Difficulty understanding

      Рыжий мальчик, в изумлении приоткрыв рот, яркими глазами, в которых отражаются огоньки гирлянд, смотрит на огромную ёлку, установленную посреди просторного бального зала. Слуги бегают из угла в угол, пытаясь успеть повесить как можно больше украшений, чтобы зала выглядела наряднее и богаче.       Как и подобает Накахарам.       Чуя искренне любит все праздники, но Новый год занимает в его сердце отдельную полочку.       Мальчик завороженно оглядывается по сторонам, пытаясь рассмотреть каждую стену, каждую снежинку на них, каждую гирлянду, закрывающую окна. На улице метель, и все это сочетание смотрится так чудесно, что Чуя чувствует себя героем сказки, которую мама или няня читает ему каждый вечер.       — Настоящее волшебство, — мальчик тихо шепчет, боясь испортить это мгновение.       — Господь всевышний, принц, вы так напугали Её Высочество!       — Мгновенние испорчено, — Чуя сердито вздыхает, поворачиваясь ко входу в залу.       Гин, его няня, в спешке подбегает к нему и начинает осматривает со всех сторон, боясь, что мальчик мог где-то пораниться. Не найдя даже малейшей складки на его костюме, девушка слегка нервно выдыхает, понимая, что всё это время задерживала воздух в легких.       — Ваша матушка так перепугалась, когда не нашла Вас в спальне! Вы не можете убегать так далеко, не предупредив никого, принц! — Гин выглядит по-настоящему взволнованной и всё никак не убирает руки с плечей Чуи. Он не знает, что его волнует больше, потому что теперь складки на костюме явно останутся.       — Простите, няня, я просто хотел посмотреть на огоньки, — мальчик теребит края пиджака и морщит нос, что, как думает Гин и все остальные слуги, наблюдающие за этой сценой, выглядит очаровательно.       Чуя — любимый ребёнок всех. Коё души в нём не чает, и многие думают, что это оправдано тем, что она его мама, но, Господь, как они ошибаются. Чуя самый нежный и добрый мальчик, как подмечают слуги, которым довелось хотя бы пять минут пообщаться с ним. Его обожает весь народ, начиная со дня его рождения, что, разумеется, пошло на руки Коё, когда та осталась без опоры своего мужа, погибшего на войне, и стала королевой с годовалым ребёнком на руках. Иногда она думает, что поступает неправильно, пользуясь любовью своего народа к её ребенку, но это только иногда.       — Огоньки и правда очень красивые, принц, но нам нужно возвращаться к вашей матушке. Она хотела убедиться, что Вы в полном порядке, и скоро начнётся приём, так что Вам нужно быть рядом с ней, — Гин заправляет прядку рыжих волос за ухо мальчику, на что тот морщит нос, а девушка пытается скрыть улыбку.       — Она сильно сердится?       — Ох, совсем нет, наоброт, она рада, что Вы смогли развеяться перед таким важным вечером, просто Её Высочество очень переживает о Вас, — Гин мягко приобнимает ребёнка.       Обычно слугам не позволяется такая вольность, но Гин — исключение. Её мама ухаживала за отцом Чуи, когда тот был совсем малышом, а Гин росла во дворце вместе с ней с самого рождения, так что… у неё есть некоторые привилегии.       Чуя вздыхает, потупив глаза в пол, и берёт девушку за руку, которую та протягивает, чтобы увести его в покои Её Высочества. Оглянувшись в последний раз, чтобы посмотреть на всё это волшебство, он выходит из залы, слыша за собой тяжёлый хлопок дверей, когда те закрывают за ними.

