Пряничный домик

At Christmas — Sara Evans Практически все любят этот чудесный праздник. Волшебный день, наполненный сказками, весельем, сладостями, фруктами и напитками. А ещё большего счастья и волшебства добавляет белоснежное полотно, что любит так услужливо приходить каждый год и обнимать каждую частичку города или даже страны, пуская под своё крыло любого. Пусть снежное, размашистое полотно на ощупь такое холодное, порой даже отмораживающее пальцы, руки или спину, если вдруг кто на шутку решит закинуть за ворот немного белоснежной массы, но… Это ведь волшебно. Снег и Новый год — волшебны. Утром ты выходишь из дома и, когда видишь, что твоя улица, соседние дома, деревья и машины покрыты белоснежным мягким одеялом, невольно улыбаешься, удивляясь и чувствуя даже небольшую дрожь внутри. Ведь вчера по новостям не передавали снегопад, ведь ещё вчера всё было либо полностью сухим, либо с лужами и слякотью после дождя или мокрого снега, а сегодня… Чудеса… Они да и только. Ты можешь даже не ждать снег, можешь не любить его и вовсе, но если ты видишь подобную красоту: когда снежинки отблёскивают из-за солнца, когда на домах висят длинные-длинные сосульки, покрытые инеем, когда деревья, обычно увешанные зеленью, стоят, словно снегурочки, держа на своих ветвях либо тот же иней, либо те же снежники, либо и вовсе маленькие белоснежные кучки, ― ты не можешь не отметить, что это красиво. Это празднично, прекрасно и по-детски. Не можешь не дёрнуть уголками губ, когда, идя по городу, видишь множество новогодних украшений: за витринами магазинов стоят наряженные ёлочки только с синими или только с красными шарами, их вывески обрамлены гирляндой, около входной двери стоит маленький снеговичок, а сами товары, какими бы они ни были, держат на своих упаковках или на своей ткани праздничные украшения, рисунки или даже смешные стикеры, что, в особенности, так любят дети. Идёшь по улице и видишь, как суетятся люди, стараясь поскорее добежать до светофора, ещё горящего зелёным светом, ведь на другой стороне находится нужный для них магазин с подарками. Видишь, как по ту сторону дороги стоят люди, только что вышедшие из того магазина; их руки уже держат множество пакетов с интересным наполнением: из одного пакетика выглядывает зелёная мишура, а из другого ― бубенчик новогодней шапочки. Идёшь и улыбаешься, потому что теперь дорога стала словно катком, не хватает лишь коньков. Все, кто обычно бегал по тротуарам, теперь шли нереально медленно и даже осторожно. Вероятно, успели заметить, как пяти минутами ранее поскользнулся и упал мужчина, считая, что его подошва хорошо сцепится со льдом. Теперь даже водители едут медленнее, ведь понимают, что своей ошибкой принесут плачевные последствия не только себе, но и другим водителям, или же ― пешеходам. Проходя мимо маленького рынка, ты видишь, как все коробки, подставки и полки заполнены лишь одними, такими всем знакомыми и всеми любимыми цитрусами ― мандаринами. Или же: «зимними чипсами», ― если уж уходить в шутку и забаву. И как бы сильно ты не любил Новый год и его атмосферу, хотя бы от одной вещи твоё сердце улыбнётся: угрюмый вид сменится чем-то нежным и даже улыбчивым, глаза немного расширятся, а губы подожмутся в небольшом удивлении и приятных ощущениях. А если ты любишь Новый год и всю его атмосферу, то при виде всего этого тебе нужно будет держать себя в руках, чтобы не сойти с ума от счастья, которое будет буквально плескаться внутри тебя. Будет кататься по снежным косточкам, будет обнимать холодными руками сердце, совсем не обмораживая, а даже, наоборот, обдавая жаром, будет переворачивать всё с ног на голову, попутно вешая новогодние игрушки, красочные гирлянды и мишуру. И только в эту минуту ты будешь по-настоящему осознавать: как же мало нужно для счастья. Проблемы, если таковые есть, отодвигаются на второй план; переживания, если также имеются, прикрывают глазки и утихают, пока ты стоишь около пешеходного перехода, ожидая переключения светофора, и наслаждаешься царящей вокруг атмосферой. Многие разочаровывались, когда узнавали, что Деда Мороза не существует, ведь он приносил счастье, радость, подарки и веселье, но никто даже не задумывался о том, что если все люди соберутся воедино и создадут прекрасную новогоднюю атмосферу ― они станут не хуже, а может быть даже лучше самого Деда Мороза. Мы вежливо и с улыбкой обесцениваем труд и волшебство людей, но с отчаянием и надеждой доверяем неизвестному и маловероятно существующему дедушке с бородой. Люди смешные и глупые, а тот самый несуществующий дедушка, вероятно, даже посмеялся бы с такой нелепицы. Но даже из такой сказки, из созерцания прекрасного и наслаждения волшебством можно выпрыгнуть ровно за секунду, услышав такой ненавистный, но всегда помогающий будильник. ― Блять, ― бросает юноша, отключая мелодию. Засунув смартфон обратно в карман пуховика белого цвета, он ускоряет шаг, часто переводя взгляд с дороги на ещё горящий зелёный свет светофора. И нет, он не был во сне, он никуда не опоздал и не поставил будильник случайно: просто сегодня был особый день, когда на работу нужно было прийти раньше не на полчаса, как он обычно это делает, а на целый час. И именно поэтому юноша решил поставить будильник, чтобы тот зазвонил, когда до начала рабочего дня останется сорок пять минут. Новый год ― праздник чудесный, атмосфера его ― ещё более чудесная, но даже в такие моменты с уст могут срываться нецензурные слова, а на лице не всегда может царить улыбка. В моменты, когда ты работаешь не в офисе и не в магазине, а в кофейне, где контакт с клиентом всегда должен идти напрямую, и где ты должен общаться с ним, как со своим другом. И ругаться хочется ещё сильнее, когда всегда весёлый, гипер-активный и чрезмерно энтузиазный владелец кофейни каждый месяц или перед каждым праздником придумывает различные «фишки», дополнения или даже тематические вечеринки для их заведения, желая привлечь побольше клиентов, а также отличиться этим от остальных кофеен. И нет, это ни в коем случае не плохо, мистер Чхве по-настоящему чудесный и прекрасный мужчина: всегда готов помочь, если на смене не хватает людей, входит в положение, если нужно срочно убежать домой или же и вовсе не выйти на работу по личным причинам, никогда не задерживает зарплату, самостоятельно следит за сроком годности каждого продукта, за состоянием машин или за количеством стаканчиков, трубочек и прочих подобных вещиц. Он всегда был до умиления забавным мужчиной, готовым к открытиям, не боящийся трудностей и отдающий любимому делу всего себя. И совсем не удивительно, что в такой большой и даже великий праздник, как Новый год, он решил мало того, что размашисто украсить кофейню изнутри и снаружи, так ещё и дать своим сотрудникам маленькое задание, а точнее: сделал эту просьбу обязательной к выполнению. И именно по этой причине сегодня один из сотрудников ― Ли Феликс ― пришёл на работу намного раньше, чем планировалось, желая подготовиться. На часах 7:16 утра, брюнетистая особа подбегает к крохотному зданию, ставит два пакета на землю и, порывшись в своей сумке и наощупь найдя нужный ключ, вставляет его в замочную скважину. И уже спустя секунду в помещение вваливается замёрзший сонный снеговик, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги и не падая на пол. Прикрыв за собой дверь, юноша поворачивается в сторону столиков и самой барной стойки и облегчённо выдыхает, прикрывая глаза: кожу лица сразу обволакивает тёплый воздух, с пальцев начинают отваливаться сосульки, а ресницы уже не кажутся настолько тяжёлыми, ведь и насевшие снежники тают, стекая по скулам, словно слёзы. ― Могу ли я пошутить, что тут уже заплакал мой невыспавшийся мозг?.. Бурчит сам себе, медленно двигаясь к барной стойке, и стирает рукавом пуховика снежные слёзы, уже добежавшие до губ. Сегодня он пришёл самым первым, отчего в данный момент в кофейне находились лишь Феликс, пустые столы, стулья, барная стойка, ёлка и пока что не горящие гирлянды и украшения. Не став долго крутиться в зале, юноша забирает пакеты, что оставил у входа, и двигается в сторону подсобки, которая находилась рядом с его рабочим местом: дверца была около барной стойки, чтобы бариста могли быстренько забежать туда или выбежать, не тревожа клиентов и не мелькая у них перед глазами. Только зайдя в достаточно маленькую комнатку, Феликс подходит к вешалке, желая раздеться и сразу же повесить одежду, но вдруг замечает знакомое чёрное пальто, висящее в одиночестве и не покрытое снежинками или даже каплями воды: значит, владелец вещицы пришёл намного раньше. Вскинув брови, юноша всё же вешает свой пуховик на один из крючков и затем присаживается на рядом стоящий диванчик тёмно-синего цвета, устало выдыхая и хмурясь. Он знает, кому принадлежит это пальто, но больше его удивляет то, что старший администратор пришёл сюда в такую рань: обычно он, вообще-то, опаздывает. Ну, хотя, его опоздания и опозданиями-то назвать нельзя, если уж на то пошло, ведь каждое утро тот навещал своего отца, что живёт буквально через дом от самой кофейни. Хван Хенджин ― юноша, что являлся и старшим администратором, и сыном мистера Чхве. Разница в фамилиях произошла по причине того, что Хенджин не являлся родным сыном Донщика: пару лет назад его мама познакомилась с мужчиной, что вскружил женщине голову в самый первый день их знакомства, и уже после, когда они поняли и признали свои чувства, решили пожениться, но на тот момент Хенджину было уже более восемнадцати лет, отчего юноша решил оставить свою прежнюю фамилию, а старшие были совершенно не против. И старшим администратором Хенджин является не потому, что его приёмный отец ― владелец данной кофейни: парень работал здесь и уборщиком, и бариста, и даже пиар-менеджером, но спустя три года он всё же смог буквально доползти до этой должности благодаря своим навыкам, заслугам и очень большому багажу терпения. Каждое утро Хенджин, приезжая на работу, первым делом забегал к отцу и маме, принося им пирожные из любимой пекарни миссис Чхве, а уже после этого шёл на работу. И, как упоминалось ранее, он частенько опаздывал. Понимали это сотрудники тогда, когда не замечали его чёрное пальто, что, вообще-то, должно было висеть с самого утра вместе с одеждой остальных. Но если Хенджин и опаздывал, в этот же день он компенсировал это тем, что оставался на работе дольше, чем