before you snap

от простыни воняло сыростью и потом. от монахини, кружащейся за его спиной - почему-то деревней. возможно, так пахло и от остальных, а нос начал работал с переменным успехом. возможно, так пахло уже и от самого череватого. - мазать надо два раза в день, - женщина отвлеклась от изучения упаковки, мазнула взглядом по выглядывающей из-под рубахи красной полосе, - лучше три. - а лучше помолиться хорошенько, шоб все точно затянулося. - самое важное даже молитвами не затянется. душа твоя. влад нехотя повернулся на голос, уткнулся носом в наволочку. в таком положении монашку видно было не очень хорошо, одним глазом только, и то криво-косо. обувь ее, длинный подол и, если очень постараться и сморгнуть рябь в глазах, осуждающий взгляд. сначала спросить хотел, а за что, собственно, пока не дошло, за что. ну и ладно. пусть смотрит. пусть все смотрят, он разрешает. линкина тезка покрутилась еще немного, оставила мазь на столе. ну хоть что-то его теперь украшает, слава тебе господи. - как заживет все, надежде эдуардовне вернешь. - да мне б разогнуться для начала, ваш воспитательный процесс меня до инвалидности довел. череватый бурчит во всю ту же подушку, пальцами едва-едва по поврежденной коже проводит. голову вытягивает, щурится, чтоб буквы четкими стали. линимент бальзамический. дешево и сердито, такие обычно дороже полтинника не стоят. да и работают, наверное, на тот же полтинник. зато на запах ядреная хреновина, в голову дает не хуже клея в целлофановом пакете. череватый морщится так, как будто к его носу протухшее яйцо поднесли, брезгливо испачканные мазью пальцы отводит. - воняет пиздец, вы уж простите. оно точно нормальное? - запашок и правда дрянной. - ось и я про це. может, шо-то другое... - не о том я. о тебе говорю. монахиня глаз с его не сводит, даже когда на выход идёт. гипнотизирует будто, улыбается слегка. владу кажется, что за этим скрывается гораздо большее, чем просто негодование по поводу немытого тела. кажется – ну так возьми, блять, и перекрестись, — хохочет нечто прямо в загривок. - сколько ни душись, все равно бесятинкой за версту нести будет. знаешь, как она смердит? носками ношенными фонит, нос режет. на лицо хорошенький, но я ведь чувствую. вымывать подчистую тебя надо. ответа никакого на ум не приходит. влад замирает на месте, слюну вязкую сглатывает. пошутил бы привычно, посоветовал к лору сходить или хотя бы сравнение покрасивше придумать, но не выходит ничего. гул знакомый в ушах нарастает. влад уже понимает, что за этим последует. изосимова знает тоже. кивает удовлетворенно и на выходе самом бросает: - подымайся, если не хочешь голодным сидеть. за хлопком двери облегчение приходит. череватый выдыхает рвано, губы пересохшие облизывает. перед самим собой признаться стыдно - напугала. впечатлила. а голос в голове - разозлила. все бабьё ее до пятидесяти не доживало. скоро и она скопытится. процесс ускорить не хочешь? единственное, чего он искренне желает, так это чтоб поясница и в особенности задница болеть перестали. носом шмыгает, руку в лечебной жиже за спину заводит, под резинку штанов ныряет. субстанция приятной прохладой на кровяной корочке оседает, успокаивает кожу раздраженную. хромает, старая. видел? можем помочь, владик. дня два - и на покой отправится, христу своему пятки облизывать. череватый упрямится, шумно выдыхает через раздутые от закипающей внутри ярости ноздри. не будет он, блять, никому помогать. не убийца он, - смешок над головой громыхает - руки чистые, только мазью вонючей запятнаны. да и помощь от бесятины - или все-таки от шизы? - такое себе. не пизди много, я ведь и обидеться могу. - да похуй мне, обижайся сколько влезет. хрипотца с затылка к виску подступает. нашептывания непонятные, среди которых только одно слово узнается легко - повторяй.

