Лунный кот

— Лер, ну че там? Собрался? — раздался на всю гостиную хриплый голос Никиты. — Да, ещё 10 минут и поедем. — Пиздец, че там так долго собираться. Глаза снова красишь что ли? — Синяки на шее замазываю, потому что кому-то похуй на то, что все мои водолазки в стирке. Кащей закатил глаза, широко зевнул. Они в театр собирались, потому что Валере билеты подогнали в Большой, а Кащей как бы обязан идти с ним, встречаются все-таки. Ну и опасался, что такую красоту увести могут. Хотя такого уведи. Он сам первый до полусмерти изобьет того, что кто на него криво посмотрит. Никита сам лично его из ментовки несколько раз вытаскивал и на лапу давал, чтобы на Валеру уголовное дело не завели. Хороший парень, но вспыльчивый пиздец. Валера наконец вышел из спальни с таким лицом, как будто это не он сейчас являет собой великолепие. — Ну что ты? — немного смутился он, почувствовав на себе взгляд Никиты. — А на балконе кроме нас кто-то ещё будет? — Да, так что потрахаться в театре не получится, потерпишь до дома. — А, может, мы до успеем? — Я такси уже вызвал. Никита цокнул. Все же в удовольствии полапать Валеру, пока они одевались и обувались в коридоре, он себе отказывать не стал. Тот хоть и посмотрел на Кащея недовольно, все же очень мило покраснел. Спектакль, как и обычно, показался Кащею затянутой нудной хренью, но Валера вроде с интересом смотрел, пару раз даже настолько увлекся сюжетом, что не обратил внимания, как Никита его за ляшку схватил. Ну потом, правда, в бок Кащея тыкнул со всей дури. Они были вместе уже три года. Познакомились, когда сам Кащей был в ужасном переломанном эмоциональном состоянии. Валера был на пути к затяжному запою из-за того, что его выгнали из театрального училища. Он два года туда пытался поступить, поступил, а потом сынок какого-то известного актера начал в его сторону руки распускать. Ну Валера в таких ситуациях долго не думал. В итоге незадачливого ухажера увезли на скорой, а Валеру выгнали. Это выбило парня из колеи, поэтому он нашел слишком общий язык с алкоголем. Вот и с Кащеем пересеклись в баре. Оба пили, каждый по своей причине. И уже позже, когда Никита совсем окосел, его взгляд упал на сидящего рядом парня. Симпатичный, пьяный, грустный. Идеальная мишень, чтобы подкатить и хотя бы на одну ночь забыть о том, кто его бросил. Ну угостил парой коктейлей, перекинулись парой слов. Притяжение почувствовалось сразу, так что даже слов подбирать лишний раз не пришлось. Утро встретили вместе, сходили в ближайшее кафе позавтракать. Никите парень понравился, так что номерок взял на всякий случай. Ну а дальше целый месяц внезапных звонков от Никиты посреди ночи с предложением «покувыркаться», пока Валера вдруг не отказал. Ну эмоции взыграли, самолюбие было уязвлено. Поехал сам к нему выяснить, в чем дело, а закончился разговор тем, что Валера собирал свои шмотки из квартиры друга, у которого жил, чтобы переехать к Кащею. Никаких долгих ухаживаний, заигрываний. Все сложилось само собой. Оба сначала даже не поняли, что произошло, привыкали друг к другу, узнавали больше. Влюблялись. Мозги ебали друг другу так, что, казалось, весь район сотрясался. Кащей был уверен, что это ну на полгода от силы. А нет, три года уже вместе и расставаться ни тот, ни другой не планировал. Валера рядом с Кащеем расцвел. Шмотки стал дорогие покупать, ухаживать за собой, во взгляде появилось высокомерие, которое, впрочем, очень ему шло. Но вспыльчивость и стремление решать все кулаками и оскорблениями никуда не делись, но Никита не возражал. Валеру он любил именно таким. У Кащея еще с 90х с деньгами все было в порядке. Сейчас криминал остался в прошлом, старался играть в чистую, насколько это было возможно. Когда он расстался с тем, кого, казалось, будет любить до конца жизни, были мысли все продать к херам и уехать жить на другой край Земли. Устроиться дворником где-нибудь в Америке, спрятаться от себя самого. Но вот появился Валера, и пришлось эти мысли убрать куда подальше. Все-таки нужно же было на что-то баловать своего парня. — Мы домой сейчас, или пожрать куда-нибудь заедем? — спросил Валера, переминаясь с ноги на ногу. Они курили на крыльце