В погоне за дикими гусями

      — И команды короткие, злые, – насвистывает Адъютант, совершая собственный неторопливый обход линкора, пока Маринфорд ещё не исчез за горизонтом, – Быстрый ветер уносит во тьму...       Экипаж отчалил в спешке, причину которой никто из старших офицеров объяснить им, простым матросам, не удосужился. А может, они и сами не знали... Только старик, которого все давно и упорно продолжали называть не иначе как «Интендант», хитро прсмеевался, оглядываясь на Штаб.       — «Кранцы за борт!», – продолжила девочка вполголоса, – «Отдать носовые!» и – «Буксир, подработать корму!»       — Коммандер! – лейтенант-коммандер Баккара, повышение которого они ещё отметят, это угроза, вышел на палубу. – Что за спешка?       Матрос-новичок слева от него уронил швабру, когда до него, наконец, дошло, что «коммандер Ригель» – это вот этот тощий подросток, распевающий странные песенки. Возможно, он немного впал в уныние? Кто знает.       — Капитан, чуть улыбаясь, – продолжила Адьютант, оставив огорошенного ответом, – который он тоже, кстати, пропустил мимо ушей, – Баккару на палубе, – Молвил только «Молодцы»...       Может, ему и правда пора сделать что-то со своим рассеянным вниманием..?       — Тем, кто с сушей расставаясь, – затихало дальше на палубе, – Не хотел рубить концы...

***

      — ...и опять будут Фиджи, и порт Кюраса- О! Эй, что ты здесь делаешь? – относительно гигантская молочно-рыжая улитка с пятнистой раковиной, спокойно ползущая по перилам, медленно моргнула сначала одним глазом, потом другим, но ничего не ответила.       Я взяла её на руки и повертела перед лицом. Судя по механическим издевательствам по бокам и на верхушке раковины, это – улиткофон. Не из наших, у нас обе какие-то ядрёно-токсичные и полосатые. Неопознанная. Кроме плашки с номером на ней нет вообще никаких отличительных знаков...       — И чьё же ты? Чей? Чья? Есть ли у улиток вообще пол? – я уселась на ящик, положив улитку перед собой, и почесала затылок. – Так странно вспоминать, что ты тоже живое существо... И, видимо, можешь в любое время убежать?       Улитка меня проигнорировала. Я ткнула в неё пальцем – склизко – всё-таки настоящая.       Рядом послышались шаги.       — Коммандер, что ты здесь делаешь?       Шаги остановились.       — М? – о, Баккара, удачно же ты нашёлся. – Разговариваю с улиткой.       Мой возможный решатель этого странного происшествия озадаченно моргнул.       — Ден-ден муши? – он уселся на бочку рядом. – И кто звонит?       Я перевела взгляд с Баккары на найдёныша и пожала плечами.       — Никто. Просто общаюсь с улиткой.       Он в ответ беззлобно фыркнул.       — Ты странная, коммандер, – я согласно промычала.       Мы помолчали вместе, улитка вертела глазами из стороны в сторону, но больше не двигалась.       — Послушай, – я снова ткнула очаровательное слизистое чудовище пальцем – оно незаинтересованно посмотрело на меня, – ты можешь набрать последний номер, по которому через тебя звонили?       Улитка сначала медленно моргнула обоими глазами, потом послушно, почти даже счастливо вытянулась, и в её нараковинном аппарате что-то начало мерно щёлкать.       — И зачем это? – спросил Баккара.       — Будем надеяться, что отвечающий знает владельца этого милого существа и может нам его назвать.       — А-а, умно, – протянул дозорный. – Он достаточно крупный, наверняка может и между островами связать...       Лениво кивнула. Улитка задребезжала, посылая сигналы.       — Кто там? – трубку снял, судя по голосу, пожилой и очень уставший мужчина. Он звучал немного знакомо, отчаянно невыспавшимся и совсем капельку истерично. Мне почему-то показалось, что он испугался. – Откуда у тебя этот муши?       — Йо, – ответила и, за неименим идей получше, представилась. – Это Ригель.       На другой стороне послышались шевеления, смутный звук разлетающейся бумаги, блеяние, кто-то полушёпотом проклинал старика и всю его семейку...       А.       — Главком? – глаза Баккары рядом со мной расширились до предела, и он непроизвольно выпрямил спину. – Я могу объяснить.       Мне ответили протяжным вздохом, что, наверное, было эквивалентом к «да-да, продолжай, послушаем, что ты скажешь в своё оправдание на этот раз».       Я продолжила: рассказала о том, где и как улитка была обнаружена, и почему это вылилось в беспокойство нашего многоуважаемого начальника.       — Так... Чей это ден-ден? – спросила, просто из любопытства. – Я верну, когда получится. Наверное.       Адмирал флота долго молчал.       — Это принадлежало элитному офицеру Дозора. Тоже коммандеру. Он... погиб при исполнении служебных обязанностей.       Ещё раз проверила номер. 01746.       А.       — А. Так бедняжка пылилась в углу, никому ненужная? – я погладила улитку по раковине. – Неудивительно, что она от вас сбежала... Вернуть?       Пауза.       — Нет. Не нужно, – так странно, если говорить с ним не лично, главком звучит очень даже на свой возраст и титул... Уставшим. И не кричит. Есть о чём задуматься. – Можешь оставить себе. Всё лучше, чем когда его никто не использует...       — Мм, – кивнула, – желаю вам выспаться, Адмирал флота.

