Game over

Сегодня, как казалось Чонину, такой прекрасный день. У Хёнджина наконец-то выходной, и он вроде как должен был провести весь день со своим парнем, но почему-то альфа решил посвятить свое время играм на компьютере, но никак не любимому омеге, который ждал его выходных как восьмого чуда света, а по итогу получил парня-задрота. А между прочим, у Яна тоже есть потребности, ему надоело удовлетворять себя самостоятельно под какое-то дешёвое порно, но выхода другого нет, потому что Хёнджин нередко задерживается на работе и даже может прийти после полуночи, что очень обижает и раздражает младшего. Ладно, это ещё полбеды, беда в том, что Хёнджин буквально весь день сидит за компьютером, поначалу он там разбирался с какими-то документами, но потом переключился на игру, в которую играет уже несколько часов подряд, не прерываясь на перекус или что-то ещё. Когда Чонин проходит в комнату, картинка в ней не меняется, будто бы время остановилось. Хван всё так же сидит за компьютером, тыкает пальцами по клавиатуре, иногда даже слишком остервенело, и ругается себе под нос, но Ян ничего не может разобрать. Он лишь вздыхает и быстрым шагом идёт в сторону Хёнджина, решив оторвать этого засранца от компьютера и обратить внимание на себя. Ну что за ужас? Хёнджин издевается. Подойдя к альфе, Чонин без промедления присаживается на его колени, обвивает сильную шею, на которой красуется грузная цепь, руками и оборачивается к монитору, смотрит в горящий экран и отворачивается, ведь не понимает ничего совершенно. — Чаги-я, может ты со мной полежишь? — спрашивает он тихо и оставляет мягкий поцелуй на чужой щеке, улыбается слегка мычит, ожидая ответа. Ответ поступает, но совсем неудовлетворительный, от того разочарование разливается по телу, но тут же пропадает, и Чонин прижимается носом к шее Хёнджина, вдыхает его приятный аромат грейпфрута, оставляет на ней засос и ухмыляется, видя как дёрнулся чужой кадык. Хёнджин так сконцетрирован на игре, что любые помехи из «внешнего мира» заставляют его волноваться, и если честно, то Чонину это очень нравится. Может быть, у него наконец-то получится оторвать Хёнджина от игры и обратить внимание на себя? Усмехнувшись реакции альфы, омега оставляет ещё один поцелуй на шее, а после спусксется с его колен и уползает под стол. Кинув на парня игривым взгляд, Чонин проводит руками по его ногам до паха, обхватывает пояс штанов и белья пальцами, чуть оттягивает и достаёт пока ещё мягкий член, облизнув губы. Его глаза загораются игривым блеском, усмешка растягивает пухлые губы, а розовые пряди, упав на глаза, добавляют штрихов. Омега выглядит сейчас как хищник, приметивший добычу. Он облизывает губы снова и вздыхает, слыша тихое шипение сверху. — Может дашь мне закончить? Пожалуйста.. — выдыхает Хёнджин и всё ещё пытается сосредоточиться на игре, но, вероятно, поглаживания на члене его очень отвлекают. Он сглатывает и фыркает, дёргая бёдра чуть назад, но это не особо спасает, ведь рука Чонина все ещё покоится на члене, размеренно сжимая и поглаживая его. Ну что за чертёнок? Неужели так сложно подождать? До окончания матча остались считанные минуты, а он вот так вот подмачивает результат. Хёнджин уже чувствует себя проигравший, но продолжает тапать по клавишам и следить за действиями игры. — А что, мои губы тебе помешают, милый? — Чонин усмехается, проведя рукой по стволу, и сжимает его у основания ненадолго, ведёт рукой обратно и останавливается на головке. Следя за реакцией парня, он начинает массировать её пальцем, изредка толкаясь ногтем в уретру, отчего Хван шипит и дёргается, ругается. А Чонина это забавляет, потому он снова сжимает головку пальцами и в нетерпении облизывает губы, отчего чужие бёдра вздергиваются вверх, а с губ их обладателя срывается хриплая ругань. — Конечно, — фыркает альфа и слишком сильно тапает по кнопке клавиатуры. Кажется, он нажал куда-то не туда, раз по комнате разлетелось громкое и отчаянное «блять». Чонин хихикает беззвучно, довольно сильно сжимает орган рукой и вздыхает, ожидая, чего альфа скажет. — Вот вообще даже думать об игре не смогу, пока ты...