Встретимся в Нави

      — Ядвига, Ядвига!       Грузная круглая женщина стояла, опершись о перила каменного крыльца, и жмурила глаза от яркого света. Одной рукой она придерживала чепец, а другой прижимала к телу фартук, чтоб ветер не задувал под юбку. Звучным грудным голосом няня звала девочку лет семи. Лишь только завидев, что за ночь ещё вчера охровый сад превратился в искрящуюся на солнце снежную сказку, негодница вылетела на улицу в в осенних башмаках и расстёгнутой шубке.       — Да что ты будешь делать! — сокрушённо воскликнула женщина, — Ядвига, вы же простудитесь! О себе не думаете, так подумайте обо мне. Ваш батюшка корить меня станет!       — Не простужусь! — весело ответила девочка и, зажмурив изумрудные глазки, показала няне язык.       — Вот же коза!       Кряхтя и покачиваясь, женщина неуклюже спустилась с лестницы. Она ступила на снег и скривилась, в её низенькие кожаные бочкоры, надетые на босу ногу, попала горсть слипшихся снежинок и холодом обожгла нежную кожу.       — Ядвига! А ну идите в дом! — раздражённо повторила няня.       Девочка не повела и глазом. Она радостно прыгала по сугробам, падала на спину прямо в снег, а затем подскакивала и заливалась громким заразительным смехом. Снежинки липли к коричневой шубке, повисали на бахроме и застревали в огненно-рыжих волосах. Королевна вся была белая и мокрая, но едва ли ее это волновало.       — Маленькая ведьма, — пробурчала няня под нос. — А ну постойте, идите-ка сюда! — вновь предприняла попытку приструнить упрямую девчонку.       Ядвигу забавляло бухтение женщины. Проказница специально её дразнила, а потом звонко хохотала над неуклюжими потугами грузной тетки её поймать.       — Ну всё, вы у меня сейчас допрыгаетесь! — няня подобрала юбки и прямо по сугробам пошла к девочке, корча угрожающие лица.       Впрочем, рожа у нее скривилась не столько с целью напугать шалунью, сколько от попавшего в бочкоры снега. В обуви уже будто и смысла не было, снять и идти босиком — ощущения примерно те же. Только женщина хотела схватить упрямицу, как вдруг рыжеволосая бестия резво отпрыгнула в сторону.       — А ну стойте! — не выдержав, взревела тётка и попыталась погнаться за ребёнком, но ее правая нога застряла в снегу, и она, потеряв равновесие, плюхнулась лицом прямо в сугроб.       — Ой, — девочка остановилась, сморщив хорошенькое личико в выражении, свидетельствовавшем об осознании того, что она набедокурила. — Знаете, няня, мне что-то прохладно стало. Я, пожалуй, в дом пойду, а то, может, и вправду заболею. — пролепетала Ядвига и пустилась наутёк.       Женщина кряхтела и причитала, пытаясь подняться, но у нее ничего не выходило. Ядвига, не дожидаясь возвращения цербера в строй, поспешно скрылась в доме.

***

      — Скоро Карачонь, нужно помолиться и дом украсить, — няня поставила на стол рыбный суп халасле.       — Не буду я молиться! — дерзко ответила девочка. — И Карачонь ваш праздновать тоже не буду!       — Ядвига, день рождения Христа очень важный праздник. Это традиции нашего народа, ваш долг, как королевны, их соблюдать. К тому же ваш будущий муж согласился ради брака принять христианство и крестить свой народ. От вас зависит будущее Литвы, Венгрии и католической церкви, — пыталась вразумить проказницу женщина.       — Какая мерзость, — Ядвига скривилась. — Я не хочу замуж, к тому же за какого-то старика. Мне всего семь!       Девочка в этот момент выглядела очень серьёзной, хоть и, не переставая, болтала ногами под столом.       — Да и христианство — глупость. — Ядвига, сложив маленькие ручки на груди, надула щёки. Няня разохалась.       — Что ж вы такое говорите-то? Бога побойтесь! Не надо было вам сказки про Иштена рассказывать!       — Никакие это не сказки! Это правда! Я вам докажу, что Иштен, Хадур и даже Эрдёг есть! А вашего Иисуса нет!       — Господь с вами, милая, остерегитесь своих слов! Как же вы доказывать-то собрались? — недоумевала няня.       — Пойду в лес и тёрпеков спрошу! Они расскажут, кто настоящий Бог! — Ядвига грозно ударила кулачком по столешнице.       — Тёрпеки — сказка для маленьких деток! — рассмеялась тетка. — А вы уже не маленькая, ещё годочков пять, и поедете к мужу.       — Не поеду! Зачем мне старик на десять лет старше? Вот найду черную курицу, выношу подмышкой яйцо, вылупится лидерц, а я и выйду за него замуж! — девочка показала язык и тут же отправила в рот большую ложку халасле.       Няня заохала:       — Ишь, чего удумала! За лидерца она выйти хочет! высосет он из вас всю кровь, и что тогда делать будете, скажите-ка на милость?       — А говорите сказки все это. Вон как побледнели. Любить его буду. Пусть высосет, зато это мой выбор!       В силу возраста девочка всё ещё верила в сказочных существ. Она мечтала отыскать тёрпеков — хитрых карликов, живших в лесах и прятавшихся от любопытных глаз под землей.       “Если принесу булочку с молоком, они непременно поднимутся на поверхность и ответят на все мои вопросы” — думала Ядвига.       Когда она вместе с сёстрами ходила к озеру, то обязательно нашептывала воде самые свежие новости, ведь на глубине жила полудева-полурыба Шелло.       “Наверняка ей очень одиноко среди немых рыб, поэтому я рассказываю ей истории из нашего мира.” — хвасталась королевна, а слуги лишь умилялись детской наивности. Верила девочка и в языческих богов — в тех, в чьих руках сверкали молнии, и чьё дыхание, словно буйный ветер, клонило к земле вековые сосны. Рассказы взрослых про Бога Единого казались глупостью. Ядвига хорошо знала, что один в поле не воин.       “Ты зачем ему молишься? Он же человек.” — говорила она, указывая на статуэтку с распятием.       Няня шикала и отвечала:       “Это сын Божий, а молюсь я ему, чтобы он тебя, дурёху, защищал”       “Он себя-то защитить не смог. Папа его сильнее, но папа не Бог. Папа слабее Иштена,” — с неизменной дерзостью повторяла королевна, каждый раз приводя няню в жар.       Доев суп, девочка вытерла рот и спрыгнула со стула.       — Да что ты будешь делать с таким своенравием! Сложно вам будет в новой семье, — причитала тётка.       — Это им будет со мной сложно!