру, к каждому живому существу, но только не к ней. <....> В эту снежную ночь Синклер имела прекрасное настроение пройтись по улице, любуясь снегопадом и думая о своём. Одеяние этой девицы, в очередной раз, представляло собой что-то нежное, мягкое, как и она сама. Девушка была похожа на маленького ангела, который бродил в своём мире фантазий. Энид гуляла, слушая музыку в своих наушниках, которые ограждали её от тьмы ночи и создавали свой приятный и спокойный мир без злых людей и прочей опасности, всегда окружающей каждого человека. Энид сделала лишь пару кругов, рядом со своим домом и решила возвращаться обратно, к своей возлюбленной, которая к этому времени, должна была уже вернуться с учёбы и наконец-то подарить скучающей Синклер своё тепло прикосновений и драгоценное внимание.

Солнце, ты дома? —

Волчица решает сразу узнать местоположение своей возлюбленной. Если бы Аддамс была ещё в универе, Синклер бы с удовольствием встретила её и они дошли вместе до дома. Девушка была бы очень рада послушать, как прошёл день Аддамс и что интересного вообще могло произойти с ней сегодня. —Я давно дома. Что-то в ответе её Уэнсдей было не так. Синклер не могла понять, почему в её груди зародилось ноющее беспокойство, сердце сразу же стало будто вырываться из груди. Уже не первый раз блондинка ощущала нечто подобное и каждый раз после этого все было плохо. Странно было то, что Аддамс никогда не отвечала так сухо, а уж тем более без уменьшительно ласкательных прозвищ, которые Энид так любила читать и слышать от своей дамы сердца. Девушка, конечно же, поспешила домой. Ноги сами заставили блондинку не идти, а буквально бежать к дому, напрочь наплевав на гололед и возможность разбить голову. Скорее-скорее, чтобы понять, все ли в порядке с Уэнсдей, хотя Синклер уже знала, что все не в порядке, с Аддамс никогда не бывает все в порядке, а уж когда "светлая макушка" чувствует неладное, все таким и оказывается. Вылетев из лифта Синклер стала судорожно открывать дверь ключами, но, оказывается, дверь не была заперта. Всё хуже, чем она думала. В голове сразу стали мелькать тысячи ужасных сюжетов. Уэнсдей похитили? Её снова пытают? Кто-то напал на её? Тревога девушки не знала границ. Ей срочно нужно было узнать, что случилось с её Аддамс, хотя, если бы даже она узнала, не факт, что её чувствительное сердце выдержало. — У-уэнсдей? Всё хорошо? — Энид успевает сбросить себя всю верхнюю одежду, бродя по пространству их квартиры. Синклер находит черноволосую в их общей комнате, сидящей спиной к Синклер, за своим рабочим столом. Девушка поворачивается, а сердце у блондинки замирает. Лицо, руки, некоторая часть шеи девушки были в крови. На губах красовалась сумасшедшая ухмылка, волосы были растрепаны, глаза блестели чернотой. — Любимая, я так долго тебя ждала и так по тебе соскучилась, иди же ко мне. — Аддамс усмехнулась, повернувшись на стуле к ней. Она полностью разваливаясь на элементе мебели, демонстрируя бедной Синклер весь свой внешний вид. Взгляд девушки, стоящей в дверях, бегает по Уэнсдей и рядом стоящих предметах. Голубые глаза успевают найти что-то, что ранее в их доме появлялось настолько редко, что Синклер и забыла о существовании этого - бутылки красного вина, одна из которых была уже полностью опустошена и валялась на полу, пока вторая стояла, видимо, наполовину высушенная. — Уэнсдей ч-черт возьми Аддамс, что произошло!?! — Паника, вперемешку с лёгкой злобой на любимую, слишком отчётливо слышалась в голосе блондинки, она была ошарашена всем, что сейчас развернулось перед её глазами. Странно, что она не боялась происходящего, она была лишь шокирована. Синклер, не страшась, подошла к Аддамс и уперлась руками в спинку стула, на котором сидела черноволосая. — Я жду объяснений. — Руки девушки буквально вцепились в бедное кресло, намереваясь, видимо, сломать его. — Я убила человека, Энид. Неужели не понятно? — Уэнсдей резко