требовалось, чтобы закончить важные дела, и, если было желание, изучить что-то новое для развития заведения. И именно поэтому сейчас Феликс, сидя на диване и водя по сонному лицу прохладными ладонями, не понимает: почему Хенджин пришёл так рано? И, самое интересное: где он находится? Пальто на месте, в зале и в подсобке пусто, тогда где юноша? До начала рабочего дня оставалось тридцать пять минут, поэтому Феликс решил сначала подготовить к работе всё оборудование и сам зал, расставляя стулья и раскладывая сладости по тарелочкам на барной стойке. А уже после — приступать к подготовке самого себя, ради чего он вообще и пришёл на полчаса раньше. Выйдя обратно в зал, юноша поправляет брюки, что задрались во время того, пока он переобувался из зимних ботинок в кроссовки, опускает края бежевого свитера, что успел перекрутиться в пуховике, и подходит к окнам, желая открыть жалюзи, включить гирлянды и протереть подоконники. Сонливость не спешила уходить, отчего и делал он всё слишком лениво, медленно и будто без особого желания. Но, на самом деле, это лишь казалось таковым. По правде говоря, Феликс до безумия любил свою работу: любил общаться с клиентами, любил неожиданные изменения в интерьере или какие-то пожелания мистера Чхве, любил готовить и пить кофе и любил свой коллектив. Работа ему нравилась, но ведь никто не отменял тот факт, что утром тебе до жути хочется спать, отчего и что-то делать нет никакого желания, пусть это дело и любимо. ― Доброе утро. Но вдруг из сонливых мыслей юношу вырывает знакомый голос, звучащий где-то позади, отчего он чуть ли не срывает гирлянду, к которой тянулся уже на последнем окне. Резко развернувшись, Феликс начинает искать виновника своего испуга, бегая глазами по помещению и тяжело дыша. Нельзя назвать этот испуг чем-то катастрофическим, но когда организм слишком разнежен, когда он ещё просыпается, сладко потягиваясь и желая поспать ещё немножко, его может испугать даже мяуканье кошки. ― Да не пугайся ты так, ― усмехается юноша и, не сводя взгляда с паренька, подносит чашку с кофе к губам. ― Блять… ― выдыхает Феликс, когда в конце зала обнаруживает старшего администратора, сидящего за одиночным столиком, на котором стоял ноутбук. ― И тебе… ― снова выдыхает, кладя руку на грудь, и присаживается на рядом стоящий диванчик. ― Доброе… ― не слишком позитивно, но и не злобно. ― Не выспался? ― выпрямляется в спине, ставит локти на столик и, продолжая изучать перепуганную особу, снова отпивает из чашки. ― Можно и так сказать, ― наконец успокаивается Феликс и, встав с места, включает эту чёртову гирлянду. ― Я не видел тебя, когда пришёл, но по приходе в подсобку я заметил, что твоё пальто висит на вешалке, ― вроде не задаёт никакого вопроса, но ответа ожидает, попутно двигаясь к входной двери и присаживаясь около игрушечного снеговика, чья морковка, кнопки на туловище и ведёрко светились оранжевым, коричневым и голубым цветом. Верно, мистер Чхве просто не мог не приобрести его. ― Я сидел тут с самого начала, ― усмехается, отставляя чашку и откидываясь на стуле. ― Видел, когда ты зашёл, когда ушёл в подсобку, и когда вышел, ― складывает руки на груди, следя, как на снеговике постепенно загораются различные детали. ― Было забавно, ― дёргает уголками губ, после ― облизывает те и переводит взгляд на слегка растрепавшиеся волосы сотрудника. ― Почему ты приехал сюда так рано? И почему вообще пришёл раньше меня или кого-либо из сотрудников? ― встаёт, поправляя одежду, и сначала переводит взгляд на стеклянную дверь, наблюдая, как город постепенно выходит из темноты, а затем подходит к стойке и включает, наверное, уже десятую гирлянду. ― Почему это так удивило тебя? ― выгибает бровь. ― Я что, настолько часто прихожу позже всех? Феликс не отвечает, но Хенджин видит, как тот лишь поворачивает голову, выпячивает губы, вскидывает брови и, отводя взгляд, пожимает плечами. Этого было достаточно, чтобы Хенджин понял: да, настолько часто. ― Ты будешь в этой форме весь день? ― бариста переводит взгляд на одежду Хвана. ― Удивлюсь, если да. ― Удивишься, разочаровываясь, что папа разрешил мне гулять не в костюме Деда Мороза или какой-нибудь снежиники, а в обычной одежде? Или удивишься, действительно удивляясь тому, что я, ещё большая заводила, чем мой отец, пропущу переодевашки? ― усмехается, поднимаясь с места. ― А ты можешь разговаривать более краткими и понятными предложениями? ― бурчит, попутно включая всё оборудование. ― И да, удивлюсь, удивляясь, как бы странно это ни звучало, ― поворачивает голову влево, наблюдая, как Хенджин, уже подойдя к барной стойке, тянет руку к двери подсобки. ― Уверен, именно твоей идеей было вырядить всех, как кукол, ― присаживается к нижней полке, начиная доставать сиропы. ― Знаешь, ― так и не открыв дверь, блондин разворачивается корпусом к Ли и, опершись плечом о крайний стеллаж, тянет уголки губ, смотря на юношу сверху вниз. ― Изначально мы хотели просто выдать всем новогодние фартуки и шапочки, да и закончить на этом. Но потом я вспомнил о нашем Ли Феликсе, которого так любят посетители, и который любит посетителей в ответ, и даже больше. И тогда я подумал, ― начинает говорить с большей игрой, но грани не переходит, ― а если наша кофейная фея будет излучать красоту и счастье перед Новым годом не только своей улыбкой, но ещё и своей одеждой? Я был и остаюсь уверен: как только наши постоянные клиенты или же просто те, кто знает тебя, узнают, как и в чём ты здесь колдуешь, прибегут, сверкая пятками. Так ещё и своих подружек или друзей притащат, ― присаживается на корточки, равняясь с бариста. ― И именно поэтому ты решил выдать мне чёртову юбку? ― Верно. Может показаться, что этот диалог выглядел так, словно двух собак отпустили с цепи, и теперь они грызлись друг с другом, желая укусить побольнее. Может показаться, что Феликс вовсе не милый мальчик-зайчик, так любящий свою работу, а Хенджин ― не ответственный работник, проложивший свой путь самостоятельно, а также не любящий своих клиентов. Может показаться именно так, но только с первого взгляда. Если понаблюдать, посмотреть на них подольше и повнимательнее, можно понять, что из их уст идут лишь язвительные шутки, игры и препирания. Хенджин и Феликс ― ни разу не враги; Феликс всё так же любит свою работу, Хенджин всё так же ответственен и самостоятелен. Они работают здесь не первый год, а знают друг друга ещё дольше, отчего научились общаться так, чтобы не обижать друг друга. И только у этих двоих получилось найти ту самую излюбленную язвительную ниточку, при которой вроде можно и поругаться, а вроде, если подумать получше, можно посмеяться и укусить в ответ побольнее, но совсем не желая обидеть. Так что и к этим вечным ежедневным перебрасываниям язвительностью привыкли как сотрудники, так даже и некоторые клиенты. Этих юношей нельзя называть врагами, но и друзьями ― тоже не рекомендуется. Они коллеги и, кстати говоря, одногруппники, выпускающие свой пар на работе. Ни больше, ни меньше. Ах, и кстати; Феликс сказал о юбке. И да, верно: главным отличающим моментом сегодняшнего дня в их кофейне было то, что все сотрудники должны быть переодеты в костюмы либо Деда Мороза, либо милой Снегурочки. За мистером Чхве была лишь идея, а за Хенджином ― её исполнение. Он хотел сделать всё сказочно, по-детски и забавно, но также он понимал: людей привлекает недоступность, пошлость и игра. Вот после этого у него и появилось две детали, которые, если совместить, принесут хорошую выручку от большого потока клиентов. Естественно, он не собирался переодевать девушек в короткие топы с декольте, а на мужчин надевать лосины, чтобы там выпирало всё, что выпирать может. Нет. Он решил действовать немного иначе: Хенджин, будучи подписанным в различных социальных сетях на актёров или актрис дорам, на айдолов или на профили популярных брендов, где часто выставляют фотографии или видео с фотоссесий, смог понять, какой стиль ему нравится, что привлекает и как смотрится на других людях. У него получилось найти ту грань между чрезмерной пошлостью и элегантной сексуальностью, кою теперь он хотел выпустить на их с мистером Чхве идею. На самом деле, в кофейне работало мало сотрудников: лишь четыре бариста, трудящихся по сменам, две уборщицы, два повара и один старший администратор. Действительно мало человек, но от этого бюджету мистера Чхве и легче: нужно покупать не так много костюмов. А ещё большей лёгкости придавало то, что одевать нужно будет не девять человек, а всего пять, потому что «акция с переодевашками» действовала только тридцатого декабря, когда на смену выходила лишь часть сотрудников. Ещё месяц назад Хенджин тщательно продумывал, как и во что будет одет каждый, и был несказанно рад, когда уже на третий день своих раздумий смог создать чудесные образы. И нет, создавал он их не самостоятельно: юноша учился на заочном отделении юридического, отчего его мозг был склонен скорее к изучению законов, нежели к рисованию или шитью. Хенджин, имея базовые навыки фотошопа, просто нашёл отдельные части различного гардероба, совместил те на чистом листе в приложении, а после отправил дизайнеру, что работал на его маму. Ну, ждать долго не пришлось, потому что уже через две недели в его квартире стояло пять пакетов с одеждой, сшитой под каждого сотрудника. И после этого юноша смог выдохнуть. «Успел ― и это самое главное». И именно сегодня сотрудники будут в превосходных изящных нарядах с капелькой сдержанной пошлости, что без сомнений привлечёт глаз клиентов, ведь это будет мало того, что необычно и интересно, так ещё красиво и сексуально. Ким Сора ― бариста, что идёт в паре с Феликсом, будет одета в костюм Снегурочки. Первым предметом образа, что для неё подобрал Хенджин, стало белоснежное боди: сама ткань в области тела сделана из плотного, приятного и тянущегося материала, благодаря чему за всю смену девушка не замёрзнет, не передавит себе в каком-то месте, и также не будет испытывать дискомфорт. В создание одежды дизайнер решил добавить не только обычную ткань, но ещё и прозрачную, из-за чего теперь вся область выше груди и рукава, доходящие до самых запястий, были сделаны из этого материала, а также ― осыпаны множеством снежинок. Это могло показаться «наляпистым», но дизайнер учёл пожелания Хенджина насчёт этого пункта и насадил блестящие снежинки, балансируя между: «слишком мало», «слишком много» и «идеально». Снежинки, что были разных размеров, мирно сопели на прозрачной белой ткани, привлекая внимание своим отражающим покрытием, которое не слепило глаза, что могло раздражать, а наоборот красиво переливалось под свечением гирлянд и лампочек. Поверх боди на девушке были надеты нежно-голубого цвета шорты, не слишком короткие, но и не доходящие до колен: сама одежда была сделана из кожзаменителя; по просьбе самой Соры ― добавлены глубокие карманы спереди; а низ шорт ― обрамлён белоснежным мехом, что, к счастью, был сделан из хорошего материала, не натирая кожу при движениях. Помимо шорт и боди на девушке была маленькая накидка, что доходила до лопаток, а также застёгивалась миниатюрной пуговкой на шее. Дизайнер решил сделать шорты и накидку как цельный образ, поэтому накидка была выполнена из того же материала, что и шорты, с тем же мехом на краях и такого же нежно-голубого цвета. И заключающим штрихом были высокие белые гольфы, а поверх них ― белого цвета сапоги на шнуровке, идущие до колена. И спустя много дней кропотливой работы один из дизайнеров миссис Чхве создал единственный и неповторимый образ Снегурочки, стараясь сохранить посыл стандартного наряда и добавить что-то из современной моды: белоснежное боди, шорты и накидка из кожзаменителя с добавлением искусственного меха, белые гольфы и длинные сапоги на шнуровке. К сожалению, у Хенджина не так много фантазии, чтобы придумывать разнообразные наряды под каждого сотрудника, отчего на одежду повара и уборщицы юноша отдал все полномочия дизайнеру, но пожелал только одного: чтобы их образы не сильно отличались от остальных. Так как уборщицей была девушка, дизайнер также создал для неё костюм Снегурочки, но несколько отличающийся от образа Соры. А вот на трёх оставшихся сотрудников: повара, бариста и старшего администратора — были сшиты костюмы Деда Мороза. Об этом, на самом деле, попросил мистер Чхве: он хотел, чтобы девушки были одеты в костюмы Снегурочек, а юноши ― в костюмы Деда Мороза. Хенджин ни разу не был против, ведь кроме этой просьбы от отца ничего не последовало, соответственно, практически вся власть была в руках младшего. Для себя парень составил подобный образ: штаны красного цвета из того же кожзаменителя, белая водолазка, а поверх ― небольшая шубка, чьи рукава свободного кроя доходили только до локтей, а сам низ шубки с белым мехом по краям ― до ягодиц. Этот образ не такой размашистый и сложный, как у Соры, но именно этого Хенджин и желал: он не против разных побрякушек, украшений или дополнений в виде тех же блёсток на чужой одежде, но в своём образе ― всегда старался сохранять минимализм и сдержанность. На самом деле, он и на мех с трудом согласился, но, понимая, что это почти одна из самых важных деталей основы костюма, со вздохом просто доверился дизайнеру. И в последний образ, на который у Хенджина хватило фантазии, принадлежащий второму бариста ― Ли Феликсу ― входила немного непривычная для самого юноши, но достаточно интересная одежда: Хенджин решил не выбиваться из любимой сдержанности, так что и для Феликса он подобрал такую же белую водолазку, как и у себя, поверх была такая же накидка из кожзаменителя, как у Соры, но уже красного цвета, а вот на нижнюю часть тела Хенджин и дизайнер прилично распошлись, чему после довольно нецензурно удивлялся Феликс. ― Юбка?! ― первое, что послышалось в квартире юноши с утра, после того, как он закрыл дверь за курьером. ― Хенджин, сраный ты говнюк… И это было почти верно: Феликсу пришла юбка. Но если посмотреть на ту внимательнее, можно заметить немного иное: изначально это были просто шорты красного цвета, которые очень приглянулись Хенджину в какой-то социальной сети; он понимал, что одеть Феликса в шортики, которые, вероятнее всего, чуть длиннее его нижнего белья, будет глупостью, поэтому отправил их дизайнеру, попросив придумать что-то интересное. Ну, человек, не теряя времени, начал работу, и уже через несколько дней прислал администратору эскиз, на котором были изображены те самые шорты, но уже с поверх пришитой расклешённой юбкой с разрезом на боку. Разрез был сделан для того, чтобы юноша не выглядел так, словно он действительно надел лишь юбку, а также чтобы были видны те самые шорты. По краю и по разрезам юбки миниатюрной линией шёл белоснежный мех, и по итогу материалом для создания одежды был выбран всё тот же кожзаменитель. И последним штрихом было то, что дизайнер прислал две пары мартинсов с массивной подошвой красного цвета, которые отлично подошли двум юношам, играющим роль Дедушки Мороза. Основной задумкой и даже пожеланием Хенджина было то, чтобы вся одежда была частично из кожзаменителя, а частично ― из обычной ткани, чтобы традиционный наряд шёл помесью с современностью, и чтобы все образы по итогу имели некую схожесть, тем самым показывая: одежда создавалась для определённого мероприятия и для определённых людей. После проделанной работы Хенджин был несказанно счастлив, из-за чего очень щедро отблагодарил дизайнера и его команду, при этом даже попросив свою маму, чтобы та порадовала их подарком на Новый год в виде хорошей премии. И именно поэтому сегодня Феликс так спешил на работу, именно поэтому встал раньше и даже поставил будильник: ему нужно было переодеться. Не сказать, что он был прям счастлив такому образу, но вспомнив, что работал над этим Хенджин, юноша лишь вздохнул, усмехнувшись, и кивнул самому себе в знак понимания: ничего другого тебе и не могло перепасть. И также Феликс совершенно не удивился такому открытому наряду, ведь однажды, ещё на первом курсе, три года назад, у них с Хенджином произошла небольшая интрижка на одной из вечеринок, где Хван в пьяном бреду превозносил стройные, подкачанные ноги Феликса, часто приговаривая: «Когда-нибудь я смогу насладиться прикосновениями к ним, Ли Феликс, так и знай, когда-нибудь…». И дальше Хенджин, к сожалению, не договорил: ему стало плохо. Стошнило, если уж говорить прямо. Спасибо, не на Феликса, но и от этого мало приятного. На самом деле, после той вечеринки и поцелуя по пьяни между ними ничего не было, а также не было надежд, обид или неловкостей. Оба понимали, что желали как-то и с кем-то «поиграться» на вечеринке, оба понимали, что никакие отношения им не нужны. И даже после этого они могли с шуткой вспомнить тот поцелуй и пьяный бред Хенджина, посмеяться да снова забыть. ― Ты знал, что ты редкостный говнюк? ― и именно сейчас Феликс недовольно бурчал на Хенджина, натягивая водолазку. Они решили переодеться вместе, желая успеть до прихода посетителей. По приходе в подсобку оба отвернулись друг от друга, начиная сменять одежду в ускоренном темпе, ведь до открытия оставалось всего пятнадцать минут. ― Да хватит тебе уже, ― усмехается блондин, застёгивая пуговицу красных брюк. ― Уверен, ты будешь выглядеть сексуальнее самой Соры, что, на минуточку, сделать не так-то просто. ― К ней мужиков за день приходит больше, чем ко мне… ― продолжает бурчать, снимая домашние брюки и слыша позади себя тихий смех. ― А сегодня всех мужиков соберёшь на себя ты, — надевая шубу, Хенджин невольно косится на мех, которого, вообще-то, могло там и не быть. ― Хоть какой-то плюс я получу от… ― неожиданно резко замолкает Феликс, и Хенджин, нахмурившись, ведёт взглядом в сторону, прислушиваясь. ― Я грёбаная шлюха, Хенджин! ― и подсобку оглушает пусть не писк, но что-то явно похожее на него, отчего Хван, начиная уже смеяться, резко оборачивается, желая подкинуть дров в эту и без того хорошо пылающую избу под именем «Ли Феликс». Но только развернувшись и уже даже подготовив пару колких фраз, Хенджин замирает, теряя всю пылкость и игру, когда видит совсем не такую картинку, которую представлял себе при выборе одежды для бариста. В правой части подсобки находилось зеркало в пол, и именно около него сейчас стоял Феликс, на которого Хенджин смотрел через отражение: во-первых, как успел заметить Хенджин, Феликс неплохо подкачался за последние два года, ведь сейчас через тонкую белую водолазку были видны очертания грудных мышц; во-вторых, Феликсу чертовски шёл тёмный цвет волос, в который он покрасился совсем недавно, в чём Хенджин убедился вновь, а в-третьих… «Пиздец…», ― ничего, кроме этого не приходило в блондинистую голову, когда в отражении Хван видел Феликса в этой чёртовой юбке. А точнее, в шортиках и юбке, но от этого не легче: красная ткань юбки была чуть выше колен, и с одной стороны она скрывала под собой ногу юноши, а с другой ― демонстрировала край шорт, что облегали стройные бёдра. Белый мех нежно скользил по светлой коже при движениях, вызывая мурашки, ткань обтягивала подкачанные квадрицепсы, красные гольфы прикрывали коленные чашечки, и закрывалось всё это массивной обувью, что чертовски красиво контрастировала с некой нежностью всего образа. ― Я… ― сглатывает Хенджин, облизывая губы. ― Я ведь не передавал тебе гольфы… ― медленно опускает взгляд на чужие колени и убеждается, что слова, сказанные Феликсу на первом курсе про его ноги, были вовсе не шуткой. Чертовски привлекательные и до невозможного сексуальные. ― Сам купил, ― немного нервно отвечает Ли, даже не переводя взгляд на Хенджина и надевая накидку. ― Подумал, лишним не будет. «Правильно подумал», ― и после этого Хенджин действительно пожалел, что целовался с Феликсом всего лишь раз, да и тем более целых три года назад. ― Но я повторю своё негодование, Хван Хенджин, ― резко развернувшись, Феликс подходит на максимально близкое расстояние к юноше, отчего тот даже делает маленький шаг назад, приоткрывая губы и смотря сверху вниз. ― Я выгляжу как шлюха. Процеживает Ли, но Хенджин видит: тот не злится. Негодует? Очень вероятно. Но никак не злится. Сейчас в голове администратора идёт некое помутнение, обычно неприсущее ему, так что, спихнув всё это на слишком душное помещение и предавания воспоминаниям, он сбрасывает с себя весь этот испуг и удивление, снова включая режим «язвительной подружки»: ― Зато приведёшь нам новых клиентов, ― ухмыляясь, склоняется к юноше. ― Только, будь добр, выбирай побогаче, вот это точно лишним не будет. Усмехнувшись, Хенджин выпрямляется, показушно поправляет накидку Феликса, а после выходит в зал, сразу же направляясь к входной двери. ― Вот сука, ― плюёт брюнет, в последний раз подходит к зеркалу, поправляя причёску, а затем также выскакивает в зал, заранее морально готовясь к тяжёлому дню.