там...с ним.. — выдыхает тот и мычит, наверное, мечтая уже, чтобы игра была окончена. Конечно, хочется выиграть, но это не получится, ведь чьи-то шаловливые ручки уже мнут мошонку, заставляя содрогаться от каждого движения. Чонин изредка делает довольно резкие движения, собирает пальцами выступивший предэякулят с головки и приподнимается даже, наклоняется, практически прижимаясь лицом к постепенно твердеющему органу, и облизывает губы в предвкушении. Кажется, он не остановится, не поддастся уговопам, но Хёнджин всё же пробует вразумить его и дать спокойно закончить игру. — Малыш, вот давай… я доиграю, а ты пока приоденешься как я люблю? Мм? — шепчет он и рычит, стукнув рукой по столу, и немного отстраняется от него, чтобы взглянуть на Чонина, который смутился от его слов. О, значит его его же действия не смущают, правда? Хитрый лис, чёрт возьми. Что за беспредел? Откуда только Минхо и Сынмин такого братца вытащили? Совсем за младшим не следят. Конечно, этому младшему уже почти двадцать один, но он всё равно самый младший. Прикусив губу, Хван снова обращает своё вина игру, стараясь абстрагироваться от того, что там делает Чонин у него между ног, но это невозможно. Тихо выдохнув, Чонин чуть приподнимается и опирается на чужие ноги руками, кидает взгляд на губы, которые он уже мечтает и целовать, но это потом. Сейчас он опускает голову, вбирая член в рот, и слегка посасывает, помогая себе рукой. Тихо мыча, он начинает двигать головой, вбирая если не всю длину, то большую его часть, наслаждается мычаниями альфы и еле сдерживается, чтобы победного не усмехнуться. Он замирает, когда крупная головка касается задней стенки горла, и снова начинает двигать головой, постоянно сглатывая и подгоняя скорый оргазм Хёнджина, который распластался на столе, явно наслаждаясь этим и, скорее всего, негодуя от проигрыша. Омега чувствует, как увеличивается в размерах член альфы, потому начинает двигать головой только усерднее и быстрее. Когда чужие бёдра начинают неистово дрожать, ротик Чонина окрашивается белесыми каплями спермы, которые он сглатывает сразу же, как только отстраняется, а то, что попало на подбородок собирает пальцами и слизывает. Он кладёт руку на бедро Хёнджина, гладит, но вскоре вылезает из под стола, усаживается на его колени и приобнимает за шею. — Как самочувствие, милый? — он хихикает негромко и оставляет много-много коротких поцелуев на чужих щеках и шее, забирается пальцами в взмокшие белые пряди на затылке, массирует кожу и оставляет поцелуй на уголке губ Хёнджина, который выглядит вымученным, как будто ему не минет сделали, а он марафон пробежал. Он вообще должен быть благодарен Чонину за то, что тот помог расслабиться, а то из-за того, что он был напряжен, в комнате тоже висело напряжение. Это неправильно. — Я же попросил дать мне доиграть.. Напористый какой — Хван устало смотрит на Яна, чуть хмурится, но руки на талию кладёт, прижимает хрупкое тело ближе к себе, кладёт подбородок на плечо и мычит тихо. Чонин проводит рукой по его щеке, улыбается слегка и утыкается носом в волосы, которые пропитались природным ароматом парня, урчит. «Игра важнее меня?» — его