изменилась, её лицо приобрело выражение лица человека, который говорит глупцу слишком очевидные вещи. — Он лежит где-то по частям, у него вырезаны глаза, я нанесла ему несколько десятков ножевых ранений и, о боже, хах, как же он кричал. Ты даже не представляешь, как мне это нравилось, нравилось видеть, что он бессилен передо мной, нравилось чувство власти, нравилось пронзать его тело снова и снова, будто он не человек, а лишь кусок мяса. — Аддамс хотела была уже потянуться за бутылкой, чтобы сделать очередной глоток, но Синклер не дала этого сделать, рыкнув на девушку. Такая реакция своей возлюбленной позабавила Уэнсдей и она снова улыбнулась. Черноволосая резко откинулась на спинку стула, вынуждая Энид ненадолго потерять равновесие и уперть свои руки в плечи девушки. — Твою мать.. — Синклер почувствовала, что её руки ощутили нечто влажное и липкое. Труда догадаться, что это, не составило. — Тебе нужно срочно переодеться и умыться, я не могу видеть кровь на твоём лице, Уэнс. И ты меня запачкала, блин. — Энид, попыталась убрать свои руки от черноволосой, но та не дала этого сделать. Руки Аддамс обвили талию Синклер, пачкая кровью её белоснежную футболку, с глупым принтом котёнка и вынуждая Энид усесться к ней на колени. — Мне пока что нужна лишь ты, Энид. — Губы черноволосой стали покрывать шею сидящей на ней, мазки крови стали причудливым узором оставаться на коже Синклер. Девушка сопротивлялась, пыталась слезть, но все попытки были тщетны, но она смогла вспомнить, даже в такой ситуации, что Аддамс, как бы грозно и опасно она не выглядит, боится щекотки. — Пусти меня. — Спокойная просьба девушки осталась проигнорирована, на что Энид решила действовать. Она с трудом смогла спустить руки на торс девушки и стала щекотать брюнетку. Аддамс мгновенно принялась извиваться и щипеть, а Синклер смогла уличить момент и кое-как слезть с колен Уэнсдей, но получилось у неё это весьма неудачно. Девушка упала на паркетный пол и несильно, но ощутимо, ударилась копчиком. — Твою мать! — Синклер болезненно щипела и терла ушибленное место, не вставая с пола. Она даже не заметила, как разьяренная Аддамс стала растрегивать ремень своих брюк, а лицо её стало весьма угрожающим. — Тебе не стоило этого делать, милая. Мы же много раз уже через это проходили. — Уэнсдей, держа в руках ремень, приблизилась к блондинке и села к ней рядом на корточки. Без лишних слов и каких-либо предупреждений, сильные руки Аддамс ухватили запястья блондинки и, скрутив их за спиной, крепко связали ремнем. Черноволосая рывком поставила Синклер на колени, вынудив издать лишь испуганный писк. Она склонилась к уху своей девушки и приказала ей не вставать, а сама снова присела перед ней. — Просто ответь, зачем ты это сделала? Зачем убила снова? Мы ведь с тобой все обсудили! — Синклер не могла двинуться, она лишь наблюдала за тем, как Уэнсдей обжигала её лицо взглядом чёрных, как смоль, глаз. — То, что я сделала, было не ради удовольствия. Это скорее принесло мне некоторое спокойствие. Убийство - это не похоть и не насилие. Это - владение. А если говорить о том, что происходит сейчас, то это о владение тобой. — Уэнсдей прикоснулась ладонью к щеке светловолосой. — Ты врёшь, это не может приносить спокойствие. — Глаза Энид были настолько испуганными, что Уэнсдей не смогла сдержать свою безумную улыбку. — Я проекция той лжи, в которой ты живешь. Можешь судить меня и отрицать, но я всегда буду оставаться в тебе. — Уэнсдей резко встала, она задержалась взглядом на своей девушке буквально на секунду, после чего развернулась и села на кровать, хлопая по своим коленям, приглашая Синклер приблизиться. Взгляд демона был одержимым, безумным. Она была готова поставить на колени всех перед ней, но у неё была только одна цель, поставить свою девушку в такое положение. Она была слишком властной. Власть дурманила голову, становилась огромной пеленой перед глазами. Ненависть. Ненависть