В погоне за дикими гусями

      Эйс, наверное, думает, что он тонкий. Или скрытный. К сожалению для него, она прекрасно научилась замечать, когда кто-то на неё смотрит. С другой стороны, это остров рыболюдей. Тут почти все косятся.       Просто... После всего случившегося Ригель до сих пор кажется странным, что это не плохой взгляд?       Эйс смотрит и, должно быть, видит, как она задерживает взгляд на вещах на рынках, на полных прилавках, на ящиках странных морских фруктов, на целые ковры ерунды и безделушек. Эйс ничего не покупает, пока она только смотрит. Даже если смотрит слишком долго, потому что ещё не совсем верит.       Ригель балуется у прилавка с дешёвой бижутерией, развлекает продавца фокусами, притворяясь, что примеряет сувенирные коралловые кольца как когда-то отвлекала пиратов в Терминале. Эйс ненадолго отстаёт, а потом возвращается с какой-то фруктовой нарезкой. Ворованной, судя по затёртой домашней тарелке. Он протягивает ей шпажку чего-то сладкого и свежего, она молча кивает.

***

      — Не хочешь? – как бы невзначай спрашивает Эйс, когда мимо проходит кто-то со знаком Солнца.       — Врятли решатся ставить вот так, вокруг глаза, – Ригель пожимает плечами. – Ничего против, но мне нужен каждый сантиметр здоровой кожи, который ещё остался.       — А если тебя... – начинает он.       — Всё не так уж и страшно, – перебивает она и тянет его дальше, посмотреть ещё немного. Кто знает, когда у неё будет шанс снова оказаться здесь?

***

      Он всё ещё смотрит. Наверное, всегда будет смотреть. Эйс читает её шрамы, как книгу, когда помогает ей менять повязки. Не вслух, конечно. Не все.       Они договаривались идти вместе только до Сабаоди.       Теперь они уже здесь. Эйс уговаривает её остаться, просто посидеть на Страйкере пока он пополняет припасы. Но Ригель отмахивается.       Она гуляет с ним по мангровым рощам, гуляет по улицам.       — Кто там? – с любопытством спрашивает он, когда Ригель машет человеку в толпе.       — Знакомый, – отвечает она. – Виделись однажды, на аукционе.       Эйс морщится и больше не спрашивает.

***

      Они остаются вместе ещё на один остров дальше. Потом ещё один, ещё и ещё...       — Эйс, я знаю, что ты делаешь, – говорит она однажды. – У тебя уже есть библикарта. Ты не можешь вечно держать меня рядом с собой.       Хмурый, как он всегда это делает, слышит то, в чём его не смеют обвинять: «Ты делаешь, как они».       — Ладно... Хорошо, – он отступает. – Прости.       — Прощаю.

***

      Эйс смотрит-смотрит-смотрит и никак не может убедить себя, что не спит. Он не узнал её. Совсем не узнал. Прошёл бы мимо, если бы она не поздоровалась первой. Не признал. Бледную, без их глупого пятнистого загара, всю в бинтах и такую маленькую, крошечную, тощую. Намного меньше, чем он её помнит... Море, что они с ней сделали?

***

      Ригель гуляет по островам, имея в голове только четверть плана. Её это устраивает. Ей это нравится: притворяться ветром, иметь возможность в любой момент развернуться, сменить направление и уйти, куда светит солнце.

***

      Она приходит на базы Революционной армии, как к себе домой. Неприметные информаторы, живущие на отшибе, владельцы баров и маленьких магазинов тихо предлагают ей место для ночлега. У неё нет на это права (никогда не будет, никто не может позволить себе такое, в революции нет династий) но есть разрешение. Невысказанное, тихое одобрение.       Она не с ними, не требует, и они не могут ей приказывать, но могут предложить. Это разрешение, своего рода благодарность. Не ей, но человеку, которому они не знают, как отплатить по-другому.       Он позволяет.

