Интимнее

У Жени всё плохо. У Жени что-то хорошее не может быть. Он в этом уверен до трясучки. Женя даже когда в окно смотрит — дерьмо. В Питере, кажется, и погоды нормальной не бывает, когда Женя хочет. А он хочет снег увидеть. Как первые снежинки падают, кружатся. Вот было бы всё так просто для спокойствия души. Ведь ещё трансляция вылетает, когда он желанием горит посмотреть. Вылетает именно тогда, когда последние катать начинают. Вот бы и лутц получился для нервной системы. Радуется, как своим чистым прокатом не радовался в жизни. Он этот лутц не делает. Точнее вообще без него катает. Признается Пете, что руки тряслись, когда смотрел. Не постыдится этого сказать. Они даже не так тряслись, когда он с Ромой и Владом катал, блять. И когда баллы итоговые видно, то лицо Петино — лучшее, что Женя видел. 300. Сидел бы Петя рядом, пошутил бы. Только он там далеко и на экранах у всех. Радуется. И Женя с ним радуется. После Петиного прошлого этапа — это то, что для него было нужно. Чтобы больше не видеть его грустное лицо. И слова его провокационные. Честное слово, ебал его Женя в рот за такие слова о себе и за то, что выматывает себя жутко. Он готов привязать его к кровати, лишь бы отдохнул чутка. Лишь бы хоть раз коньки не трогал и в рань не вставал. Кажется, что он и так найдёт выход. И сделает всё возможное для этого. Поэтому Женю не удивляет, что на следующий день ему в телеграмм прилетает кружок от Пети. Где он сначала секунд десять просто молчит и идёт куда-то (а Женя готов всегда на такое смотреть), а потом камеру переворачивает и показывает, как на лёд ступает. Парень бы обрадовался, если бы он сейчас упал. Для профилактики, конечно же. Женька Ёбнись хоть раз, пожалуйста Не ждёт, что посмотрит сразу, ведь лёд как никак. А лёд-то Пете важнее по-любому. Женя этому даже завидует. Себе тоже завидует, что смог Петю на голосовые и кружки развести один раз, что теперь можно их видеть и слушать почти ежедневно. Но каждый раз радуется такому. Сейчас тоже, когда видит голосовое сообщение. И слушать хочется их вечно; хочется, чтобы они не прекращались. — Маты, маты. Не стыдно тебе, Семененко? С таким личиком и такое говорить? Вдруг кто увидит? Ну ты не жди, я тебе такого. Слышится неприятный звук, режущий уши, и точно несвятые слова Пети. Ёбнулся всё-таки. Женя следом записывает ему, как лыбится. flashback У Жени нервы трещат, когда он на финале Гран-При выступает. Как-то всё скатывается в огромную яму. Ему как-то не нравится то, что он делает. Не нравится то, как утром проснулся, как потом собрался и на льду тренировался. Он уже чувствует, что не будет чего-то мощного, стоя в начальной позе короткой программы. Чувствует правильно, потому что всё сегодня не так, как надо. Завтра тоже. Знает, что не может быть всё так хорошо. Не прогадывает, но впервые этому радуется. Так искренне, что себя хочет убить. Нельзя такое, он же проиграл. Но сейчас он впервые за кого-то по-настоящему радуется. Петя заслужил, после Чемпионата России тем более. И смотреть на него такого так приятно. Приятнее, чем тогда. Его нужно поздравить. Женя обязан это сделать не потому, что Петя его поздравлял с кривой улыбкой на лице, когда проиграл ему, а потому, что хочет сам. Горит желанием. Можно, конечно, написать, но зачем так, если можно в жизни? Писать и записывать ему Женя и так может в обычный день. Проблема в том, что Петя только пишет. Женя ловит его уже на выходе. До плеча дотрагивается, и Петя вздрагивает от неожиданности весь. Глазами ещё такими странными смотрит, будто не его увидел. Не того, кто вчера весь вечер и сегодня всю ночь подъёбывал знатно. — Надеюсь, что после такой победы, ты сжалишься надо мной и прекратишь