шёпот слышит только альфа, который в ответ лишь вздыхает и головой качает, поглаживая по спине и уткнувшись в шею лицом. Он начинает покусывать её, мычит довольно и усмехается. — Конечно нет, маленький мой. Но.. Всё же, ты мог бы и подождать — какая наглость со стороны Хёнджина вот так говорить. Чонин всю неделю ждал, всю неделю ублажал себя мыслями о том, что совсем скоро у альфы выходной, а теперь ему ещё говорят, что он мог бы подождать. Это в голове не укладывается, заставляет злиться. Он бы вообще молчал в тряпочку, если бы секса у них было чуточку больше, чем простые потрахушки вов время течки или гона. Хёнджин совсем сума сошёл, раз заставляет своего парня использовать руку, в то время как спокойно может поработать своим членом. Эгоист. — Ты же знаешь, что я не умею ждать, — тихо недовольно хмыкает Чонин, закатив глаза, и вздыхает, прижимаясь губами к чужому уху и вбирая мочку в рот, недолго посасывает. Отстранившись, он ведёт дорожку поцелуев от уха к шее, не удержавшись, прикусывает кожу на ключице и оставляет там засос, а после ещё несколько, выказывая своё нетерпение и желание. — Знаю, но мог бы потерпеть немного, — выдыхает прямо на ушко Чонину Хёнджин и оставляет засос под ним, ведёт дорожку ниже, не переставая цеплять кожу зубами. Невоспитанный какой омега ему достался, страсть. — Тем более, я просил приодеться. Вообще от рук отбился.. — несколько недовольно добавляет он и оставляет яркий засос на шее парня прямо под загривком. Тот в ответ на это действие довольно урчит и ёрзать начинает, ведь этот тихий, властный, вкрадчивый голос пробуждает все его низменные желания, заставляет течь и хныкать. Хочется почувствовать Хёнджина всем телом, хочется чувствовать его тепло и напор, с которым он будет втрахивать омегу в кровать, оставляя множественные метки на коже, шлёпать по бёдрам и сжимать ягодицы. Чонин за эту неделю успел вообразить это всё раз сто, и вот наконец-то ему дадут то, чего он так желает. — Хён.. Кажется, лучше будет избавиться от одежды, а не… — омега многоговоряще закатывает глаза и хмыкает, вздыхает, чувствуя как сильные руки сжимают его ягодицы и слегка даже разводят их в стороны. Он начинает ёрзать, чувствуя, как сзади всё увлажняется, и закусывает губы, мычит, уткнувшись лбом в чужое плечо. Чёрт возьми. Хёнджин просто помешан на футболках от Hooters, он носит их сам, но чаще отдаёт омеге, изъявляя желание посмотреть на него в этой огромной вещи. Чонин, как только надевает его вещи, сразу же становится совсем уж маленьким и милым. Он тонет в размерах одежды, оттого иногда бурчит недовольно, но в целом ему очень нравится носить одежду альфы, быть окутанным его ароматом. Но сейчас, чёрт возьми, эта одежда точно ни к чему, но Хван опять за своё. — Ну так, мы оставим только её, Йен-и. Ты в ней выглядишь слишком прекрасно. Мне нравится смотреть на то, как она прикрывает треть твоей прекрасной попки, отчего ты постоянно бесишься, даже когда оставляешь под ней бельё, — усмехается Хёнджин и чуть сильнее сжимает руки на чужих ягодицах, улыбается, слыша мычание омеги, и его бубнёж. Он точно помешан на этом. Иногда Чонин готов кинуть в него эту самую футболку, чтобы его не пожирали взглядом, и надеть нормальную одежду, но пока ещё его не вывели настолько. Он только бранится, прося прекратить смотреть. Когда на нём сидит эта прекрасная вещица, он сразу же отказывается что-либо делать по дому относительно уборки, ведь в любой момент эта футболка может оголить все его прелести в самый неподходящий момент. А Хёнджин точно не упустит возможности шлёпнуть его по округлым половинкам и помять их, аргументируя это тем, что