В погоне за дикими гусями

      Деда в штабе не оказалось, и слава всем морям. Ионе без него потрясений хватает, на чисто физические всегда время найдётся. Зато! Пока я сдавала отчёты, кто-то наконец-то нашёл девочке подходящую форму! Как бы хорошо я ни подшивала одежду, хрупкая аккуратная девушка – не дикий, быстрорастущий мальчик-подросток, которому всё равно, что он носит.       Потом мы с Интендантом проводили её к бабульке из медотсека... Я отказываюсь жалеть об этом. Несмотря на то, что теперь у неё, по-видимому, новая любимая внучка. А меня даже чаю с ними попить не пустили! И, подождите, там сидела вице-адмирал Цуру?..       Влезть не в своё дело мне помешал, как ни странно, сам Многоуважаемый. Буквально схватил за шкирку, сунул в руки целую кипу каких-то бумаженций и потащил за собой.       — У нас собрание шичибукаев, – сказал он. – Пойдёшь со мной.       Э-э-э?       — Главком, это личная месть, или у вас есть какая-то тактика, которой вы будете придерживаться? – спросила я. – Я ж вам назло напьюсь перед мероприятием, или частушки петь начну, чтоб не уснуть там.       — Поздно, – ответил он, поставил меня на пол и открыл огромные двери в не менее огромный зал.       Нет уж, господин-товарищ адмирал флота, я так просто это не оставлю. Дебоша не ждите, но вызов принят.

***

      Адмирал флота Сенгоку вошёл в переговорный зал и огляделся, как будто с ним должен был прийти кто-то ещё. Те, кто находился ближе всего к нему услышали, как он взохнул и прошептал: «Чёртова соплячка!»       Собрание началось.

***

      Джимбей не хотел бы признавать это открыто, но собрания шичибукаев из раза в раз проходили по одинаковой схеме, уже успевшей всем наскучить: их созывал адмирал флота, кто-то опаздывал, кто-то не являлся вовсе, и они несколько часов кряду проводили, слушая никому не интересные доклады и хвалебные речи. Может, получали одно-два задания. И расходились по своим делам.       Джимбей пытался быть внимательным. Хотябы из уважения к дружественной расе. Тем не менее, даже его взгляд начал блуждать почти сразу.       Краем глаза он заметил нарушителя.       Молодой дозорный в форме, – без знаков различия, но с достаточным количеством отступлений от устава, чтобы можно было считать его офицером, – пробирался в зал через окно. Джимбей служил в королевской гвардии ему было, что рассказать о глупостях, которые совершают молодые люди наспор или из любопытства. Но пробираться на собрание такого рода прямо под носом у главнокомандующего и ему показалось немного слишком...       По крайней мере, это как-то отвлекает их от необходимости слушать никому не нужные отчёты.

***

      Ригель пробирается на собрание шичибукаев через окно.       Главком запер двери, да и они открывались бы слишком шумно. Так что она перелазит через сияющую на солнце белоснежную оконную раму в позе недобитого таракана с ведёрком куриных крылышек в зубах. Наверняка само воплощение грации и изящества. Она уверена. Абсолютно.       Что? Она хотела есть, а дверь того случайного кабинета была не заперта. Пахло очень вкусно.       Ладно, это ложь, дверь была заперта. Окно не было.       Она не хочет знать, чьи это куриные крылья.       Оказавшись в зале, Ригель встаёт на ноги, стряхивает пыль и крадётся к столу. Учитывая размеры помещения, пропорционально огромный стол, соотношение количества персон и сидячих мест... Свободных стульев предостатрчно. Ригель выбирает ближайшее место – уютный стул по левую руку от Многоуважаемого, между Джимбеем справа и адмиралом Кизару и Кумой слева. Напротив Дофаминго и Хэнкок.       Она занимает место, старательно делая вид, что всегда там была, и не обращает внимания на то, что все смотрят прямо на неё.       — Коммандер Ригель, – Сенгоку смотрит на неё глазами дохлой рыбы и выглядит близким к смирению. Даже не кричит. – вы опоздали.       Хм.       Всё ещё держа в зубах ведёрко, Ригель осторожно достаёт из-под рубашки доверенные ей бумаги, медленно ровняет стопку об стол, аккуратно кладёт и пододвигает их в сторону главкома, невинно глядя ему прямо в глаза. Главком тяжело вздыхает.       Кто-то хихикает.       Ригель ставит ведёрко на стол, поближе к себе и, только засунув туда руку, оглядывает собравшихся за столом и останавливаеся на выступающем правительственном чиновнике N.       — Так, что дальше?       После чего берёт в руку крылышко и, подумав, пока лектор приходит в себя, находит взглядом огромную кучу розовых перьев, называющую себя Дофаминго.       — Извини, я только что сошла на берег и очень хочу есть, – она поднимает крылышко, как рюмку. – За твоё здоровье.       И ест.       Дофаминго хмурится и агрессивнно давит лыбу, но ничего не делает.       Крокодайл хмыкает.       Аокидзи безуспешно пытается не смеяться, но вместо этого просто звучит, как отчаянно задыхающийся астматик. Ригель смотрит на него пустым взглядом и во всеуслышание объявляет его своим новым любимым старшим офицером.       По лицу Сенкоку совершенно очевидно, что он не хочет знать, кого она считала любимым до этого, и какие у неё критерии.       Чиновник N, с красным от смущения и злости лицом, откашливается и продолжает читать свой доклад.