Ка-ча.

      Закрытые глаза улитки повисли. Уснула.       — Давно ничего не передавала? Устала наверное, бедная. Назову тебя Теслик! – я взяла существо на руки. – Баккара, где наш связист? У меня много вопросов!

***

      — Пришвартуетесь вы на Таити~ И прокрутите запись мою, – пока матросы шнуровали линкор с базой, спрыгнула на пристань и помахала Баккаре. – Через самый большой усилитель...       Босс базы, – а он выглядел как Босс, причём мафии, причём стереотипно русской, стоял в кубанке под палящим солнцем, – посмотрел на меня с замешательством, но, не увидев признаков высокого звания, быстро переключился на остальных. Ес!       — Я про вас на Таити спою! – в ответ Баккара с лицом, одновременно весёлым и смирившимся, показал в ответ два больших пальца вверх.

***

      Пока экипаж пополнял припасы перед пересечением океанской границы, я со скуки взяла поручение типа «сбегай-сделай-принеси» и теперь с хорошим настроением шлёпала по пыльной солнечной дорожке в филиал какой-то местной полугородской библиотеки, потому что на морпехотской базе из-за лентяйства, хататности, недосмотра и жары буквально сдох то-ли улиткопринтер, то-ли улиткофакс, то-ли улиткоксерокс. А им ведь ещё надо какие-то очень важные бумаги распечатать! Ужас!       На таком солнечном острове, перед заплывом по Норт-какая-холодрыга-Блю, совершенно не хотелось сидеть на душной, скучной базе. Поэтому я предусмотрительно свалила всё, – кхм! – делегировала полномочия по общению с местными на Баккару. Чтобы вообще не напрягаться, со словами «Ты идёшь со мной!» спихнула стопку документов Свану и потащила нас вперёд, подальше от базы, по указанному адресу.       — Скажет мастер, улыбаясь, мне и песне: «Молодцы!»       Какая-то местная милая женщина, у которой мы уточняли направление, очевидно, была настроена поболтать. Но мы не были, так что леди вежливо послала нас по направлению, напоследок вбросив какое-то очень смутное предупреждение о библиотекаре? Как будто он есть что-то опасное и неправильное, и нам, «молодым и наивным», – её слова, не мои, – надо бы держаться от него подальше.       — Тем, кто с гаванью расставаясь... – библиотека оказалась, мягко говоря, не самым популярным местом. Довольно красноречивым намёком были граффити и какие-то объявления в стиле «ЗДЕСЬ ЖИВЁТ ЧУДОВИЩЕ-ЛЮДОЕД!» и «ОСТОРОЖНО! МОНСТР!»       Йоу, расизм? Хм. Может, библиотекарь – рыбочеловек..?       — Не хотел рубить концы...       Дверь держалась на честном слове и распахнулась чуть ли не от дыхания. Поднялась пыль, которая заставила Свана звонко чихнуть и уронить доверенную ему стопку. То есть, конечно, всё бы разлетелось, но к его великому облегчению, я существую, и у меня много практики в ловле того, что отчаянно не хочет быть пойманным.       — Простите!       — На, – стопка снова оказалась в руках горе-секретаря. – Не роняй.       Пока Сван активно думал о том, как бы ему удержать всю макулатуру вместе, я решила осмотреться.       Пыльно, скучно, деревянные полки, но, как ни странно, никакой паутины.       И вот она, наш библиотекарь! Молодая девушка, вся в пастельных тонах, грустные очки-полумесяцы, огромный свитер. Совсем не рыбочеловек. Может, фруктовик какой-то? Хотя, мы же не в Ист-Блю, тут бы странно было так на фрукт реагировать... Девушка делает вид, что не смотрит на нас. Скромненько стотит в углу, между стойкой и картотекой.       — Сван, сюда!       Пока мы объясняли библиотекарю, – Иóне, как написано у неё на бейджике, – чего нам надо, ничего странного я в ней не заметила. Ну бледная, как фарфор. Ну красивая, как куколка. Ну худая, как палка. Ничего опасного или предосудительного. Я даже Наблюдением маякнула – никого больше во всём здании, и за его пределами почти до самой деревни!       