омега выглядит слишком горячо вот так. Чонин и не отрицает своей сексуальности, но просто он слишком сильно смущается, стесняется и, если честно, то даже не может полностью раскрыться перед своим альфой до сих пор, который изучил его всего вдоль и поперёк. Ну не может он и всё тут. Да и встречаются они не так долго, поэтому парень ещё не привык. Они познакомились чуть больше года назад на третьем курсе университета. Они сразу же нашли общий язык и даже несмотря на то, что братья Чонина были против, ведь Хёнджин им видите ли не понравился, омега всё равно общался с ним. Их дружеские чувства и отношения в скором времени перетекли в более близкие. Парни постоянно зависали вместе, чувствуя себя хорошо друг с другом. Чонин откровенно наплевал на наставления братьев, ведь выслушивать то, какой Хёнджин придурок, нехороший человек и прочее сил не было. Минхо и Сынмин будто с цепи сорвались, желая защищать единственное, что есть в их жизни сейчас, из-за чего даже поссорились с братом. Они тогда окончательно довели Чонина, его истерику и ругательства, кажется, слышал весь район, потому что он просто устал терпеть всё это. А потом он просто ушёл к Хёнджину, где жил пару неделю, прежде чем окончательно остыть и принять горячие извинения от братьев, которые вроде как осознали свою ошибку и в жизнь младшего больше не лезли, лишь взглядами Хёнджина испепеляли в стенах университета. Тихо выдохнув, Чонин поднимается с колен Хёнджина и медленно идёт к шкафу, из которого сразу же достаёт ту самую футболку. Он снимает ту, которая висит на нём сейчас и надевает другую, ухмыляется, оглядывая себя в отражении зеркала, и поворачивается к Хёнджину, который сканирует его взглядом, уже мечтая взять здесь и сейчас, но перед этим немного поиздеваться, отомстить за проигрыш. Провокационный взгляд говорит альфе о многом, потому он поднимается со стула и подходит к омеге. Он приобнимает его, поднимает на руки и несёт к кровати, укладывает и обхватывает кромку штанов и белья, стягивает их, открывая себе вид на чуть возбуждённый член. Чонин тихо вздыхает, когда чужая рука ловко орудует между его ног, а пальцы чуть нажимают на влажное колечко мышц, но не проникают, ведь Хёнджин совсем не хочет делать ему больно, поэтому просто дразнится. Альфа собирает капельки смазки, которые стекают по округлым ягодицам, и осторожно толкается внутрь большим пальцем, в то время как омега разводит ноги в стороны, приподнимает одну и прижимается пальцами к его паху. Хван нервно, хрипло выдыхает, прикрыв глаза, и облизывает губы, лишь бы не чувствовать эту сухость на них. Он рычит, когда Ян приподнимается и обхватывает его член пальцами, фыркает, смотря недовольно, даже злобно. Но в ответ он получает лишь ухмылку, которая растянул пухлые, чуть опухшие губки. Вот ведь чертёнок. Это Чонин так мстит, верно? Хван готов уже миллион раз извиниться перед ним за это, но он лишь поддерживает чужую «игру», позволяя крутить собой как вздумается омеге. — Неужели, это лучшая часть меня, которую ты всегда хочешь? — хмыкает Хёнджин, раздвинув ножки Чонина в стороны, и проводит по внутренней стороне бёдер, руками немного сжимая их. Он медленно опускает руку вниз, давит пальцем на анус и осторожно входит в него, наблюдая за реакцией парня и ожидая его слов. Тот в ответ лишь хмыкает оскорблённо и мычит, что хочет его всего и полностью, а не только эту часть. Он откидывается на подушку вновь, выдыхает нервно и сжимается, ведь успел отвыкнуть от таких ощущений, да и вообще. Хёнджин делает всё аккуратно, когда надо останавливается, слыша тихое шипение, а вскоре и вовсе убирает пальцы, поднимается с кровати