***

вместо завтрака - несколько таблеток под язык, а на полдник - попахивающая грязными тряпками посуда, щедро наполненная до краев жидкостью всех вариаций. сморщившись от первого глотка тягучего морса, илья с трудом узнал в тарелке перед собой манку. мерзость. по всей видимости, те же буквы легко читались у него на лбу, раз уж сосед по столу по-доброму рассмеялся. - нравится, не нравится, терпи, моя красавица, - и тут же сгорбился, скрываясь от прошедшей между столов монахини. побоялся, кажется, милейшую из всех повернутых - ольгу. илья бы улыбнулся, если бы было хоть немного смешно. довели человека, взрослого, блять, мужика, до того, что он следом за шуткой не радуется - прячется. вот где настоящая мерзость, а не в каше. сидеть пришлось рядом с молчаливой астрид, единственной женщиной за столом, еще и толком не разговаривающей на русском, сергеем и максимом левиным. последний одарил их двоих липким, презрительным взглядом, и пыжив, при всей своей негабаритности, сделался еще меньше. - приятного, - привычно пожелал ларионов, даже не уверенный в том, что его услышали. несмотря на усталость и озлобленность, илья по-прежнему старался работать. надежда эдуардовна не притронулась к его каракулям на ладонях, так что вышло совсем легко перенести короткое послание на листок. несчастный клочок илья прижал резинкой трусов и даже сейчас чувствовал, как острый край бумаги царапает низ живота. похуй. все равно подумают, что он сам себя наказывает, и закроют на это глаза. если не закроют - заставят молиться. борьба была равна. в остальном он лишь наблюдал. звезду клиники, из-за которой он и сунул нос сюда, илья больше не видел. может, решили наказать отсутствием еды? хотя, в данном случае, решили спасти. религиозный фанатизм не прошел и мимо столовой. ларионов не удивился бы, увидев, как все берутся за руки и молятся. на деле выходило не так кинематографично: под грозными взглядами избранных работников пациенты смыкали ладони вместе и нестройно бормотали молитву, а илья вновь чувствовал себя подростком, потому что вместо благодарности за начатый или прожитый день упрямо сидел, а то и давился невкусной едой, чтобы просто пойти наперекор. справедливости ради, не только он противился системе. если тщательно рассмотреть каждого, можно найти как минимум еще человек пять, согласных не с ильей - с голосом разума. если тщательно рассмотреть каждого, то можно неприятно удивиться, словив на себе ответный взгляд. а то и несколько. илья удивился не самому факту, что сумел привлечь чье-то внимание даже в дурке - нет, конечно, он понимал, что красив - а настроенным точно не на положительные вибрации восточным мужчинам. он смотрел, чтобы найти союзника. они - чтобы найти... ну, судя по сальным блестящим глазам, тоже союзника, но в другом смысле. илье впервые захотелось перекреститься. по-хорошему, не только перекреститься. еще захотелось подраться, но ларионов смотрел правде в глаза: он едва кому-то хлопнуть успеет, как его завалят толпой, и ладно если просто на пол. другой вариант: украсть что-то отдаленно похожее на оружие и обезопасить себя. загадка та еще, конечно. от тревожных, долбящих набатом по голове, мыслей илье становилось еще хуже, чем во время шоковой терапии, так что он заставил себя успокоиться. как на уроке обж, блять, главное правило: не паниковать. с паникой приходит безрассудство, а с безрассудством - потеря контроля и логического мышления. - ...аете, вот так, если не обращать внимания, даже кажется, что с семьей обедаешь, - совсем безрадостно улыбался сергей, ковыряясь в тарелке, - я раньше так с женой и дочкой сидел, только доченька по правую руку сидела, а напротив - даша. легкие неожиданно сдавило. не тисками, а когтистыми пальцами жалости. илья медленно перевел взгляд со своих ногтей на пыжива. тот сидел слева и смотрел на него, илью, едва сдерживая слезы. о его семье, о причинах его нахождения ларионов не спрашивает, только кивает и представляет, что у дочки сережи наверняка такие же рыжие волосы. и хотя рыжий считается самым редким цветом волос, илья уже насчитал как минимум трех женщин: марьяну с ее голубыми, будто бы кошачьими глазами, и двух других девушек. их имен он не знал, зато точно помнил добродушную улыбку и румяные щеки первой и холод, испуг и надломленность второй. все такие разные, но, ларионов уверен, каждая сереже бы посочувствовала, даже не зная его истории. в целом, посочувствовали все, кого не обделили