***

Hoping For Snow — The Vamps И, на самом деле, готовился Феликс не зря: ровно с 8:00 клиенты начали заходить к ним чуть ли не толпами, даже выстраиваясь в очередь; когда увидели оформление самой кофейни и то, как одет персонал, начали зазывать друзей и подружек, даже невзирая на то, что цена напитков была дороже. Хенджин был доволен своей работой: он знал, что зацепит студентов, одиноких мамочек или же молодых девушек и парней, и он ни разу не ошибся. Практически весь день Сора с Феликсом работали в паре, даже не успевая передохнуть: стаканчики сменялись один за другим, с каждым часом количество трубочек, батончиков, сахара и салфеток становилось всё меньше, а звон бутылок с сиропами был уже чуть ли не громче новогодних мелодий, играющих в колонках. Это можно назвать завалом, запарой или любым другим неприятным словом, относящимся к большой нагрузке на работе, но, на самом деле, Феликс и Сора были счастливы в этот день: оба были рады общаться с людьми, умели готовить чудесный кофе и любили экспериментировать с напитками по желанию клиентов. А также обоим было приятно получать комплименты насчёт своих образов; в каких-то моментах с ними даже фотографировались, словно они были знаменитостями. Вот, что радовало и придавало сил. Вот, после чего они в очередной раз убедились в любви к этому празднику, к мистеру Чхве, к этой кофейне и даже к Хенджину. Верно, уже ближе к вечеру Феликс, будучи чуть ли не переполненным комплиментами, фотографиями и улыбками клиентов, понял, что фишка Хенджина с их образами не была настолько глупой или странной. И когда ему удавалось встречаться взглядом с администратором, юноша лишь кивал ему улыбаясь, а не слал мысленно куда подальше. Примерно к девяти вечера клиентов было, честно признаться, немерено: дверь не успевала закрыться, как в неё тут же входили новые посетители, подбегая к барной стойке и сразу обращая взор на новогоднее меню с авторским кофе, что придумали Сора и Феликс неделей ранее. Вероятно, каждый хотел провести этот прекрасный снежный вечер перед таким большим и значимым праздником за стаканчиком вкусного кофе и за свежеприготовленным круассаном, булочкой или тостом. В какой-то момент ребятам начал помогать даже Хенджин: к счастью, ранее юноша уже работал бариста, так что особых сложностей не возникло. И теперь за барной стойкой крутилось уже три человека, проворачивая своими волшебными ручонками слишком быстрые фокусы: одной рукой Хенджин подготавливал стакан, а второй ― взбивал пенку; Сора готовила три напитка разом; Феликс, подавая клиенту его заказ, одновременно запоминал, что говорит уже следующий человек. ― Подскажите, ― и вновь обращение к Феликсу, и вновь он, широко улыбаясь, поворачивается к новому клиенту, ожидая его вопрос. ― А до скольких сегодня работает такой прекрасный Дедушка Мороз? ― дёргает уголком губ неизвестный парень, отчего Феликс немного опешивает, заливаясь краской. ― А… И Вам здравствуйте, ― продолжает смотреть с улыбкой. ― Извините, а к чему этот вопрос?.. ― Феликс далеко не глупый парень: он сразу понял, к чему всё это было, ― но иногда построить из себя ничего не понимающего дурачка тоже дело не лишнее, особенно: когда парень напротив такой симпатичный. ― Очень хотелось бы, чтобы один интересный юноша принёс мне сегодня подарочек под ёлку, ― усмехается. ― Ну, или в мою кровать, ― продолжает улыбаться, облизывая губы. И для Феликса это не было каким-то оскорблением или тем, к чему могло появиться отвращение. У него не было молодого человека уже более двух лет, нормального секса ― около года; естественно, по этим причинам желание юноши прикоснуться к кому-то другому не только в плане объятий было выше обычного; и естественно, когда Феликс увидел этого милашку перед стойкой, мысленно чуть ли не облизнулся, даже ожидая намёка на подобное. Парнишка был не промах, пошёл сразу без намёков, а Феликсу только за радость. Может, хотя бы в конце этого года или уже в новом году ему повезёт встретить своего человека. И Феликс правда собирался ответить во сколько он сегодня освобождается: он даже слегка наклонился, чтобы сказать, даже мысленно прикинул: в каких позах они будут дарить друг другу подарки, ― то есть: он продумал всё до единой мелочи. Но как только бариста, наклонившись вперёд, захотел сказать хоть слово, он совсем невзначай отвёл взгляд вправо всего на секунду и, заметив Хенджина, обслуживающего парочку за столиком, отчего-то замер. Администратор снял свою шубу, вероятно, из-за активных телодвижений стало жарко, и сейчас он был лишь в кожаных красных брюках и обтягивающей белой водолазке; его блондинистые волосы были зачёсаны назад, пряди чёлки спадали на лоб; а сам юноша вежливо и дружелюбно общался с клиентами, очень мило улыбаясь им. У Феликса никогда не было желания, чтобы Хенджин общался с ним так же дружелюбно и по-доброму; он никогда не желал, чтобы ему вот так улыбались и так на него смотрели. У них были исключительно «язвительные» отношения, как бы странно это ни звучало, построенные лишь на какой-никакой дружбе с университета, на рабочих отношениях и на… «А я ведь целовался с тобой…», ― проносится такое мимолетное в мыслях, и Феликс словно просыпается: Резко «сбросив» свою улыбку, бариста опускает взгляд, выпрямляется в спине и даже хмурится, потому что… Он ведь собирался ответить юноше, который, вообще-то, ждёт. Он собирался пойти к нему или позвать к себе, так почему остановился? Почему так загрузился совершенно другими мыслями? ― Извините? ― его вырывает тот самый голос, и Феликс, подняв взгляд, видит в чужих глазах ожидание и даже некую надежду. ― Вы не договорили, ― улыбается юноша. ― Я… ― сглатывает, снова медленно натягивая улыбку. ― Извините, думаю, сегодня я задержусь допоздна. ― Я могу подождать, ― снова усмехается, а Феликс понимает, какой шанс теряет, но не может противостоять собственному языку: ― Думаю, я вернусь домой только под утро, а завтра… Уеду к родителям. Ну, знаете, праздник ведь… ― хочет нахмуриться, хочет опустить взгляд и ещё раз обдумать свой ответ, но перед ним стоит клиент, отчего можно лишь улыбаться и смотреть в ответ. ― А, я вас понял, ― без какой-либо обиды отвечает юноша. ― Тогда хороших вам праздников! И спасибо за кофе, ― улыбнувшись шире и кивнув, незнакомец выходит из кофейни со своими друзьями, а Феликс сразу же опускает голову и, нахмурившись, начинает готовить следующий заказ. ― Кому-то пора давать статус работника года? ― слышит справа женский смешок. ― Чего? ― поднимает непонимающий взгляд на Сору, что до сих пор пребывает в весёлом состоянии, попутно общаясь с клиентами. ― И Вам хороших праздников, до свидания! ― широко улыбается. ― Здравствуйте, выбрали что-то? ― перемещает взгляд на следующего клиента. ― Да, конечно, пару минут, ― кладёт перед Феликсом бумажечку с заказом. ― Делай капучино с солёной карамелью, на мне ― раф. ― Угу, ― без прежнего энтузиазма отвечает брюнет, закусывая нижнюю губу. ― Я говорю: кому-то пора давать статус работника года? ― ставит два сиропа перед Ли. ― Иначе почему ещё ты собрался сидеть здесь до утра, если смена у нас заканчивается в полночь? ― усмехается. ― Да и тем более: разве ты не перестал общаться со своими родителями год назад? Снова усмехается Сора, но Феликсу не обидно из-за этой усмешки: он действительно перестал общаться со своими родителями ещё год назад, но это не было чем-то разрушающим или катастрофическим и не стало тем, о чём говорить нельзя. Ещё с самого детства Феликс чувствовал, что как таковой родительской любви к нему нет, отчего и привык всю жизнь быть один, как бы странно это ни звучало. В восемнадцать лет он сменил фамилию, а в двадцать ― прекратил какие-либо взаимодействия, проявляющиеся даже в поздравлениях с каким-то праздником по смс. ― Просто… ― уже наливает капучино в стакан. ― Держите. Хорошего Вам вечера! ― улыбается, провожая клиента и сразу же встречая следующего. ― Здравствуйте! Что Вам приготовить? Выслушав заказ, Феликс кивает, улыбаясь, и принимается готовить следующий кофе, краем глаза наблюдая, как Сора занята двумя напитками. ― Просто что? ― кидает быстрый взгляд на Ли. ― Не хочешь с ним поговорить? ― усмехается, поджимая губы. ― Сора, ― вновь расслабившись в лице, Феликс, подняв голову, смотрит на девушку серьёзно и без капли забавы. ― Ты на работе, так что давай снижай своего маленького агрессора до минимума, ― шепчет девушка, чуть склоняясь к чужому уху. ― Ой, а вы встречаетесь? ― их вырывает звонкий голос клиентки, для которой Феликс как раз готовил американо. ― Такая милая пара! ― толкает подружку в бок, не отводя взгляда с Феликса и Соры. ― Оу, нет-нет… ― начинает смеяться юноша, мотая головой в стороны. ― Мы… ― У него уже есть кое-кто, так что… ― улыбаясь, бариста смотрит на Феликса. ― Увы и ах, ― выпячивает нижнюю губу, демонстрируя свою показушную опечаленность. ― Верно: увы и ах, ― с улыбкой процеживает Ли, смотря на девушку в ответ. ― Хороших Вам праздников! ― передаёт напиток клиентке, сразу же получая от Соры новый заказ. ― Нет у меня никого. Что за цирк, Сора? ― старается не хмуриться и не убирать улыбку. ― Цирк ― это то, что происходит между вами, ― снова усмехается девушка. ― Пожалуйста, ― передаёт кофе. ― И самое забавное: я даже не произносила имён, но ты уже вспенился. И здесь Феликс прикусывает собственный язык, ведь именно он начал вываливать все свои недовольства и упрёки на девушку, даже не согласовав ничего из этого с мозгом. ― Не неси ерунды, у нас исключительно рабочие отношения, подправленные язвительными шутками. ― Но ты был бы не против, чтобы его язвительный язык оказался в тебе, верно? И не важно, в каком месте, ― добавляет уже тише, шире улыбаясь, из-за чего чувствует небольшой толчок в бок. ― А ну прекрати, ― шипит Ли, двигаясь ближе к Соре и щипая ту за локоть. ― Ничего я не хочу, и между нами ничего не может быть, понятно? ― Даже секса без обязательств? ― Чего? ― выгибает бровь Феликс, смотря на профиль девушки. ― Приятного вечера! ― передаёт напиток. ― Здравствуйте! Что для Вас? ― Сора, улыбаясь, внимательно смотрит на клиента, а Феликс не сводит с неё взгляда, пытаясь переварить всё сказанное или спрошенное. ― Один латте на кокосовом, ― кладёт перед Ли бумажку, принимаясь готовить также латте, но на лавандовом сиропе. Феликсу, на самом деле, не особо-то и хотелось отвечать на достаточно провокационные вопросы коллеги, отчего он, сделав вид, что очень занят новым заказом, решил отмолчаться. Только вот сам не понимал: не хочет отвечать из-за чрезмерной абсурдности этих слов или из-за того, что частично Сора права. Феликс ведь никогда и не думал о Хенджине, как о партнёре на одну ночь. Он в принципе никогда не думал о Хенджине. Но, вероятно, если бы представился подобный шанс, он бы вряд ли отказался от такого времяпрепровождения. Сора стала первой, кто огласил подобное вслух, над чем Феликс теперь задумался. По сути, у него действительно не было чувств к Хенджину, и даже если задуматься: Феликс не хочет отношений с ним, он не хочет Хенджина в роли своего молодого человека, он не ревнует, когда Хван флиртует с кем-то по телефону, и он спокойно может пойти на свидание с кем-то другим, при этом не думая о блондине. Исходя из этого: у Феликса нет вообще никаких чувств к Хенджину. Но тогда почему он остановился? Почему не согласился на предложение того милашки? Феликс действительно не понимал. Он обдумывал это целый час, но мысль никак не приходила на ум, отчего юноша решил пойти на крайние меры: понаблюдать за Хенджином исподтишка. Нужно было понять, что остановило Феликса от, вероятно, охрененного секса, так ещё и, возможно, от будущих отношений. И он действительно наблюдал: когда Хенджин присаживался отдохнуть, когда болтал с клиентами, когда подходил к ним с Сорой, и когда стоял около посетителей, записывая их заказ. И вот спустя час юношу озарило. Правда, не такого озарения он хотел, но что есть, то есть, как говорится. ― Ёбаный организм, ― шепчет себе под нос юноша, сидя около бутылок с сиропами и ища нужный. Озарение было в том, что Хенджин очень привлекателен внешне: высокий рост, стройное, даже подкачанное тело, симпатичная мордашка, ― в принципе, что нравится Феликсу и то, что подходит под его вкус. А также он понял, почему отказал этому парнишке: в момент, когда он смотрел на Хенджина, юноша вспомнил их поцелуй, произошедший на вечеринке целых три года назад. На самом деле, сложить «два и два» здесь не сложно: Хенджин привлекает Феликса внешне, Феликс знает и помнит, что целуется Хенджин чертовски охренительно, ― так что суммой из этого выходит то, что Ли просто хотел Хенджина. Не морально, тут они как кошка с собакой, даже дня не уживутся вместе, но физически ― определённо да.

