Надзор за преступником

      Он смотрит на меня. Молодой, светлый, и с тëмными, как чёрная бездна, глазами. Слегка лохматый, невыспавшийся, и с ярким огнëм в глазах. В нëм есть мечты и цели, открыты все дороги, безоблачная жизнь. И зря он выбрал такую работу. Надзор за преступниками.       И он сам мне это рассказал. Я сижу в карцере, в темноте, но глаза уже привыкли, и что-то да вижу. Не упаду. А вот свет меня ослепить может. И есть охота. В тот день я стоял зе решëткой, и он, в сопровождении двух мужчин, уже бывалых и закоренелых, обучающих его всему, стал напротив меня. И будто удивлëнно улыбнулся. Он меня узнал. В день того, как я совершил изнасилование, по версии следствия, я спросил у него дорогу.       Он так наивно предложил сам меня проводить, что я отказался. Вдруг я маньяк, а он тут сам ко мне в руки... Так даже было бы не интересно.       Я не совершал изнасилование. Но убил её мужа, а она, посчитав видимо, что за убийство мне мало дадут, соблазнила меня, а я и не знал сначала, что эта горячая брюнетка его жена.       Попал, конкретно. Надолго тут.       Уже пол года сижу, и стал что-то вроде местного авторитета, после того, как прежний попытался пикнуть на меня. У меня характер такой, к тому же хоккеем занимаюсь с детства. Кароче, отнимали нас толпой друг от друга. Но я его сделал. Потом вину чувствовал, реально же убить мог, я в себе чувствовал такое желание, а он, хоть и подонок, не заслужил того. Муж этой девушки, с ним тоже вышло не совсем однозначно. Он налетел на меня с ножом, желая убить, но я его, можно сказать, спровоцировал на это, а дальше уже пришлось просто - кто кого.       Я победил, вот и всё. Физически я сильный, а вот с выдержкой проблемы. Сам виноват, ничего не скажешь. Не отрицаю. Заслужил тут быть, уроком будет. При том, многолетним. На суде я и не пытался отрицать что-то, насиловал так насиловал. Наверное, у меня был шок, депрессия. Ничего не хотел. Пустой. Сначала взорвался, и видимо пожар потух, оставил после себя лишь уголь. Этот уголь - я.       А тут он. Спичка.       Я лет на девять старше его. Вообще, ему на вид где-то двадцать два, и это было его начало карьеры.       -Ты по строже с этими животными. Не верь им! По началу и мы хотели права их соблюдать... Но это не люди.       -Я верю, что смогу справиться с работой, и не совершать над кем-то насилие, - сказал этот сопляк, и я усмехнулся, а он мне в глаза посмотрел, гордо дëрнул головой, - они же чувствуют кто к ним человечно относится.       Старший надзиратель притянул его к себе за затылок.       -Не верь им, пацан. Я серьёзно. Иначе соскребать тебя будем. А ты мне нравишься, не хочу этого. Всё. Сегодня ты час работаешь, и этого для тебя много. Мы рядом. Зови если что. Вот охранник, у двери. Зови его, если что. Мы тоже услышим. Не разговаривай с ними. Тебе рано. Они психологи, манипулировать будут.       -Я не щенок, мне не нужно это! И охранник не нужен. Они люди! Я просто помогаю им. Слежу, чтобы они сидели и не сбегали.       -Для всех хорошим быть не выйдет. Ты с нами. Они против нас. Запомни это.       Двое ушли, и я сел на кровать, откинулся на стенку и стал наблюдать. Судя по выражению лица рыжего, уже реального насильника взрослой женщины, он что-то задумал. Его зовут Егор, и сейчас он руками взялся за железные прутья.       -Эй, мальчик. Подойди сюда, - сказал он.       -Нет. Я не собираюсь тебя слушаться, - сказал сопляк. Так внутри я его прозвал. К слову, красивый, слабый и при этом воинственный сопляк. Думаю, он даже участвовал в драке, не испугался, но проиграл.       -Ты же не боишься меня? Тогда почему не хочешь подойти? Сказал, будешь как людей нас воспринимать, а на деле... Тоже, как и они, за животных держишь нас.       -Не держу, что ты несëшь? - слегка сконфуженно ответил соплях, будто ему стало стыдно. Он всё таки подошëл к Егору. И рыжий сразу схватил его одной рукой за тонкое запястье, которое легко было сломать, если слегка надавить, а руки у Егора большие, другой он за шею притянул к себе.       -Ну привет, красавец...       -Что ты?... Отпусти, - почти умолял сопляк.       -Ну всё, всё, Егор, отпусти его. Он уж получше этих собак, - говорю я, - все бы такие были, и нам бы не так погано жилось. Отпусти его. И больше, - я оглядел всех, и медленно встал, - никто его не трогайте. Если накосячит, я сам его накажу.       Егор отпустил сопляка, нехотя улыбнулся, и сопляк так резко от него оторвался, что упал. Смех заглушил я, сказал, что ничего особенного не произошло.       Меня уже слушаются, и это неудивительно, в команде я тоже был лидером. Характер, со своими плюсами и минусами...       На следующий день Егор насиловал парня, который, по-моему сам виноват. Стукач, крыса.       Я сидел рядом, курил, да, такое иногда удаëтся сделать, и смотрел. Рядом был Ваня, который тоже смотрел, но не так спокойно как я.       -Ну всё. Хватит с него. Он уже всё понял, - сказал я, но поздно. Зашли трое надзирателей. Один из них - сопляк.       -Ты ещё считаешь, что они люди?       Сопляк промолчал.       -Да.       -Да, потому что животные лучше, - сказал старший надзорный.       Вообще-то я следил, чтобы Егор не перешëл грань. Никакой угрозы здоровью, ну почти, для крысы не было, но нас всех троих в нашей камере жесткого избили. Может мне показалось, но сопляк попытался унять жажду крови и выплеска своего негатива своих коллег, но его послали, и он ушёл.       Меня, как одного из тюремных авторитетов, это они узнали от крысы, посадили в карцер. Сопляка тоже наказали, что ушёл без спросу, и он должен теперь меня караулить, и даже подавать еду, бить, как ему сказали, и передавать письма и посылки, если ему разрешат это сделать. Следил он не только за мной, на этом этаже всего три карцера для одиночек, но и за двумя другими. И я запретил им трогать его. Сказал, что он ничего плохого нам не сделал.       -Но он же почему-то выбрал эту профессию? - спросил один из них меня.       -Мы не знаем причин этого.       -Когда-то и он станет таким, как все надзиратели.       -Но нам не стоит торопить это событие, - сказал я.       Он открыл окно в первый раз. И я подошëл к нему.       У него синяк на шее и разбита губа. Но во взгляде не меньше огня, а напротив, больше.       -Привет, - сказал он.       -Нетипично ты начал, сопляк, - сказал я, и улыбнулся.       -Ты не ел два дня, - сказал он, и открыл дверь, зашëл, и я быстро закрыл дверь. Он испуганно прижался к стене. Ему ничего не видно, он не привык к темноте.       -Спокойно, - сказал я и взял поднос у него из рук, быстро убрал его на пол, и подошёл к нему.       -Пожалуйста, - сказал он, - я просто делаю свою работу. Мне сказали избить тебя дубинкой, но...       -Так бей. Чего ждëшь? Но можно всего два вопроса. И ничего, ты можешь бить меня. Лучше уж ты, чем другие.       Я заметил как рукой, которая начала дрожать, он достал дубинку. Не верит мне и боится.       -Какие ещё вопросы? Я не должен тебе отвечать на них. Вот возьму и изобью тебя, потому что заслужил, вы ужасно поступили с тем парнем! Ты монстр. Мразь.       -Тебе не идёт ругаться. И, кажется, ты говоришь не своими словами. Ещё раз говорю, я задам тебе всего два вопроса, и всё. Не буду сопротивляться, могу даже орать, чтобы твой статус повысить.       -Не надо мне подачек. И отвечать не буду, - сказал он, и замахнулся, взялся двумя руками за дубинку. Очень медленно, не боец он. Не выжить ему в тюрьме, а тюремные крысы даже своих не жалеют, одного сопляка ко мне отправили. Эх.       Я перехватил его запястья, и смог это сделать одной своей рукой.       