театра. Несмотря на то, что было морозно, Валера как обычно стоял в расстегнутом пальто, даже шарф не удосужился завязать. — Давай заедем куда-нибудь. А то если кто-то из нас решится приготовить ужин, то оба потом с толчка не слезем. — Да я нормально готовлю! — Валера начал сердиться, — это у тебя баланда получается, у меня проблем с этим нет никаких. — Все, проехали. Иди в машину, я пока еще покурю. — Я, может, тоже хочу еще. — Тогда надо было одеваться нормально. Жопу себе отморозишь со своими выебонами. В машину давай. Валера фыркнул, но все же забрал у Кащея ключи и ушел к тачке. Кащей прикурил еще одну сигарету и только-только с удовольствием затянулся, как услышал громкую ругань. Из всех голосов очень точно узнавался голос Валеры. Кащей повернул голову и увидел, как его нежный и драгоценный с кем-то снова срется. Кажется, это охранник парковки. Кащей кинул на землю недокуренную сигарету и подошел ближе к очагу конфликта. — В чем проблема? — гаркнул он, заставляя Валеру замолчать. — Видал, че? Тут какой-то хуй нашу тачку поцарапал, а эти хуесосы даже не в курсе, кто это сделал! — и Валера снова накинулся на охранника, — сука, ты у меня сам эту царапину закрашивать будешь, понял? Стоило отдать должное охраннику — тот без каких-либо эмоций смотрел на Валеру и просто ждал, когда из того все дерьмо вылезет. Правда, бедолага не знал, что стратегию выбрал в корне неправильную: Валера от игнора еще сильнее злиться начинает и может с кулаками накинуться. — Валер, в машину давай, — произнес Кащей пока что еще спокойно, — я разберусь. — Знаю я, как ты разбираешься! Опять замнешь все, потом из своего кармана будешь за ремонт платить, — не унимался Валера. Он раскраснелся от мороза и злости, ноздри его от гнева широко раздувались. Не будь тут вокруг людей, Кащей бы уже давно усмирил этот ураган: всего-то нужно сначала руку заломить, а потом на колени поставить. Силу свою показать — и вот уже вместо разъяренного пса перед ним будет тихий котенок, готовый признать, что снова перегнул палку. — В машину, — повторил Кащей уже более твердым голосом, и Валера, фыркнув, сел на переднее сидение и отвернулся. Кащей же подошел к охраннику, все еще хранившему молчание, приобнял его за плечи и повел к будке, где этот охранник обычно сидел. — Во-первых, пардон за моего друга, вспылил чуток. Бывает, — начал он спокойно, — во-вторых, инцидент и правда как-то решить нужно. Парковка платная вроде, да и место приличное. Ну я ж тут машину оставляю не для того, чтобы мне ее портили, так? — Я еще раз объясняю, — охранник закатил глаза, — я заступил на смену десять минут назад, кто мог поцарапать вашу машину — знать не знаю. — Хорошо, хорошо, — кивнул Кащей, — но видеонаблюдение же должно быть какое-то, верно? — Со вчерашнего дня часть камер на техобслуживании6 к сожалению и те, что могли бы захватить в объектив вашу машину. — Что-то ты темнишь, друг, — Кащей прищурился, — а если начальника охраны позвать? Ты не подумай, мне и самому не хочется тут суету разводить. Вот показал бы камеры, посмотрели бы, кто машинку испортил — и разошлись бы мирно. А я бы человека уже сам нашел и поговорил. При упоминании начальника охраны охранник вдруг замялся, что от внимательного глаза Кащея не укрылось. Еще немного вкрадчивых речей с давлением на самое больное — вызов начальства и жалоба дирекции Большого, как охранник сдался. Оказалось, что это его же коллега, когда по просьбе одного из посетителей переставлял чужую машину, и поцарапал. Делов-то. Ну, будь тут рядом Валера, охраннику пришлось бы выложить все деньги, что у него есть. Кащей же от этого уже отошел. Ему хватило того, как он оставлял людей ни с чем в прошлом. Сейчас уже как-то хотелось карму не марать сильно. Да и денег у него было значительно больше, чем у этого бедолаги, так что нахуй ему не упали эти копейки. Для приличия взял пять тысяч с охранника, чтобы не повадно было и вернулся к Валере. По пути добавил к этому пятаку еще два от себя, чтобы Валере предъявить. Тот все еще дулся, и даже не пытался идти на примирение. И деньги, которые ему Кащей демонстративно сунул, Валеру не успокоили. — Лер, ну че за хуйня, а? — не выдержал Кащей. Они