***

      В эту сонную деревушку она забредает очень случайно. Ещё слишком рано, чтобы улицы по-настоящему ожили. Ещё только встаёт солнце.       Ригель проходит под яркими, праздничными гирляндами бельевых верёвок и видит, как ветер качает огромную старую рубашку в красно-белый ромбик.       — «На спину б надо бубновый туз...» – смеётся она и срывает ткань с прищепок, чтобы спрятать под ней бинты.       Огромная рубашка висит на Ригель, как парус на мачте, как капитанский плащ. Теперь она сама себе корабль, сама себе капитан.

***

      Ригель прыгает между пассажирскими лайнерами, маленькими торговыми каравеллами и грузовыми судами, катается автостопом на круизах, подрабатывает юнгой-поломойщиком, показывает фокусы, поёт и играет на гитаре.       Ей нравится быть безымянным путешественником, нравится быть обязательным чудаком в порту и на рынке, нравится быть везде гостем и проходимцем. Нравится не быть никому должной.       Она ни о чём не думает и наслаждается жизнью, держа в голове только примерное время и направление.

***

      Где-то как-то Сабо догоняет её.       Ригель не обращает внимание на имена и названия, её не привлекают вывески, и только глядя на чьи-нибудь настенные часы она вспоминает о существовании времени.       Её благородный балбес кричит и плачет, а потом безуспешно пытается вернуть себе чувство собственного достоинства, притворяясь, что этого никогда не было. Они смеются. А после этого Сабо жалуется ей на безрассудную чушь Луффи в Логтауне. На то, что он сам ничего не сделал, потому что, блин, не помнил.       Ригель улыбается, хлопая Сабо по спине, и заверяет, что Морской Дьявол ни за что не приймет их младшего брата, потому что он слишком уж надоедливый!

***

      В своей жалкой спасательной шлюпке она напевает что-то очень весёлое, заворожённо наблюдая, как пламенные цветы расцветают на парусах, пускают корни в досках и вянут от морской воды, медленно пожирающей тонущий корабль.       Почему-то это прекрасно.

***

      Часть бинтов можно снять. Ригель вздыхает и упрямо ищет под рубашку чёрную водолазку-безрукавку вместо колючей холщёвой майки, которую носила до этого.       Босоногая, она отбивает у продавца потрёпанные бархатные балетки за мелочь, которую ей набросали в порту случайные зеваки.

***

      Опускается вечер. На острове праздник, местный фестиваль, названия и причин которого Ригель не знает и не хочет знать.       У неё ничего нет. Ни команды, ни вещей, ни денег. Она никогда ещё не была так счастлива.

***

      К мысу Близнецов Ригель плывёт одна. Крошечная рыбацкая лодочка держится ровно столько, чтобы привести её к месту назначения, но добираться до суши всё равно приходится вплавь.       Выжимая хрустящую от соли рубашку, она с любопытством рассматривает огромную, покрытую шрамами голову Лабуна. Без рисунка.       Крокус стоит у маяка и смотрит на неё очень равнодушным взглядом. Смотрел ещё когда у неё была лодка.       Ригель представляется и просто... не уходит.       — Сколько мне ещё тебя терпеть? – ворчит доктор, тыкая в шрамы на её руке какими-то медицинскими палками.       — Не уверена во времени, – легко отвечает она, болтая босыми ногами, – но это не займёт больше месяца.       — Революционер? – спрашивает он.       — Нет, просто жду одного идиота.       Ригель напевает. Лабун воет в такт, а бывший корабельный доктор Роджера делает вид, что не слушает.