меня мучать. — улыбается. Жене точно нравится смотреть, как Петя глаза закатывает от такого. Женя точно знает, что Петя его понимает. — Из-за твоего голоса много бы нужных сообщений не казались нудными. — надеется, что Петя сломается. Ему уж слишком хочется слышать, как он всё рассказывает, а не читать. — Поздравляю, уделал всех. Даже тянется обнять, но вовремя себя в руки берёт. Будет слишком так поздравлять соперника. На словах — пожалуйста. Поэтому рукой жест получается странный. Как-то взмахивает, но в итоге просто протягивает её. Петя кивает. Грустно как-то получается, будто ни он выиграл. — Правда, получилось круто. — точно бы обнял, будь они ближе, чтобы не видеть такое лицо. И самому становится не по себе. — Прости, что сегодня был не в ударе. — пытается сделать так, чтобы у Пети что-то кроме грусти было. Получается, потому что у него улыбка появляется. — Извинения приняты. И уходит быстро, для него свойственно. Не бросает взгляд, не оборачивается. Всё как и должно быть. Только Женя надеется, что себя Петя не загонит. И он даже не надеется, что парень прислушается к нему. Радует, что видит это грёбаное голосовое сообщение. Думает, что путает, когда видит. Зайдя в переписку, смотрит на это пятнадцати секундое сообщение. Женя надеялся хотя бы на секунд пять. — Ту-ту, ту-ту, ту-ту-ту-ту-ту, ту-ту. Я подумал, понял, что приму твоё извинение только на совместном общем старте. Где я тебя выиграю. Женя улыбается, глаза щурит и сказать что-то надо. А то Петя ещё увидит, что ответов на гс нет, то вообще больше не пришлёт. Женю радует, скорее всего, не тот факт, что Петя выиграл, а то, что он записал ему сообщение, что вспомнил о нём. Парень взаимностью отвечает голосовым на голосовое. — Хочешь в парное со мной? Пускай скажет, что хочет. Или вообще ничего не говорит. Видит, как видеосообщение записывает. Приходит текст. Петя Хватает Глеба с Матвеем. Иди к ним третьим. Женя в ответ молчит. Ему, как-то быстро Петя рушит мечты и надежды слышать его голос. Довольствоваться нужно тем, что дают. Только дают, оказывается, много, потому что ещё одно голосовое приходит. — Конечно, получается какая-то... оргия. Но ты ведь не против? Смеётся зараза, да так ещё заразительно, что смысл фразы доходит позже задуманного. Женя удивляется, что от Пети смог услышать что-то такое, а не прочитать. Понять пытается, но тут парень только запутывается. Петя, получается, Женю приписывает к таким? Или сам? Блять, а как спросить об этом? То есть, ты не против крепкой-мужской-дружеской оргии. Не против сам в ней учавствовать? На телефоне уведомление приходит, что спать нужно, но Женя только в точку одну смотрит, до конца продумывая, как лучше спросить. — То есть, ты не против таких связей? Волнуется до трясучки, когда записывает, спасибо, что не слышно дрожь в голосе. Ещё сильнее волнуется, когда сообщение прочитано. Сердце далеко уходит, когда ответ Петя печатает, почти не думая. Петя С радостью. Очень информативно, но хватает, чтобы Жене понять. the end flashback Забыть те сообщения вообще не может. Не забывает и то, что Петя теперь ему не только пишет, но и свой голос даёт слушать. Это нравится очень. И пишет он сейчас реже, чем кружочки присылает. Их много. Это радует очень. Иногда такое говорить начинает, что Женя бы лучше прочитал, чем весь краснел от того, что слышит. Поэтому, когда Петя утром сообщение присылает, Женя не сразу его понимает. Голос хриплый и такой приятный для ушей. А сам, наверное, в одеяло закутан, всё не может с кровати встать в такой холод. Холод есть, а снега нет. Петя этому рад, а Женя не очень. С раза пятого обращает внимание на слова, а не на голос. — Дубак пиздец, — кашляет. — Но давай