***

      — Чуя, где ты пропадал, малыш? — Коё отворачивается от зеркала и показывает служанкам жест рукой, чтобы тебе подождали, протягивая руки к мальчику, открывая свои объятия.       Чуя с радостью влетает в них, вдыхая запах волос и пудры, что исходит от матери, и чувствует себя в безопасности. Коё, наплевав на то, что юбка платья сомнется, сажает мальчика к себе на колени, зарываясь тонкими пальцами в его волосы и начиная легонько массировать. Чуя прижимается ближе, стараясь запомнить это мгновение.       Ему не так часто выпадает время, чтобы он могу побыть рядом с матерью, так что он ценит любую секунду, проведенную с ней.       Он не винит Коё, потому что ту можно понять: постоянные приёмы, выходы к народу и приглашения от правителей других территорий не дают ей много свободы. Но она старается. Господь видит, что она правда старается дать своему малышу всю свою любовь, которую он заслуживает.       У Чуи рано не стало отца, поэтому вся забота о мальчике перешла на плечи Коё, но её королевство — её народ — никуда не делось. Ей даже не дали и дня передышки, чтобы оправиться от смерти мужа, назначая приём за приёмом, выход за выходом, потому что все королевства и все её люди были в панике.       Войны никогда не были чем-то незнакомым, но смерть короля — да. Их король всегда считался лучшим воином, которого только можно было представить, поэтому его гибель привела к ступору всех.       Однако они справились. Коё справилась. Разумеется, многие до сих пор не принимают её, крича о том, что женщина не имеет права и мозгов на такую должность, но королева никогда не была слабой. Она отстояла свою честь (и честь своего сына) в самые сложные для них времена и сейчас, спустя пять лет, всё ещё продолжает отстаивать.       — Я хотел посмотреть на сказку, матушка, — Чуя шепчет ей это прямо в ухо, украшенное тяжёлыми серьгами, отчего Коё мягко улыбается.       — Что за сказка, малыш?       — Зала похожа на сказку, мамочка! — Чуя немного отстраняется и хлопает в ладоши. Его глаза — глаза Коё — такие большие и яркие, что королева немного зависает, смотря в них.       Её ребёнок такое совершенство.       — Ты должен был сказать об этом Гин, — она мягко журит его, но не выпускает из объятий, наоборот, прижимая голову мальчика к своему плечу и целуя в макушку. — Мы волновались.       — Прости, матушка, — Чуя зевает, чувствуя себя сонным в руках матери.       — Ты ведь помнишь, что сегодня за день? — Коё мягко проводит рукой по его спине и слегка тормошит его, чтобы тот не заснул.       — Встреча с Дазаями?       — Встреча с Дазаями, — Чуя морщит нос, а Коё щёлкает по нему кончиками пальцев, улыбаясь. — Что за вид?       — Я не хочу с ними видется, почему я не могу остаться с тобой?       Коё устало вздыхает, быстро думая, как объяснить всё. Чуя отрицает это, но он все ещё мал. Шесть лет — не тот возраст, в котором нужно говорить о браке, особенно, когда ты стараешься держать сына вне политики.       Осаму Дазай, сын Мори Дазая, ещё до своего рождения был назначен супругом Чуи, дабы установить шаткое перемирие между государствами после смерти главы семьи Накахар.       У них всегда были напряжённые отношения, однако тогда все стало ещё хуже. Поэтому, после переговоров с Мори, на котором он предложил эту сделку (на второй день после смерти мужа Коё, и она до сих пор ненавидит его за это), королева пошла на это.       По договору девочка, которая должна была родиться в семье Дазаев, становится женой Чуи и следующей королевой, однако когда у Коё все шло не наперекосяк.       Рождается Осаму Дазай, а договор быстро переделывают, и теперь Чуя должен стать следующей королевой Северного королевства Дазаев.       Коё не знает, как объяснить всё это её малышу, и иногда ей просто хочется закрыть глаза и расплакаться, потому что она не знает, что ей делать.       Смотря на портрет мужа, висящий напротив кровати, ей хочется сказать, что тот был знал, что нужно делать, но она не может позволить себе ни капли слабости. Но, Господь, она так устала. Ей только двадцать шесть, и в свои двадцать один она не была готова ко всему цирку, что происходило.       — Ты должен подружиться с принцем Осаму, золотце, — она снова целует мальчика в макушку. — В будущем вы будете проводить много времени вместе.       — Но я хочу проводить время с тобой, матушка, — Чуя вырывается из её рук и смотрит на неё со слезами.       Коё тоже хочет заплакать, но ей не позволено. Не перед сыном, а уж тем более не перед служанками. Она так хочет дать Чуе лучшую жизнь, и она пытается, но в моменты, когда он смотрит на неё чуть ли не плача, Коё думает, что нет матери хуже неё.       — Золотце, так нужно. Принцам нужно поддерживать контакт друг с другом.       — Сыну тоже нужно поддерживать контакт с матерью, — Чуя гневно вздыхает и снова прижимается к королеве, роняя несколько слёз на её платье.       Иногда он так скучает по маме. Он хочет свою маму, которая будет читать ему сказки каждый вечер, играть с ним в снежки в саду и лепить булочки на кухне, как это делала мама Гин с ней по её рассказам, а не королеву. Очень редко но он позволяет себе плакать поздно ночью, когда все слуги уходят в свои комнаты, укрывшись одеялом и зовя маму, проснувшись от ночных кошмаров о монстрах.       — Я знаю, милый, и сейчас мы явно поддерживаем контакт, — она мягко баюкает сына, думая, что тому всё же нужно поспать перед балом. — Хочешь полежать тут часик и отдохнуть?       Чуя кивает и снова зевает, устав от слёз. Ему кажется, что голова сейчас лопнет. Он закрывает глаза и расслабляется, чувствуя приятный аромат женских духов, которые так любит его мама.       — Я люблю тебя, матушка, — голос мальчика такой сонный и уставший, что у Коё колит сердце.       — Я тоже люблю тебя, малыш. Мы разбудим тебя через час, засыпай, золотце.       Мягкие прикосновения к его волосам, редкие поцелуи в макушку и приятные объятия делают своё дело, и Коё вскоре чувствует, как дыхание Чуи выравнивается. Она встаёт, стараясь не потревожить его, и перекладывает в свою постель, на миг позволяя себе задержаться и посмотреть на него. Совершенный.       — Я думаю, что платье стоит сменить, оно безнадёжно испорчено — Коё говорит тихо, боясь разбудить ребёнка, — Гин, ты можешь быть свободна, но через час нужно быть начать приводить Чую в порядок, сегодня очень важный вечер.       — Конечно, Ваше Высочество, — Гин низко кланяется и выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Она прикладывает палец к губам, жестом показывая слугам в коридоре быть тише, и, идя в комнату молодого принца, чтобы подготовить для его новый костюм, думает, что эта семья очаровательна.