и отходит к тумбочке, откуда выуживает бутылочку смазки. Когда он возвращается, то сразу же сталкивается с ожидающим взглядом Чонина, который то и дело кусает губы и облизывает их от нетерпения, оттого шипит, ведь ранки, которые он сам же получил, ещё не зажили. Хёнджин снова устраивается между разведённых ножек, склоняется над парнем и утягивает в развязный поцелуй, позволяя себе чуть больше, чем обычно. Он вылизывает чужой рот, кажется, заставляя золотые звёздочки прыгать в кромешной тьме перед закрытыми глазками омеги. Тот скулит прямо в поцелуй, когда руки Хвана дразнят и без того нуждающееся колечко мышц пальцами, сводит бёдра вместе и извивается. Он мычит негромко, когда чужой палец немного входит в него, и выдыхает, ожидая дальнейших действий, которые поступают тут же. Хёнджин разрывает поцелуй и добавляет смазки на пальцы, осторожно растягивая тугие мышцы. Он склоняется над Чонином вновь, начинает осыпать его тело поцелуями и лёгкими укусами, чтобы переключить его внимание со своих пальцев на что-то другое. Пальцы Хёнджина длинные, изящные, музыкальные. Они доставляют много удовольствия и даже дотягиваются до простаты, вызывая волну мурашек и дрожь в теле омеги. Чонин шипит, сжимаясь вокруг пальцев, и выдыхает лишь тогда, когда снова чувствует шевеление внутри, заставляющее расслабиться. Он мычит и разводит бёдра в стороны, выдыхает нервно и откидывает голову, приоткрыв слегка рот. По его шее стекает капелька пота, руки сжимают одеяло под собой, глаза закрываются, а брови заламываются. Наблюдающий за этим всем Хёнджин, то и дело сбивается с темпа, который пытается установить, ведь видеть удовольствие перемешанное с толикой боли на мило личике очень и очень приятно. Конечно, было бы ещё приятнее, если бы не было боли, но от неприятных ощущений не уйти. Когда тугие стеночки наконец-то хорошо поддаются напору пальцев, раскрываясь, Хёнджин осторожно вынимает те. Руки он кладёт на округлые ягодицы и чуть сжимает, получая в ответ тихий вздох. Чонин смотрит помутневшим взглядом выжидающе, слегка сводит дрощащие бёдра и облизывает губы. Чёрт, он готов был кончить только от пальцев Хвана, но этого мало на самом деле. Хочется чего-то побольше и это «побольше» скоро окажется в нём наконец-то. Альфа со вздохом приподнимает футболку, склоняется над омегой, прижимается к его коже на животике губами и ведёт влажную дорожку поцелуев вверх. Он ласкает соски ртом и языком, заставляя того умопомрачительно мило урчать от удовольствия и возбуждения. Ну, а вдоволь наигравшись с бусинами, он опускает футболку и на миг прижимается к шее Чонина, чтобы оставить засос, пока тот сдавленно просит перейти к активным действиям. Чонин показательно выгибается в спине, поджимает губы и разводит бёдра в стороны, ожидая, когда же - когда же. Хёнджин шепчет, прося его успокоиться, и кладёт руки на бёдра, подтягивает к себе и подставляет головку члена к анусу, но не входит, вероятно испытывая терпение омеги. Тот рычит недовольно от бездействия с его стороны, но больше просяще скулит, ожидая. Он даже на поцелуй отказывается отвечать, якобы обидевшись на такой обман со стороны любимого. А Хёнджин негромко усмехается этому и потирается о влажный вход, прежде чем плавно толкнуться внутрь. Он входит меньше чем на половину, но этого достаточно, чтобы омега нервно вздохнул, заломив брови. Похоже, альфа мало пальцами поработал, либо же стеночки ануса успели сжаться вновь за такой короткий промежуток времени. — Хён-а, продолжай, пожалуйста.. — тянет омега и кивает, давая понять, что всё хорошо. Он даже делает несколько движений бёдрами, толкаясь навстречу чужим, желая