Pubertät 2.0

Нил нервничал, направляясь в сторону забытого богом здания в ранний час следующего дня. Странная энергия решимости пружинила в мышцах ног, но мысли клубились в голове, отказываясь превращаться в нужные слова на языке. Вчерашний вечер он провел, размышляя о том, как ему начать говорить и что сказать, а также предполагал потенциальные ответы. За утренними сборами он занимался тем же, оставив привычные действия на автопилот. Это было похоже на дерево, где корни — прочная необходимость наметить вектор для будущего, могучий ствол — тщательно подготовленные заверения Нила, а ветви — ответная реакция Эндрю, каждая из которых имела свой потенциальный путь развития. Дерево в его голове всё росло и росло, и конца-края его кроне не было видно. Но вся подготовка не смогла уберечь его от резкой потери кислорода, когда Нил переступил порог старого здания, где густая дымка от привычных Marlboro уже танцевала вокруг Эндрю. Легкая заминка на пару секунд не осталась без внимания, но Нил быстро взял себя в руки, за пару ударов сердца, что глухо отдавались в ушах, сократил расстояние до подоконника и сел напротив. Он прислонился спиной к стене и плечом к окну, отзеркаливая позу Эндрю с согнутыми коленями так, что кончики их ботинок упирались друг в друга ненавязчивым касанием. Ловким движением Нил забрал сигарету, не встречая сопротивления, хотя услышал раздраженный вздох. Это забавляло, на секунду отвлекая от всей мешанины, что крутилась у него в голове. — Я предполагаю, — начал Эндрю без формальностей приветствия, поджигая новую сигарету, — что эта фраза никогда не включает в себя что-то хорошее. Да, Нил подошел к этому основательно. Он не был трусом, но он новичок на этой территории, поэтому отправка перед сном «нам надо поговорить» стала спусковым крючком к его решимости. Он знал, что Эндрю внимателен, он в любом случае заметил бы изменения в Ниле, когда желание расставить все точки над i было бы написано на его лице, как ни старайся это скрыть. И теперь у него не было путей к отступлению. — Если ты не прекратишь громко думать, я уйду, — спокойно заверил Эндрю, выпуская струйку синеватого дыма. — И меня не остановят даже планы закончить разговор более приятными вещами. Нил подавился дымом, закашлялся удивлением и смехом. Он затушил сигарету и выбросил бычок куда-то в угол, сожалея, что нужного спокойствия она не принесла. — Нельзя обрушивать такое без предупреждения. — Тогда сбрось уже свою бомбу, идиот. Нил не стал акцентировать внимание на странный выбор слов — его больше насторожила хладнокровная маска псевдо-спокойствия Эндрю. — Ты готовился к худшему? — решился на догадку Нил. — Ни к чему. Как всегда. И за этим скрывалось намного больше смысла, если вспоминать все дерьмо, что происходило в жизни Эндрю даже за короткий срок семнадцати лет. — Я просто хотел поговорить, чтобы больше не было таких недоразумений, как вчера. Нил заметил, как расслабились плечи парня, всего на чуть-чуть, незаметное движение для большинства, кто не знает его. Это отозвалось удовлетворением в груди, и Нил мысленно кивнул себе, что пока все идет, как надо. — И что ты предлагаешь? — Говорить, — просто ответил Нил. — Я не знаю, что в твоей голове, ты не знаешь, что в моей. Но мы не сдвинемся с мертвой точки, если не будем честны друг перед другом. Эндрю молчал дольше положенного, прежде чем закрыл глаза и откинул голову назад. На мгновение Нил задержался взглядом на чужом остром кадыке. Воспоминания о нежной коже под собственными губами казались такими далекими, но не потеряли свою яркость, и постыдный жар внезапно опалил шею. Нил встряхнулся от наваждения, повторяя про себя, что еще не время, надо собраться. И почему его вообще стало так легко сбить такими вещами? — Я просто… Знаю, как это тяжело, — признался Нил, почесывая макушку. Он не мог отрицать, что собирать по крупицам все те мысли, что настойчивым роем жужжали в его голове со вчерашнего вечера, намного легче, когда Эндрю не сверлил его внимательным взглядом. — Мне тоже нелегко это говорить. Я боюсь, что ты оттолкнешь меня. Что решишь закончить это все слишком быстро, потому что я опять что-нибудь испорчу, и я… — А ты обязательно что-нибудь испортишь, — не открывая глаз, перебил Эндрю, и слабый намек на ухмылку появился на губах. Нормальная реакция на такое — обида. Но они не были нормальными, никто из них, поэтому Нил лишь рассмеялся, негромко и коротко, потому что Эндрю, в принципе, прав. — Да, но это уже будет другой разговор, — продолжил парень более серьезно, но теперь и более расслабленно. — Я не требую от тебя этого. Всего этого. Я просто хочу… понимать, что происходит. Разобраться в этом по-настоящему, понимаешь? Долгая минута, в течение которой Нил теребил края рукавов у толстовки, пока Эндрю сохранял вид неподвижной статуи. Нил понимал это — такое не просто осознать сразу и дать какой-то ответ. На самом деле происходящее сейчас было не совсем