эмпатией. максима левина эмпатией обделили и, будто издеваясь, взамен наделили другим - приступами неконтролируемой агрессии. - заткнись, блять, - процедил он сквозь зубы, быстро надулся и так же быстро успокоился. отвернулся, лишь бы не смотреть на пыжива, и раздраженно вытер чистый нос кулаком. – заебал скулить. илья понимал, что этой рукой он собирался замахнуться, если бы вовремя не вспомнил об охране и не смог удержаться. еще илья понимал, что в этом карточном домике следует думать над всем, что ты говоришь, чтобы точно не попасть под раздачу. даже если ты просто вспоминаешь беззаботные времена и так уж выходит, что на месте твоей горячо любимой супруги сидит хмурый и очень чувствительный к мелочам зэк. теперь стало еще некомфортнее. по крайней мере, астрид втянула голову в плечи, а пыжив послушно заткнулся. м е р з о с т ь. - кислицын! голова не кружилась, но ларионов почему-то плыл. на долю секунды, такую сладкую и мучительную, забылось абсолютно, кто он и где. прострация, глухота и рябь в глазах. затем илья проморгался и все прошло. не успев испугаться такой неприятной неожиданности, он повернулся на звук, словно звали его, и выцепил взглядом тощую, можно сказать, сухую блондинку. смелая, раз позволила себе вскочить с места и рвануть к выходу. если быть точнее, к охраннику. к некоторому кислицыну, который... - тебе жалко, что ли? ну ты и жлобяра, андрюха. ...который андрюха. андрюха? илья воровато осмотрелся. действительно, в помещении никого, помимо больных и уж очень гадких поварих, не было. даже оля якубович, что только что мелькала перед глазами, испарилась. храбрым судьба благоволит, ведь так? так что он подорвался и в три шага преодолел расстояние до двери. пожалуй, стоило придумать хоть какое-то начало диалога, прежде чем подходить так близко. сиплая незнакомка теребила в руках две ничтожные сигареты и ломала кнопки, а кислицын смотрел прямо на него, опасно сощурившись. - сигареты не найдется? - тупо спросил илья, пялясь в ответ. андрей, точно услышав вопрос, промолчал. поиграл желваками. спутница фыркнула. - ха, держи карман шире. я у него третью выбить никак не могу, хотя все полы отдраила, между прочим. жмот ебаный. - иди нахуй, лина, - рыкнул кислицын, и его пристальное внимание начинало пугать. разумеется, можно было понять его неприязнь и нежелание идти на контакт. можно было, конечно. но нужно было? - ну так найдется? - испытал свою удачу ларионов. - слушай, а может, я тебе просто переебу хорошенько? что ж. довольно неожиданно. с другой стороны - вполне ожидаемо. - это что еще за хуйня? - на безэмоциональном лице лины показалось что-то отдаленно напоминающее удивление, - андрюх? лина, недолго думая, обратилась с немым вопросом к илье. так и читалось это "ну и почему тебя так хотят отпиздить, а?", а илья, в свою очередь, молчал. за него высказался андрей. - да я из-за тебя такого говна, блять, наслушался, - не высказался - взорвался. - чуть не уволили, блять, а я даже не знал, что ты не съебался. от брата младшего, кстати, привет большой. я стоял там, блять, как полоумный, так что пошел-ка ты на- - прости. извинение получилось корявым и быстрым, неискренним, но андрею, осекшемуся на полуслове и так и не успевшему ларионова послать глубоко и надолго, этого хватило, чтобы затормозить. лина наблюдала за со стороны, ожидая продолжения, а илья еще никогда так сильно не хотел курить. - я понимаю, что подставил тебя. да и не только тебя, - продолжил он, не испытывая особых угрызений совести, - не скажу, что, будь у меня возможность, я бы поступил иначе, но пойми меня тоже. пойми и угости сигаретой, пожалуйста. андрей подозрительно сощурился. остолбенел, как будто мысленно прикидывая, как ему лучше поступить. - я все понимаю, разборки, все дела, - включилась лина, пихая кислицына локтем в бок. отношения у них были особыми. - но у тебя там щас вадик максиму ебало начистит. иди, спасай... не знаю, жопу свою? и подействовало ведь. кислицын разморозился, двинулся к столу, где только-только сидел ларионов, чтобы разнять сцепившихся мужиков, а илью привел в чувство резкий тычок в ребро. опять засмотрелся в никуда? - хуй с тобой, - лина качнула головой и схватилась за ручку, - стрельну тебе одну. но ты мне должен, понял? полы с тебя будут. - здесь нет техничек? - пха. а мулаток с виноградом тебе не подать, красавец? хочешь сиги - драй толчки и полы. дверь противно скрипнула и открылась. лина уверенно выскользнула в коридор, а