Лупить или любить. Вот в чем вопрос

Максим ползал по черно-белым квадратам керамогранита. Прихожая в коттедже его опекунов была просто гигантской. Тут свободно поместились бы все 30 кроватей его группы в интернате. А ведь плитки с узором, а между плитками - швы. Приходилось снова и снова протирать уже мытое. Поротая дядей Витей попа болела и чесалась. И в голове звучали слова тети Марии: "Платочком, Аннушка... Хоть пылинка... Скажешь". Он давился слезами, обдирал колени об острые края плиток, но старательно почти вылизывал пол, то и дело окуная в ведро с водой маленькую тряпку. Анна оставила одного. Сказала, что на 20 минут. Потом, если найдет хоть пылинку, он вылижет весь пол языком, ну и мама, конечно, узнает... Тетя Мария улыбнулась, видя с верхнего пролета лестницы, как старается Максим, стоя почти на четвереньках и снова и снова промывая каждый миллиметр плитки в прихожей. Футболка съехала почти до плеч. Оттопыренный, полосатый багрово-синим голый зад лоснился от пота. Но вот Максим сел на корточки и прямо той грязной уже водой плеснул немного в покрасневшее от трудной работы лицо. Тетя Мария сбежала по лестнице вниз. Жилистой рукой голова мальчишки была прижата к полу, на шею встала нога, а по удобно поднявшемуся заду захлестал упругий хлыст. - Не ленись! Старайся! Нет Ани с розгой и тут же халявишь? Максим пронзительно завизжал. - Анна! Сюда! - голос тети оказался не менее громким. Дочь прибежала. И получила испепеляющий взгляд. - Это так ты за ним следишь? Ничего поручить нельзя! Опять с Катькой заболталась в WhatsApp, позабыв обо всем? - Ну, маааааамммма... - слезливо-жалостливо протянула Аня. - Я на минутку только. Нуууу... На три. А что, он не работал? - Чего бы он визжал сейчас, если бы работал, - не прекращая порку, удивилась тетя Мария. - А ведь обещал послушно все сделать… - Анна, тебе понятно, как надо? – остановилась тетя Мария. - И если я говорю последить за ним, значит последить! - Да, мамочка, конечно, мамочка. От раскаяния в голосе дочери Мария смягчилась, погладив по волосам. - Ты у меня умница. А ты, - повернулась к всхлипывающему на полу Максиму, - поднимайся. Или добавки захотел? Мальчик испуганно посмотрел на тетку, замотал головой, собирая все силы в кулак. Боль в заднице сводила с ума, но страх перед новым наказанием заставил подняться. - Просссс....тите, тетя Мария. Простите... - голос был хриплым и едва слышным. Мария с удовольствием смотрела, как Максим сперва встал на четвереньки, потом неуклюже поднялся на колени. В полный рост даже не пытался. Видно, понял свое положение в этом доме. - За тряпку! - сказала ледяным тоном. Мальчик пулей бросился выполнять команду. Увы! Оставалась еще треть комнаты, когда где-то громко прозвонили часы. Аня молча зажала между ног его склоненную к полу голову и, уткнув лицом в грязную мокрую тряпку, врезала пять жгучих розог. Потом за скрученное ухо повела к тете. - Что? Плохо помыл? - Да там и проверять не стоит, мама. 20 минут ему дала. А он едва половину вымыл. «Вымыть весь пол в такой короткий срок не смог бы никто. И меня же пороли!» - мысленно закричал мальчишка. И задохнулся, когда тетина рука за ухо бросила его грудью на ближайший стол, подтянула, загнув руки за спину так, что в живот больно впился острый край столешницы, а по уже почти сплошь багрово-синей попе неизбежно стегнул хлыст. Максим дрыгал болтающимися в воздухе ногами, извивался ужом. Но тетя держала его руки крепко и обжигала хлыстом, словно огнем. Ничто не мешало беспрепятственно любоваться интимом дергающегося в такт ударам мальчишки. Аня, еще вчера капризно недовольная новостью о появлении Макса, сейчас была самой счастливой девушкой на свете, наслаждавшейся незабываемым зрелищем и пьянящей властью. Только… Мелькало вдруг в глубине души и другое ощущение. Почти ужаса от беспредельной и неоправданной жестокости.