справедливо — Нил готовился к этому разговору, разрабатывал планы, ходы отступления, хотя, конечно, все решила импровизация. А Эндрю, в отличие от него, ничего этого не знал и вряд ли вообще думал о таком. Поэтому эгоистично было бы требовать ответ сразу. Нил — стремительный поток мыслей, что зачастую обходит барьер фильтра языка стороной, изливая с бешеной скоростью все, что приходит ему в голову. Эндрю же — холодная капель, и каждое слово, усердно подобранное и выверенное с ювелирной точностью, барабанит правдой по голове. Эндрю вернулся в исходное положение и открыл глаза, фокусируя взгляд на Ниле, будто после долгого сна. — Ты так говоришь, словно тебе это ничего не стоит. — Никто не говорил, что это будет ле-е-егко, — потянул Нил на манер Криса Мартина, просто потому что не смог сдержаться. — Никто никогда не говорил, что это будет так тяжело-о-о-о… — Заткнись, пение — не твой талант, — и усмешка на губах Эндрю разгорелась ярче, пока чистое веселье плескалось в золоте глаз. — Да, экси — мой талант, — гордо согласился Нил с широкой улыбкой и продолжил после фырканья в ответ. — И неплохие поцелуи. — Тебе нагло врали. — Скажи это еще раз, и я запечатаю от тебя свой рот навеки. — Не сможешь, наркоман. Ты уже подсел на это. — Я бы мог придумать в ответ что-то остроумное, но да, ты прав. Зачем скрывать? От былого веселья привычной перепалки не осталось и следа после сказанного. Эндрю молчал, постукивая пальцами по колену. — Мы должны быть честными — считай, я уже начал первый. Да, это ново для нас двоих. Все это. Но если мы не будем задействовать свой язык для его первоначальной задумки эволюцией для человечества, мы никогда не двинемся дальше. Обида и гнев от непонимания будут копиться, и я… Я никогда не узнаю, что для тебя слишком, ты не узнаешь обо мне того же, если мы не будем открыты. Да, это может быть стыдно и неловко, но это единственный вариант… — Все должно быть проще. — Да, должно быть. Но не с тем дерьмом за нашими плечами. Я не хочу сделать тебе неприятно. Но только ты и твой рот могут мне помочь с этим. Нил медленно встал с подоконника, не получив ответа. Встряхнул затекшими конечностями. Он бы не отказался от еще одной сигареты перед занятиями, чувствуя себя слегка напряженным после этих минут откровений. — Ладно, — чуть тише произнес Эндрю и спустил ноги вниз на пол. — Могу я?.. С небольшим наклоном вперед он зацепился за шлевку джинс Нила указательным пальцем и медленно потянул того в свою сторону. Будто давая выбор в любой момент это прекратить. Но ноги Нила, словно заколдованные и совсем не его, понесли его ближе и загудели в предвкушении, зажатые с двух сторон чужими бедрами. Внезапно Нил осознал, как долго он этого желал, но совершенно не знал, что делать. И руки показались слишком длинными, им не нашлось достойного места в этом узком пространстве; и ноги слишком не свои, чтобы отступить; и он явно слился цветом щек со своей оранжевой толстовкой. Эндрю же — холодная скала, непоколебимость которой нерушима. Нил завороженно наблюдал, как болотистая кайма на берегу зрачка, что видна только с близкого расстояния, становилась все больше и больше, обращая золото во тьму. Кульбиты на дне его живота набирали скорость в своих переворотах, когда Нил почувствовал чужие пальцы, вычерчивающие хаотичные фигуры по бокам поверх одежды. — Ладно, — еще раз спокойно повторил Эндрю, но Нила никогда не обманет это напускное равнодушие — не тогда, когда они так близко. — Мой рот хочет твой рот. Достаточно честных слов? — Для начала — вполне, хотя это не звучит сексуально, а я все же надея… — Ой, заткнись хоть на минуту, — не выдержал Эндрю и первым подался вперед. Они неловко столкнулись носами в попытках найти нужный угол для каждого, и Нил все еще глупо прижимал свои руки к груди. Но все это стало неважным, когда по телу прошла легкая волна удовольствия от близости. Нерешительная настойчивость со вкусом табака растекалась по губам. Нил неуверенно коснулся пальцами скул Эндрю, в ответ получив невнятный звук, похожий на одобрение. Эндрю закусил его нижнюю губу и чуть оттянул на себя, когда ладони Нила путешествовали на затылок, подминая под собой мягкие волосы. Яркий коктейль из смеси одержимости, былой тоски и нескрытого желания растворял воздух вокруг, пока языки вели твердую борьбу за лидерство. Эндрю притянул его ближе, крепко впивая пальцы в слои одежды, и у Нила закружилась голова от звенящей пустоты — все неважное осталось за пределами этого момента и холодных стен. Нил был постыдно пьян, когда пульс в крови шептал лишь эндрюэндрюэндрю, а тяжелый узел возбуждения затянулся на уровне паха. Углубляя поцелуй, ускоряя тяжелое дыхание, крепче цепляясь за волосы, как за единственный якорь реальности, Нил желал забыться, раствориться в происходящем, словно это единственное, для чего он существовал. Но неожиданное касание чужих рук к молнии джинс резко отрезвило сознание. Набухший член