ко всему пропитывала девушку, кроме одного живого человека. Теперь она добилась всего. Она сломала ангелу крылья, теперь этот падший ангел был в её ногах и смотрел лишь на неё. Затуманные глаза ангела смотрели во тьму бездны, она не имела права оторваться от этого прекрасного зрелища. Руки темноволосой так легко заставили её сесть перед ней на колени, а сейчас держали за подбородок. Большой палец демона нежно водил по нижней губе, заставляя бабочки в животе Энид полностью потерять возможноть порхать. — Уэнс.. Это не правильно, давай поговорим, мы должны это обсуд.. —Палец Аддамс безцеремонно вторгся во влажное и горячее пространство Синклер. Он больно надавливал на язык не давая бедной блондинке шанса что-то возразить. Она не пыталась убрать ее руки, отвернув голову, не пыталась укусить, ее щенячьи глаза лишь продолжали смотреть в черную, казалось бы, пустоту. Ангел прекрасно озознавал свою позицию. Руки крепко связаны, да и если получится от этого избавиться, мало что можно противопоставить безумцу, который смотрел сейчас глазами хищника. Кровь на лице засохла, но запах металла все еще отчётливо ощущался, от этого кружило голову, заставляло поджилки дрожать. Синклер чувствовала, как Аддамс собирает пальцем влагу с ее языка и наконец-то убирает его из горячего рта волчонка. Девушка видела, с каким упоением черноволосая наблюдает за расстерянной блондинкой. — Ты же знаешь, что я не сделаю тебе больно. — Тëмноволосая подняла одну бровь, рассматривая девушку, сидящую на коленях перед собой, которая всеми силами старалась не показывать, что ей нравится эта ситуация. Возможно, многие видели в светловолосой невинную девушку, да, до какого-то момента так и было. Но сейчас еë единственным желанием было во всëм угодить демону, сделать всë, что скажет Аддамс. Синклер под взглядом холодных глаз, не сдержавшись, тихо простонала. Девушка начала ерзать на месте, ибо внизу все уже стянуло тугим узлом и влага, текущая из блондинки, норовила просочиться через ткань, ей хотелось, чтобы в нее наконец то вошли эти длинные бледные пальцы, грубо двигались в ней, заставляя вскрикивать. Желание столь невинного существа, сидящего перед убийцей, было слишком легко понять. Эти небесно голубые глаза было так легко прочесть, так легко осознать, что волчица в данный момент как никогда нуждается в ласках Аддамс. Черноволосая даст ей все это. — Уэнс... Я.. — Голос блондинки был очень хриплым, тихим, было видно, что она сгорает от нетерпения. Казалось, ещё чуток и смазка девушки начнёт капать на пол, образуя небольшую липкую лужицу. Видя такую Синклер, черноволосая хотела быть особенно грубой, выпороть эту девушку, подчинить и сломать её, положив под себя, трахать так грубо, что на утро этот маленький волчонок не смог бы встать и скулил от боли. — Закрой рот. Я все знаю, можешь не сотрясать воздух. Ты и так слишком яро распространяешь свое возбуждение по этой небольшой комнате. — Не желая больше что-либо говорить, Аддамс кладёт руку на затылок блондинки и притягивает её к своему паху. Такой жест не мог быть воспринят по другому. Синклер лишь пару секунд находилась в недоумении, а далее, она уже знала свою задачу. Невинный и такой покорный ангел сидел на коленях перед демоном. Старания того, чьи крылья были крепко связаны, слышались по всей комнате. Этот приятный хлюпающий звук и удовлетворенные стоны черноволосой, не могли не радовать. Синклер очень старалась, ей хотелось доставить как можно больше удовольствия своей девушке, которая лишь сильнее давила той на затылок. Сама того не замечая, Энид оставила очень много укусов и засосов на чувствительной и белоснежной коже своей девушки. Аддамс обязательно потом об этом пожалеет, может быть.. Громкий стон, дрожь в ногах демона, дали понять, что он уже получил от ранних действий должное удовольствие. Тяжелое дыхание, довольный, блестящий взгляд одарил, выбившегося из сил