В погоне за дикими гусями

      Ригель удобно устроилась на бочке и рассеянно водит пальцами по колючим краям соломенной шляпы. Луффи сидит на стуле рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он кряхтит и ёрзает, пока Макино терпеливо продирается сквозь его спутанные лохмотья. Они как-то запустили стрижку, так что косматая чёрная грива теперь тяжело лежит у неё на спине и неприятно лезет в глаза.       — Потерпи ещё немного, мы почти закончили, – мягко уговаривает Макино.       Луффи морщится, но послушно прекращает дёргаться. На какое-то время. Ригель обводит пальцами атласную красную ленту и со вздохом зачёсывает назад упавшие на лицо пряди.       Дверь в бар скрипит, все трое поднимают глаза на звук шагов. Ещё слишком рано для посетителей.       Входит отряд морпехов. Невзрачный мужчина в идеально выглаженном чёрном костюме выступает вперёд.       — У нас есть информация, что в настоящее время на острове скрывается ребёнок Революционера Драгона.       Блять.       Макино застывает. Пальцы Ригель крепко сжимают поля соломенной шляпы.       Что?       — Э? Ревун? Улицы? Какой дракон? – Луффи в недоумении хлопает ресницами.       Створки дверей с тихим скрипом покачиваются туда-сюда.       Туда-сюда.       Правительственный агент переводит взгляд с него на Макино, на её побелевшие костяшки пальцев, потом на Ригель, которая сидит на бочке в полоборота и задумчиво сверлит его взглядом.       Он сказал «ребёнок».       Не «дети», не «сын».       Ребёнок.       Ригель видит, как в его голове проносятся мысли. Как агент смотрит на неё, на грубую, загорелую кожу, на прищуреные тёмные глаза с искрами подозрения и недоверия, на хмурое лицо и колючие чёрные волосы. Смотрит на замороженную страхом молодую женщину. Смотрит на глупого тощего деревенского мальчишку, который ковыряется в носу и с ленивым любопытством разглядывает посетителей своими большими наивными глазами.       Вне поля зрения посетителей Ригель в последний раз скользит пальцами под красной лентой, одним плавным движением надевает шляпу на голову брата и игнорирует возмущённое «Эй!», когда надвигает её ему на глаза.       — А что, если это так?       Она легко соскальзывает с бочки и отряхивает штаны, засовывает руки в карманы и равнодушно, больше для галочки, чем для дела, высматривает спрятанное на теле агента оружие. Они ему не ровня. Они всё ещё просто дети.       Агент стоит уверенно, но солдат за его плечом нервно сглатывает.       «Они пришли за ребёнком Революционера Драгона? – отстранённо думает Ригель. – Они его получат».       — Эй, Плакса?       Луффи заканчивает дуться и заинтересованно смотрит на неё. Ригель рассуждает.       Они уже здесь, и уже сделали выводы. Тянуть время, значит испытывать их терпение, рисковать Макино, рисковать деревней, Эйсом, бандитами, Луффи. Драгон – преступник номер один, правительственные подхалимы так просто их не оставят. Ригель не горит желанием сгнить в тюрьме, или красиво умереть на эшафоте, но на такой риск она тоже не согласна.       — Похоже, я отправляюсь в своё приключение раньше, – мальчик неуклюже ловит брошенную в него колоду. – Передай Хмурому. Заберу, когда встретимся.       Другой рукой, той, что ещё в кармане, Ригель зажимает игральную карту между пальцами, чтобы ещё немного потешить себя ложным чувством принадлежности. Она не любит давать обещания, тем более такие, которые уже наполовину планирует нарушить. Но это даст им надежду. Больше Ригель ничего сейчас придумать не может.       Брат моргает, уставившись удивлённым и хмурым взглядом сначала на колоду, потом на неё.       — Э~э? Почему это?       Агент нетерпеливо щёлкает туфлями.       Ригель потягивается, пожимает плечами и лохматит волосы, нагло ухмыляясь пришлым.       — В дозор берут с четырнадцати, а тут такой шанс. Чего я ждать буду?       Позади него Макино дрожит на грани слёз, но Луффи этого не замечает. Он выглядит очень озадаченным и сосредоточенным, продолжает попеременно сверлить взглядом то Ригель, то колоду. Это не похоже на уход Сабо, никого не держат в заложниках, нет открытого насилия, но...       — Это же твоя? – он наклоняет голову вбок, доверяя ей объяснения.       — Куплю себе новую с первой зарплаты, – она качает головой. – А Хмурому не так обидно будет, что не попрощался.       Луффи напряжённо думает. Он понимает, что что-то происходит, но не может точно определить, что именно, потому решает довериться человеку, который обычно знает, что делать, и медленно кивает.       — Тогда пока.       Солдаты вышагивают за двери. Агент стоит в полоборота и нетерпеливо дёргает манжеты пиджака.       — Встретимся в море! – Ригель стоит спиной к мужчине и улыбается брату так широко и искренне, как только может.       — Ага!       Входная дверь бара раскачивается туда-сюда.       Туда-сюда.