обдало жаром даже сквозь ткань, пока на место возбуждения стремительно пробирались стыд и страх. Нил дернулся тазом назад; влажные губы потеряли устоявшийся ритм, неуверенно скользя по чужим. Оболочка забвения лопнула с громким хлопком. — У тебя стояк, — прохрипел Эндрю осевшим голосом на ухо, когда Нил старался зарыться головой в чужое плечо как в самое безопасное место. Он невнятно промычал согласие, пытаясь рассеять туман в голове, пока джинсы болезненно сжимали появившуюся эрекцию. — Нил, ты не можешь пойти на занятия в таком виде. — Предлагаешь мне руку помощи? — и это прозвучало с большей горечью, чем Нил планировал. Эндрю недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Его руки бесцельно повисли вдоль тела, давая столь необходимое пространство в личных границах. — Ме нуа иука, — простонал Нил в ткань, жмурясь от неприятной боли, пронизывающей член. На самом деле, он выбрал хреновую позицию, которая ни черта не помогала успокоиться: стойкий аромат одеколона Эндрю так приятно щекотал рецепторы, Нил был в опасной близости от его шеи, и губы словно магнитом стремились к тонкой коже в надежде на глоток. Это было мучительно. Эндрю оказался умнее: он уверенными движениями оттолкнул от себя Нила и усадил напротив, в исходную позицию. Пока Нил барахтался в океане смущения, Эндрю достал пачку сигарет. — Вагон дохлых крыс, — услужливо предложил фантазию на замену Эндрю, протягивая зажженную сигарету. Нил не мог понять, где температура выше — на его лице или в штанах, пока делал первую затяжку. А потом просто истерически рассмеялся. — Прекрати. — Ничего не могу с собой поделать. Знаешь ли, такое не часто случается. И я, вроде как, опозорился. С громким цоканьем Эндрю закатил глаза. — Это естественно. — А что естественно, то не безобразно, да? — Верно. И ты точно должен об этом знать. — Я не часто дрочу. — Ой ли? Нил плотнее вжался в воротник толстовки. — Ладно, последнее время чаще, чем обычно. Доволен? Повысил твою самооценку? Не смотри на меня так, будто все знаешь. — Заметь, что я не спрашивал, на что конкретно ты дрочишь. — Заткнись, — без злости кинул Нил. — Дрочить себе и… Принимать это от кого-то другого — разные вещи. — Ага. Другая рука обычно приятнее, знаешь ли. — По собственному опыту говоришь? — и, старайся он чуть лучше, яда в словах было бы меньше. Эндрю задумчиво вглядывался в его лицо, размышляя над ответом. — Ты же понимаешь, что когда-то это произойдёт? — Вот тогда и поговорим об этом, — тихо буркнул в ответ парень, прикрывая глаза. Это было отвратительно — кажется, решишь одну проблему, можешь расслабиться и просто наслаждаться, так откуда-то выскакивает новая. И это не было бы проблемой, если бы Нил не был… Собой? Простым Нилом, либидо которого вообще оставалось в состоянии покоя и безмятежного сна до встречи с Эндрю и вот этих всех крышесносных поцелуев.

***

Элисон Рейнольдс славилась во всей школе любовью к организациям вечеринок и бездонным кошельком своих родителей. Нил Джостен славился в узком кругу нелюбовью к шумным сборищам пьяных подростков и неумением говорить «нет» на просьбы лучшего друга. Так он оказался тут, в роскошном доме своей сокомандницы, где незатейливая музыка плавно ласкала ушные перепонки, интерьер еще хранил рождественские украшения, а толпа старшеклассников упивалась в хлам, даже не нуждаясь в поводе. Они с Мэттом опоздали к началу сборища из-за прокола шины, и, храни господь, что Бойд-старший инструктировал сына азам ремонта по телефону. Правда, это было похоже на болезненное лишение девственности как механика, когда Мэтт с громкими стонами и отборными матами раскручивал баллоником заржавевшие болты. От процесса никто не получил удовольствия, так что вряд ли это можно было назвать удачным первым разом, но тем не менее, колесо держалось, машина ехала, до места они прибыли. Сет встретил их первым, уже будучи навеселе, всучил две банки темного пива в свободные руки и позвал к бильярдному столу, где уже расположилась мужская часть команды по экси. Нил крикнул Мэтту, что собирается обменять свое пиво на что-то без содержания спирта и присоединится к ним позже. На самом деле, это была даже почти не ложь, лишь правда с умолчанием — он не умел играть в бильярд и не было желания учиться. Лучшая стратегия на сегодняшний вечер — забиться в темный угол, слиться со стеной, чтобы никто из присутствующих не желал его разговорить. Альтернативный вариант — найти Эндрю и прилипнуть к его ноге как банный лист, сопровождать по пятам как утенок маму-утку, потому что равнодушная до всего аура Миньярда имела свой странный успокаивающий эффект. Но проблема заключалась в очередных сомнениях, родившихся вчерашним утром. Это даже были не сомнения — это была очередная задачка, которую необходимо было решить с однозначным ответом. Обоюдная мастурбация — форма прелюдии, даже, можно сказать, секса, если рассматривать процесс как совокупность сексуальных