ангела. Губы Энид блестели от смазки, язык знатно подустал и не мог даже что-то говорить. Голова блондинки устало легла на бедро Аддамс, а та в свою очередь лишь как-то зловеще усмехнулась. — Только не говори, что ты думала о конце этой ночи, волчонок. Это ведь только начало. — Уэнсдей нежно гладила щеку своего ангела, она уже давно сломала ему крылья, сделала своим. Этот человек больше никогда не сможет уйти от неё, ведь она слишком хорошо и качественно изувечила его сознание, его душу и разум. Эта невинная девушка принадлежит лишь ей и если кто-то посмеет положить на неё глаз, то он явно уже будет лежать по частям, без глаз и с ножевыми ранениями. — Пожалуйста.. Уэнсдей, давай просто пойдём спать, развяжи.. — Эти мольбы Синклер всегда заставляли демона быть грубее, что-то в таком положении оборотня засталяло девушку терять голову.. Так просто блондинка сегодня явно не ляжет спать. Аддамс хватило нескольких мгновений, чтобы надеть на себя низ одежды и кинуть связанную девушку на кровать. Нависать над обессиленной Энид особенно нравилось черноволосой. Было так приятно смотреть, что эта слабая и связанная особа больше не сможет сопротивляться..ей остается лишь послушно смириться и принять то, что Уэнсдей в этот момент продолжит трахать её, выбивая особые стоны и мольбы. — Давай, малыш, проси, проси меня снова быть с тобой нежной, давай, как в твой первый раз. Тебе ведь так нравилось, что я выбивала из тебя всю дурь и заставляла срывать голос. — Аддамс держала волчицу за скулы, вынуждая смотреть ей в глаза. Её рука очень умело в данный момент занималась тем, что стягивала с Энид штаны с нижнем бельем, пока бессильная блондинка металась взглядом по лицу Уэнсдей. Её девочка слишком влажная, такая горячая и просящая, что демон даже не растягивая, сразу вводит два пальца до упора в ее лоно. Аддамс готова снова кончить от тяжёлого вздоха, исходящего из Энид. Толчки грубые и быстрые именно такой секс нравится её маленькому щеночку, именно так нужно дрессировать эту светлую девушку. Пальцы Уэнсдей входят очень глубоко, она задевает все чувствительные точки внутри своей девушки, которая метается по кровати, силясь освободить руки, явно с приобретёнными на ними кровавыми следами от ремня. — Моя маленькая девочка больше не может, м? — Аддамс отпускает скулы и по собственнически запускает руку под футболку и топ Энид. Рука сжимает её нежную грудь с отвердевшими сосками. Уэнсдей видит, как сильно сейчас горит от смущения лицо её возлюбленной. Ей окончательно снесло крышу, она понимает, что сегодня Энид последний раз гуляла на улице без её разрешения. Следующие дни, месяцы, годы, Синклер проведет лишь дома, Аддамс не выпустит её, потому что Энид - её собственность. Блондинка и сама понимает, что в этот раз Уэнсдей окончательно сошла с ума. Не стоило ей вообще разговаривать с тем парнем, нужно было сразу послать его нахер, нужно было не пытаться завести друга, а просто провести время с проверенным человеком.. — Ты даже не представляешь, как было приятно ломать ему каждую кость, видеть, как он мучается от боли и просит меня не убивать его. — Уэнсдей шепчет на ухо своей возлюбленной, а после спускается к шее, чтобы сильно укусив, оставить очередную метку, означавшую то, что Синклер принадлежит ей. Аддамс чувствует, что нижняя вот-вот кончит и поэтому ещё больше ускоряет толчки и лишь сильнее кусает тело Энид. Этот ангел давно опорочил себя, когда разрешил делать с ним все, что хочет лишь этот человек, завладевший его разумом. Каких то пару месяцев назад ангел был невинен и чист, а сейчас кончает и дрожит с именем демона на своих устах. Ангел понимает, что больше никогда не сможет летать, да и не думает он об этом. Ему хорошо тут, в аду, с демоном, который больше никогда и никуда его не отпустит, ломая его крылья снова и снова. Демон знает, что его ангелу уже полюбилась эта боль и с каждым разом он ждёт её все больше и больше.