***

      Как только Луффи скрывается в лесу, Макино на дрожащих ногах бежит к ден-ден муши.       Гарп что-нибудь сделает. Гарп должен что-то сделать.

***

      — А ты умный ребёнок, – довольно шепчет ей на ухо правительственный агент.       «А ты – полный идиот», – думает Ригель и лениво задаётся вопросом, получит он за её арест повышение, или пулю?       — Если собираетесь уйти без лишнего шума, шагайте быстрее.

***

      Дадан наливает и пьёт. Наливает и пьёт. Гарп разбивает стакан об стол и окровавленными пальцами выхватыаает у неё бутылку.

***

      У неё на руках громоздкие кандалы из морского камня, шею тянет вниз тяжёлый металлический ошейник, а на всей левой стороне лица горит клеймо, выжженное там, как насмешка над отцовской татуировкой.       Ригель всё равно.       Она смотрит им прямо в глаза и не кланяется, пока из-под неё не выбивают ноги. Они ждут ребёнка революционера, ждут ненависти и неподчинения. Ждут, когда смогут сломать её своими руками, когда под их опекой она разобьётся на куски. Ждут, когда она во всех смыслах станет их. Когда они смогут в очередной раз показать миру, какую власть имеют над ним.       Она ухмыляется в своей лучшей пародии на оскал диких тигров горы Корбо.       — Бей, если сможешь.       Ригель не актёр, но не так уж сложно подстроиться, когда точно знаешь, чего от тебя ждут.

***

      Сабо взволнован. Они атакуют корабль из Мариджоа. Несмотря на их репутацию, это не то, чем революционеры занимаются каждый день, но в последнее время их передвижения стали более... Смелыми? Впрочем, не его дело разбирать приказы начальства. Пока что.       Их окружает шум, повсюду крики, лязг металла и звуки ударов. Сабо прорывается сквозь телохранителей Мирового аристократа со всей яростью и предубеждением, на которые физически может быть способен человек его (предположительного) возраста.       — Классный ожог, Благородный.       Мгновенно он разворачивается и делает выпад.       — Мир, Сабо!       Человек уворачивается. Сабо узнаёт в нём одного из ближайших приспешников тенрьюбито и бьёт. Бьёт сильно, игнорируя модные металлические браслеты, потому что этот человек знает его имя, она может знать больше, может донести, может поставить под угрозу так много всего.       У неё густые чёрные волосы и шрам на половину лица: уродливый ожог в форме лапы Небесного дракона. Там же, где его собственный.       — Теперь мы совпадаем!       Она шепчет, и на этот раз уклоняться приходится ему, потому что глупая, больная голова настойчиво твердит, что что-то не так, что-то здесь неправильно, так ужасно, ужасно не на своём месте!       Он едва осознаёт окружение. Он не ранен. Их агенты уже взяли всё, что хотели. С ближайших баз дозора прибыло подкрепление. Они отступают.       Сабо хватается за грудь, бессознательно сжимает ткань рубашки, где под ней в зашитом мешочке болтается наполовину стёртое письмо и грубое латунное кольцо, потому что она его знает.       Она знает его, а он – нет.

