Лупить или любить. Вот в чем вопрос

Когда залился колокольчиком звонок у входной двери, Максим стоял на коленях рядом с Аней. Крахмальный чепчик только подчеркивал наготу и пунцовое от стыда лицо. А девушка была спокойна. - Привет, Кать. Светка, да оставь телефон уже! У меня тут такое... - Ой! - уже вошедшая третья подружка Лена даже на шаг отступила. Максим сглотнул судорожно и, как было велено и не один раз отрепетировано Аней, выпалил: - Здравствуйте, девушки! Меня зовут Максим. Сегодня я игрушка Ани и ваша. - Ёёёёёёёпть! - Светка всегда была остра на язык. - Эт че, Анька, твой? Круть! Максим уже стоял на четвереньках и старательно вылизывал туфельки. Потом снимал каждую и целовал ножку. - Гляньте, девки, весь зад синий, - ткнула пальцем Катя. - Эт ты, Анька так?! - Мама. Ну и я, - подбоченилась та. - Он у нас тут чуть что получает. И визжит! Как поросенок. Да вот увидите щас. Прикиньте, яичницу пожарить не смог! Эй, Макс, а ну пшел! Подружки с хохотом завалились в гостиную. Расселись по дивану и креслам. Насмешливые взгляды будто прожигали бледного и подавленного Максима. - Голопопик, сделай нам кофе, - строго приказала Аня. - Ой, здорово! - в один голос подхватили Катя и Света. Через десять минут мальчик покорно стоял на коленях и с подносом в руках перед потягивающими ароматный напиток девушками. - А кофе он ничего сварил, - смакуя, похвалила Катя. - Пиз***ый кофе! - вальяжно откидываясь на спинку кресла, поддакнула вторая Анина подруга. - Светка! - недовольно скривилась Аня, - Ты чего материшься? - Что я такого сказала? Родоков твоих-то нет, – удивляясь, вскинула брови Света. - Да ладно! Ну не дуйся. Я честно не буду больше материться, если ты Макса... ммм... выпорешь. Аня осуждающе покачала головой, затем улыбнулась, зыркнула на мальчишку, напугано таращившегося на подлую Свету. "Что это получается? Она матерится, а мне получать?» Голые ягодицы непроизвольно сжались, как два зубца чеснока. - Хорошее условие, но точно без всяких там словечек потом? - Да хул... То есть, конечно, - захихикала Светка. - Хочу узнать, как он терпит. - И я, и я! - подхватила Катя. Слушая щебетание девушек, Максим легонько потер ягодицы. "Бедные вы мои..." Аня жестом подозвала. Похлопала себя по коленям. - Ложись! Зажала его ноги между своими, голова пацана свесилась чуть не до пола. А вот попа оказалась самой верхней точкой тела. И когда рука девушки с громким шлепком хлопнула, впечатав растопыренную пятерню, Максим вскинулся, закусив губы и зажмурившись. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп... Лицо мальчика корчилось в гримасах, ягодицы судорожно сжимались, из зажмуренных глаз текли ручейки слез. Нет, он молчал не потому, что хотел показать свою терпеливость. Не потому, что именно этого хотели девчонки, а он обязан выполнить любое их желание. Ему было стыдно от унижения, больно от частых размашистых шлепков. А душу и сердце пронзала обида. Аня! Ночью и утром он надеялся... Но... Сейчас она снова втаптывала его в грязь. Он для нее только игрушка. Хочешь - ласкаешь, желаешь - ломаешь. - Эй, не такой уговор был! - запротестовала Светка. - Так любой промолчит. Ремнем его! - Я принесу! Ань, где взять? - подскочила Катя. И только Лена завороженно смотрела на Максима. Вот открыл глаза. И у нее сковало морозом сердце. В его глазах было такое! - Что? Ты чего? – удивилась переставшая шлепать Аня, глядя на все время странно молчащую и вдруг рывком поднявшуюся из кресла подружку. Лена подхватила мальчишку, подняла, прижала голову к своему плечу. Максим вздрагивал в беззвучном рыдании. - Нашла! Вот чего! Катя влетела в комнату, крутя над головой плетеным ремнем. И будто споткнулась. Незримой стеной тормознули растерянно-притихшая Аня, скорчившаяся в руках Лены и даже дрожащей спиной укорявшая девчонок фигурка Максима, чуть слышно шептавший что-то мальчишке голос Лены. - Класс!!! – выхватила у Кати заскучавшая Светка широкий, в три пальца ремень. – Брось нюни, Ленка! Анька, не тяни, лупи! – перебрала ремень до узорчатой литой пряжки. – Во! Этим! - Да ладно вам! Мало ему что ли? – обрела вдруг громкий голос Лена. - Зараза ты, вечно в малину подсеришь, - надулась Светка, отбросив ремень Анне. - Я что ли против? – примирительно развела руками Лена. - Успеется, Света. Он и так получил немало уже. Привык, небось. Молчит же. Видать, что слону дробина… Пойдем, погуляем, мороженого поедим, тортик купим, колбаски, салатик. А то вечно эти ваши суши да ром с колой и пицца. А там и Макса за что ремнем найдется. Зазря-то чего драть… Максим напрягся, вывернулся из только что казавшихся дружескими объятий. Он же так поверил уже этой Лене! Что добрая. Защитница. И… - Да-да, иди, одевайся, - будто не заметив обиженно-резких движений мальчишки, ласково улыбнулась самая добрая девушка. – Он же с нами пойдет, Аня? - Да куда ж его… Не оставишь. Опять набалует чего, - хмуро, но миролюбиво подтвердила хозяйка общей живой игрушки. Максим оживился, но тут же сник. «Они что же, прям так поведут? Голышом?! Эти, конечно, могут… Да и Анька молчит. А куда без приказа...» - Слышал, что сказано? Чего стоишь? Одевайся! – подгонять, однако, как обычно, болюче по заду не стала, хотя ремень-то в руках. Стремглав умчавшегося в свою каморку и мигом вернувшегося встретил хохот. - Анька, эт он у тя всегда так? Здорово! Закалка. И раздевать, если что, быстро, - одобрила злюка Светка торопливо натянутые Максимом, бездумно нарушив установленный срок замены, свежие футболку и трусы. – Ну что, идем? - Да вы что? Засмеют. А увидят, что под трусами, так и арестуют, - опять бухнула ложку дегтя в бочку меда Лена.