Какой он тонкий, надо, надо ему уволиться и срочно. А то грех на душу возьму рядом с ним. Я обычно к парням равнодушен, но видимо тюрьма плохо на меня повлияла.       Выхватил у него дубинку, откинул на пол, прижал к стене.       -Какой непослушный, - говорю я, - я же тебе ничего плохого не хотел делать, - говорю я, - и не сделаю. Просто меня слушать надо. Поверь, я желаю тебе меньше зла, чем твои коллеги.       Я вижу, что он жмурится. Думает, я не вижу его страха. Пытается казаться смелым, но боится преступника намного сильнее его самого.       -Ладно. Какие вопросы?       -Расслабься.       -Не смогу.       -Ладно, - говорю я, и чувствую не ясно откуда взявшиеся возбуждение, - как тебя зовут?       -Никита.       -Сопляком буду называть. Тебе так больше идёт.       -А ты верзила!       -Как скажешь, - улыбаюсь я, - и ещё вопрос. Почему именно эта профессия?       -Мой отец тут работал.       -А ты, значит, весь в отца.       -Мы разные.       -Тогда это не причина.       -Я ответил на твоей вопрос, - сказал он и выгнулся, почувствовал моё возбуждение. Отпустил его.       -Теперь бей меня, - говорю я и отдаю ему его херню.       Он на ощупь бьëт меня по груди. Даже не щекотно.       -Всë?       -Так не бьют, - говорю я, - а если они будут смотреть как ты бьëшь? Сопляк, ты не умеешь это делать.       -А тебя как зовут?       -Денис, - отвечаю я.       -Денис... Давай, я пойду?       Пропал его напор. Подумать только, меня спрашивает пойти ему или нет.       Я усмехаюсь. Яйца болят уже, как хочу его прямо сейчас. В этой темноте. Но сдерживаю себя.       -Никита, давай, ударь меня по сильнее, - он делает удар и тут сам делает шаг ко мне, со всей его силы ударяет. Я не шевелюсь. И тут он встаëт на колени.       -Боже, Денис, прости...       -Всё хорошо. Ты меня боишься?       -Что?       -Это простой вопрос, сопляк, - говорю я, и глажу его по голове.       -Не знаю. Я не знаю. Да...       -А ты мне понравился с самого первого нашего знакомства. Ты можешь не боятся тут никого из сидящих. Тем более меня. Вставай, и уходи. Давай, тебе пора.       Он смотрит на меня. Кажется, глаза стали привыкать.       После его ухода я кончил за пол минуты.       На следующий день он открыл мою дверь рано утром, видимо думая что я сплю. Но я не спал, да и не знал утро сейчас или ночь.       Он быстро зашёл ко мне, поставил еду.       -Сопляк, ты уж так откровенно от меня не бегай. Вдруг захочу догнать, - говорю я.       Он слабо выдыхает.       -Я...       -Ты?       Я встаю.       -Я не спал всю ночь. Хотел быстро положить еду. Господи, ты меня с толку сбил совсем.       Я вижу, что он говорит честно. Уже не играет кого-то.       Он делает шаг назад, я встаю, и он резко смотрит на меня, запинается и падает.       -Что...       -Я тебе говорил, чтобы ты не боялся. И мне не нравится, когда надо повторять несколько раз одно и то же.       -Знаешь что? Я не буду тебя слушаться. Это ты меня должен слушаться, и...       Он замолкает, когда я подхожу, и снова запираю дверь.       -У меня есть дубинка.       -Я тебе не хочу вредить, только объяснить, чтобы ты понял, что стоит меня уважать, - говорю я.       -К-как объяснить?       Я даю ему руку, и он даëт мне свою. Опять дрожит. Он ведомый, не лидер, это я сразу понял. И мне нравится это в нëм, и даже его попытки мне противится нравятся. Но у всего есть предел.       Я поднимаю его, и делаю с ним два шага и толкаю. Он пугается, но падает на кровать. Я то знаю где она и вижу его. Он может надеяться только на меня.       -Не надо...       -Что мне не надо делать? - спрашиваю я.       -Бить, душить, или... Ещё что-то.       -Что ещё?       -Ну...       -Ты красивый. Мне нравится твоя фигура. Твой голос. Но я ничего такого тебе не сделаю. Просто веди себя нормально.       -Нет! Я не буду подчиняться преступнику! Давай... Давай драться.       -Сопляк, я же подую и ты упадëшь.       -Ты меня недооцениваешь.       -Да? Ну хорошо. Можешь даже дубинку свою использовать. И... Давай, если я выигрываю, то ты будешь должен мне желание, и наоборот.       -Если выиграю я, то ты всегда будешь меня слушаться, - говорит сопляк.       -Договорились, - почти вслух смеюсь я. У него же нет шансов, на что он надеяться. Неужели действительно верит, что может победить?       Никита на ощупь встаëт напротив.       -Начинаем? Обещаю, больно делать не буду. Разве что в чувства приведу.       -Замолчи.       И это меня выводит. Терпеть не могу, когда меня затыкают, тем более сопляки. Они обычно серьёзно платят за наглость, но он отделается лëгким испугом.       Я толкаю его в стену, он ударяется и издаëт стон боли, закрывает глаза, стены то не мягкие в тюрьме, и... Замирает. Слегка откидывает голову назад оголяя шею.       -Сдавайся... Даю слово, тебе понравится это, потому что сейчас я не хотел делать тебе больно, - шепчу на ухо ему я, прижимаясь к нему.       Слышу его дыхание. И тут улавливаю тихий стон.       -Хорошо. Я сдаюсь тебе. Сейчас. Не завтра, только сейчас, - говорит он, открывает глаза, и я целую его, нежно, не давлю. Он неумело отвечает, и я всё таки слегка мщу щенку, слегка давлю его шею, и он рукой хватается за мою хватку.       -Ты мне нравишься, - говорю я.       -Это неправда. Ты врëшь, - говорит он.       -Правда, сопляк.       -Ты мне тоже, но это неправильно.       -Заткнись. Всё, что нужно, для нас есть. Взаимная симпатия, что ещë нахрен тебе надо, - говорю я, слегка сжимаю руку, целую его более грубо.       -Обожаю, когда ты такой, - шепчет он, когда я отрываюсь от него, и даю отдышаться. Я понимаю, ему нравится, когда я подчиняю его, нравится чувствовать мою над ним власть. Как хорошо, мне тоже нравится его подчинение мне.       -Мне пора, - говорит он.       -В следующий раз так быстро не уйдëшь.       Он подходит к двери.       -Тебя забыл спросить! - говорит он и быстро выбегает. Я улыбаюсь.       Кажется, тут больше не так скучно.       Через неделю он пришёл ко мне ночью. Видимо, за неделю общения он стал больше доверять мне.       -Сейчас ночь, - забегает он ко мне, и захлопывает в дверь. Уже доверяет мне и этой темноте, - нам стоит быть тихими. Я не должен быть тут, но я соскучился, - говорит он, - и ты через три недели уйдëшь к своим сокамерникам.       -Сопляк, давай без слов, - говорю я и тяну к себе за талию, целую и он отвечает, веду его к кровати, кидаю на неё. Боже, как я хочу его сейчас, - разденься.       -Это приказ? Тогда нет.       -Мне тебя умолять надо?       -Хм. Неплохо бы.       -Ну всё, сопляк, все извинения принимаю только в виде того, как ты передо мной на коленях стоишь.       -И не подумаю.       -Подумаешь, - спокойно отвечаю я.       Ложусь ему между ног, сжимаю горло, он слегка задыхается, я целую его, грубо кусаю губы. Я знаю, что он кайфует. Знаю, что его возбуждает страх, и даже насилие над ним. Нравится умолять меня, просить, стонать. Чтобы я одобрил.       -Дай отдышаться...       Я закрываю рукой ему рот и нос.       -Ты будешь делать, как я скажу, ясно?       Он кивает, я убираю руку, и начинаю его раздевать.       И наконец, он без верха, часто дышит, специально, чтобы я видел его желание. Я целую его сосок, прикусываю.       -Больно, - пикает он, - умоляю, нежнее, прошу тебя...       Я слушаюсь в этот раз, целую другой его сосок, беру в рот. Никита пытается глушить свой стон, чтобы не дай бог никто не услышал. Это будет совсем не смешно. И я понимаю это. Целую его в губы, нежно и невесомо, приподнимаюсь и на ощупь раздеваю себя и его. Кажется он очень стесняется, потому что я ощущаю как он сжался.       