почувствовать плоть внутри всё сильнее. Член у Хёнджина довольно большой, венистый. Он растягивает стеночки довольно хорошо, даря то самое ощущение наполненности, которое так полюбилось Чонину. И Хёнджин отвечает на его мольбы движениями бёдер, толкаясь глубже и резче. Он то и дело меняет углы, дабы наткнуться на простату, и это заставляет Чонина распадаться на мелкие кусочки и собраться воедино вновь, когда на тот самый комочек нервов приходится довольно сильный удар крупной головки. Парень выгибается в спине, громко вскрикнув от удовольствия, закатывает глаза и выдыхает, продолжая принимать чужие толчки. Возбуждение скручивается внизу живота тугим узлом, начинает печь, а желание избавиться от него только возрастает. Хёнджин делает резкие толчки, отчего его бёдра с громкими шлепками сталкиваются с ягодицами Чонина, и закидывает его ножки на свои плечи, вновь меняя угол. Он немного замедляется, чтобы немного оттянуть оргазм парня, но тут же снова начинает набирать темп, вдалбливаясь в податливое тело под собой. Чонин громко стонет в ответ на все движения и подбирается рукой к своему изнывающему члену, обхватывает его пальцами и начинает делать движения вверх-вниз, в такт толчкам альфы. Тот слегка шлёпает его по бедру и сжимает, вероятно, от приятного давления стенок ануса на член. Когда член Хёнджина снова бьёт по простате, с губ Чонина срывается звонкий стон, а рука на члене сжимается сильнее. Омега сжимается, надеясь, что совсем скоро его накроет оргазм, но вместо этого альфа совсем останавливается и переворачивает его на живот, ставит в коленно-локтевую и шлёпает по ягодице, на нежной коже которой сразу же расплывается красноватый след. Он снова толкается членом внутрь, набирает средний темп и одной рукой перехватывает член Чонина, а другой – его руки, пресекая попытки коснуться себя, но тут же отпускает плоть. То и дело выгибаясь в спине в ответ на его движения, Чонин начинает хныкать и дёргать руками, желая прикоснуться к себе, и снова выгибается в спине, звонко простонав и чуть сжавшись вокруг его члена. — Хён-а... отпусти.. — сдавленно просит он и дёргает руками, выдыхает, сильно зажмурившись, ведь в ответ на все движения альфы его член дёргается, готовый излиться. — Или.. Ах, блять! Прикоснись ко мне, пожалуйста.. — стонет он, сжимая руки в кулаки, закатывает глаза и протяжно мычит. Он так хочет почувствовать чужие руки на своей изнывающей плоти, отчего глаза начинают слезиться, а желание снова и снова возрастает, возбуждение бьёт в голову. Прикусив губу, Хван осторожно перехватывает парня за грудь и поднимает, снова меняя угол проникновения и заставляя того задрожать от того, насколько глубоко он толкается. Альфа с удовольствием мнёт грудь омеги, не сбиваясь с темпа, и целует его шею и плечи, изредка оставляя укусы или засосы, которые через некоторое время расцветают яркими бутонами цветов. Разочарованно заскулив, Чонин откидывает голову назад, слегка подрагивая и кусая губы от скорого оргазма. Он стонет тихо практически на ушко альфе, прижавшись головой к его плечу, и поворачивается чуть в сторону, прижимается носом к его щеке и мычит, сжимая руки в кулаки и выгибаясь в спине. — Держись, малыш. Касаться себя нельзя, — мурлычет омеге на ушко Хван и прикусывает его, когда тот хнычет и всеми силами пытается освободить руки, хотя просит его коснуться себя. Ян выгибается в спине, прижимаясь задницей к его бёдрам, отчего громко стонет, откидывая голову назад от удовольствия. Он снова горячо просит Хёнджина коснуться себя, чувствуя как предэякулят стекает по стволу, либо же густым каплями падает на простынь, пачкая