***

      Когда Чуя просыпается, первое его желание — уткнуться лицом в подушку и долго-долго кричать. Он не хочет никакого, чёрт его дери, Дазая. Хочется заснуть и не думать ни о чём.       Коё с мягкой улыбкой наблюдает за хмурым сыном, пытаясь не засмеяться от вида его растрепанных и торчащих во все стороны волос. В голове проносится мысль о том, что нужно попросить Гин сделать ему косу.       — Пора просыпаться, золотце, — она присаживается на край кровати и мягко треплет Чую по голове, пытаясь разбудить его и хоть как-то пригладить весь этот беспорядок.       Мальчик недовольно смотрит на неё снизу вверх, но вскоре спокойно выдыхает. В комнате уже нет слуг, а Коё, переодетая в новое платье, которое Чуя ещё не видел, смотрится бесподобно.       — Гин уже ждёт тебя, — Коё не сдерживается и пропускает смешок, когда Чуя снова морщит нос. — Ты очарователен, милый, но у нас мало времени.       Мальчик, слегка покачнувшись, неуверенно встаёт с кровати. Его голова трещит так сильно, и, наверное, ему нужно будет сказать об этом после приёма.       Коё провожает его взглядом, когда тот выходит из её комнаты, направляясь в свою спальню, где его уже ждёт Гин, и, дав себе несколько секунд, поднимается сама, намереваясь перепроверить все приготовления ещё раз.       Идя по коридорам и получая поклоны от стражей и слуг, которые видят его, Чуя размышляет. Он правда не хочет видеться с Дазаями, потому что после визитов к ним матушка всегда грустит. И первая мысль Чуи — думать, что это явно из-за них (он не особо далёк от правды).       Мальчик грустно опускает голову, останавливаясь около дверей своей спальни. Не то, чтобы у него был выбор. Его нет от рождения.       Двери распахиваются, и Чуя успевает отскочить, а Гин громко вскрикивает, понимая, что чуть не покалечила ребёнка.       — Господь, принц, я прошу у Вас огромного прощения, — она низко кланиется, пытаясь прийти в себя.       Чуя на это только тупо моргает, не зная, что сказать. Его сердце всё колотится быстро-быстро, и он пытается понять, что вообще произошло.       — Всё в порядке, няня, я не должен был так близко стоять, нужно было сразу зайти, — он тоже склоняет голову. Она всё ещё болит, и что-то тихо стучит где-то в висках.       Плюнув на это и подумав, что разберётся с этим позже, Чуя проходит в свои покои. Гин помогает ему переодеться в новый нежно-голубой костюм. Усадив ребёнка за стол, девушка искренне пытается справится с его волосами. Они такие пушистые и непослушные, что на то, чтобы уложить одну сторону в косу, заколотую около виска, уходит не меньше получаса.       А Чуя… всё ещё думает. Он правда надеется, Осаму Дазай не такой, каким представляет его мальчик.       Чуе не хватает общения. Он хочет этой обычной детской непосредственной дружбы, про которую пишут в сказках, но в стенах замка ему не дано этого получить. И он не знает, что делать.       Внезапно Осаму Дазай не кажется плохим. Насколько Чуя знает, то Дазай младше всего на пару месяцев, значит ему уже шесть, и он кажется хорошим вариантом для дружбы. На пару мгновений.       — Мы закончили, принц! Вы выглядите волшебно!       Чуя смотрит в зеркало, и ему нравится. Он чувствует себя невозможно сказочным и красивым. Может быть, он встретит на этом балу свою прекрасную принцессу, и они будут жить долго и счастл--       — Нам уже пора, прием начинается через двадцать минут, — Гин в последний раз оглядывает мальчика, когда тот встает, чтобы убедиться, что всё идеально.       Чуя вздыхает, когда за ними, в который раз за день, закрываются двери в его комнату. Сумасшествие.

