Лупить или любить. Вот в чем вопрос

Под ливнем, пробирающим сквозь скудное, драное тряпье, леденящим изглоданное голодом, под коростой несмываемой грязи, привычное к обильным для попрошаек у продавцов и прохожих пинкам и затрещинам тело, Анна сжалась в очередной, хоть чуточку защищающей от холода подворотне темным и внутри, и снаружи клубком, тщетно пытающимся скрыться от преисполненного жестокостей, глухого к слезным мольбам мира. Вроде как потеплело. От сжимающих желудок тисков голода, раздираемых в чесотке до крови, становящихся почти сразу нарывами бесчисленных мест блошино-вшиных укусов, а самое главное – от сводящих с ума, взращивающих желание скорой смерти мыслей спасет только сон. Привычно краткое в этой ее жизни забытье. - Анна? Темникова? Высокий, мускулистый, черно-костюмный и бело-рубашечный молодец рукой в мягко-пластиковой перчатке-антигрязь потряс за плечо. Не услышав ответа, поднял ласково голову за подбородок. Сверив лицо с картинкой на экране планшета, устало-облегченно хмыкнул. Ткнул пальцем в едва торчащий из уха гвоздик-коммуникатор: - Нашел… Да. Она… Точно… Молчит. Грязная. Мерзлая… Прям так? Но… Есть, понял! Марк, берем ее, помоги. Анна послушно шевелилась, неизменно молчала и тупо смотрела перед собой. И на руках у этих двух молодых мужчин. И в микроавтобусе с непроглядно тонированными стеклами и позабыто комфортным салоном. И в частной клинике, холимая, лелеемая неизменно заботливыми врачами, медсестрами, сиделками.