***

      — С возвращением, – она машет Крокусу, не поднимаясь с горячих от солнца перил.       — Прекрасная леди!       Ригель просто смотрит вперёд очень, очень пустым взглядом. Честно говоря, она совсем забыла, что это за команда. Она лениво поднимается на ноги и спускается с маяка прямо к ним.       — Эй, понравилось приветствие?       Есть тихий момент, почти кульминация, когда пауза настолько кромешная, что Ригель начинает подозревать, что он её не узнает.       — Ри-и-игель!       Но он влетает в неё, сбивает с ног, и они катятся по сухому песку и красно-оранжевлй пыли, пока Ригель не хватает Луффи за шкирку и не прижимает его к земле.       — Больно! – кричит он – Почему мне больно?!       — Кулак любви! – Ригель улыбается так широко, что у неё сводит челюсть. – Давно не виделись!       — Ри-игель! – он ноет.       Ригель встаёт и поднимает его на ноги за ухо.       — Что за чушь с молнией в Логтауне? – спрашивает она, потому что, конечно, никто не знает больше подробностей, чем непосредственный виновник беспредела. – У Сабо чуть сердце не остановилось.       — Э? – Луффи смотрит на неё круглыми, немного слезящимися глазами. – Он тоже живой?       — Живой и чуть не спился. Увидетесь ещё, – она отпускает его и стряхвает со штанов красную пыль. – Ладно, пойдём обратно, твой мечник меня сейчас одним только взглядом нашинкует.       — О! Это Зоро! И моя команда! – радостно щебечет Луффи.       Они двигаются обратно, толкаясь и препираясь, как дети. Он знакомит её с командой. Повар накрывает на стол. Все едят.       — Ригель! - Плакса висит на ней, прячась от гнева Санджи за то, что съел больше, чем должен был.       — М? – спрашивает она, защищая от него поистине божественное филе какой-то большой ушастой рыбы.       — Если ты больше не хочешь быть морпехом... – начинает Луффи, и Ригель почти физически чувствует на себе взгляды.

— Чё?!

— Она-?!

— Морпех?!

      — Присоединяйся к моей команде!       Она долго смотрит на брата.       — Может быть, – медленно начинает она, – сложись всё по-другому, я бы согласилась.       Никто не перебивает.       — Но... – продолжает Ригель, улыбаясь немного нервно, немного дико. – Понимаешь, мне сейчас очень не хочется стоять ниже кого-то в цепочке командования.       Луффи просто кивает. Она с улыбкой отдаёт ему последние кусочки со своей тарелки.

***

      — Получается, ты плывёшь с нами? – спрашивает Усопп, занятый ремонтом мачты.       — Вы против? Ригель сидит на краю фальшборта Мэрри и держит для него гвозди.       — Нет-нет-нет! – он активно жестикулирует. – Ветеран Гранд Лайн! С нами!       — Ветеран – это сильно, – она пожимает плечами. – Я, скорее, путеводитель.       — Верно, девочка, – вмешивается Крокус, – у тебя даже лога нет.       — Лога? – команда Луффи синхронно наклоняет голову в знак вопроса.       — Посмотри на свой компас.       Нами кричит. Ригель оставляет Крокуса объяснять ей странные, безумные методы навигации Рая и вместо этого наблюдает за тем, как из воды появляются Среда и Девять.

***

      — Я король! Прояви уваже-!?       Ригель осторожно, неспеша, почти демонстративно возвращается в исходное положение, с некоторым удовольствием наблюдая, как самопровозглашённый король пропахивает носом дорожку в земле.       — Извините, – говорит она, ничуть не раскаиваясь, – давно хотела пнуть королевскую особу. Больше не буду.       Мистер Девять рыдает. Луффи смеётся. Виви и Санджи, должно быть, немного умирают внутри.

***

      Снег прекратился, ветер стих за мгновение, оставив команду в полнейшем, мягко говоря, замешательстве.       «Делает ли травма людей невосприимчивыми к безумию?» – думает Ригель, хлопая Нами по плечу.       Похоже, до первого острова ей прийдётся фактически руководить всеми, поясняя чушь Гранд Лайн и успокаивая, что, это только начало такое... нестабильное. Дальше всё устаканится и весь Рай им переживать, практически, не о чём.

— РАЙ?!

