Жёлтые страницы пьесы этой

***

Этот вечер был темным, темнее чем обычно, что даже лунные лучи покинули окошко капитанской каюты, не стуча вовнутрь, не желая беспокоить хозяев. Палуба жалобно скрипела при тяжелых шагах. Уже должна была настать долгожданная ночь, поглотив «Месть» густым мраком, таким же черным, как и Веселый Роджер, как и флаг Черной бороды... Снаружи слышались лишь раздражающие слух звуки; шаги, грохот, смех, крики. Застоявшийся ром неряшливо разливался по кружкам, мелкие стаканы порой ненароком бились. Но это всё мелочи, это не длилось слишком долго. Все, кто осмелился выпить крепкий, жгучий горло напиток, каким в большем отношении считал его Стид ранее, недолго ясно стояли на ногах. Ох, как он морщился, а как все смеялись... Эдвард какое-то время сидел между членами экипажа, когда те болтали о своём, кричали шутки, нелепые истории, искажённые реалити. Люциус был одним из немногих, кто не осмелился даже глотнуть ничего из предложенного, боясь понадобится капитану, протискиваясь между столов в более тихое место палубы, ближе к краю, стараясь не уронить книгу, неловко шепча: "Простите, извините", наконец выдохнув в конце своего "душного" пути сквозь кучку пахучих придурков. Именно это и подумал Тич, когда ели как поднялся на слабые ноги после пережитой раны в неожиданной стычке с испанцами. Чертовы испанцы. Хоть рана и зажила быстро, восстановить привычную грацию черной кошки, ловкость хищника стало помехой. Острый взгляд упал на дверь капитанской каюты, Эдвард вскоре распахнул её, и остановился в дверях, потрясённый темнотой. Оглядевшись, пират наконец смог хоть что-то разобрать, например: темные силуэты привычных элементов мебели, что слегка блестели от попавшего света и теплый огонёк от свечи, отдающий свое сияние голодной мгле, как последние сбережения. Стид тем временем вздрогнул, от страха чуть не дунув на единственную свечу, лишь бы потонуть и скрыться. «Ты чего в темноте?» — хрипло и тихо поинтересовался Эдвард, шагнув вперёд и слегка закрыв дверь за собой. Аристократ встрепенулся, поправляя свой халат и неловко улыбнулся, беря одной рукой за основание подсвечника, издав неловкий смешок. «Иногда хочется побыть наедине...» — отвечает Боннет со вздохом. «С книгами?» —уточняет помощник. «С книгами,» — кивает Стид. Эдвард лукаво улыбается, но улыбка быстро скрывается за пеленой смуглого света и черными усами. Он решает подшутить. «С Шекспиром?» «Да,» — Джентельмен-пират энергично кивает, стиснув брови, но вдруг замирает и быстро тараторит: «В смысле...нет!» Эдвард усмехается, идет медленно и плавно, как парусник по спокойным волнам с легким ветерком в клочья парусов и меж мачтами, скрывая свою жгучую и неприятную боль. «Ну, ладно, не буду мешать,» — насмешливо отвечает он и наконец, без сил, разваливается на диване рядом с капитаном «Мести». Стид невольно пускает на него свой взгляд, наивный и заворожённый, как у ребёнка. Ещё чуть-чуть и слюни потекут блять, чувствуется. Аристократ успокаивает себя своим монотонным, ровным бурканьем под нос: "ладно, ладно", сжимая руки и выдыхая. Эд косо смотрит на капитана, приподняв свою густую, чёрную бровь, но пожимая плечами, отворачивается. У всех свои тараканы, подумал он. Все же, он Черная борода, вот в чем его недочёт и особенность. То, от чего стынет кровь в жилах — увидеть перед собой само воплощение кровожадного ублюдка, чертов упырь, восставший из пепла корабля, потонувшем в озере под названием «Жизнь»... И так же невольно, их взгляды встретились, после чего Черная борода тут же извинился, увидев как это застало врасплох его собеседника.

***

Не в силах сидеть так долго в серой тишине, Стид Боннет осмелился придвинуться к пирату и хотел уж было протянуть ладонь, накрыть ладонь Эда, но передумал. «Я всегда хотел спросить тебя, как более опытного в таких вопросах,» — неловко начал он. «О чём, приятель?» — Эдвард заинтригованно повернулся и посмотрел на него. «Ну, ты знаешь,» — Стид, поморщившись от стыда, опускает взгляд, пытаясь придумать жестикуляцию для своей руки, чтобы объяснить без слов и это было уместно. В итоге вырывается лишь неловкое мычание из-за рта аристократа, когда тот в полном отчаянии опускает свой взгляд и встает со своего места, зажигая побольше свечей.

***

Эдвард закрыл глаза, почувствовав нежное и манящее прикосновение, легкое и почти незаметное. Будто пират и не должен был почувствовать это, а просто замолчать, откинувшись назад, отдавшись ощущениям. Шаги аристократа были тихими стуками по деревянному полу каюты, мелодичной песней. Дыхание Черной бороды вырвалось наружу, согрев кончик нос томным вздохом. Вскоре, без дальнейших вопросов, Боннет поправил свой воротник-жабо и уже хотел сделать следующий смелый шаг, но Эдвард усмехнулся, решив подразнить его. «Не волнуйся, он тебе все равно не понадобится». Стид упрямо хмуриться в ответ. «Я хочу всегда выглядеть прекрасно». «Ты всегда такой...»