***

      Ригель ждёт, наблюдает. Смотрит. Слушает.       Легко "незаметно" закусить губу, когда они, находясь в той же комнате, заговорят о своих победах над восстаниями. Легко "неслышно" втянуть воздух, когда на её глазах казнят солдат революции. Легко вздрогнуть, когда в Импел Даун ведут офицера армии освобождения.       Легко, потому что это просто очередная игра.       Они не те люди, ради которых она продолжает бороться. Не те, для кого продолжает просыпаться, продолжает жить. Может быть, они невиновны, может быть, их убивают только чтобы сделать больно, может быть... они всё ещё не поняли, что ей глубоко наплевать на революцию? Это не её люди. И, как бы ни была драгоценна человеческая жизнь, выше них Ригель ставит свою собственную.       Она их любимое развлечение. Любимая охотничья собака. Любимый гладиатор. Любимый трофей. Любимый слуга. Любимое украшение. Любимый телохранитель.       Ригель наблюдает, ждёт и учится.

***

      Эйс рассеянно щёлкает старой, убитой в труху колодой. Снова и снова перетасовывает стопку, где недостаёт трёх карт.       Валет крести. Девятка буби. Червовый король.       Эйс до скрипа сжимает челюсти и замахивается, чтобы вышвырнуть эту чёртову колоду в море. Чтобы она больше никогда не мозолила ему глаза. Чтобы больше не чувствовать себя так!.. так...       Валет крести. Девятка буби. Червовый король.       Он опускает руку.       Пики не спрашивают. Эйс благодарен.

***

      У неё спина белая от шрамов. Ригель хихикает про себя, потому что когда-то они сначала вырезали там символ Мирового правительства. «Разве это не смешно? – думает она. – Стереть себя в своей же игре?»       Они снова и снова рисуют кровью узоры на её лице. Иногда её, иногда чужой.       Они позволяют ей выбирать вещи, которые она хочет. Ходить без сопровождения там, где другим рабам даже дышать непозволено, думая, что она не знает об агентах, следящих за каждым её шагом. «Смотри, как хорошо подчиниться нам. Смотри, какие мы щедрые», – говорят они.       Ригель всегда было всё равно на Революцию. Это не значит, что им нужно об этом знать.

***

      — Вот, Луффи, держи. Я починила, как могла, – Нами передаёт мальчику его сокровище.       — Спасибо, Нами! – пират светится от восторга и немедленно надевает шляпу на голову.       — Я даже денег с тебя не возьму, – ворчит навигатор. – Можешь считать это моей благодарностью за спасение от этого Клоуна...       Нами смотрит на пирата. Мальчик нащупал что-то – может, стежки? – и снова стянул шляпу с головы.       — Что-то не так?       Пират не ответил. Он осторожно провёл пальцами по краю ленты и нахмурился, видимо, нащупав что-то.       — Игральная карта..? – Нами обменялась недоумавающими взглядами с мечником.       Мальчик сжал в руках карту – старого червового короля – и долго рассматривал её, поворачивал так и этак. Наконец, он протянул карту и шляпу навигатору и неестественно тихо попросил:       — Пожалуйста, зашей её в ленту?       Нами мрогнула. Удачная карта? Талисман? Может, примета какая?       — Не хочу и это потерять.       В любом случае, это не её дело.

***

      У Ригель нет доступа к газетам, она не знает, кто сейчас должен внушать людям ужас в разных уголках океана. Но, даже спустя столько лет, Ригель легко узнает пиратов, которые подарили её брату мечту. Они такие же весёлые и нахальные, с шутками и песней громят прогулочный корабль Мировой знати, который слишком далеко зашёл в их владения.       Они здесь не для неё, но что это, если не шанс?

***

      — Эй, Бенн, как жизнь пиратская?       Увидела – поприветствовала? У неё всё так просто, что плакать хочется. Как будто просто случайно встретила их в каком-то баре. Как будто девочка не худая, как смерть, не бледнее снега, не прозрачнее утреннего тумана. Как будто стирающие кожу кандалы это просто неудобство, как будто на её лице не выжженно чёртово клеймо раба.       Они никогда не были так же близки с ней, как с маленьким Якорем, но, видят Морские боги, они пираты, а пираты очень берегут то, к чему привязались.