Интересно, здесь ли меня настигнет проклятие интересной жизни D? Даже немного волнительно!       Чтобы посмотреть документы, Иона подняла руки над стойкой, и предвосхищение от предстоящего приключения моментально испарилось. Под объёмными складками свитера девушка всё это время прятала два предплечья. Она – длиннорукая.       И...       И всё?..       И это причина, по которой она тут прячется одна, грустная и шуганая, окружённая табличками, как болото Шрека?       Не обращая внимания на мои душевные муки, Сван ушлёпал бродить где-то между стеллажами. Иона же всё это время продолжала работать, видимо, надеясь, что, чем быстрее она закончит, тем быстрее мы уйдём.       Ну, главком же сам говорил, что я могу в свой отряд вербовать кого угодно? Вот, кандидат. Девушка милая, тихая, видно, что бумагу перекладывает не из-под палки. Вот на неё можно будет часть макулатуры и переложить. Как минимум, сортировку.       Где там мой внутренний Луффи? Пошёл к чёрту! Сейчас будет ненавязчивая вербовка с элементами убеждения.       — Тебе нравится здесь работать?       Она посмотрела на меня так, будто я пришла в библиотеку с пакетом фастфуда и спросила почитать Фонвизина «Водоросль».       — ...что?       Ой, всё! Сван, иди сюда, веди светскую беседу!       — Местные тебя не любят, – она отвела взгляд и опустила руки так, чтобы рукава падали как можно ниже. – Ты работаешь в библиотеке, потому что тебе здесь нравится?       — Нет.       Ого, какой быстрый ответ. Честность и прямолинейность мы ценим и одобряем.       — Тогда почему не уйдёшь? – наклонила голову.       Иона поджала губы и, проигнорировав меня, вернулась к документам. Ну, я так просто не отстану. Упрямство у нас, как известно, семейное, а ты, дорогая, очень на Сабо похожа. Если бы он был хрупкой девочкой и купался в отбеливателе.       Ладно, другой вопрос:       — А чем ты хочешь заниматься?       Иона нахмурилась.       — ...мне раньше нравилось фотографировать.       Это заход на трагическую предысторию?       — Раньше?       Да, дети. Это аниме-флешбек.       Если сократить, то Иона работает здесь, в библиотеке, потому что никуда больше её не пускали. На острове она оказалась случайно, после кораблекрушения, в котором погибли все её знакомые и потонули все вещи, которые были не на ней. В общем, девочку без друзей и приданого выловили из воды местные морпехи. Её согрели, утешили и, в целом, с миром попреветствовали на острове. Всё бы ничего, но два предплечья очень смутили гражданских, никогда подобного не видевших. Чего не понимают, того боятся, так? Так со временем у Ионы не осталось мест, куда она могла бы пойти, не становясь мишенью для слухов и оскорблений.       Теперь бедная девушка стояла по стойке смирно и держала перед собой увеличившуюся вдвое стопку мусорских документов, как щит, в ожидании реакции. И мне же что-то ответить надо... Блеск.       — ...       — ...       — Скажи, ты драца умеешь?       Она половиной глаза выглянула из-за бумаг.       — Нет.       Ничё страшного, научим.       — Плавать? – я спросила. – О кораблях что-нибудь знаешь?       — Да! – Иона оживилась. – Я немного ориентируюсь по звёздам и знаю много морских узлов! А ещё умею рыбацкие сети вязать.       Ты ж моя умничка. Прямо сейчас определяю тебя Интенданту на удочерение.       — Первая помощь?.. – чем больше умеешь, тем лучше впишешься.       — Едва-едва.       Отлично, ещё и бабульку из Штаба навестим.       — Тогда пакуй чемоданы! Сильно только не увлекайся.       Будут ей у нас и камера-муши и должность секретаря-не-секретаря. Приставим, вон, к Интенданту. Месяц-другой, и девочку бояться будут.

