Лупить или любить. Вот в чем вопрос

Улыбающаяся Анна и подавленный только что произошедшим Максим вышли из гостиной. - Задница болит? - со смехом в голосе спросила девушка, уставившись на мальчишку. - Болит, - нехотя признался, смущаясь от мыслей, что его наказание она видела в деталях. - Привыкнешь, - хихикнула, игриво заправляя длинные волосы за ушки, лукаво улыбнулась, прищурив глаза. - А покажи попу? - Что? - растерянно уставился на нее, не понимая, шутит или нет. - Зад покажи! Хочу видеть. Приказной тон был такой повелительный, что Максим невольно побледнел. - Аня, перестань, прошу тебя. - О’кей, я иду жаловаться! Девушка фыркнула, резко развернулась, уверенно шагнула в сторону гостиной. Гнев дяди, взбешенность тети… Перед глазами как вживую промелькнула картина нового наказания ремнем. - Стой! Стой, Ань! – тихо выпалил мальчик, хватая дочку хозяев дома за руку. - Чего? - оглянулась, смерив полным презрения взглядом. - Я покажу, покажу. Не жалуйся, - взмолился, облизывая пересохшие губы. - Ну так показывай! От пренебрежения в голосе Ани по спине пробежали мурашки. Стыдливо повернулся спиной, оглянулся, собираясь с духом, и медленно спустил трусы под ягодицы, демонстрируя ярко-красные полосы, оставленные ремнем. - Учишься! - улыбнулась. - Меня тоже слушаться должен. Всегда. Вот как сейчас. А то... Папа что... Его вечно дома нет. Но мама! И только я слово скажу... - Я слушаюсь же, - промямлил. - Ну чего ты, Аня? Аааа... можно... трусы? Подтянуть трусы можно? - Еще чего? Снимай совсем. Мама сказала дом показать. Это не экскурсия, Макс. Покажу, где жить будешь, где что и как убирать. А попа голая напомнит, что бывает, если что не так сделаешь или слушаться не будешь. - Голым? Не надо, Аня. Пожалуйста! Я и так все запомню. - Маааам! Макс не слуш... - Аня! Мальчишка мигом разделся. Тетя Мария грозно появилась в дверях. - Не, мам, - засмеялась девушка. - Это я его пугала. Он послушный. Пока... - Вижу, Аннушка. Молодец! Так с ним, построже. Пусть сразу учится, что и как делать. На-ка, - тетя Мария протянула снежно-белый платок. - Сразу пусть пол в прихожей помоет. И в гостиной. А ты потом платочком проверь. Хоть грязнинка - мне скажешь. А чтоб не ленился беструсый... - девушке вручили упругий ивовый прут. - Попа как раз голая. Мария расплылась в довольной улыбке, наблюдая как мальчик, стыдливо опустив голову, краснел на глазах. Стоять в одной футболке, без трусов было жутко унизительно, но кто его спрашивает… - Конечно, мамочка, - кивнула Аня. – Шевелись, идем. Шевелиться заставил Максима стежок прута, в то время как тетя Мария, забрав только полученные, но уже отобранные неизвестно насколько трусы, вновь удалилась в гостиную. Максим шел, потирая неприятно саднящую попу. Обида от пережитого в первые же минуты пребывания в новом доме унижения камнем давила растоптанное мальчишеское самолюбие. - А вот твоя ммм... конура... - Анна хихикнула у небольшой дверцы под лестницей. Максим ошарашено вскинул брови. - А ты что думал? – спросила с издевкой. - Кроватку с периной ждал? Куда тебе кроватку, голопопый! - Нет, но... Это же кладовка! - Ага. Тесно, мерзко и противно. Привыкнешь. Хотя… - засмеялась. - Можешь спать и у моей кровати. Как пес. Хочешь? Он шмыгнул носом, сглотывая подступивший к горлу комок горечи. - Ой-ой, губки надул... Вали убирать! - взлетел прут, вновь ужалив многострадальную попу. - А то родители с тебя шкуру снимут. Поверь, пожалеешь, что задница есть. Хииии!