***

      Первым делом Ригель хватает ножницы. Она всё ещё не до конца уверена в том, что её окружает, ещё чувствует призрачную тяжесть цепей, которые упрямо тянут её вниз... Но чёрта с два она оставит эти засаленные чёрные лохмотья, как есть.       У команды Шанкса есть колода. Даже три. Это не то, что её сейчас волнует, хотя приятно знать, где теперь проходит граница ловкости её рук.       Ригель на самом деле не важно, сон это, или явь. Она просто пользуется шансом расслабиться и наконец-то вдохнуть полной грудью.

***

      Эйсу не обязательно вести себя так по-мудакски на корабле йонко. Да, его, по-сути, похитили и удерживабт силой. И, да, это как бы его вина. По большей части.       Но Белоус не убил его на месте.       Белоус оставил Эйса почти без присмотра на своём корабле, практически разрешил ему делать что угодно и не прекращает их ежедневную игру в покушения. Что это, если не шанс как следует выпустить пар?       Видит море, у него так много накопилось.

***

      Ригель на самом деле слушала то, что они говорили о передвижениях революционеров. Ей требуется гораздо больше времени на то, чтобы сориентироваться в пространстве, чем на самом деле добраться до острова. С перевязанной всей собой и половиной лица она отлично вписывается в послевоенную разруху.       Легко вычислить в толпе революционеров. Особенно когда они сами, как бы невзначай, бросают в её сторону нервные взгляды. Конечно, может быть помогает то, что Ригель теперь сидит прямо на месте казни короля-узурпатора и на всю площадь светит своим модным ожогом, незаинтересовано разглядывая окрестности. Но, кому какое дело? Важен только результат.

***

      Вживую Революционер Драгон выглядят внушительно и грозно. Особенно по сравнению с ней, маленькой, тощей и одетой в бинты до подбородка.       У него в глазах столько боли и сожаления, что, наверное, не стой за ним его подчинённые, всё бы давно вылилось наружу. Всё в порядке, Ригель понимает.       — Ты хотела видеть меня?       Голос звучит твёрдо, решительно, с убеждением и почти с надеждой.       Да.       — Нет.       Она не чувствует ничего, кроме смутно удовлетворённого любопытства.       — Я хочу видеть Сабо.       Ригель всё равно на революцию, она здесь не плакаться папе, не зализывать раны, не строить планы кровавой мести, и уж точно не ради праведной войны против мирового порядка. Её интересуют только люди, которых она когда-то давно объявила своими.       Драгон медленно кивает. Он понимает приоритеты.

***

      Когда Коала, наконец, находит его, Сабо сидит в вороньем гнезде и умиротворённо созерцает плывущие по небу облака.       — Поднимайся! Драгон-сан сказал, что кто-то хочет тебя видеть. Мы отчаливаем прямо сейчас.       Сабо поворачивается в её сторону, медленно, полузаинтересованно моргает, кивает, и исчезает за ограждением. Коала немедленно перевешивается и смотрит вниз, только чтобы вздохнуть с облегчением, видя идиота целым и гуляющим по палубе, как будто так и надо.

***

      Ей прийдётся задержаться с революционерами, пока они ждут возвращения её Благородного оборванца.       Местная бригада медиков настояла на осмотре. Под недоверчивые взгляды медперсонала Ригель только пожала плечами, мол, дерзайте, подозревая, что это дело рук Драгона. Да и ей же лучше.       Это заняло больше времени, чем с командой Шанкса, вероятно, из-за молодой гражданской медсестры, которую пришлось успокаивать где-то на полпути. Если бы Ригель пришлось угадывать, девушка присоединилась к армии на последнем острове, с которого они отплыли. Она видела войну, может даже принимала в ней какое-то участие, но, ну... Мало ли что может произойти с человеком в рабстве?       После этого с ней разобрались быстро, и Ригель была отпущена со строгими противопоказаниями, которые она пропустила мимо ушей.       До места встречи остаётся плыть ещё почти два дня, так что в свободное время Ригель с любопытством постигает тонкости управления плавательным средством в открытом море. Солдат, явно кто-то из секты Иванкова, показывает и объясняет ей всё просто и доходчиво, хотя, наверное, можно было бы обойтись меньшим количеством подмигиваний и воздушных поцелуев.