ларионов, не будь дурак, поспешил за ней. на мгновение остановился, конечно, хотел уточнить, как к их внезапному уходу отнесется андрей, но лина опередила его. - не ссы, андрюха меня в курилку пускает. за тебя спрашивать не будет, я же с тобой. опять должен, кстати. вряд ли она относилась к этим долгам серьезно. ну, возможно, про сигарету действительно не шутила, и илье правда придется своими руками оттирать грязные унитазы и полы, но поразмышлять не вышло - лина внезапно схватила его за ладонь и втянула за собой в пыльную тесную подсобку, с легкостью попадая в темноте по выключателю. лампочка держалась на соплях и добром слове. слегка раскачивалась, угрожая свалиться на голову. ларионов заметил коробок спичек в изящных руках и не понял, пожадничал андрей или же так часто здесь курили - спичек было от силы штуки три-четыре. - я так понимаю, пожарную безопасность здесь тоже нахер послали? - ну что за тупые вопросы. нахуя тратиться, если бог есть. вот захочет бог - все тут, бля, сгорит. не захочет - не сгорит. впервые за этот долгий день илье захотелось улыбнуться. без часов и телефона тяжело было понять, сколько прошло времени, но по внутренним ощущениям уже перевалило за обед, и ларионов, зажимая щедро предложенную сигарету губами и подставляя кончик к трясущемуся огоньку, сделал новую пометку: первая улыбка - примерно час дня. - на все воля божья, - согласно кивнул он, мелко затягиваясь. по горлу ударило горечью. - вот-вот, - тут же отозвалась лина, с громким чпоком вынимая сигарету, - пока ждем, че решит. дым бил по носу, клубился и тянулся наверх, к потолку. места в подсобке не хватало, так что илья, не желая нарушать свое и чужое личное пространство, максимально прижался лопатками к полкам с тряпками и прочей ерундой. лина выглядела так безразлично, будто ее ничего не могло смутить. ни тесный контакт с малознакомым мужчиной, ни ебаный закуток, в котором даже не было сигнализации, чтобы вовремя спасти всех от возгорания, ни что-либо еще. вместе с шумными выдохами хрустела коробочка со спичками. лина, сама не замечая, безостановочно мяла ее в ладони. от зажигалки такого жалкого звука не было бы. от зажигалки и смысла больше, пользы. можно поджечь что-нибудь и потеряться в паникующей толпе, сделать ноги в суматохе. - илья. - а? - илья. зовут меня так. мы ведь не познакомились. лине не было нужды называть свое, но она все равно произнесла. затянулась жадно, не удосужившись стряхнуть пепел, и откинулась затылком на холодную стену. думала о чем-то своем, совершенно не торопясь, и илья не торопился тоже. еще бы причину такого расслабленного курорта в подсобке узнать. - давно не видел никого из фанатиков. димы там, ники... - ага. я тоже. и все. сделала еще одну затяжку и отвернулась, как ни в чем не бывало. лениво отмахнулась, хотя знала явно больше, чем показала. илья растерялся настолько, что не успел убрать сигарету, и пепел приземлился прямо на вытянутую перед собой ногу, прожигая тонкую ткань. - ну что за... - раздраженно пробормотал он, отряхивая колено. подняв голову, ларионов тут же словил на себе насмешливый взгляд лины. она растягивала удовольствие по максимуму, уже дойдя практически до фильтра, и смотрела на него так долго, не моргая. - слушай, илюх. меня бесит, когда говорят намеками, так что ты либо спрашивай прямо, либо нахуй иди. надеюсь, мы друг друга услышали. прямо, четко, по существу. давненько ларионов не вел разговоры так, обычно приходилось вести дела с любителями поюлить и поулыбаться многозначительно. обычно этим любителем был он сам. - где все? - немного помолчав, илья все же задал свой вопрос. в этот раз лина не отворачивалась. лишь скосила глаза, чтобы потушить бычок о стену и оставить его под ногами, а в остальном сохраняла зрительный контакт. - вроде, приехал кто-то. хуй знает, важный или нет, но теперь все эти с мыльными жопами носятся, а на нас им плевать, - как на духу выдала она, - не считая, конечно, засранцев пониже. ну там, охранников, санитаров. те как раз следят, но, как ты видишь, всегда можно найти общий язык. какие-либо договоры с менее важными работниками илью не заинтересовали ничуть, а вот полная занятость остальных - очень даже. он даже без зеркала видел, как ярко сверкнули его собственные глаза. - говоришь, плевать? лина спокойно кивнула. - отлично. есть у меня одна идея. если лине и не понравилось, с каким тоном ларионов выдохнул последнюю струйку сигаретного дыма, то виду она не подала.