***

Пирата очень стесняли эти узкие, кожаные штаны, но так как аристократ был в ужасе от мысли снять их с него, Эд уж было хотел сделать это сам, но Стид все же решил побороть стеснение и словами попросил разрешения попробовать самостоятельно. Уже простые вздохи со стороны Черной бороды заставляли Боннета съёжиться, причём от самых "хороших" мыслей, пока руки тянулись к заветной цели. Целью этой служила гладкая, черная кожа штанов пирата. Взгляд манили красивые блики на ней и прикосновение бледной ладони аристократа заставили светлые линии в углублениях складок сменить положение, убежать и скрыться под тенью красивых пальцев джентельмена. «Ты долго?» Стид в ответ махнул светлой макушкой и Эд не решился больше задавать вопросов и дать ему действовать. Щедро дарящая прохладу ладонь медленным движением избавилась от преграды на их греховной и страстной дороге к истинному пути то ли хорошего любовника, то ли востребованного проститута в Пиратской Республике, одевающегося не хуже какой-нибудь развратной служанки. Горячая плоть, немного влаги в ладонь заставили Джентельмена-пирата сглотнуть горячего воздуха, затаить дыхание, проведя не спеша чуть вверх, желая прочувствовать всю меру возбуждения своего прекрасного помощника, сымитировав согнутой ладонью узкий проход. Как только Боннет подумал о том, что в этом даже не было ничего постыдного, щеки залились розовым полотном и рука уже хотела покинуть член возлюбленного. Стид стыдливо опустил свои голубые глаза вниз, как провинившихся щенок, а руки все еще решительно двигались дальше. Своими глазами, сквозь ресницы, аристократ тщательно осматривал свои узкие бриджи и колени, упертые в пол каюты, пока со стороны Черной бороды послышался одобрительный, низкий стон и грубая ладонь не накрыла ладонь аристократа. «Молодец-молодец, приятель...» — одобрительно стонет пират. Трахать собственные мозолистые, грубые руки стало вовсе не в кайф с истоком времени. Вспомнить бы, когда в последний раз такая белая, нежная ладонь с красивыми, изящными пальцами дрочила ему, своим холодом заставляя закатывать глаза снова и снова, нетерпеливо меняя положение тела. Эта похвала со стороны могущественного пирата над ним заставила Боннета почувствовать себя не более чем маленьким и неуверенным в себе, хоть и капитан здесь был именно он. Лёгким, медленным движением он наклонился вперёд, слегка переставив колени на жестком полу и раскрыл губы, на что получил усмешку на лице Тича под густой бородой и крепкая рука давит на затылок, заставляя взять в рот головку, обволакивая своими нежными губами. В ответ Боннет неловко ёрзает, стиснув брови домиком и поднимает взгляд на Эда, ожидая его указаний. «Не торопись». Пират берет дело и голову капитана в свои руки, наращивая нужный для первого времени темп, слегка круговыми движениями надавливая на светлую макушку, пальцами зарывшись в красивые, ухоженные, но за время проведённое в море, не такие чистые волосы, наслаждаясь этим моментом, когда его плоть обвили тёплые стенки рта, слюни смачивали длину, румянец красил лицо капитана. Где-то в прядях запутались мелкие кристаллики соли, где-то все еще виднелись лёгкие изъяны, ведь не чем, кроме как морской водой голову не помоешь. Это зрелище показалось Эдварду очаровательным, но из этих мыслей его выбил протяжный звук: «ммхм!», будто взволнованный и испуганный, вырвавшийся из горла Стида, когда понял свою ошибку и выдохнув, слегка сбавил давление своей ладони и позволил аристократу отстраниться, кашлянув с зависшими на глазах слезами и недоумевающим выражением на лице, а зрачки бегали где-то по сторонам, пока слюна с подбородка капала на воротник-жабо тонкой, горячей струёй. «Прости, приятель,» — мягко сказал Эдвард, слегка погладив висок блондина, чтобы выразить свое раскаяние к нему и нежность, исходящую из холодной груди. «Все в порядке,» — хрипло отвечает ему джентельмен, слегка морщась и снова прильнув к нему, обхватив основание члена своей рукой. Кружева были испачканы в смазке, слюнях, но его голубые глаза говорили только о желании сделать все правильно, не опозориться, хоть и с помощью чужой руки, заглатывая горячую плоть, лаская большим пальцем блестящую головку лёгким нажатием и наблюдать, как черноволосый мужчина выгибает спину, не сдерживая свой голос в горле, как раскат грома. А вскоре мнимо подавиться жгучим семенем и сглотнув лишь часть и то по случайности, а часть выставить на языке вперёд. «Не вкусно?» — насмешливо спрашивает Эдвард, хихикнув. Получив в ответ лёгкий кивок головой, он заботливо гладит Джентельмена-пирата по голове и так же отвечает: «Обещаю, ради тебя я буду больше пить ананасового сока».

***

У него толком не было никаких познаний в этих извращенных играх, которые довольно сильно любили многие пираты, но явно Стид никогда не думал, что будет собираться хоть как-то неряшливо отсосать у другого мужчины, вытирать свои слюни, а после этого доводить дело до конца и смотреть ему в глаза...