встретимся? Погода, правда, херня, но когда это волновало? — под конец слышно ещё хуже, кажется, что в подушку утыкается. А Женя рад этому предложению. Он сам предложить хотел, как никак позавчера кто-то три сотни пробил. Его поздравить надо, потому что Женя про это ни слова не сказал. А хочется искренне поздравить. Как только он может. Словами, конечно же. Женька Когда? Ответ сразу приходит. Петя Как обычнр Видно, что одним глазом всё спит. Женя головой мотает и на время смотрит. Десять. Ещё часов восемь. Отлично. Только эти восемь часов проходят быстро пиздец. Парень успевает только на завтра уроки сделать. Спасибо, что сегодня и пар нет, и тренировки. Иначе пошло бы всё в зад. У парня только руки трясутся, когда собираться начинает. Херня. Такое в последний раз было, когда только общаться начали. В зеркало смотрит и в последний раз волосы поправляет, перед тем как шапку надеть. Замерзает сразу как на улицу выходит и материт про себя всё подряд, потому что рядом с Петей волноваться не хочется. Только получается пока наоборот. Ужасно. Когда к месту подходит — Петю не видит. Значит опаздывает, Женя тоже опоздал. Только для Пети это свойственно. Минут пять, не более. Люди мимо проходят, укутанные все и весёлые. Некоторые с работы идут, подростки группами гуляют, а Женя Петю ждёт, как принцессу, ёмаё. Он, конечно, не против на воздухе постоять в такую морозную погоду ноября, потому что любит такое. Ещё бы снега для красоты картины, только им и не пахнет. Печально. Петю замечает, который и не торопится. В телефоне что-то делает и ближе всё подходит. А у Жени с каждым его шагом сердце быстрее начинает биться. — Идёшь, как петух. — Женя себя ругает: как можно столько дружить и решить волноваться рядом? Поэтому с обычного и начинает. — Шапку где забыл? — он видит, как Петя глаза закатывает и совсем-совсем близко подходит. — И это вместо поздравлений? — усмехается и Женю в объятья заключает, как обычно это делает. Только парень вздрагивает весь, и Петя остраняется быстро. Но не спрашивает ничего, смотрит непонимающе. Женя пытается себя из ямы вытащить. Да. Поздравить. Это то, что он и хочет сделать. — Тебе большую речь? — он Петю обходит, чтобы сейчас на лицо его не смотреть. Мычанье недовольное слышит. Обратно поворачивается и в глаза смотрит. — Поздравляю, заслужил. Пробил за 300, молодец просто. — Женя думает, что мог бы лучше сказать что-то. Но большее не говорится, потому что из-за взгляда Петиного в горле ком встаёт. А Петя только улыбается как-то и голову отворачивает. — То, что я хотел услышать. — звучит слишком грустно, но в следующее мгновенье он Женю толкает. — Спасибо. Для победы должен набрать больше. Только вот Женя и побеждать Петю не горит желанием. Ему хочется его увидеть на первом месте счастливого. Но это и не думает ему говорить, только смеётся и наверх смотрит. Чувство странное течёт, переполняя всё. Почему он думает, что Петиному первому месту будет рад больше? Это ведь глупо. — За меня можешь не волноваться. — по сторонам смотрит. — И если мы сейчас не пойдём пить горький кофе, то ты рискуешь на тупые лезвия. — парень всё ещё не понимает, почему Женя любит это. Это ведь невкусно. Петя лицо морщит, а Женя улыбается. Красивый зараза. Только ради этого может уточнять. У них, кажется, уже остыл и американо, и чай, только уходить как будто и не собираются никуда. Женя вверх смотрит на звёзды мерцающие, а Петя на стакан. Тишина, только крики каких-то детей на фоне. Но это ощущается так хорошо. И у Жени руки не трясутся, только за состоянием Пети наблюдает. Сегодня началось не так, как надо. Надеется, что закончится обычно. — Что тебе нравится? — вдруг разрывает тишину Петя. От чего Женя