***

Shake Up Christmas — Train На часах было уже десять вечера: все сотрудники еле стояли на ногах, но всё ещё продолжали общаться, работать и улыбаться, пусть и из взгляда уже не могли убрать эту усталость и желание хотя бы присесть и передохнуть пару лишних минут. Хенджин начал помогать ребятам примерно с пяти вечера, когда понял, что те уже не справляются. Пусть кофейня и была маленькой, но там всё равно стояло несколько столиков для посетителей, а также прилагалась услуга, при которой клиенты могли заказывать напитки и еду с места, чтобы после им приносили их заказ. По сути: логика как в кафе, ― но у них не кафе, не ресторан и не подобное заведение, где официантов уж точно не было. Обычно с этой задачей справлялись бариста, ведь не были сильно загружены, но сегодня явно не тот случай, из-за чего роль «официанта» пришлось взять на себя именно Хенджину. Не секрет, что его работа занимала меньше сил и времени, ведь постоять около столика, принять пожелания и принести этот заказ ― намного легче, чем стоять около стойки целый день и словно принтер штопать один заказ за другим. Именно по этой причине он иногда подбегал к ребятам и уже самостоятельно готовил кофе, желая поскорее отпустить одного клиента и принять другого. Но в моментах юноша всё же присаживался на диванчик для сотрудников, что был рядом с их рабочим местом, и утыкался в свой ноутбук, на котором, кстати говоря, также были вопросы о рабочих моментах с подрядчиками. И примерно ближе к одиннадцати часам Хенджин, вновь присев на уже полюбившийся диванчик, наконец выдыхает: народу становится меньше, а отдыха, соответственно, чуть больше. Сейчас не было сил даже смотреть в ноутбук, не то, что работать в нём и решать другие проблемы. Тяжело вздохнув, юноша откидывает голову на спинку дивана и устало прикрывает глаза, игнорируя пульсацию в висках, буквально раскалывающую голову. Он слышал негромкую музыку, идущую из колонок, слышал разговоры посетителей, чувствовал аромат кофе, булочек и круассанов, что готовились на кухне, а также он слышал постоянную работу оборудования, звон бутылок с сиропами и вежливые и яркие разговоры бариста с клиентами. Лениво открыв глаза, блондин поднимает голову и медленно поворачивает ту в сторону стойки, желая понаблюдать за своими коллегами и за их работой, но в моменте вновь замирает, прямо как тогда: утром в подсобке. Первым к выходу из-за барной стойки стоял Феликс, учтиво протягивая кофе одному клиенту и принимая заказ от другого: так как юноша был не самого высокого роста, а клиент стоял далеко, баристе пришлось слегка встать на носочки, дабы подать напиток. И Хенджин видел, как напрягаются подкачанные икры брюнета, обрамлённые гольфами, и как слегка задирается юбка-шорты от наклона вперёд. Честно, ему было уже плевать, что кто-то заметит его настолько голодный взгляд, прикованный к чужому телу: сейчас в мыслях, перед глазами и в брюках крутился только Феликс в своей грёбаной юбке, своими вставаниями на носочки, милой улыбкой и большими, счастливыми, но уставшими глазами, что были подкрашены глиттером. Хенджин успел заметить этот мини-макияж ещё утром, когда болтал с юношей. Но в чём было главное отличие этих двоих: если Феликс желал Хенджина только физически, да и то не точно, то у Хенджина было что-то большее к коллеге, одногруппнику или же ― другу по язвительным шуткам. Правда, Хенджин сам ещё не понимал, что конкретно. Он мог встречаться с другими, мог флиртовать, просыпаться в чужой квартире или получать подарки, но… В моменты уединения в собственной кровати, в ванной или даже в машине, отчего-то в его мыслях всегда всплывала лишь одна тёмная макушка, вечно мелькающая перед глазами, пока Хенджин работал. Когда Хван видел, как с Феликсом флиртуют клиенты, он прерывал это сразу же, обозначая тем, что на работе подобное запрещено. Но спустя несколько часов в его голову врывалась совсем непонятная и никому необъяснимая мысль: «А точно ли ты прервал всё это лишь из-за работы?». И Хенджин не мог тут же и сию секунду ответить: «Да». Да и, если уж на то пошло, не мог и через час, и через день, и через неделю. И вот сейчас он сидит на диване, смотрит на Феликса, видит его полуобнажённые ноги, слышит его голос, чувствует аромат кофе, что готовит брюнет и понимает, что не может и даже не хочет сводить с него взгляда. Не сказать, что если бы сейчас у Хенджина появился шанс предложить Феликсу встречаться, он бы согласился на него, но… Но он бы точно очень тщательно обдумал это. У Хенджина есть что-то к этому юноше: где-то там, за рёбрами, а может быть ещё дальше, ― но оно настолько неслышимое, невидимое, тонкое и прозрачное, отчего на такой большой шаг Хенджин идти не рискнёт, не разобравшись в своих чувствах полностью. Но есть одно, что Хван понимает и даже чувствует точно: его член встал, а взгляд не может не держаться на бедре Ли, которое то и дело оголяется от движения юбки. Определённо не может не смотреть и совершенно точно хочет стянуть с него этот чёртов костюм, над которым так кропотливо работал дизайнер мамы.

***

И вот наконец-то на часах пробивают желанные 00:00, наконец наступает 31 декабря и наконец работники выдыхают, провожая последнего клиента и закрывая дверь кофейни. ― Это пиздец, ― с усталостью простанывает девушка, приземляясь рядом с Хенджином на диван. ― Сора? ― в удивлении вскидывает брови Хенджин, после переводит взгляд на Феликса, что сидит на стуле напротив ребят, и видит в чужих глазах такое же удивление. ― С каких пор ты начала материться? ― С сегодняшних, ― вздыхает девушка, а юноши усмехаются. Обычно повар и уборщица уходят в 23:00, отчего сейчас эта троица была в кофейне в спокойном одиночестве, не беспокоясь, что свой ресурс и энергию им придётся тратить на кого-то ещё. ― Снова такси подорожало, вот же ж… ― шипит Сора, смотря в смартфон. ― Ну так ночь перед Новым годом, ещё и замело всё, чего ты хотела? ― усмехается Феликс, вытягиваясь на стуле. ― Как думаешь, через полчаса оно станет дороже? ― прикусывая нижнюю губу, спрашивает юноша с ноткой беспокойства. ― Тебе нужно в мою часть города? ― вскидывает брови девушка. ― Всё-таки взял номерок у того парнишки? ― усмехается. ― У какого парнишки? ― встревает Хенджин, переводя серьёзный взгляд сначала на Сору, а после ― на Феликса. ― Ты снова флиртовал с кем-то на работе? ― Да не флиртовал он ни с кем, поумерь пыл, ― шире улыбается девушка, бросая краткий взгляд на Ли. ― Так зачем тебе стоимость такси? ― Ты можешь просто ответить? ― устало спрашивает бариста, вздыхая. ― Думаю, да, станет дороже. Если тебе ехать туда же, куда и мне, можем поехать вместе. Скинемся да и… ― Значит, заказывай сейчас, ― прерывает девушку, поворачивая голову в сторону выхода и наблюдая за усилившимся снегопадом. ― В смысле? А уборка? ― хмурится Сора. ― Убраться я могу и один, а ты езжай. ― Феликс, но… ― Сора, просто езжай, ― вновь перебивает, смотря усталым взглядом. ― Ты ещё студент, как и все мы, так что, думаю, тебе не хочется лишний раз тратить деньги на чёртову поездку. Если я уберусь тут один, поверь, мой день не станет хуже, или я не устану ещё больше. Кажется, сегодня из меня выжали всё, что могли. Сора, как приличный человек, могла начать отказываться, могла пожертвовать своим временем и своими средствами, но ещё с детства мама научила её одному правилу: «Когда дают ― бери, не смей отказываться». По сути, если бы Феликс не хотел, он бы не стал предлагать, а если уж и предложил ради приличия, то пусть теперь пожинает плоды своего приличия. ― Спасибо тебе большое, ― вздыхая, улыбается девушка, попутно заказывая такси, что ещё не успело увеличиться в цене. И спустя уже десять минут бариста выбегает из подсобки, будучи переодетой в свою одежду и держащей пакет, в котором находился костюм Снегурочки. ― Спасибо за шикарный образ, поцелуй свою маму в щёчку от меня, ― улыбаясь, Сора протягивает Хенджину пакет. ― Оставь себе, ― спокойно отвечает юноша, дёргая уголками губ. ― Серьёзно? ― вскидывает брови девушка и, как только видит кивок, улыбается ещё шире. ― Ну я люблю тебя, Хван Хенджин! ― смеётся. ― И тебя люблю, Ли Феликс! ― переводит взгляд на коллегу. ― В общем, ребятки, удачного вам Нового года! Хорошо покушайте, отдохните и потрахайтесь, а я побежала! Пока-пока! Девушка выбегает из кофейни, закрывая ту своим ключом, и прыгает в такси, что уже ждало юную особу около тротуара. И в моменте всю кофейню окутывает такая непривычная, но до одури неловкая и даже задумчивая тишина. Вроде стоит выдохнуть ещё раз, ведь теперь можно отдохнуть, никуда не спешить и ничего не делать, а вроде… ― А вот мне показалось, или… ― первым подаёт голос Феликс, сдвигая брови к переносице, и указывает пальцем на входную дверь. ― Да, я тоже услышал что-то про потрахаться, ― с небольшим ступором говорит Хенджин, также хмурясь и смотря на дверь. ― Так, ладно, ― встаёт с места брюнет. ― Это Сора, к неожиданным вкидам которой мы должны были привыкнуть, ― вновь заходит за стойку. ― Да, верно, это всего лишь Сора, ― бездумно повторяет Хенджин, опуская взгляд на столик. ― Верно, должны были привыкнуть, ― шепчет уже себе под нос, прикусывая губу и продолжая хмуриться. Хенджин был уставшим, его мысли путались, голова болела, так ещё и тело слабо работало, ― вероятно, частое времяпрепровождение за ноутбуком как раз-таки аукнулось на активной работе. Тяжело вздохнув, юноша, разведя ноги сильнее, сгибается в корпусе и, опершись локтями о колени, ведёт взглядом по полу, попутно слева от себя слушая шуршания, звон бутылок или шипение кофе-машины. Понимает, что