***

      Коё улыбается и расслабляется, понимая, что всё пока что проходит неплохо: они поприветствовали всех гостей, и Накахара даже не выцарапала Дазай Мори глаза. И Осаму даже показался ей очень милым мальчиком.       Его кудряшки абсолютны очаровательны, хотя глаза немного пугают. Но Коё бы сказала, что он просто выглядел обычным ребёнком. Не тем, чей отец является, по мнению всех, самым жестоким правителем.       Оглядев залу, по разным уголкам которой все разбрелись, она снова начинает тревожится.       Чуи нет в комнате.       Её глаза бегают по всему помещению, и, так и не найдя нужной рыжей макушки, она извиняется перед Мори и легонько кланяется, едва сдерживая себя, чтобы не сказать ему ругательство.       Ох, у Коё были огромные преимущества в виде знаний французского, коими не обладал Мори. И ей немного стыдно это признавать, но она часто использовала не самые цензурные слова, когда рассказывала Чуе о мужчине.       Поэтому она была не особо удивлена, когда Верлен — учитель французского — докладывал ей, что её сын делает огромные успехи, но каждое занятие не перестаёт его звать «сукин сын». Коё гордится им.       Разумеется, она никогда не признается в этом, а вечером будет журить сына за это, но, Господь, она так им гордиться.       Выйдя из залы, Коё на несколько секунд замирает у окна, думая, куда мог пойти её ребёнок, когда понимает, что Дазая-младшего она тоже не видела. И она не знает, радует её этот факт или наоборот.       Из окна, как на ладони, виден сад, который сейчас завален снегом, но всё равно невероятно красив. Весной он весь покрыт лепестками сакуры, и именно тогда он является любимым местом у Коё.       Внезапно в середине сада Коё замечает потерянных детей, которые спокойно валяются на снегу и пытаются сделать ровных ангелов. Королева давит улыбку, решая, что нужно дать детям время поиграть.       Она предполагала, что детям будет скучно.