давится и смотрит округлёнными глазами. — Решил к новому году подарок купить? — улыбнуться пытается, но Петя головой отрицательно мотает. Херня день. — Автоматы по предметам. И голову обратно откидывает, в надежде, что снег пойдёт. Чувствует, как Петя рядом шевелится и телефон достаёт. Рукой Женю касается случайно. — Первый снег. — чуть тише говорит и смотреть на Петю не хочет. Он ведь никогда вопросы такие не задавал. Поэтому руки у Жени снова трястись начинают. — Почему? — Женя не видит, но знает, что Петя брови сводит, а потом сразу же на него смотрит. Вопрос как-то серьёзно ощущается, хотя такие простые. Женя губы кусает до крови, наверное. У него с Петей такого никогда не было. — Чувствуется как-то интимнее, чем другие вещи. Выпадает и на душе так хорошо сразу. А если и человек рядом любимый, то ощущается это что-ли... интимнее всего. Интимнее секса. — смеётся под конец. Сам не понимает что несёт и с какой целью. Просто сказать это хочет. Ещё в голове крутится то, что не надо. Женя был бы не против первый снег с Петей встретить. — Романтик ты у нас. — Петя смеётся тоже и с лавки встаёт. А Жене нравится на него такого смотреть, поэтому и смотрит долго. Петя в ответ пилит взглядом, не стесняясь. — Романтик, время пол девятого. Пойдём. Женя головой мотает от прозвища такого. В последний раз глоток делает из стакана и за Петей встаёт. — С радостью. — усмехается и невольно вспоминает сообщение Петино. Покраснел бы сразу, если бы на улице мороза не было. День, точно, не мечта. Думает так, перед тем, как на волосах Петиных снежинки замечает. Останавливается по середине тропинки какой-то и на фонарь смотрит. Идёт. Видно, как снежинки летят. Нет. Хлопья. Улыбается и руки разводит, вверх голову вновь поднимает. Снег на лице чувствуется и холодом отдаёт. Везде: на щеках, лбу, носу. Небо светлее становится от такой красоты. И у Жени почти ноги подкашиваются от радости. Петя останавливается почти сразу. Женя голову опускает и на него смотрит. Вдалеке не видно ничего. Только белый прекрасный снег. Петя в такой погоде выглядит слишком-слишком. Он морщится, когда снег в лицо летит, но продолжает смотреть. А Женя замечает каждую снежинку, что на лицо Петино прилетает. На губы. Ему хочется поцеловать их. А Петя с них рукой снежинки убирает. У Жени не то в голове должно быть. Совершенно не на то должен он внимание обращать. Совершенно это не выглядит интимнее всего. Нет. Это выглядет именно так. — Рад? Могу тебя оставить здесь, потому что холодно пиздец. — знал бы он, что у Жени в голове, тогда вообще ни слова не сказал. Но его Петины слова отрезвляют. Он сразу головой мотает, чтобы мысли выбить из себя, и к Пете подходит. — Сейчас наметёт и вообще заблужусь. Будет на твоей совести. — говорить серьёзно пытается, но не получается. Он последние фразы еле договаривает и смеётся. — Я провожу тебя до подъезда, ты не заблудишься. И провожает ведь. Только когда у дома уже стоят, Петя ведёт себя странно. — Переночуешь? — Женя если бы смог, то провалился, будь это не шутка. — Воу, воу, потише с предложениями. — Петя на него серьёзно смотрит, без капли смеха на лице. Переночевать он может, но не факт, что он останется живым. Он глазами моргает часто и до последнего думает, что Петя решил так пошутить. — Вдруг тебя убьют. Время-то. И останется страна без Чемпиона. — Женя видит, как специально Петя делает задумчивый вид. — Хотя нет. Иди. У меня больше шансов. — он уже дверь ключом открывает, и та неприятно пиликает. Только Женя заходит вместе с ним. Зачем? Не знает. Любит смотреть на то, что не может получить. Не замечает, как уже в квартире оказываются, слышит, как Петя спрашивает что-то, но Женя просто угукает. — Тебе