***

      — Так и есть: трое – месяц в корыте, – Сван, пропустивший вербовку, первые пять минут пытался убедить Иону передать ему все документы, чтобы не отвлекать её от работы. – Яхту вдребезги кит разобрал…       Пытался, пока, наконец, Иона не собралась с силами и не попросила его перестать.       — Так за что вы нас благодарите?       Сван попросил прощения, и мы добоались до базы без проишествий.       Может, я всё-таки не D?       — Вам спасибо за этот аврал!

***

      — Инспекция из штаба, открывай ворота! – металлическая калитка четвёртой по списку базы жалобно скрипнула и с грохотом влетела в бетонную стену.       Белые-зелёные болванчики в форме в панике разбежались по базе туда-сюда, туда-сюда.       — Э-это коммандр Ригель!       Ну что, сучkи, не ждали?       Готовь усы, капитан Нэдзуми! Скоро я доберусь и до тебя.       — Это инк- проверка на коррупцию!

— Она же только что не собиралась сказать «инквизиция»?

— Определённо хотела.

***

      — Только снова назад обращаются взоры, – мы стояли на якоре недалеко от базы прошлой инспекции, когда я разыскала Интенданта, пока он бродил где-то без Ионы. – Цепко держит земля, все и так, и не так...       Поскольку у нас на корабле нет официальных плотников, всеми сопутствующими делами занимается именно он. Поэтому, и потому, что он старший здесь, соответственно, более опытный в вопросах морской ерунды, я решила спросить именно старика.       — Интендант?       Он обернулся на звук.       — Коммандер, какой приятный сюрприз, – он хмыкнул и вернулся к поискам чего-то в своём блокноте, не делая никаких намёков на то, что видит или чувствует птицу, удобно расположившуюся у него на голове.       Мы посидели в морской тишине, – шум волн, ветер в парусах, скрип досок, – которую нарушало только шуршание старого угольного карандаша по бумаге.       — Скажи, а как выглядят клабаутерманы?       Старик подумал и что-то неразборчиво промычал себе под нос.       — Говорят, дождевик, дух с молоточком. Сначала слышишь стук, потом видишь только, – он поднял взгляд от записнушки и прищурился. – А что, видела?       Нет, ну он точно за мой счёт развлекается. Он и чайка. Я же вижу, как глаза горят, сколько бы вы ни щурились. Вот, блин, пенсия. И нашли же друг друга!       — А обязательно увидеть, чтобы заинтересоваться?       Интендант понимающе усмехнулся.       — И то верно.       Пожала плечами. Ушла       — Почему слишком долго не сходятся створы...       Средний срок службы линкоров Морского Дозора, в зависимости от места службы и древесины, из которой они были сделаны, составляет от трёх до девяти лет...       — Почему слишком часто мигает маяк?..       А наш кораблик – почти мой ровестник.