реакций, установок и поведения, которые связаны с проявлением и удовлетворением полового влечения человека. Так и есть, по крайней мере, если верить книгам матери. В реальности же обоюдная мастурбация это неизвестная дорожка для Нила, от мыслей о которой у него бегут мурашки интереса по предплечьям. И все бы могло быть легко, если бы каждый раз, как он представлял это, невидимая стена не останавливала его, как только рука Эндрю в фантазиях расстегивала молнию. Стыд оседал в горле тяжелым комом, неуверенность чесалась в ладонях, а опасно нарастающее возбуждение от фантазии стремительно пробиралось в штаны. Никогда ранее он не боялся чего-то так же сильно, как желал этого. Точнее, никогда ранее, до встречи с Эндрю, потому что после этого знакомства, все, что сопровождало их, было с примесью желания и страха. Эндрю, как всегда, оказался умнее. В середине занятий он написал одно единственное сообщение: мы можем с этим не торопиться, пока ты не будешь готов Это успокаивало и нет. Нил не имел отношений, не имел привязанностей такого формата и связей, полный 0 в опыте сексуально-романтических взаимодействий, тогда как Эндрю явно стоял по другую сторону баррикады. Безрассудно и эгоистично было бы игнорировать его потребности, когда теперь они связаны своего рода… Уговором? Или же все это притяжение между ними не имело такой силы, что остановит Эндрю перед любым другим парнем? Означали ли все эти поцелуи, что они тайно разделяли в старом здании у школы, что ни один из них не будет целоваться с третьим человеком? Мозг Нила кипел. Не помог Мэтт — друг лишь посмеялся над ним, без злобы, как всегда; назвал глупым и порекомендовал расслабиться и довериться Эндрю. Не помогла вся насмотренность романтических комедий — в большинстве фильмов титры наступали под тупую музыку после первого поцелуя главных героев, и никто не говорил, что и после какого промежутка времени эти влюбленные ребята делают дальше. И где, скажите на милость, брать брошюрку с рекомендациями по первым отношениям со своим недо-парнем?! Отчаяние достигло своей критической точки, когда мысль о распитии банки пива в руках показалась хорошей идеей. Нил уже было потянулся к металлическому колечку, когда телефон отозвался в узком кармане настойчивой вибрацией. третья дверь от плиты влево Лаконичность в сообщениях Эндрю когда-нибудь добьет Нила, но любопытство всегда побеждало. Он не смог сдержать нелепую улыбку, мышцы лица словно атрофировались, и уголки губ застыли в статичном положении на щеках, когда в нужном ящике он нашел упаковку из семи бутылок пива. Безалкогольного пива.

Ты все же мой личный супергерой? :)

Ответа не было, и Нил почти смог представить раздражение на лице Эндрю от этого сообщения. Он взял бутылку, борясь с теплотой, что разрасталась в груди. Немногие знали, что Нил не любитель алкоголя. И этот жест, странный акт заботы со стороны Эндрю, имел такой же успокаивающий эффект, как и его присутствие. — Нил! — раздался женский голос где-то со стороны гостиной. Просторная кухня и огромный зал не имели разделяющей их стены, из-за чего открывался вид на происходящее в комнате. Около десяти безымянных старшеклассников занимали пространство на полу, увлеченные какой-то игрой, еще парочка подростков о чем-то шушукалась в уголке, но источником голоса оказалась Кейтлин, что приветливо стучала по подлокотнику своего кресла в громком намеке. Нил открыл бутылку, удивленно поняв, что совершенно не против компании девушки. — Почему ты одна? — вместо приветствия спросил Нил, заняв предложенную позицию. — Марисса сегодня не пришла… (Нил мысленно поблагодарил за это всех Богов.) — Сюзан ушла наверх с баскетболистом, Пат курит на улице, а Аарон играет с парнями из вашей команды в бильярд, — Кейтлин кивнула в сторону арки, ведущей в другую комнату, где Нил смог различить сокомандников за широким игровым столом. Найти Миньярда в толпе и проблема, и нет — он выделялся своим ростом, из-за чего мог легко затеряться, но это же и делало его особенным на фоне остальных. Аарон выглядел как простой подросток — обычные джинсы и рубашка, скупые улыбки и хмурость в разговоре с Ники, спокойные и сосредоточенные движения кием по столу. Но Нил знал Аарона лучше, чем ему хотелось бы, и любопытство загорелось в его голове недобрым огоньком. — Почему Аарон? Кейтлин непонимающе посмотрела в ответ, чуть приподнимая свои идеальные брови. Свет от гирлянд плясал на ее лице, попеременно отбрасывая красные, синие и зеленые тени. Она была хороша собой, это понимал даже Нил, которого никогда не интересовали девчонки. Плавные черты лица, чистая кожа, чуть вздернутый по-детски маленький нос, большие голубые глаза — не такие, как у самого Нила, чуть темнее, словно затянутое облаками зимнее небо, где серый смешивался с голубым. Золотистые волосы, что обычно отливали рыжеватым огнем, полутьме комнаты казались темнее, но, как всегда, идеально собраны в высокий хвост на