завтра ко скольки? А то возьму и испорчу мальчику-романтику весь режим. — Петя усмехается, Петя играет, Петя любит такое делать, пока на него не переключить внимание. Женя лишь одним уголком губ улыбается из-за прозвища. Знал бы Петя эту романтику в голове. — Не волнуйся. Правда волноваться начинает сам Женя, когда Петя футболку снимает. Материт и его, и себя, что согласился. И стоит ведь к Жене пиздец близко, что, кажется, можно почувствовать жар его тела. Отходит подальше на кухне. У Жени точно трясутся ноги. Сердце тоже трясётся в непонятном ритме. Жене остаётся только глаза закрыть и уйти. — Горький? — не понимает зачем спрашивает, если и так знает это. Но Женя голос готов слушать его всегда. Понимает, что и кивать не надо. Просто смотреть продолжает, как у Пети мышцы на спине напрягаются, и как руки умело двигаются. Романтик херов думает не о романтике. Ему сейчас не первый снег подавай, а Петины руки. Вздыхает громко слишком, что Петя голову мельком поворачивает. Спасибо, что не задерживается. Жене от таких мыслей умыться нужно. Но не в кофе, который на него опрокидывается. — Блять, блять, блять. — кожу ног жжёт но несильно, как могло бы быть. Петя его разбавил. Женя глазами удивленными смотрит на картину эту. Петя моргает, быстро. Доходит до него всё так же медленно, как и до Жени самого. — Куда ты, чёрт, полез? — Петя кружку на стол ставит громко и полотенце берёт. Женя руками по бёдрам проводит, пытаясь всю жидкость убрать. Полез, блять, умыться, получил совершенно не то. По-хорошему их снять нужно. По-хорошему нужно было домой идти. А вообще, если по-отличному, нужно полотенце из рук Пети забрать. Только не успевает. Петя своей рукой блядской с тряпкой по бедру проводит, нажимая. У Жени, если бы до этого ноги не горели, то точно бы загорели. Нравится то, как это чувствуется. Не нравится то, что это чувствуется. Петя на лицо его смотрит. Не улыбается, серьёзный, наблюдательный. Видит, как у Жени лицо всё краснеет и губы открываются, в надежде кислород получить, а руками за столешницу сильно-сильно держится. Парень хочет сквозь землю провалиться, когда с губ вздох громкий слетает. Голову назад откидывает, чтобы на лице не чувствовать взгляда Пети, который всё также бедро трёт. — Сильно горячо? — шепчет почти на ухо. Скотина такая, ещё шутит. Видит ведь всё. Видит, но продолжает. Ногам — нет, а в других местах везде да. Петя эту тряпку опускает и просто рукой по внутренней стороне бедра проводит, всё также наблюдая. Только уже улыбается, смотря на реакцию. Весь страх быть отвергнутым пропал, творит, что хочет. Но Жене нравится. Он чувствует, как эти его пальцы длинные и такие прям созданные для музыки, линии ведут. Вызывают то, что не должны эти касания вызывать. В животе бьются все эти бабочки, которые только усложняют всё и украшают одновременно. А член дёргается, когда Петя в шею дышать начинает. А следом губами своими сухими и потрескавшимися касается. Дрожь по всему телу проходит сильнее, а в ушах скулёж Женин. Он потом себе простить это не сможет, что так легко от рук Пети завёлся, но каких рук-то. Они у него необычные, боже. У него такие прикосновения этими руками. У него мышцы так под кожей перекатываются. Видно каждый миллиметр, каждую мышцу и вену. У Пети руки такие, которые есть только у него. Такие, что могут заставить не только на них пялиться, но и хотеть всего-всего непристойного. Петя ладонью член обхватывает сквозь джинсы, а другой под футболку лезет. Обводит своими пальцами каждый изгиб, горячую волну ведёт за движениями. Женя кончается, как человек. Он не пытается выбраться из плена Пети, он только ближе прижимается. Чувствует, как внутри что-то ломается, как переворачивается