делать ему здесь больше нечего, а также понимает, что уходить не готов: зимняя волшебная атмосфера, активно падающие снежные хлопья за окном, звучащая на минимальной громкости музыка, что еле-еле достаёт до ушей, чудесный, ещё не выветрившийся запах кофе, заполоняющий всю кофейню, и… И он. Сейчас они здесь одни, сейчас Хенджин не готов уходить в свою пустую квартиру. И не понятно, чего он не хочет сильнее: остаться одному или оставить в одиночестве Феликса. Сидеть вот так без дела ― не очень красиво со стороны Хенджина, когда буквально в трёх метрах от него трудится и без того уставший человек. Уходить юноша, как уже выяснилось, не готов, просто сидеть и ничего не делать ― тоже, поэтому он принимает решение помочь хотя бы каким-то маленьким делом по типу закрывания жалюзи или протирания столов. С тихим вздохом поднявшись с места, Хенджин, бросив лишь секундный взгляд на бариста, что до сих пор кружился около стойки, подходит к входной двери и начинает поочередно опускать жалюзи, пока не трогая гирлянды. ― Почему не уходишь? ― звучит не очень позитивное за спиной, но Хенджин не оборачивается, лишь облизывает губы, опуская взгляд. ― Вижу, что один не справишься, поэтому решил помочь, ― продолжает опускать жалюзи. ― С чего это вдруг я не справлюсь? ― слышит нотки недовольства и улыбается, потому что знает, как вывести Феликса из себя, потому что убеждается в очередной раз: смог. ― Ты на ногах еле стоишь, ― усмехается, подходя к боковым окнам. ― Вообще-то… ― быстро поднимает взгляд Феликс, желая «укусить» в ответ, но вновь замирает, держа в руках стопку грязных стаканчиков. Около окна, что находилось напротив стойки, он видит Хенджина, а точнее: как он копошится с жалюзи, что запутались и просто так опускаться не собираются. Блондин, встав одним коленом на диванчик, тянет руки вверх и, задрав голову, осторожно переносит ламели на свои места: его красные кожаные брюки обтягивают подкачанные ягодицы, в некоторых местах даже перетягивают бёдра, а белая водолазка, выскочившая из брюк вследствие поднятия рук, теперь демонстрирует оголённую поясницу, а также проступающие мышцы спины. В очередной раз Феликс убеждается, что Хенджин безбожно красив, в очередной раз Феликс убеждается, что ему пора с кем-нибудь потрахаться, чтобы не заглядываться на своего коллегу, одногруппника или просто парня, с которым он целовался. Медленно опустив взгляд, бариста сглатывает, тихо выдыхает через рот и сводит ноги, потирая те друг о друга: бездумное действие мало того, что отвлекает от мыслей, так ещё и прикосновение прохладной ткани гольф к чувствительной коже помогает собраться и прийти в себя. ― С чем помочь? ― говорит негромко Хенджин чуть ли не на ухо, и Феликс дёргается, резко опуская обе ноги на пол и оборачиваясь через плечо. ― Я снова напугал тебя? ― усмехается, дёргая бровью. ― Ага, рожей своей намалёванной, ― бурчит, отворачиваясь и продолжая собирать грязную посуду со стойки. ― А у самого-то лучше? ― усмехается громче, поворачиваясь к Феликсу спиной и начиная протирать оборудование. ― У меня хотя бы не так заметно. ― Тебе яркий макияж и не нужен. Комплект шлюхи в твоём случае состоит из других вещей: одна короткая юбка, стройные шикарные ножки и смазливое личико, ― Хенджин тянет уголки губ выше. ― Ну сегодня между этих ножек почти что оказался чужой член, ― слишком довольно говорит Феликс, а Хенджин закусывает губу из-за недовольства. Контратака была проведена успешно. ― Вероятно, горячий, пульсирующий и толстый, ― добегает в конце от Ли, и Хенджин задирает голову, изучая взглядом потолок и стараясь успокоиться, чтобы не нагрубить по-настоящему. ― И почему же не оказался? ― всё же продолжает протирать кофе-машину. ― Потому что и жизнь, и работа и без того ебут меня каждый день, думаю, на третьего меня бы не хватило, ― и оба усмехаются. Lips On You — Maroon 5 Благо, через двадцать минут вся столешница и стойка были очищены: Хенджину оставалось лишь расставить сиропы по местам, а Феликсу ― заполнить органайзеры дополнительными пакетиками с сахаром, салфетками и трубочками. За всё это время они не проронили ни слова: вероятно, желание попасть домой было выше пустой болтовни, пусть такой забавной и даже приятной. ― Но ты точно в этом уверен? ― вдруг голос Хенджина снова появляется около уха, и Феликс снова едва заметно дёргается. ― Что мне не нужна помощь? Уверен, я почти закончил, ― старается закончить поскорее, ибо сил на препирания у него уже не осталось. Чувствует, что Хенджин стоит прямо за спиной, но делает вид, что не замечает, располагая органайзер на барной стойке. ― Что не потянешь третьего. И Феликс замирает, продолжая тянуться к стойке, держа органайзер. Брови юноши медленно сдвигаются, глаза ― расширяются, а в голове начинает летать куча мыслей, где он не понимал: пошутить ли ему в ответ, сказать что-то серьёзное или что-то спросить. ― У меня нет сил шутить, ― всё же отвечает со вздохом, становясь на место и кладя ладони на столешницу. ― У меня тоже. Он чувствует, как в области спины стало значительно теплее, чувствует, как около шеи повело горячим дыханием, как лопаток едва коснулась чужая грудь, и как… Как по бедру, оголённому в разрезе юбки, медленно поскользили подушечки чужих пальцев. ― Помню, как мы целовались в универе, ― не видит Хенджина, но затылком чувствует эту хитрую улыбку. ― Это было три года назад, ― старается не реагировать на прикосновения и чрезмерную близость. ― Значит, тоже помнишь? ― усмехается. ― К сожалению, ― и тут же Феликс чувствует, как прохладные пальцы впиваются в его бедро, грубо сжимая. ― Какого хера, Хенджин? ― шипит Ли, сразу же пытаясь отойти в сторону или повернуться. ― К сожалению? ― пухлые губы касаются мочки уха, и Феликс на секунду прикрывает глаза, сглатывая. Это манит. Очень и очень манит, даже несмотря на странность всей ситуации. ― Я спросил, ― и в моменте Феликс чувствует, как бедро отпускают, а потом ― как его резко разворачивают, прижимая ягодицами к столешнице, ― к сожалению? Он смотрит на Хенджина в ответ: на его ухмылку на пухлых губах, в лисий недовольный прищур, на ходуном ходящие желваки. Смотрит, на самом деле, даже с испугом, потому что Хенджин никогда не подходил ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, Хенджин никогда не переходил грани с их шутками, Хенджин… Он никогда не смотрел так: с недовольством, возбуждением и игрой. Смотрел так на всех, но не на Феликса. Это пугает, это смущает, но также это воспламеняет что-то внутри: заставляет желудок скрутиться в тугой узел, сердце ― словно упасть вниз, а член ― стремительно налиться кровью. ― Думаю, ты переигрываешь, ― всё ещё старается сохранять рациональность, не сводя взгляда с чужих карих глаз. ― Выпусти меня. И, верно, выйти или отойти в сторону он не мог: как только Хенджин развернул юношу к себе, он сразу же поставил руки по обеим сторонам от Феликса, тем самым словно загоняя брюнета в ловушку. ― Я же сказал: у меня не осталось сил на шутки, ― лишь это решает ответить Хенджин, медленно приближаясь к чужому лицу. ― Ты же понимаешь, насколько странно это выглядит в моих глазах? ― а он всё ещё старается отклоняться, не сводя взгляда. ― А как это выглядит в твоих шортах? ― и Хенджин без предупреждения поднимает одно колено и упирается им прямо в пах Феликса, отчего брюнет резко прикрывает глаза, хватается за чужое плечо и опускает голову, задушено шипя. ― Вот видишь? ― усмехается. ― Тебе, как я чувствую, тоже не до шуток, ― начинает медленно водить коленом по чужому уже встающему члену, опустив голову и заглядывая в прикрытые глаза Феликса. ― Да ладно тебе, Ликс: мы оба хотим того, чего хотим, так почему бы не помочь друг другу? И раз уж на то пошло: мы оба помним тот поцелуй в универе, ― перемещает одну руку со столешницы на талию Ли, сжимая ту. ― Уверен: если поцелуй не был бы таким ахуенным, мы бы его даже не запомнили. И также уверен: каждый из нас хотя бы раз задавался вопросом, кабы не предавался фантазии: «А что было бы дальше? Что было бы, продолжи мы тот поцелуй?». И больше Хенджин ничего не говорит, не делает и не требует. Медленно убрав колено от чужого паха, он слышит облегчённый вздох и затем видит, как Феликс поднимает на него обозлённый взгляд. Правда, по какой причине злился Феликс: Хенджин раздражает его своими выходками, или же он безбожно хочет трахаться, а Хван лишь подначивает, ― неизвестно даже самому Феликсу. Медленно и пока что размеренно дыша, они молча смотрят друг на друга, пытаясь понять либо свои, либо же чужие эмоции. Феликс чувствует на своей талии приятное тепло, появившееся вследствие долгого нахождения чужой руки на ней, но ничего с этим не делает, потому что… «Хочу», ― хочет Хенджина, и не хочет, что тот убирал свою руку. Феликс мог спокойно заниматься сексом с другими людьми, не находясь с ними в отношениях, но то были незнакомые люди или хотя бы, как минимум, не его друзья. Здесь всё немного сложнее для головы, для эмоций и чувств, но для члена это, судя по всему, не такая уж и катастрофа: почувствовал желание ― встал. ― Ты же понимаешь, что после этого мы не станем парой, не поженимся, не будем ходить за ручку, не будем дарить друг другу подарки или смотреть по вечерам фильмы? Хенджин не хотел с этим соглашаться, но в данный момент он не был влюблён в Ли настолько сильно, чтобы начинать спорить. Сейчас тела Феликса хотелось больше, чем самого Феликса. ― Иначе быть и не может, ― хмыкает. И Феликс, не теряя ни секунды, обхватывает прохладными ладонями чужое лицо и впивается в пухлые губы, сразу же чувствуя, как его подхватывают