***

      — Эй, Благородный, – Ригель лениво приветствует любопытного и слегка настороженного брата. – Хочешь валет в коллекцию?       Сабо хмурится и тянет руку к груди.       — Откуда..?       Ригель закатывает глаза. Ну, то есть, правый глаз. И немного дёргает левым.       — У тебя на кольце с внутренней стороны осталась ещё закорючка? «R», вроде? Угловатая такая, с лишней палкой слева?       Сабо немного бледнеет и стаскивает с шеи шнурок, на котором болтается плоское латунное кольцо. Ригель вздыхает и достаёт своё из кармана. Тоже на шнурке, пока пальцы не заживут.       — Тогда сначала? Я Ригель, ты Сабо. Мы с оставшимися двумя идиотами думали, что ты умер. Знаешь? Когда они взорвали твою лодку из позолоченной базуки?       Благородный идиот бледнеет сильнее и столбиком падает на землю. Ригель очень старается не закатывать глаза во второй раз.

***

      — Не хочу быть там, когда он проснётся. Начнёт ещё сопли разводить, меня к такому жизнь не готовила. Проспится, успокоится, тогда пожалуйста, – Ригель щёлкнула колодой, сняла верхнюю карту, и наверху стопки оказался затёртый пиковый туз. – Передай?       Драгон кивнул, и с кривой улыбкой принял подписанного их флагом трефового валета.

***

      — Отправляясь в дальний путь, Саке Бингса я беру...       — Ку-у!       — У меня нет денег. Рыбой принимаешь?       — Ку!       — Я так и думала, – чайка щёлкнула клювом и улетела. – Следуя за бризом моря по волнам бегу...

***

      — Эй там, на лодке! – кричит перевесившийся через перила чёрный силуэт. – Помощь не нужна?       Солнце светит ярко, почти испепеляет. Ригель лениво приподнимает край банданы.       — Меченых на борт пускаете?       Короткая пауза, мужчина пожимает плечами и сбрасывает ей верёвочную лестницу.       — А чего нет, в семье всегда рады...       — Да не, мне просто заглянуть, – уточняет она, чтоб ни у кого не возникло ненужных недопониманий.

***

      Ригель сидит на перилах и, окружённая членами экипажа, внимательно слушает, как какой-то низкорослый пират подробно описывает фантастически неправдоподобную череду событий, приведшую его к потере ноги. В толпе мелькает знакомое веснушчатое лицо.       — О, Хмурый!       Пират оборачивается, и у Ригель есть примерно полсекунды, прежде чем её лицо оказывается в опасной близости от летящего в него кулака.       Ригель отшатывается, переворачивается через фальшборт назад и отпускает планширь. Толпа пиратов взрывается криками. Она хватается руками за край палубы, отталкивается ногами от досок обшивки и запрыгивает обратно, будто играет в чехарду.       Эйс уже там, душит её в объятиях.       — Дура! Живая!       — Мм, – Ригель неловко хлопает его по спине. – Обещала же вернуться и забрать, а?       Со слегка истеричным смехом Хмурый отстраняется, но не отпускает.       — Серьёзно?       Ригель пожимает плечами и лезет в карман.       — Хочешь, поменяемся? – она листает колоду, выбирает две карты и машет у него перед лицом червовым королём. – Передам после тебя, – потом протягивает оставшуюся стопку брату. – Тех же трёх нет.       Эйс швыряет в сестру старую колоду, получает новую и, ради сохранения собственного рассудка, решает игнорировать очевидное и спросить только: «А валет?»       — У Сабо, – отвечает Ригель, не отвлекаясь от рассматривания возвращённой ей стопки.       — Да ты, чёрт возьми, шутишь.