всё. Только Петя замирает весь. — Слишком? — Женя только от его голоса готов кончить. Головой мотает быстро, потому что продолжения хочет сильно. Потому что потом, возможно, голова включится и все мысли, блять, такие уйдут. — Слишком будет член в заднице. — Петя смеётся совершенно тихо, когда Женя вперёд толкается и краснеет весь. От своих слов, от действий. А Петя улыбается так, что Женя под слишком большим соблазном поцеловать его. Отлично. Приехали. Парень заминку Жени на лице видит и сразу же к шее прикасается. Снова, только сейчас и зубами прикусывает, и языком проводит. И рука у него ширинку растёгивает. Он Женю заведёт слишком глубоко. В глаза Женя смотреть ему не может. Это слишком, когда тебя за член берут и смазку размазывают, заставляя на носочки встать и лбом в плечо уткнутся от такого. Женя внимательно смотрит на движение руки этой блядской, на то, как Петя, не мучая никого, быстро проводит вверх-вниз. До приятной боли. Женю надолго не хватит вообще. Он от таких движений люто с ума сходит. Сильно. Он языком на плече линии начинает выводить, тем самым себя заглушая. Рукой в волосы такие прекрасные зарывается. Всё ещё мокрые от снега. Тянет несильно. Не получается себя опустить, потому что Петя руку убирает вообще. Не мучает, ага. Он за талию обхватывает одной рукой, а другой по внутренней стороне бедра проводит. Женя хочет его нахуй послать из-за такого. Женя из-за такого вообще плывёт. У Жени на такое только реакция одна: своей рукой додрочить. Не маленький ведь. Только руку свою на торс Пети кладёт. Обводит всё также, как и сам он. И в плечо кусает. Петя вздрагивает, Жене нравится. Рукой сразу под спортивки лезет и член обхватывает. Петя на ухо тихо-тихо стонет от такого. А Женя сжимает сильнее, головку обводя и надрачивая только до середины. До основания не спускается. Петя мычит, у него руки трясутся, что талию обнимают, и сам весь. Парень рукой внизу живота нажимает. — Женечка, блять. — Женечка, блять, движения прекращает, но ему так нравится, как его парень называет. А Гуменник в шею улыбается только, разочарованно выдыхая. — Сукин ты сын. Петя понимает всё, поэтому руку облизывает и на член Жени возвращает, сразу же движение начинает, как до этого. А парень лучше бы не видел, как Петя руку облизывал, по каждому пальцу языком проводил. Женя в ответ движение начинает, одновременно толкаясь в кулак Пети. Дышат загнанно, ртом пытаются воздух получить, а руки свободные сжимают друг-друга. Не хватает поцелуя, только Женя эту идею бросает к чертям и ключицы выцеловывает. Петя лишь языком за ухом проводит, но от такого, только сильнее дрожь берёт. Вжимается в плечо, кусает, старается несильно, чтобы звуки заглушить, и в кулак Пете кончает, вздрагивая. Пете нужно ещё пару фрикций, чтобы кончить на руку Жени и запачкать все трусы. Он губы свои кусает, не Женю. В голове до ужаса пусто. В голове нет абсолютно ничего. Женя за окно смотрит, где всё также снег сильно идёт. Красиво. На его плече Петя смеётся. — Снег всё ещё интимнее? — Ага. — Петю рукой толкает слабо, чтобы заткнулся, чтобы момент не портил. А какой момент? Момент, когда у них голову снесло? Или когда всё дошло до точки невозврата? Только до этой точки они шли долго. Жене сразу вспоминается сообщение то проклятое "С радостью". Получается, Петя с самого начала дал ему это понять? Женя улыбается грустно. Сегодня началось не так, как надо. И закончилось тоже так же. За окном первый снег, перед ним Петя растрёпанный. И что может быть интимнее этого? Только поцелуй, которые так хочется сильно. Который, скорее всего, и не почувствует никогда. Знает, понимает и принимает это Женя. Под утро, правда, уходит, ничего не сказав.