***

      — Эй, отставить мордобитие.       — Но коммандер, нарушитель!       Да вижу я вашего нарушителя: весь бледный и в кровоподтёках, один, тяжело дышит, парамеция... Ещё и рожа у него больно знакомая. Татуированный.       — Прекратить свистопляски, он всё равно вам не ровня, – киваю в сторону своих аккуратно расчленённых матросов.       В тени дурацкой меховой шапки пират щурит остекленевшие глаза. Я поудобнее устраиваюсь на краю фальшборта и смотрю прямо в лицо нашему нарушителю.       Чтож, самое время устроить...       — Переговоры.       Пират хмыкает. Я вздыхаю.       — Сван, ты меня слышишь? – один из разбросанных по палубе наборов кубиков решительно дёргается. – Тогда слушай и запоминай, завтра предъявишь капитану базы обновлённый Список... Эй, матрос?       Ближайший ко мне солдат вытянулся по стойке смирно.       — Пойди, крикни Баккаре, чтоб притаранил сюда ящик с медикаментами и зачитал или на бумажке начиркал, что там внутри есть.       Мужчина отдал честь и убежал выполнять.       Я вернулась к разглядыванию пирата.       Уставший и озадаченный, он пока не предпренимает вообще никаких действий. Выглядит так, будто умер, или спит стоя.       — Получишь из ящика, что надо, и убирайся отсюда.       Пират, не разрывая зрительный контакт, медленно убрал меч в ножны. И продолжил хмуро смотреть прямо на меня.       На всякий случай повертела головой и, убедившись, что рядом со мной не стоит кто-то ешё, кого он мог бы так напряжённо сверлить взглядом, встала на ноги.       — Давайте, солдатики, кыш, кыш, – я помахала рукой очень озадаченным дозорным.       Солдаты переглянулись и бочком, бочком выдворили себя из кадра. Жаль, с лежачими так нельзя сделать... Пират, видимо, думая о том же, посмотрел на них со смесью раздражения и нерешительности.       — Чего ты добиваешься? – прохрипел он.       Я только вопросительно подняла на него бровь.       — Ты посреди ночи раненный, в одиночку пробрался на стоящий в отдалении, относительно неохраняемый корабль дозорных. Очевидно же, что хотел что-то по-тихому вынести. И, судя по твоему внешнему виду, это не информация и не драгоценности, а съедобного на острове много, – пожала плечами. – В этот раз лучше уж я тебе то, чего ты хочешь, просто так отдам – дешевле запасы пополнить, чем солдат заново на ноги ставить. Мне ещё этих собирать.       Пират хмыкнул, в его глазах сверкнуло какое-то искажённое понимание.       — Ты странный дозорный.       — Стараюсь.       Доски заскрипели под тяжестью нагруженного ящиками Баккары.       — Бери и уходи, второго шанса не будет.       — Так уверен в своих силах? – усмехнулся пират.       Я уклончиво промычала.       — Иди уже, горе-доктор, – зевнула.       Одно моргание, и Трафальгар исчез. На месте, где прежде были он и ящик небрежно валялись какие-то мелкие камушки. Наверное, галька с восточного пляжа.       — Есть фото? – спрашиваю.       Торчащая из-за мачты Иона с улиткой-фотоаппаратом показывает мне палец вверх.       — Подобрала лучший ракурс!       — Ну тогда закатывайте, братцы, рукава, – вздохнула и оглядела палубу, – у нас тут пазл-головоломка.

***

      — И опять продвигается, словно на ринге, по воде осторожная тень корабля...       Тот, кто придумал стандартные формы для отчётов, должен всю оставшуюся жизнь жарится под прямыми солнечными лучами. Это отвратительно и оскорбительно для любого человека, смутно способного мыслить!       — В напряженье матросы, ослаблены шпринги…       С другой стороны... Чем форма хуже, тем веселее будет заполнить её со вкусом. Вот вам, штаб, мои потрясающие отчёты-анекдоты. Наслаждайтесь.       — Руль полборта налево, – лёгким движением руки завершила строку и поставила красивую точку в конце. – и в прошлом земля!

***

      Сенгоку потёр виски, читая очередной отчёт о коррупции, злоупотреблении властью и дальше по тексту, присланный из Норт-Блу неким коммандером. Ради всего святого, это даже не в её...       «...проплывала мимо по личной инициативе, вот, кстати, ещё отчёт об аресте губернатора и новой пиратской команде (фотография прилагается) бла-бла-бла...»       Адмирал флота глухо приложился лбом об стол.       — Эти чёртовы D.

***

      — Переход – двадцать дней, – рассыхаются шлюпки, нынче утром последний отстал альбатрос…       Чтож...       Видимо, что-то в моих каракулях главкома не устроило? Он даже прислал вместе с приказами официальное письмо! Мне! Лично! Какая честь!       — Хоть бы – шторм!       На меня косо посмотрели матросы, мимо которых я проходила. Но мне не до них. У меня праздник! Многоуважаемый, – даже по почерку видно, – очень громко кричал!       — Или лучше – чтоб в радиорубке обалдевший радист принял чей-нибудь SOS...       К сожалению, письмо было только приложением к приказу о немедленном возвращении в Штаб.       А чё так срочно вызвали-то? Я только во вкус вошла!