***

      Ригель с тоской смотрит на два последних куска курицы в своём ведёрке. Это не крылышки, это ножки. Она медленно поднимает взгляд к противоположному концу стола. И встречается взглядом с Морией. Моргает. Смотрит на две куриные ножки на дне ведёрка. Смотрит на Морию. Смотрит на Куму. Сравнивает. С лицом озарения и замешательства смотрит на них снова.       — О, вот почему они в разных концах стола...       Кто-то рядом с ней фыркает. Она не уверена, кто, и слишком занята прозрением, чтобы волноваться

***

      Ригель сейчас уснёт.       Приглашённый Сенгоку чиновник №2 читает речь. Сраную речь.       Ладно Многоуважаемый, у него были годы для совершенствования собственного оперативно-тактического еб@ла, но как чиновник по остальным-то не понял, что на него начхать всем? Хенкок открыто зевает, элегантно прикрывая рот ладонью, её змея раскачивается, как в трансе. Дофаминго забрался на стул с ногами, жутко лыбится, играет в резиночки и скорее всего планирует чью-то мучительную смерть. Может быть, её. Михоук последние минут двадцать палит в пространство и, возможно, не дышит. Кто-нибудь, проверьие ему пульс... У Мории самое невпечатлённое выражение лица, какое только можно ожидать от плесневелого лука... Ладно, это, возможно, её вина.       К чёрту всё, она собирается поспать.

***

      Борсалино был восхищён. Он годами совершенствовал свою раздражающе медленную манеру речи, чтобы выводить людей из себя ровно настолько, чтобы они были на грани, но не кричали на него. И вот, достойный противник!       Коммодор Ригель вздрагивает и просыпается от крика Сенгоку. Чиновник заикается посреди предложения и испуганно перетасовывает страницы, чтобы наконец-то перейти к сути. В наступившей тишине, выведенные из транса, все слышат, как коммодор, всё ещё лёжа на столе, сонно спрашивает, почему Кизару не читает рэп? И, не обращая внимания на реакцию, вызванную этим заявлением, переключает своё внимание на листы пустой бумаги, лежащие на столе.       Борсалино задаётся вопросом, что ей снилось и как он может достичь такого уровня?

***

      Внучка Гарпа чиркает что-то на бумаге для записей. Сегноку тешит себя надеждами на то, что она конспектирует речь, документирует встречу, или делает хотябы какие-то полезные пометки.       Его надежды рушатся, когда шичибукай Джимбей тихо посмеевается над тем, что она ему показывает. Это привлекает к Ригель сидящих рядом Бартоломью Куму и Борсалино.       Сенгоку вытащит её отсюда за шкирку и швырнёт прямо в Гарпа, как только это собрание закончится.

***

      Ригель с лёгкостью признаёт, что она не художник и рисует довольно посредственно. Конечно, не уровень посредственности Луффи, но всё же. Глядя на портрет Хэнкок, который вполне достойно запечатлел незаинтересованное высокомерное «вы все грязь под моими ногтями, но у меня идеальные руки, там нет грязи, значит, вы ничто» выражение лица Императрицы, Ригель может с гордостью сказать, что это пик её художественных способностей.       Через всего адмирала Кизару на её каракули смотрит Кума. Это ощущается не так тревожно, как, наверное, выглядит со стороны. Шичибукай даже говорит, что ему нравится. Ригель не уверена, связано ли это с тем, что у него есть малолетняя дочь, которая плохо рисует, и он привык предвзято оценивать детские каракули?       Хотя Кизару, вон, тоже улыбается.       Но он всё время как накофеиненый и под травой ходит, так что это ненадёжная мерка.       Чувствуя внезапную тягу к творчеству, Ригель рисует (плохо, но узнаваемо и довольно карикатурно) Кизару, Аокидзи и Дофаминго в очках друг друга. Михоука и Сенгоку в шляпах друг друга. Настолько красиво, насколько позволяют ей её художественные таланты, женские версии Мории и Крокодайла, которые возникают в её сознании: крошечная кошмарная девочка с ножницами и влиятельная, богатая леди с сигарой. Возможно, мафиозница.       Потом, подумав, она заполняет оставшиеся листы милыми мордашками Джимбея и Кумы.

***

      Рисунки расходятся по столу как средство отвлечения от скуки.

***

      Ригель перекладывает вернувшиеся листы.       Она видела, как Джимбей рассеянно дорисовывал на фоне пузырьки и рыбок. Это мило.       Кто-то вернул ей её портрет в очках Сенгоку. Очень минималистично, и, по какой-то причине, с пингвином. Ригель не уверена, но подозревает Аокидзи. Кто знает, может подпись у него такая?       Женские версии и обмен шляпами умерли, даже не пройдя полный круг. У Михоука и Крокодайла были пугающе одинаковые пустые, невпечатлённые лица. Ригель пожала плечами. А она ведь старалась!       Портрет Хенкок тоже не вернулся, хотя Ригель видела, как женщина, борсив мимолётный взгляд на рисунок, незаинтересованно передала его дальше по кругу. Грубо!       Многоуважаемый просто долго смотрел на неё, пытаясь взглядом прожечь дыру в её голове, вызвать чувство стыда, или получить какую-то другую реакцию. Ригель не уверена, но, на всякий случай, честно пыталась выйграть у него в гляделки.

***

      Кума протягивает ей лист бумаги. Зачем-то они перед этим вышли на балкон. Лист тот же, где она рисовала его портрет. Теперь, правда, на нём, с обратной стороны, много аккуратных простых цветочков и... Какая-то цепочка координат..? Плюс что-то в кавычках. Может, название? И странная, витиеватая фраза, похожая на кодовую.       — Ты выглядишь уставшей.       Ригель смотрит. Просто. Нет, она правда немного подзаеб@лась, но чтоб настолько заметно было?..       — Куда бы ты хотела отправиться?       Ригель берёт бумажку.       — Не знаю, – честно отвечает она. – Есть какие-то рекомендации?       Кума кладёт руку ей на голову.       А.