ехали в их любимый ресторан, а настроение было такое, что впору было врываться к кому-нибудь на поминки. — Все в порядке! — буркнул парень, — просто опять у нас я плохой, а ты хороший, ага. — А что ты мне прелдлагаешь? На колени его нужно было там поставить из-за какой-то сраной царапины? Валер, так дела не делаются, пойми. — Ага, а делаются постоянным попустительством. Я даже не удивлюсь, если ты просто извинился перед ним, а деньги эти из своего кармана достал. Кащея это выбесило. Он резко завернул на обочину и затормозил. Валера, не ожидавший этого, невольно испуганно распахнул глаза. А Кащей уже перегнулся к его сидению, вжимая Валеру в его же сидение. — Ты на понт меня не бери, — рыкнул мужчина, — и еще хоть раз посмеешь меня терпилой назвать, живо на мороз пойдешь, понял меня? Валера медленно кивнул, глядя в глаза Кащею. И потом всю оставшуюся дорогу помалкивал. Извинений от него, конечно, ждать было бессмысленно, да Кащею они и не нужны были. Ему от этих извинений ни холодно, ни жарко. Валера был из тех людей, которым проще какой-то поступок сделать, чем словами вроде «я люблю тебя» или «прости» раскидываться. К ужину лед между ними уже окончательно растаял, и пока Кащей ел свою пасту, Валера рассуждал о том, что происходило в спектакле и насколько хорошо справился со своей задачей режиссер. Кащей слушал вполуха, все равно ему эта информация была не нужна. Но раз Валере нужно выговориться, то ему потерпеть не сложно. Кащей иногда задумывался, почему они с Валерой до сих пор вместе. Всю жизнь Кащей был уверен, что ему нужен кто-то более спокойный, с характером, но с головой на плечах. И у него были отношения с таким человеком, только закончилось все хуево. Сначала все эти бесконечные признания в любви, а потом как гром среди ясного неба «все, мы расстаемся, я к другому ухожу». И Кащей же потом искал похожих, до полного отчаяния искал, пока судьба с Валерой не свела. И оказалось, что жить на действующем вулкане спокойнее, чем на спящем. Тут хотя бы знаешь точно, что рванет. Да и с Валерой у них было много общего. Иногда Кащей видел в Валере себя молодого, та же жажда справедливости и непереносимость лжи. Только Валера все кулаками и матами привык решать, а Кащей — спокойными разговорами и хитростью. Впрочем, Валера у него этой дипломатии учился и делал успехи. — Давай домой еще вина захватим, м? — предложил Валера и улыбнулся Кащею так, что у того аж сердце замерло. Кот чеширский. — Дома ж бар забитый весь. — Но вина-то там нет. — Вылакал уже все что ли? — Ну ты почаще меня без дела оставляй, — фыркнул Валера, — так что? — Берем, куда я денусь. Валера, когда пьянел, был совершенно очаровательным. Он и без того был очаровательным, а тут вообще выше всяких оценок. Всю дорогу жался к Кащею, за ухо кусал, лез с поцелуями. А дома и вовсе прилип, одежду с Кащея начал стягивать еще в коридоре. — Ты чего это разогрелся вдруг? — довольно спросил Кащей, прижимая Валеру к себе. — Ну ты мне нравишься просто, — усмехнулся Валера, — а я привык целовать тех, кто мне нравится. К росту Валеры, кстати, Кащею тоже пришлось привыкать. Он раньше не обращал внимания на тех, кто был ростом с него или выше. Ему как-то больше миниатюрные нравились. И опять же благодаря Валере пришлось все свои предпочтения куда подальше послать. Тем более, что в росте Валеры было столько преимуществ… Вино было благополучно забыто до глубокой ночи. Валера сам увел Кащея в спальню, повалил на кровать и оседлал его. — Какой ты охуенный, — хрипло прошептал Кащей, сжимая в руках бока Валеры, пока тот скакал на его члене, — детка, давай быстрее, м… И Валера послушно ускорился, и тазом двигал, как Кащей просил, и вообще, как и обычно, был до умиления послушным мальчиком. И кончил только после того, как Кащей кончил сам и разрешил это сделал Валере. Сыто улыбаясь, Валера завалился на кровать рядом с Кащеем и обвил его руками. — Вот и вино не пригодилось, — хмыкнул Кащей, приобнимая Валеру в ответ. — Пф, я еще спать не собираюсь. И не соврал. До утра не спал сам и Кащею не давал. К пяти утра пустая бутылка уже валялась где-то на полу, а они спали исцелованные, искусанные и до жути довольные.