макушке. Кейтлин была приятной — все в ней: от внешности, которая радовала глаз, до тех многочисленных разговоров за обедами, никогда не вызывающих никакого дискомфорта, даже если они были ни о чем. К тому же, Нил знал, что Кейтлин одна из лучших учениц на потоке, знания которой могут утереть нос любому. Такая идеальная маленькая чирлидерша. — Не пойми неправильно. Я не хочу лезть в ваши отношения, я и так знаю о них больше, чем необходимо. Но… Странно видеть вас в паре. Ты такая, а он… Такой. — Он… Не такой, как ты думаешь. В целом, — девушка невнятно взмахнула руками в воздухе, будто это должно что-то объяснить, а затем неожиданно рассмеялась. — Ладно, да. Он был ужасен. Они оба, с Эндрю. Просто ужасные выродки, когда они к нам перевелись. Она сделала глоток сидра из бутылки, смех потонул на дне, но улыбка не покинула ее лицо. — Аарон был редкостным мудаком. Он пользовался девушками направо и налево, и слухи об этом ходили по всей школе, как бы он ни старался прятаться. Вот прям ужасный пиздюк, честное слово. А Эндрю тогда был пиздюком не меньше — прыгал на всех его подружек с ножами, как дикая обезьяна. Все знали о таблетках, невозможно было не знать, а эта его улыбочка?.. Она мне в страшных снах будет сниться, бр-р. Она брезгливо помотала головой. Кейтлин будто углублялась в свои воспоминания, глаза затуманивала дымка, и ей было необходимо время на ответ. Она зацепила идеально наманикюренным ногтем край этикетки, задумчиво разгадывая ее тайну. След насмешливой улыбки постепенно испарялся. — Все поменялось, когда Эндрю пришел чистый. Они оба поменялись. Будто вся эта дурь вышла из них разом — из одного наркотическая, из другого — мужланская. Аарон просто стал простым парнем, который не хотел выделяться из толпы — сливался со стенами, редко открывал рот, прекратил общаться с наркоманской компашкой в школе. Он записался на курс углубленной биологии и химии, и в какой-то момент нас посадили вместе на лабораторную. Он почти не разговаривал, почти не смотрел на меня. Но у него была проблема с алканами, и я предложила помощь вне урока. Он думал об этом четыре дня, представляешь? Простая помощь, но… Это я уже потом узнала, почему так, но тогда это было странно. В конце концов, мы стали встречаться в библиотеке. Иногда вдвоем, иногда в компании девочек и парней с химии. Он не особо участвовал в разговорах, если ему не было интересно, но тем не менее, он был там. Со временем я стала замечать все эти его взгляды и понимала, что они означают, я ведь не глупая, но у него была определенная… Репутация? Типа, парень, который перетрахал половину школы до своего шестнадцатилетия? Ага, что-то такое. Сам понимаешь, быть очередной такой, ну, как-то не особо хочется, поэтому я просто игнорировала и держала дистанцию. Плюс, мне не хотелось бы зашивать спину, когда угрюмый Эндрю поджидал бы где-то в темноте. — Тогда я не понимаю, — честно признался Нил, потирая горящий затылок. — Он… Парень моего типажа, если понимаешь, о чем я. Даже несмотря на рост. Но… Я не могла поверить в эти все изменения сразу, понимаешь? И в какой-то момент… Кейтлин рассеяно водила пальцем по горлышку бутылки. — Как-то раз у меня были ужасные месячные. Нет, они всегда идут тяжело, но тот раз… Я готова подписать любую петицию, чтоб девушкам разрешили отсиживаться дома в это время. Серьезно, я вам завидую, парням. Потому что в тот раз я буквально помирала, а у нас была контрольная по истории, и в целом какой-то трудный день. Я привыкла улыбаться, быть общительной, и тогда это не изменилось, никто не заметил, что мне больно, — она пожала плечами, будто это не имело значения, но по отстраненному взгляду Нил понял, что это была ложь. Кейтлин задумалась на еще одно короткое мгновение, теребя этикетку. — Он принес мне шоколадный батончик и таблетки. Просто положил рядом во время ланча, ничего не сказав. Это был Твикс, хотя никто не знал, что я его люблю. А Аарон знал. У него были до жути красные уши и самое смущенное выражение лица, что я когда-либо видела. Это было… Странно. И заботливо. Мило? Я… Не знаю, просто что-то щелкнуло во мне. Понимание, что он внимательнее ко мне, чем другие ребята, или больше, чем он был внимателен к другим. Не знаю, как объяснить. Я была в самом ужасном своем положении, мне было плохо и больно, а он просто сделал это, ничего не требуя взамен. Нил наблюдал за метаморфозой девушки: как расслабились ее плечи, как улыбка стала более яркой, запечатывая в себе все чувства, о которых не требуется говорить. Нил проследил за ее взглядом через арку комнат, где Аарон что-то обсуждал с кузеном. Две кратких секунды, и Миньярд, будто по силе притяжения, отвлекся от Ники, встретив взгляд своей девушки. Это было что-то на грани интимного — вечно угрюмый Аарон будто подсолнух в поле, что чах в темноте, но нашел свое солнце, повернулся к его лучам и расцвел под взглядом Кейтлин. Странно было видеть на его лице такое выражение — безмятежность, благодарность, внимание, любовь. На все это ушло несколько мгновений, и Нил отчетливо ощущал, что стал свидетелем чего-то сокровенного, что двое бережно оберегали между друг другом. — Аарон это просто Аарон, — тихо продолжила Кейтлин, возвращая внимание к Нилу. Он слушал это признание, прекрасно осознавая силу, что девушка вкладывала в слова. Ее взгляд скользнул куда-то за его спину, на мгновение задержался там, а затем вернулся к глазам Нила с лукавым блеском, будто она нашла что-то стоящее. — Может быть, для кого-то он и остался мудаком. Но он позволил мне увидеть его настоящим. Он хотел, чтоб я это увидела. А я, не сразу, конечно, но сделала то же самое. Да, у него все еще ворох проблем, у нас двоих еще ворох проблем, но с ним… Я просто знаю, что у нас получится. Это не игра в одни ворота — мне хочется заботиться о нем так же, как он хочет заботиться обо мне. Мне хорошо с ним, и это… Это ощущается правильно. Нил понимающе хмыкнул, сделав новый глоток пива. Лопатки жгло неизвестным зудом, который он старательно игнорировал последние минуты. Кейтлин, видимо, решила, что откровений на сегодня достаточно, и уставилась на Нила с хитрым прищуром, который очень и очень ему не понравился. — Теперь твоя очередь. Почему Эндрю? Нилу стоило титанических усилий не закашляться от напитка и сохранить маску непонимания на лице. — Почему Эндрю что? — Ой, да брось! — она игриво хлопнула его по коленке. — Ты можешь притворяться перед всеми, даже передо мной. Но это не исключает того факта, что он следит за тобой из кухни. Раньше я бы сказала, что он прожигает дырку в твоем черепе, но сейчас я ставлю на то, что он раздевает тебя глазами. Она кивнула за спину Нила и насмешливо помахала кому-то рукой в том направлении, чуть наклонившись вперед. Странное волнение охватило грудь, когда он обернулся назад, и взгляд безошибочно зацепился за знакомую фигуру. Эндрю был там: опирался локтями на кухонный островок, перекатывая в ладонях такую же бутылку пива, как у Нила, и взгляд его действительно горел пламенем интереса. Собственные ладони постыдно начали потеть, когда до сознания Нила достучалась истина: вот она — причина всех странных ощущений зуда под кожей, которые он старательно игнорировал последние минуты. И Кейтлин была права, честно сказать, — со стороны могло показаться, что Эндрю испытывал к Нилу вселенскую ненависть и тренировался в суперспособности убивать взглядом. Эндрю не был чахлым подсолнухом, как Аарон, скорее, он был притаившимся тигром на охоте, который пристально выслеживал свою жертву. Нил из прошлого был бы взбешен и напуган этим фактом, но Нил из настоящего наслаждался этим вниманием. И словно агнец, идущий на свое заклание, Нил с наслаждением встречал свою смерть под темным взглядом Эндрю. Температура в комнате резко повысилась, жар и волнение чесались под кожей, шум толпы потонул на фоне музыки, пока Нил смотрел и смотрел на Эндрю, не в силах отвести взгляд. Когда ты смотришь на меня вот так, Мне хочется нарушить все правила. Это сводит меня с ума. Нил чувствовал сухость во рту. Он ощущал себя до странного изможденным, будто только чужие губы способны утолить его жажду. Кожа на шее горела необходимостью ощутить крепкие длинные пальцы, что вызывали столп мурашек по позвоночнику. Фоновый шум в моей голове Никак не умолкает. Ты — всё, о чём я думаю, Растворяясь в музыке. Нил прочитал по губам привычное «пялишься» и глупо кивнул в ответ, ни капли не смущаясь. Хотелось сократить это незаконное расстояние, зарыться руками в мягкие волосы, исцеловать каждую незаметную веснушку, каждый кривой шрам на таком знакомом до миллиметра лице; хотелось раствориться в Эндрю. Нил был готов уже встать и поддаться незримой нити притяжения, когда появление чужака рядом с Эндрю отрезвило его желание. Бам! — и момент был упущен, когда он узнал в незнакомце Роланда. — Я будто бы прелюдию в порнушке сейчас посмотрела, — захихикала Кейтлин где-то сбоку, но Нил оставил ее без внимания. Разочарование оседало тяжелым комом на дне живота, пока чистая ярость овладевала разумом. Подсознание услужливо напоминало, кем на самом деле был Роланд для Эндрю, и чем они занимались ранее, и от игры воображения хотелось кричать. Нил с силой подавлял какое-то первобытное, животное желание броситься на старшеклассника, оторвать ему голову или утопить в бассейне на заднем дворе. И лишь отголоски разума настойчиво повторяли, что первый вариант явно незаконный, а у второго был изъян — Роланд состоял в команде школы по плаванию. Нил постыдно признался себе, что хотел бы скрыть Эндрю от всего мира, чтобы никакой Роланд или другой симпатичный парень не имели возможности наслаждаться вниманием Эндрю. А Миньярд, тем временем, терпеливо слушал все, что говорил рядом стоящий парень, но взгляд его сохранял свое внимание на глазах Нила. И тот словно стоял обнаженным перед ним — словно Эндрю лучше понимал все эти неожиданные