Улыбаюсь.       -Холодно?       -Тут не тепло, - говорит он, - и как ты тут...       -Как-то, - грубее, чем хотел говорю я, - просто ты, наверное, слишком изнеженный.       -Говоришь ты? Я знаю, что ты из обеспеченной семьи. У тебя будет прекрасный адвокат на следующем деле, и ты, скорее всего, уйдëшь на свободу.       Я не хотел, чтобы он знал это. Во-первых, чтобы точно знать, что он со мной не ради денег, во-вторых, потому что не уверен был пока в нас, ну и хотел сделать ему сюрприз. Мол, нет, у нас всё получится, а ты кричал, что неправильно, что не выйдет.       -И чë? - спрашиваю я, и чувствую, как становлюсь агрессивней.       -Да ничего. Просто мог бы сказать мне, чтобы я не переживал, что у нас ничего нет будущего. Что мы ограничимся этим месяцем.       Я выдыхаю.       -Это я семью обеспечил. И у меня был непростой период. Не оправдываю себя. И над характером надо работать. Думаешь, не поздно?       -Думаю, что сейчас умру от холода.       Я вижу, что он и правда дрожит.       -Нет, сейчас я тебе этого сделать не позволю. И теперь ты от меня не убежишь, - говорю я. Я верю ему. Глупо, наверное, в моëм возрасте хоть кому-то верить, но мне плевать. Подростки не так сильно отличаются от взрослых иногда.       Накрываю его собой, целую шею, он зарывается в мои короткие волосы, даëт к себе полный доступ.       Я спускаюсь к нему на ключицы, целую до низа живота, виже его возбуждение, слегка провожу по его органу, но невесомо, издеваюсь. Он слегка приподнимается.              -Ты обещаешь быть нежным?       -Смотря как просить будешь, - говорю я, - и как вести будешь себя. Перевернись на живот, и стань так, чтобы нам обоим было удобно.       Он кивает, и стаëт, на мой взгляд идеально. Раком, слегка прогибается. Я не могу и не хочу ждать, знаю что ему будет больно, но... Мне нравится это. И если он попросит, наверное, я остановлюсь. Наверное... Эх, маленький наивный сопляк.       Я облизываю два своих пальца.       -Потерпи, и расслабься, иначе будет больнее. Будешь сжиматься, я буду ускоряться, - говорю я и двумя фалангами вхожу. Он сжимается, и я думаю тут тело просто сработало, но насильно проталкиваю пальцы, замираю в нëм. Порвать его я не хочу, поэтому приходится сдерживаться. Но как он пытается уйти, как всхлипывает, болезненно стонет.       -Больно.       -Терпи молча, - говорю я, и проталкиваю пальцы глубже.       -Денис, прошу тебя.       -Ты меня не понял? Молча.       Я выхожу из него, и снова проталкиваю пальцы, он в этот раз молчит, только плачет, и я решаю, что надо его поддержать. Другой рукой начинаю дрочить ему, и он захлëбывается стоном. Двигаю пальцами внутри него, будто моя рука дрожит, и тут он выгибается. Я нашëл ту точку, от которой он получает удовольствие. Это хорошо, но ему не сильно поможет. Через минуту, когда он почти кончил я перестаю дрочить, и добавляю третий палец. Он сжимается.       -Сопляк, я же предупреждал.       -Прости, пожалуйста.       Я ускоряю движения, вхожу в него и грубо подготавливаю под себя. Как я его хочу, прямо кончить сейчас готов. Через минуту я убираю руку, он выдыхает, расслабляется, но сжимается снова когда чувствует головку члена возле входа. Я её проталкиваю. Он вскрикивает, и у меня нет выбора.       Давлю на него, вхожу полностью и полностью ложусь на него, прижимаю к кровати, рукой закрываю его рот. Чувствую влажные слëзы, но я знаю - ему нравится. По крайней мере мне нравится. Как в нëм туго и приятно.       К сожалению, я всё таки слегка порвал его, и немного кровь выступила. Я чувствую, что скоро кончу, хотя только начал медленно трахать его. Вхожу в него резко, припечатываю к матрасу, начинаю ускоряться. Он пытается выбраться, но не может. Когда я чувствую, что кончу, то закрываю ему и нос, ускоряюсь и кончаю в него.       