её. — Нет, маленький, давай сам, — шепчет альфа всё так же на ушко парню и снова делает глубокие толчки, которые буквально выбивают почву из под ног и громкие стоны изо рта омеги. Он осыпает поцелуями уже убитую шею парня, на которой в действительности живого места нет, ведь засосов на ней очень и очень много, а свободной рукой снова тянется к его груди, сжимает и играется с сосками. От ощущения скорой разрядки, Чонин начинает сжиматься вокруг члена Хёнджина, хрипло тихо постанывая, ведь успел сорвать голос от громких стонов. Его тело начинает дрожать, он снова дёргает руками, пытаясь высвободиться, и кусает губы, ведь его жалкие попытки оказались бездейственными. В ответ на всё это, Хёнджин лишь слегка улыбается, продолжая толкаться внутрь и кусать шею. Он тоже на пределе, поэтому толкается глубже и быстрее, чтобы поскорее довести себя и Чонина до разрядки. Спустя несколько минут, которые показались омеге вечностью, Хван изливается внутрь него, заполняя семенем и согревая изнутри. Чонин же кончает следом за ним с громким стоном, сильно прогнувшись в спине и дрожа, когда тело наконец-то расслабляется и становится ватным. Он мычит, чувствуя как чужая сперма растекается внутри, и качает головой, не в силах связать и пары слов. Когда альфа покидает его тело, колечко мышц сжимается вокруг воздуха, а от отсутствия наполненности хочется хныкать. Хёнджин укладывается на кровать и осторожно укладывает парня рядышком, улыбается слегка и кладёт руку на его голову, гладит, медленно переводит на щёчку и тоже гладит, а после находит своё место на его талии. Всё ещё не пришедший в себя после оргазма Чонин, медленно переворачивается на бок, приподнимается и кладёт голову на его грудь, прикрывает глаза, слушая тихое тяжёлое дыхание альфы. Он ластится к горячему телу словно котёнок и тихо мычит, не в силах найти удобное для себя положение, но вскоре скатывается на подушку и подкладывает руку под голову, вздыхает. — Это же лучше, чем весь день за компьютером сидеть, правда? — прошептав это, он прижимается к Хёнджину снова и прикрывает глаза, слушая его дыхание и оставляя короткие, редкие поцелуи на его груди. Оторвать Хёнджина от игры ради этого стоило. Чонин лишь надеется, что впредь альфа больше не будет вот так засиживаться. — Ну.. Знаешь… — тянет загадочно Хёнджин и усмехается, прижимая хрупкое тельце к себе, оставляет мягкий поцелуй на влажном от пота лбе и вздыхает, поглаживая расслабленое тело омеги. — Эй.. Какого чёрта? — фыркает Чонин и хмыкает, сложив руки на груди, насколько это возможно, и вжимается носом в широкую град альфы, чуть недовольно сопит, желая укусить его посильнее, но вместо этого лишь слегка прикусывает чуть выше соска. — Какой обидчивый. Получил своё и недоволен ещё — улыбается Хёнджин и чуть опускается вниз, чтобы оставить множество поцелуев на милом лице и захватить пухлые губы в плен поцелуя, на который лениво, но всё же отвечают. Чонин приобнимает его за шею, зарывается пальцами во влажные волосы на затылке и чуть сжимает. — Я доволен, хён, правда, — он подтягивает одеяло к себе и прикрывается им, ведь лежать обнаженным и светить своими прелестями очень смущающе. Губы Чонина растягиваются в мягкой улыбке, он вытягивается весь, чтобы дотянуться губами до чужих и оставить на них несколько коротких поцелуев, но после возвращается в прежнее положение, вздыхает. — Только больше не засиживайся в компьютере, а то я ревновать буду, — усмехается и мычит, чувствуя горячую руку Хёнджина на своей талии. Хван обещает больше не делать так и под тихое хихиканье затягивает его в поцелуй вновь, смакуя приятный вкус груши, который оседает на языке.