***

      Ригель может спать где угодно, но обычно Луффи находит её и цепляется за неё, как ленивец за ветку. Так что чаще всего либо её можно найти в мужской каюте, либо Луффи в женской. Либо, если Санджи или Нами ловят кого-то из них в неположенных помещениях, они убегают и спят на палубе, или на камбузе.       На всём корабле самое любимое место Ригель – воронье гнездо и перекладины главной мачты. Там свежо, тихо, видно всю палубу и на многие мили вокруг корабля. И может быть, её немного забавляет реакция членов экипажа, когда она соскальзывает к ним вниз по парусу.       Когда-нибудь они поймут и привыкнут.

***

      Ригель помогает поднимать вещи на борт.       — Хорошо, что ты осталась на корабле! – вздыхает Усопп, передвигая бочки.       — Мне ещё нельзя пить, – она пожимает плечами, вспоминая неудачников, попытавшихся пробраться на борт во время вечеринки. Земля им пухом, а море – периной. – Да и корабль кому-то охранять надо было.

***

      Виви не может заставить себя не смотреть. Не может перестать цепляться взглядом за торчащий из-под повязки край ожога на лице Ригель-сан. Тот, который немного тянет вверх край верхней губы, из-за чего с левого бока она всегда кажется слегка улыбающейся.       Это старый ожог. Давно заживший и выцветший. Ровный уголок фигуры, которая уходит вверх, под повязку. Что угодно могло оставить такой шрам, особенно на Гранд Лайн.       Виви однажды побывала в Мариджоа. Она видела когти лапы парящего дракона. Она надеется, ради всех них, что Ригель повезло больше.

***

      Ригель даже не пытается встать с досок палубы. Робин ничего им не сделает.       — Как интересно, – мягко и самоуверенно улыбается женщина в тени полей шляпы, скользя взглядом по краю её повязки и по коротким волосам, – а вы, должно быть-       — Закрой свой рот, – перебивает Ригель, – семьдесят девять.       Не «Охара», не «Дитя Дьявола». У них нет личной истории, нет причин уважать или презирать друг друга. Пока они просто туманные фигуры из слухов.       Робин замолкает.       Ригель видела газету. Сабо не позволил бы ей пропустить такое. За неё нет награды. Не будет, пока ей есть, что сказать по этому поводу.       И всё же... Ещё никто не узнавал её так. Крокус знал, как и Шанкс, Рейли, революционеры, понятное дело, кто-то из Белоусов тоже. Эйс мог догадаться, если дед ничего не говорил ему в её отсутствие. Люди умеют связывать концы, это вне её контроля. Но никто никогда не говорил об этом вслух.       — Конечно, – хмурится женщина, – мои извинения.

***

      — Что это было?       Зоро не наставляет на неё меч, но, судя по тону, вполне мог бы.       — Семьдесят девять? - не отвлекаясь, отвечает она. - Миллионов в её награде.       — Т-тогда твоя награда? - Усопп дрожит.       — Ещё нет, – Ригель задумчиво чешет щёку. – Пока не свечусь нигде, никто и не узнает.

***

      В своём неповторимом стиле Усопп рассказывает об их приключениях. Нами жалуется ей и Виви на Луффи. Принцесса выглядит где-то на полпути к смирению. Луффи только смеётся.       — Я правильно понимаю, – начинает Ригель, – вы постоянно влазите в правительственные заговоры и выставляете дозорных неумелыми придурками, избивая других пиратов вместо них?       — Да! – Нами почти рвёт на себе волосы.       — Луффи, брат мой по крови и по сердцу, – она дёргает вниз обхватившие её руки, так что его голова падает ей на плечо, – могу ли я остаться на твоём корабля хотябы до тех пор, пока вы не ворвётесь в какое-нибудь очень охраняемое правительственное учреждение и не устроете там весёлые танцы с музыкой?       — НЕ-Е-ЕТ! МЫ БЫ НИКОГДА!       Усопп и Нами обнимаются и плачут. Ей почти становится их жалко. Почти.       — Оставайся! – смеётся их капитан.