Отдышался и лëг рядом с ним.       -Всё в порядке?       -Ты монстр, - говорит он, - у меня всё болит.       -Да? - говорю я, и рукой начинаю дрочить ему, придушивая другой. Он кончил, как я и предполагал, при том очень быстро, его стон в мои губы меня опять возбудил, но я сдержался. Хватит с него на сегодня. Ещё неделю у нас ничего не будет, - всё ещё монстр? Не ври себе, тебе нравится такое.       -Как такое может нравится?       -Тебе нравится, сопляк.       Пришёл он ко мне не скоро, через два дня. Не знаю почему, думаю либо ему нужно было время, либо работа так сказал сделать.       Я был нежен с ним, как с ребëнком. Он становится для меня действительно дорогим человеком И вот, сегодня я слышу от других зеков из одиночек такую чушь.       -Новенький этот надзорщик. Ты говорил не трогать его. Чтобы не обозлился?       -Ну, - говорю я, - а в чëм дело?       -В том, что эта мелкая сучка спалила, как я от его коллег понял, когда они шушукались, троих ребят, и их жесткого избили. Он тоже бил. Они, коллеги его, потому и радовались, мол, наконец он стал как мы. Как они, твою...       -Ясно.       -Что? Накажешь его?       -Накажу.       Другого ответа я дать не мог, иначе бы другие наказали. И кто знает, выжил бы от после этого или нет. А я хочу понять, что случилось.       Когда он пришëл и сам уже закрыл дверь, я сразу заметил в нëм еле заметную перемену. Он мне чем-то тень напомнил. Я подошёл к нему, взял за руку.       -Из-за тебя избили троих?       -Да, - вздрогнул сопляк, хотел отойти, но я не дал. Мне надо знать правду. Я молчал, держал его и ждал когда он продолжит, - слушай, Денис, я не хотел. Послушай меня!       -Я слушаю.       -Хорошо, - устало сказал Денис, - мы вообще-то всё равно на разных сторонах. И сами мы разные. Ты портишь меня.       -Не уходи от темы.       -Это важно, не перебивай! Или ты самый крутой, а я твоя собачка! Нет. Так вот. Они сами виноваты. А у меня не было выбора. Подробности я пока не готов говорить. Всё, я зашёл попрощаться.       -Я скоро выхожу.       -Нет. Я постараюсь, чтобы ты не вышел. Я тоже не из бедной семьи.       -Ты серьёзно? Кто с тобой так поговорил?       И тут он замолчал, отошёл к стене.       -Так просто правильно. Ты... Ты злой. И ты опасен.       -А тебе так важно опасен я для других или нет? Тебе я никогда ничего не сделаю.       Я подошёл к нему, и щека у него мокрая. Он плачет?       -Ты что? Ну, сопляк, что с тобой сегодня?       -Я думал ты мне и слова не дашь сказать.       -Почему тогда пришёл?       -Хотел убедиться. Я запутался. Прости, я какой-то дурак.       -Это точно. Буду учить тебя. Главное делай, что тебе нравится. И не думай, а правильно или нет. Договорились?       -Сейчас я хочу, чтобы ты всегда был рядом.       Я целую его в лоб.       -Так сейчас, или всегда? - спрашиваю я, и он улыбается через слëзы.       -Всегда.       Он как-то рвано взялся за мои плечи, и сам поцеловал меня.       -Я хочу тебя, - шепчет он.       -Сопляк... Не сейчас.       -Ночью?       -Да.       И он пришёл.       -Это тебе, - говорит сопляк и протягивает шоколадку, - ты любишь такое?       Я не люблю сладкое.       -А ты? - ухожу от вопроса.       -Конечно, кто не любит его?       -Я не люблю. Но сейчас такой голодный, что съем, - говорю я.       -Как можно не любить сладкое? -Как-то можно. А вот как можно не любить таких мальчиков, как ты, вот это действительно не понятно, - говорю я, забираю шоколадку, - я потом съем, сначала в моих планах только ты, - и отбрасываю упаковку шоколада в сторону, притягиваю его к себе за талию, чувствую как рвано он выдохнул, и мне нравится это, нравится его эмоциональность, чувствительность, виктимность, всё нравится в нëм.       -А ты не злишься на меня?       -Сейчас начну, раз тебе этого так хочется, - говорю я, веду за собой, пока сам не сажусь на кровать, и он садится мне на колени. Я начинаю его хотеть, если до этого это было не так сильно.       Рукой провожу по его волосам, и сжимаю их, откидываю его голову назад, целую его шею.       Он елозит, и я думаю что специально. И правильно.       Ложусь и он снова сверху. Пусть по чувствует себя немного активным мальчик. Всё равно будет так как я хочу.       Он снимает с себя всё, кроме штанов и скидывает обувь, и начинает раздевать меня. У него будто руки ослабли, и я помогаю ему, и когда он дошëл до ширинки я выдыхаю, думаю тут моя помощь будет лишней.       Он улыбается, и после того как сопляк закончил, и беру его за запястье, и меняю нас местами, он громок выдыхает, но в целом тихий, целую его в скулу, приподнимаюсь, раздеваю его до конца, и развожу ноги, провожу от щиколотки до колена, и немного выше. Он слегка выгибается.       -Ты какой-то подозрительно нежный, - смеëтся он, - что задумал?       -Придушить тебя, а что?       -Да так.       Раз не нравится нежность, ну ладно, как хочешь.       Дëргаю его на себя, облизываю два пальца, начинаю медленно входить, и другой рукой водить по его небольшому органу. Он резко выгибается.       -Прекрати, - говорит он, но таким голосом, что ясно, ничего прекращать не нужно.       -Тебе не угодить, - говорю я.       -А ты пытался?       -Нет, конечно, - говорю я, и перестаю дрочить, добавляю третий палец, не хочу ждать, но сегодня как-то легче.       -Ты готовился? - спрашиваю я. -Не скажу!       -Понятно, - усмехаюсь я.       Целую его, и рукой за шею беру, слегка давлю. Думаю, что он уже готов.       -Денис? А можно... Я на тебе буду?       -Да.       Он встаëт, и я сажусь на кровать.       -Где ты? - спрашивает он.       Я беру его за руку, ласково сажу на себя, он будто испуганно выдыхает мне в шею и утыкается в неё, я глажу его по спине.       -Точно готов? У тебя так сердце стучится, - говорю я.       -Я хочу с тобой спать, - говорит сопляк.       -Я не об этом.       -Готов.       Он прижимается ко мне.       Неопытный совсем. Я ложусь, и он ещё на мне, но как-то не ожидал новых движений. Я помог ему сесть на мой орган, и он прикусил губу. Видимо, всё равно больно, и сжался весь. А мне безумно нравится, хочу уже сам брать его. Ну ладно, пусть немного привыкнет и поиграется.       Сопляк начинает двигаться, медленно и осторожно, и скоро уже слегка смелеет, и я понимаю, что он привык, сам начинаю двигаться в такт его движениям, и ускоряя их.       Он откидывает голову назад, выдыхает, и я понимаю, как тяжело ему быть тихим. Не его это, его громко стонать и кричать в постели.       Целую его шею, мягко и прикусываю. Своим запахом он меня обволакивает.       Сам делаю несколько движений, и он как-то странно щурится.       Я его откидываю, и он ложится животом, я придавливаю его, как ему нравится, беру за шею, и сдавливаю. Ему трудно дышать, но он кончает, и я следом спускаю себя с тормозов, рукой придавливаю его затылок, и беру как мне нравится, грубыми мелкими и частыми фикциями.       Он целует меня у лоб.       -Просыпайся.       -Сопляк, я тебя скоро бить начну, - говорю я.       -Ну-ка! Так и знал, что бывших зэков не бывает. Слава богу, что я уволился с этого дерьма...       -Оо, ты там и ругаться научился, - не открываю глаза я.       -Нет, - загадочно говорит он, - это ты меня таким словам научил. И кстати, - он садится около меня, и целует мою шею, - мне срочно надо найти работу, иначе я тебе не дам уйти на твою...       -Да? Придëтся отбить у тебя такое желание.       -Как?       -Кормить перестану.       Я целую его в лоб, и крышку гроба закрывают.