***

ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ ДО ЭТОГО

      Чуя недовольно смотрит на тарталетки, как будто бы они виноваты в его скуке. Но он правда готов уже начать швыряться ими, чтобы хоть как-то развеселить себя.       Из детей тут только он и Осаму, который не отходит ни на шаг от отца, и Чуя просто не знает, что ему делать. Дазай-младший сначала показался ему совершенно нормальным, только немного выше, чем Чуя предполагал, но нормальный, да.       А сейчас тот стоит рядом с отцом и выглядит так, как будто ему сорок, а не шесть. Чую немного пугает эта серьёзность, то он никогда не признается в этом.       — Чего грустный такой?       Чуя вздрагивает, чуть ли не сваливая стол, заваленный едой и бокалами с вином, и резко разворачивается.       — Ох, принц Осаму, я не слышал, как Вы подошли, — сердце Чуи все ещё быстро-быстро колотится, и голос дрожит, но он пытается делать вид, что всё нормально.       — Чуя-кун, давай на ты, — Дазай-младший подмигивает ему, а щёки Чуи загораются ярким румянцем то ли от смущения, то ли от поведения Осаму.       — Давай, Осаму, — и Чуя никогда не был тем, кто терпит неуважение к себе, поэтому он кланяется и на его лице появляется самая ядовитая улыбка, — Осаму-кун, если Его Высочеству наследному принцу Севера Осаму Дазаю будет так угодно, — Чуя кое-как сдерживается, чтобы не сделать реверанс.       — Такой злой, — Дазай-младший закатывает глаза, а потом подходит ближе к Чуе.       Накараха всё ещё сердится, не хватает только дыма из носа, и Осаму очень сдерживается, чтобы не захихикать то того, как мальчик смешно выглядит.       — Хочешь уйти, маленький принц? — Дазай шепчет ему на ухо и отодвигая прядь его волос в сторону, руша прическу, переходя все дозволенные границы.       И Чуя не понимает, почему он позволяет ему это. Он всегда очень бережно относился к своим границам, часто не разрешая даже Гин прикасаться к нему. Но сейчас он просто… …стоит.       — Ты младше меня, crétin, — Чуя фыркает, но его губы складываются в нормальную улыбку, а поза становится куда более расслабленной.       — Ага, а еще выше на сантиметров деся--       Осаму чувствует легкий-легкий подзатыльник и замолкает.       — Расскажешь кому-то — ударю сильнее.       Чуя протягивает ему ладошку, и Осаму с радостью берёт её в свою, идя за Чуей, который уводит его из залы.       И в этот момент они оба ощущают себя обычными детьми. Не теми, которым нужно держать лицо, не выражать ни единой эмоции и не иметь своего мнения. Сейчас они просто могут побыть обычными шестилетними мальчиками, и Осаму смеётся так сильно, когда они убегают от стражника, который заметил их, и оказываются в саду, что у него болит живот.       — Чуя, у вас тут очень красиво, — Дазай вертит головой, пытаясь разглядеть всё.       На улице морозно, но на них остались шубы, которые мальчики решили не снимать. Чуя — потому что ужасно мёрзнет всегда, Осаму — потому что помял рубашку. И на балу они выглядели немного странно, но сейчас они благодарны себе за это.       — Это всё благодаря матушке, — Чуя проводит рукой по заснеженной ветке кустарника. — Она гордится этим местом.       — Я бы тоже гордился.       Осаму пытается оставить этот момент в памяти. Он не знает, когда снова сможет просто выйти и погулять с мальчиком его возраста. Когда просто сможет погулять.       — Эй, маленький принц?       Чуя недовольно фыркает, но уже не выглядит раздражённо. Осаму считает это победой.       — Да, Осаму-кун, я слушаю тебя, — Чуя разворачивается к нему и улыбается.       Осаму чувствует, как у него что-то ёкает в сердце. Как только Дазай-младший увидел Чую сегодня в первый раз, то сразу понял, что тот очень красивый. Его яркие-яркие глаза и рыжие волосы, уложенные в косу делали его похожим на ангела.       Такого, на которого можно смотреть вечность и просто восхищаться. Которого нужно запереть в музее искусств.       Но сейчас волосы Чуи растрепались, в них виднеются снежинки, а щёки красные от мороза. И Осаму больно смотреть на него.       Он обязательно будет думать об этом ещё много-много лет подряд, но сейчас он только смотрит.       — Мы ведь можем быть друзьями, да? — Осаму выглядит встревоженно, и Чуя понимает его.       Они не умеют дружить. У них нет примера, нет времени, да и возможности очень ограничены. Осаму живёт довольно далеко (Чуя слышал, что они выехали ещё в четверг, чтобы успеть на сегодняшний бал, а сегодня — воскресенье), так что они явно не могут видеться часто.       И это тяжело.       — Мы можем попробовать? — Чуя чувствует себя жалким, и его голос такой тихий, когда он говорит.       Он хочет дружить с этим мальчиком. Чуе уже стыдно за то, что весь сегодняшний день он истерил из-за этого вечера, потому что на нем будут Дазаи, и где он сейчас? Сейчас он готов снова заплакать, потому что он не хочет, чтобы Осаму уходил. Он кажется очень хорошим другом.       — Мы попробуем, если ты слепишь со мной ангела!       Осаму валится в самый большой сугроб спиной, поднимая снег в воздух. Чуя смеётся и чувствует себя таким свободным. Рыжий мальчик плюхается рядом, сразу же чувствуя снег у себя за шиворотом.       Он дёргается, и из-за этого рука ангела получается очень кривой. Осаму рядом смеётся, и Чуя думает, что хочет продлить это мгновение навечно.

***

СЕЙЧАС

      Когда они возвращаются в залу, то людей уже меньше, и на них никто не обращает особого внимания. Пользуясь этим, дети быстро подходят ко столу с закусками, и у Чуи начинает урчать живот.       — Ты ничего не ел? — Осаму немного грустно смотрит на него. Отец заставил его поесть перед приёмом, а Чуя и так выглядит безумно маленьким. Осаму будет отрицать, что ему не всё равно на Чую.       — Я волновался, — мальчик выглядит немного пристыженно, и Осаму хихикает протягивая ему булочку с вишнёвым джемом.       Коё, смотря на то, как мило её сын разговаривает с другим мальчиком, улыбается, думая, что, может быть, всё будет лучше, чем она рассчитывала. Через несколько лет она пожалеет об этих мыслях, но сейчас в её руках бокал вина, а её сын в безопасности, так что она может позволить себе расслабиться.