эмоции, чем сам Нил: вот Эндрю зацепился за ярость, вот разглядел неуверенность, вот усмехнулся ревности. Ревность. Вот, что скрывалось за этой неразберихой. Вот, что означали эти грузные пузыри, что надувались в груди и мешали легким впускать в себя кислород. Мерзкая, безумная ревность шептала инфантильное желание закричать: «Он мой, руки прочь!», и Нил сжимал кулаки, злясь что поддавался ее влиянию. Нил словно проиграл битву, правила которой ему не объяснили. — Эй. Только осторожное касание чужой холодной руки спасло его от взрыва саморазрушения. Взволнованный взгляд Кейтлин, ее обеспокоенные темные глаза и нахмуренные брови словно поставили таймер у бомбы на паузу, давая отсрочку на передышку. — Я в порядке, — пролепетал Нил со слабой улыбкой, и эти слова еще никогда не были так явно пропитаны ложью. Кейтлин чуть сжала его ладонь, и Нил не стал отрицать, что почувствовал благодарность даже за такой маленький жест поддержки. — Он зовет тебя, — добавила девушка, кивая в сторону кухни, где Эндрю уже стоял в одиночестве, потягивал свое пиво, и указательный палец в обхвате бутылки был направлен вверх. Нил тяжело вздохнул, усталость от эмоциональных качелей за сегодняшний вечер уверенно брала вверх, а ведь день еще не кончился. — Если что, родители Элисон хранят презервативы в плетеной корзинке в ванной, — Кейтлин подмигнула в попытке пошутить, ободряюще похлопав его по ладони. Нил рассеянно кивнул, отыскал взглядом Эндрю в толпе у лестницы и поплелся следом. Запоздало Нил пожалел, что не напился сегодняшним вечером.

***

Нил отыскал Эндрю в одной из гостевых комнат на втором этаже. Парень расслабленно устроился на заправленной кровати, а Нилу хотелось кричать от боли в груди. В жалких попытках спрятаться от чужого внимания, Нил концентрировался на деталях комнаты, лишь бы игнорировать изучающий взгляд светло-карих глаз как можно дольше. Ритмичная музыка, игры и танцы, пьяные подростки — все это осталось где-то внизу, и гнетущая тишина тикала давлением на висках. Забавно — насколько сильно Нил желал присутствия Эндрю в начале вечера ради умиротворения, настолько же сильно сейчас нервничал из-за полученного. — Говори, — спокойный тембр Эндрю звучал слишком громко для пустой комнаты, и Нилу захотелось истерически рассмеяться от безысходности. Говорить — будто это так просто! — Один человек попросил меня быть честным, а сейчас мученически варится в своих мыслях, не пуская меня внутрь. Немного двулично, тебе так не кажется? И Эндрю как всегда был прав, ловко оборачивая слова Нила против него. — Это глупо, — ответил Нил после долгого молчания, и это была даже не ложь. Кажется, он стал слабым. Он бы мысленно надавал оплеух своему внутреннему «я» за желание высказать всю ярость, что пузырится в груди, но страх возможности быть осмеянным останавливал на краю обрыва. — Нил. И у Нила свело скулы, насколько точно этот выстрел попал в цель. Только Эндрю умел это делать так — сворачивать его внутренности до размера ореха, заставлять грудь гореть приятной болью, используя только три буквы. Эндрю делал это так, что иные слова становились лишними, — все опасения, желания и вопросы сосредоточивались в одном имени, и Нил, словно по щелчку пальцев, знал, какой смысл Эндрю вкладывал в его имя. Каждый раз. В любой момент времени. Если честность, даже такая стыдливая, как сейчас, — это плата за все те хорошие моменты, что они разделяли друг с другом, Нил готов пойти ва-банк, не страшась обанкротиться. — Это глупо, — глупо повторил Нил, потому что, пусть он был готов, это еще не означало, что сделать это будет легко. — Все, что касается Роланда, — глупо, верно? Нил задержал дыхание на два удара сердца и резко поднял голову, смело встречая взгляд карих глаз. Знай он Эндрю чуть хуже или будь на его месте любой другой человек, Нил бы посчитал это тщеславным выступлением, демонстрацией превосходства над Нилом. Мол, смотри, я тебя знаю, тебе не убежать. Но это просто Эндрю — оплот его безопасности в этом захудалом мире. В несколько шагов Нил сократил расстояние до кровати, усевшись напротив. — Мне просто не нравится то, что я чувствую, — честно признался Нил, и это вновь даже не ложь, но нужная правда так и осталась запертой в клетке. Эндрю выискивал ответ в его лице. Ощущения были странными — будто каждую его частичку кожи разбирали на атомы, разбрасывали электроны с внешних уровней, чтобы добраться до ядра, что преданно оберегало его секреты. Едва заметная складка меж бровей прорезала кожу, золото в знакомых глазах превращалось в раскаленный янтарь, что был готов выжечь сознание. — Я представляю, — медленно потянул Эндрю с заметным кивком. — Но я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Знал бы Нил сам — было бы проще. Но он сам говорил, что ничего не может быть простым с тем, какими поломанными они были. — Что это ничего не значит? — выпалил Нил прежде, чем язык прочувствовал горечь слов на вкус. Задумчивость