под спину. Они не собирались «знакомиться» друг с другом и разогреваться, растягивая поцелуй, делая его медленным и ленивым. Нет. Совершенно нет: они и без того хорошо знакомы, они были разогреты с самого начала диалога. Жадно и даже со злостью целуя брюнета, Хенджин подходит к юноше вплотную, буквально припечатывая его к столешнице, а Феликс, в свою очередь, переносит ладони на достаточно крепкие плечи и сжимает ткань водолазки, подмахивая бёдрами вперёд, тем самым стараясь потереться своим возбуждением о чужое. Ли проникает языком в чужой рот, проводит по нёбу, по щекам, а после сталкивается с чужим горячим языком, который сразу же засасывает, одновременно с тем перенося руки на чужой затылок и буквально вжимая Хенджина в себя. Феликс чувствует, как по его спине блуждают широкие ладони, как они сжимают каждый сантиметр, а также ― как вытаскивают водолазку из юбки-шорт, отчего начинает тихо постанывать в чужой рот, хмурясь. ― Да спустись ты уже, блять… ― отрываясь от Хвана, шипит брюнет, смотря на того с нетерпением. Феликс знает, насколько сильно Хенджину нравятся его ноги, Феликс не станет прибедняться и говорить, что они как-то некрасивы или нехороши. Нет. Они красивы, стройны, упруги и более, чем хороши. И Феликс любит получать поцелуи на своих бёдрах или коленях, что как раз сейчас и может сделать Хенджин. Усмехнувшись, блондин отходит от Ли на шаг и, с силой сжав его талию, поднимает юношу, сразу же усаживая того на стойку. ― Слезая с этой стойки, вставай сразу на колени, чтобы не тратить время, ― с нахальной улыбкой шепчет в чужие губы Хван, облизываясь. Феликс и Сора любят сплетничать о своих похождениях и сексуальных вкусах, а у Хенджина слишком хороший слух, отчего теперь он знает: Феликсу нравятся широкие члены, и не важно, какой длины, а ещё ему нравится сосать. Обычно от минета срывает крышу тем, кому его делают, но у Феликса всё немного иначе, что сейчас станет, наверное, самым приятным подарком для Хенджина на ближайшие два или три Новых Года. Отойдя от юноши на пару шагов, Хван опускает взгляд и, ухмыльнувшись, осторожно кладёт руки на оголённые бёдра и медленно разводит те в стороны, попутно облизывая губы и даже прикусывая кончик языка: кожа Ли гладкая, бледная и очень нежная, его бёдра обтягивают красные шорты, на коленях уже следы от резинки гольф, ― а Хвану ведёт голову. Наклонившись, блондин касается носом бедра, что выглядывает из-под разреза, и вдыхает, сразу чувствуя, как кофейные зёрна начинают сыпаться в лёгкие, как вместо крови начинает течь ванильный сироп, и также наслаждается приятным шипением сверху, зная, что Феликс смотрит, закусив губу. Осторожно подняв подол юбки, парень видит, как Ли сразу же перехватывает ту, подтягивая к себе, а сам двигается ближе к краю, чтобы Хенджину было удобнее целовать. В крайний раз облизнув губы, Хенджин опускается ниже и, выпустив язык, ведёт им от колена до самого бедра бариста, попутно сжимая вторую ногу Ли. Прикусив нежную кожу сверху, он сразу же засасывает ту и чувствует, как член уже натягивает брюки, как головка пульсирует, а бельё ― покрывается предэякулятом. Проведя дорожку поцелуев до колен, Хенджин присаживается на корточки, слегка приспускает гольфы и сразу же начинает оглаживать чашечки большими пальцами, смотря на брюнета снизу вверх и ухмыляясь. Феликс лишь сдавленно вздыхает и сглатывает, не в силах что-то сказать, подумать о чём-то другом, прислушаться к чему-то другому или увести взгляд. Сейчас был интересен только Хенджин, только его действия и его эмоции. Ведя языком по коленной чашечке, Хван оглаживает икры, щиколотки, после ― снова ведёт руками вверх и вцепляется во всё те же бёдра. Его сводили с ума ноги Феликса ранее, но он убеждается в своём сумасшествии и сейчас, наслаждаясь и понимая: не разочаровался, а даже очаровался лишь сильнее. Снова встав на ноги и снова припав к бёдрам Ли, Хенджин целует, кусает и постепенно приближается к паховой зоне, тем самым сверху вызывая задушенное шипенье. Медленно и осторожно целуя, он доходит до края шорт и, приподняв ткань, кусает юношу в чувствительное место, краем глаза замечая, что в паховой зоне уже образовался приличных размеров бугорок. ― Я могу укусить и там, ― приблизившись к лицу Феликса, Хенджин продолжает держаться за чужие бёдра, но смотрит в карие глаза с ухмылкой. ― Дай мне слезть, ― получает рык в ответ, отчего загорается ещё сильнее, закусывая нижнюю влажную губу. Ступив на два шага назад, Хенджин, не сводя взгляда со стремительно вскакивающего со стойки Феликса, расстёгивает пуговицу и ширинку на своих брюках, уже тяжело дыша и чувствуя, как в груди и внизу живота неимоверно сильно, но до одури приятно печёт. Феликс, только подойдя к блондину, сначала кидает на него возбуждённый взгляд, не имея в том ни капли шутки и игры, а после быстро становится на колени, сразу же стаскивая с Хвана брюки вместе с бельём. ― Да погоди ты, блять… Куда так быстро? ― округляет глаза Хенджин, смотря вниз, а после ― безбожно душится своим вздохом, резко запрокидывая голову и хватаясь за край столешницы, на которой стояло оборудование. Как только Феликс снял чужое бельё, он сразу же перевёл взгляд на член Хвана, в глубине души надеясь, что тот совпадёт с его вкусами и фетишами. И как только перед брюнетом предстал не слишком длинный, но довольной широкий член, Ли почувствовал, что словно все его органы упали вниз буквально разом. Он слышал Хенджина лишь на фоне. Он слышал, чувствовал и видел всё, что можно, лишь на фоне, потому что отвлекаться от такого зрелища не было ни желания, ни даже сил. Обхватив рукой чужое, уже горячее и крепкое возбуждение, Феликс, выпустив язык, сразу тянется к головке, слизывая с той предэякулят, а после, облизнув губы и с ухмылкой взглянув вверх, подмечая чужую задранную голову, открывает рот шире и насаживается уже полностью, чуть ли не утыкаясь носом в лобок. У юноши никогда не было проблем с рвотными рефлексами, а также он, имея любовь к минету, даже прошёл курсы по, как сказала Сора, «ахуенному отсосу», отчего сейчас даже не думал о том, что ему как-то где-то неприятно. Всё ему приятно, всё ему нравится: ширина, длина, жар, идущий от члена, активно выступающий предэякулят, после бегущий по горловым стенкам, стоны и шипения Хенджина. Всё это нравится, всё это вкусно. Погружая в себя орган на всю длину, Ли чувствует, как влажная кожа скользит по языку, как головка утыкается в глотку и как рот растягивается от размера. Хенджина уже трясет, он еле держится, чтобы не упасть, сильнее сжимает край столешницы, а также постепенно начинает подмахивать бёдрами, слыша причмокивания и даже едва слышимые стоны. Пока Хенджин уже самостоятельно входил в рот Феликса, бариста, в ответ, активнее насаживался на член, вылизывая тот полностью, сглатывая смазку и массируя мошонку блондина, костяшками руки чувствуя, насколько сильно трясутся чужие ноги. ― Вставай, ― со вздохом рычит Хенджин. ― Феликс, блять, вставай и снимай свою ёбаную юбку. Как только Ли, нехотя отрываясь от члена, медленно встаёт на ноги, он, смотря парню прямо в глаза, ухмыляется, облизывает губы и, вздохнув, подходит на шаг ближе. ― Это юбка-шорты, ― говорит в самые губы, попутно расстёгивая пуговицу. ― Учитывай, пожалуйста, правильное название одежды, которую создал ты сам, ― хмыкает и стаскивает с себя одежду, бросая ту на пол. ― А вот тебе стоит надеть хотя бы бельё, чтобы сходить за презервативами. Хенджин, медленно опустив взгляд, видит, что сейчас Феликс стоит перед ним лишь в одной водолазке, красных боксерах и таких же красных гольфах, при этом игриво улыбаясь и смотря словно надменно. ― Сейчас ты смотришь на меня, словно на шлюху, но уже буквально через несколько минут натягивать здесь будут тебя, ― подходя ближе, рычит во влажные губы. ― Не считаешь это смешным? ― Смеяться не собираюсь, но и отрицать ― тоже, ― усмехается. ― Натяни хорошенько, буду только рад. Наспех стянув брюки полностью, Хенджин надевает бельё и, обойдя Феликса, направляется в подсобку. Поставив на столик свой портфель, в котором обычно лежат только ноутбук да бумаги, он начинает шарить по кармашкам, попутно вспоминая, не вытаскивал ли последние три неиспользованных презерватива. Ночь с очередным партнёром была бурная, но от неё всё же осталось три или четыре «квадратика», что сейчас подарят двум коллегам-друзьям-просто парням-без-отношений неистовое удовольствие. Как только юноша нащупывает уже знакомую обёртку, он быстро ухмыляется и достаёт нужную вещицу. Им бы понадобилась смазка, но со времён, когда смазка со вкусом клубники случайно открылась в портфеле Хенджина и пролилась на важные бумаги и прошлый ноутбук, юноша больше не носит бутылёк там, где он быть вообще не должен. И только выйдя снова в зал, он видит, как Феликс медленно поворачивает на него голову и, оглядев Хвана с ног до головы, прикусывает нижнюю губу, задерживая взгляд на крупном, выделяющемся на белье бугорке. Не став говорить ни слова, Хенджин подходит к брюнету, расталкивает ногами упавшие вещи куда-то под столешницу и припадает к губам Ли, сразу же получая измученный стон и чувствуя, как Феликс тянет края его водолазки выше, безмолвно прося снять эту донельзя ненужную вещь. Ему не хочется отстраняться от губ Ли, не хочется вообще отлипать от всего Феликса, но и такую просьбу Хенджин игнорировать не может, отчего, отстранившись лишь на секунду, блондин стягивает водолазку, хватаясь за горловой отдел, и откидывает ту куда-то в сторону диванчика. ― Сора была права, ― усмехается Феликс, кладя руки на подкачанный