Эндрю была столь чиста, что Нил успел пожалеть о сказанном. Но ставки росли с каждой минутой этого непростого разговора. — Кажется, я уже говорил, что он никогда ничего не значил, — осторожно начал Эндрю, будто взвешивал каждое слово. — Это была всего лишь физическая близость. Возможность отвлечься. Форма контроля. — Форма контроля? — Да, Нил. Форма контроля. Нил понимал, что сейчас не добьется объяснений больше, и в любом случае этого было бы слишком много для осмысления на один вечер. Но пока ему все еще было мало информации для спокойствия. — А я значу? Потому что это до боли важно. До скрежета зубов и ускоренного пульса по венам. Эндрю долго молчал. Долго смотрел в упор и молчал, взвешивая слова на задворках своего разума, — Нил видел это и не страшился правды, какой бы разрушительной она ни была. — Я скажу тебе это лишь один раз, — с каждым словом голос Эндрю становился тише и глубже. — Я не могу быть стопроцентно уверенным в том, что происходит сейчас здесь. Я гей, Нил, и этого не изменить. Меня привлекали парни, и они будут меня привлекать. Они привлекают меня до сих пор — я такой и не собираюсь это менять. То, что у меня было с кем-то ранее, остается в прошлом, и мы этого не касаемся. Это было, я не могу исправить это, даже не стал бы этого делать. Нил смиренно кивнул. Ответ потерялся где-то на уровне ребер, но нужен ли он был вообще? Эндрю не сказал ничего нового — почти все это Нил и так знал или же предполагал, основываясь на деталях. Но почему-то услышать это оказалось больнее. — Я не знаю, что мы делаем, Нил, — Эндрю оттолкнулся спиной от кровати, подвинулся ближе, скрещивая ноги под собой. Между ними было не меньше полуметра, но внутри Нил ощущал, что сейчас они становились ближе. — Я не знаю, разрушит ли меня это окончательно, когда придет конец. Но. Нил, — Эндрю поддел его ладонь кончиками пальцев в немом вопросе, и Нил доверчиво отдался в это касание. — Я не собираюсь от этого отказываться ради случайной, ничего не означающей связи. Потому что… Эндрю остановился на глубокий вдох и прикрыл глаза. Несмотря на нервозность, что трепещала внутри, Нил не смог сдержать улыбку. Эндрю старался. Наверное, сейчас он израсходовал лимит словарного запаса на месяц, но он старался. Не одному Нилу здесь было тревожно и непривычно — открываться с новой стороны, копать свои чувства и обличать их в правильные слова, которые могут убить при неверном использовании и исцелить при правильном. Нил чуть сжал пальцы Эндрю в руке в молчаливой поддержке. Я здесь, мне тоже страшно, но сейчас мне это необходимо — говорил он без слов с уверенностью, что останется понятым. — Потому что… — Эндрю медленно открыл глаза и постучал пальцами свободной руки по груди Нила. Он чуть нахмурился, непонимающе уставился вниз на старую футболку, надпись «Кто, если не я?» на которой горела ярко-оранжевым. Нил отпустил все напряжение с громким выдохом и коротким смешком. Его тело будто было слишком тяжелым, а голова слишком легкой до этого момента — странные ощущения облегчения и ответственности туманили разум, и все, на что он оставался способен, это уткнуться головой в плечо напротив. — Так значит, я кто? — Мое алиби, — уже расслаблено ответил Эндрю, и его свободная рука переместилась на затылок Нила для успокаивающей игры с кудрявыми волосами. — Алиби? — Да. На случай, если я захочу убить кого-то, я могу быть уверенным, что в суде ты прикроешь мою спину. — Что, блять? — приглушенно рассмеялся Нил, наслаждаясь смесью заботливых прикосновений к шее и опьяняющего запаха Эндрю. Последние пузыри неуверенности лопались в груди, позволяя Нилу свободно дышать. — Да, это будет труднее, чем я думал. Потому что единственный, кого я хочу убить, это ты. Нил рассмеялся еще громче. Что ж, это было в стиле Эндрю. — А я надеялся, что ты хочешь меня поцеловать. — Не знаю, какое из этих двух желаний выигрывает сейчас. — Это да? — Это да, Нил. Ревность — новая беда, что неожиданно пришла сегодняшним вечером. Она шла вкупе с раздражением и даже гневом, прочно стояла на фундаменте неуверенности и незнания. Нил отпустил ситуацию настолько далеко, насколько смог, и стыд за ревность почти покинул его — каждая эмоция нормальна, эту истину он впитывал долгие годы от матери. Он имел право на ревность как эмоцию, особенно сейчас, когда она неожиданно отправила его в нокаут. Эндрю — привлекающий внимание парень, он гей, это истина. Эндрю хорош собой и раньше был не против краткосрочных связей без обязательств. Наверняка Нил еще не раз отправится на променад с ревностью, когда кто-то будет уделять внимание Эндрю. Но сейчас Эндрю признал, что ему это не интересно, что ему интересен лишь Нил. Без гарантий на вечность — они оба реалисты, и было бы несправедливо давать обещания, которые не смогут сдержать. Сейчас Эндрю довольствовался Нилом, и Нил постарается продлить это настолько, насколько сможет, скармливая доверие и преданность в ответ.