торс и начиная сразу же оглаживать прохладными пальцами разгорячённую кожу. ― Один раз она увидела, как ты переодеваешься. Ей понравилось, ― отвечает на вопросительный взгляд Хенджина, продолжая оглаживать торс и грудные мышцы. ― И не говори, что тебе не захотелось посмотреть, ― усмехается, подходя ближе и вжимая юношу в стойку. ― Я даже отругал её, что не сделала фотку, ― улыбается, поднимая взгляд. Слушать подобное для Хенджина ― как для кота сметана; но сейчас для него было важнее вновь припасть к алым припухлым губам, вновь коснуться бёдер и вновь почувствовать, как Феликс потирается своим вставшим членом о его. Сминая мягкие губы, Хенджин проскальзывает под водолазку Ли, сжимает соски и ухмыляется прямо в губы брюнета, когда чувствует, как тот буквально с силой упирается своим пахом в его, прося о большем. Отстранившись, Хенджин резко разворачивает Феликса к стойке и сразу же хватает его за шею, заставляя наклониться, а Феликс, слушаясь и подчиняясь, самостоятельно разводит ноги, оттопыривая ягодицы и буквально выжидая, когда этот толстый член войдёт в него по самое основание. ― Я советовал найти тебе богатого мужика, чтобы тот хорошенько трахнул тебя, ― усмехается, стягивая бельё с брюнета и задерживая взгляд на округлых половинках, ― но знаешь, у меня тоже денег немерено, так что за выполнение миссии тебя стоит даже наградить. И, облизнув губы, Хван стягивает с себя бельё, надевает презерватив, а после, чуть задрав водолазку Ли, одной рукой берёт его за талию, а второй ― подводит член к желанной дырочке. Как только широкий орган входит в довольно узкий проход, на всю кофейню разносится два громких стона, варьируясь различностью тональности, после чего следуют громкие и даже грубые шлепки, а также прерывающиеся вздохи либо одного, либо другого. Держа Феликса за талию, Хенджин резко и грубо заносит бёдра вперёд, сталкиваясь ими с чужими ягодицами. У Ли закатываются глаза от ширины и грубости, а у Хвана уже искусаны губы от узости и покорности. Стенки быстро сужаются и растягиваются, горловые связки уже хрипят, на глазах слёзы, а в них обоих горит возбуждение и желание. Слегка наклонившись к юноше, Хенджин берёт его член в руку и начинает дрочить, одновременно продолжая втрахивать того в стойку, от которой, вероятно, даже останутся синяки на бёдрах Ли. Ну, это ничего, Хенджин поцелует их позже, таким образом извиняясь и прося повторный раз. Сжимая орган Феликса, Хван упирается свободной рукой в стойку, а Ли, уже подаваясь назад и насаживаясь самостоятельно, стонет всё громче и громче, чувствуя приближающийся оргазм, который буквально покрывает жаром весь пах. ― Я… Да… ― стонет Феликс, опуская голову. ― Я скоро… Давай… ― пытается сосредоточиться и на чужом, и на своём члене, не понимая, где удовольствие выше и краше. Но в моменте Хенджин резко убирает руку от члена и выходит из брюнета, отчего сразу же слышит громкое «блять!» на своё действие. Ухмыльнувшись, он вновь разворачивает Феликса к себе и вновь сажает того на стойку, сразу же двигая юношу к краю. ― Ты засранец, ― рычит Феликс, недовольствуясь прерванным оргазмом. ― Мой член исправит моё отвратительное поведение, ― наигранно выпячивает нижнюю губу Хенджин и, надавив Феликсу на грудь, тем самым заставляя отклониться чуть назад, вновь входит в юношу. Теперь он смотрит не на затылок; теперь лишь глаза в глаза, губы в губы, стон в стон. Феликс получал катастрофичное удовольствие от всего, что делает Хенджин, а Хенджин ощущал ещё большее желание к юноше, попутно наслаждаясь его громкими стонами, его руками на своих плечах или предплечьях и его голодным и донельзя довольным взглядом. И он, продолжая входить в юношу, снова берёт его член в руку и снова начинает дрочить, отчего Ли откидывает голову назад, а Хенджин припадает губами к манящей шее, сразу же прикусывая ту и оставляя пару засосов. Иногда Хван кусал слишком грубо, но никто не ругался и не извинялся, потому что стоны Феликса сводили с ума, а прикосновения Хенджина обжигали, заставляя концентрироваться лишь на них. Как только Феликс чувствует невероятный жар в паху, а после ― скручиваемость всех органов и неистовое удовольствие, он, буквально раздирая горло, рычит вперемешку со стоном, резко поднимает голову и целует Хвана, изливаясь на свой живот и в его руку. А Хенджин, упиваясь этим поцелуем и тем, что Феликс кончил с таким удовольствием и наслаждением, начинает буквально вбиваться в брюнета, уже не контролируя: делает ли он больно, за что держится, не слишком ли громкие звуки издаёт и не слишком ли грубо целует. И только чувствуя, что ноги затряслись, а презерватив начал заполняться белой жидкостью, он с силой кусает нижнюю губу Ли, буквально прокусывая ту, и сдавленно шипит в те самые губы, сжимая глаза. Спустя несколько минут сбивчивого дыхания Хенджин всё же отрывается от Феликса, выходит из него и, сняв презерватив, выбрасывает тот в гору пустых стаканчиков из-под кофе. ― Надо не забыть вынести мусор, ― говорит сам себе, медленно натягивая бельё и упираясь ягодицами в столешницу напротив той, на которой всё ещё сидел Феликс. ― Во-первых, ― начинает с одышкой, ― ты мне, блять, губу прокусил, ― смотрит недовольно. ― А во-вторых: помочь не хочешь? ― кивает на свой живот с всё ещё находящейся там спермой. ― Салфетки слева от тебя, ― усмехается Хван, продолжая любоваться брюнетом. ― Ну, а за укус… Ты мне руку испачкал, так что: один-один, ― улыбается шире. Феликс всё же выпрямляется с небольшим кряхтением, находит влажные салфетки и, вытащив пару штук, протирает свой торс, после так же выбрасывая их в мусор. ― Трахаться с тобой ― себе дороже, ― фыркает, спрыгивая со столешницы и надевая бельё. ― Боюсь спросить: не убил ли ты кого во время секса? ― усмехается, кидая взгляд на блондина. ― А ещё… ― начинает искать свои шорты, рыская глазами по полу. ― Хенджин! Ты запачкал всю одежду своими ботинками! Что ты за свинья такая? ― чуть ли не пищит Феликс, хмурясь, и переводит недовольный взгляд на Хвана. Но лишь увидев чужую довольную улыбку, Феликс понимает: по-настоящему злиться на Хенджина он не может. Он мил, это не секрет, а ещё у него отличный член, так что сейчас ему прощается всё. И лишь спустя тридцать минут, ближе к двум часам ночи, они переодеваются в свою обычную одежду, собирают ту, что бросили на полу, выбрасывают мусор и вновь протирают столешницы, ведь не очень хочется готовить кофе там, где была чья-то голая задница или член. И только после этого снова присаживаются на диванчик, выдыхая. ― Это же не было разовой акцией? ― спрашивает с усмешкой Хенджин, укладывая голову на спинку дивана и смотря в потолок. ― Твой член спас ситуацию, так что, скорее всего, нет, ― отвечает с таким же смешком Феликс, смотря на закрытые жалюзи. ― А как же моё милое личико? ― повернувшись к Ли, Хенджин состраивает милую гримасу, округляя глаза, выпячивая губы и приподнимая брови. ― Тоже ничего, но член лучше. Усмехнувшись, Хван опускает голову, облизывает губы и смотрит перед собой, думая, что сказать или спросить ещё. Он не глуп, видит ведь: Феликс желает его только как полового партнёра, ― и его это не обижает, но и чувств не убирает. Не сказать, что Хенджин влюблён прям по уши, но если бы ему представился шанс провести с кем-то Новый год или, например, съездить за покупками, или посмотреть фильм, покурить на балконе или, попивая чай, ночью поговорить на кухне, он выбрал бы Феликса. Хенджин не влюблён, но он чувствует что-то такое внутри. К счастью или сожалению, у обоих есть планы на празднование Нового года, но пока что ни у одного из них нет планов, например, на выходные, так что ещё не всё потеряно. ― Тебя подвезти? ― всё же решается спросить, не поворачиваясь. ― В два часа ночи автобусы уже не ходят, а идти пешком в такую метель я не собираюсь, так что, если уж трахнул, будь добр и до дома довезти, ― с усмешкой отвечает Ли, поворачиваясь к блондину. Хенджин, лишь кивнув, встаёт с места и отправляется в подсобку, а Феликс хмурится, ведь он ожидал какой-то взаимной шутки или чего-то подобного, но никак не молчаливого кивка и ухода. Как только спустя десять минут Феликс выходит на улицу, он сразу же чувствует, как лицо обдаёт холодом, а за шиворот пуховика залетает активно идущий снег. Поёжившись, юноша накидывает капюшон, закрывает кофейню и, развернувшись, ищет автомобиль Хвана. К счастью, долго искать не пришлось, отчего уже через минуту Ли сидел в тёплом, прогретом салоне. ― Ты включил подогрев кресла? ― вскидывая брови, смотрит с улыбкой. ― Не хочу, чтобы такая прекрасная попка мёрзла, ― дёргает уголком губ Хенджин, выезжая на дорогу. И ехали они в тишине. Говорить не хотелось скорее не из-за каких-то мыслей, а из-за чудесной атмосферы, царящей за окном: 31 декабря, два часа ночи, улицы пустые, нет ни машин, ни людей, идёт сильный снег, вывески некоторых магазинов ярко-ярко светятся, а по радио передают поздравления с наступающим Новым годом. ― Какого числа твоя следующая смена? ― спрашивает Хенджин, не отрываясь от дороги. ― Четвёртого. Смогу выспаться и отдохнуть, ― вздыхает с наслаждением. ― А у тебя? ― смотрит на подсвечивающийся профиль. ― Второго. Кофейня ещё не будет работать, но работу помимо неё никто не отменял. И Феликс хмурится, поражаясь такой продуктивности или же простой ответственности, одновременно сочувствуя юноше, ведь если бы они сейчас не работали, отдыхали бы как все студенты на своих зимних каникулах. Каждый помнит, что он свободен шестого января, на выходных, но вряд ли кто-то рискнёт предложить прогуляться или провести время вместе.