Против логики

Леонард МакКой никогда не любил космос, полный неприятностей, неожиданностей и бактерий. Но его привлекали люди, и не столько полураздетые и больные в медицинском отсеке, сколько бодрые, здоровые и более-менее счастливые. В основном, конечно, на капитанском мостике, где доктор имел обыкновение проводить время против большинства правил и предписаний, но и в столовой, и в кают-компании Леонард также предпочитал видеть здоровые счастливые лица. А вот когда некоторые обладатели этих лиц выбирались на новые планеты и общались с обитателями, Боунс напрягался, подозревая все, что угодно: космическую чуму, тайные заговоры, психологические воздействия на некоторых безбашенных капитанов или нарушение обычаев впервые увиденного народа. И если против первого оружие у МакКоя бы нашлось, то против последнего у него не было ни единого шанса: сложно не нарушить то, о чем не знаешь. И да, возможно, он отреагировал не слишком быстро, когда над его головой в зале замигал алый свет и мелодичный голос объявил: «Мыслепреступление! В зале находится мыслепреступник!». Леонард понял, что это относится к нему, только когда на его животе сомкнулось невидимое давящее кольцо – будто под дых дали. Краем глаза он заметил, как пара ритан протягивает в его направлении раскрытые ладони, очевидно, генерируя таким образом этот невидимый захват. Он попытался удержаться, но заскользил по гладкому полу, будто упирающийся сандалиями первоклашка, ведомый за руку учительницей. - Боунс! – это капитан Кирк сообразил, что тревога как-то связана с тем, что его корабельного врача тянет прочь из зала празднества без усилий этого самого врача. - Я расцениваю этот инцидент как нападение на члена корабля, принадлежащего к галактическому Звёздному флоту… А это остроухий пытается для начала пойти законным путем, когда его коллегу уже почти вытащили из зала, где праздновалась свадьба. Чёртовы эльфы! Всё это МакКой отмечал отстраненно: кроме захвата на животе он чувствовал второй захват, сжимающий руки и грудь, дышать было затруднительно, в голове звенело – не до самообороны. Боунс надеялся, что его захват послужит примером, друзья перегруппируются и вернутся за ним. Или утрясут вопрос дипломатическим путем – всё же до этого, как ему казалось, ритане и экипаж корабля прекрасно ладили между собой, обменялись дарами, их даже пригласили на свадьбу – редкое здесь явление и оттого ещё более важное. Не с целью же захватить простого сельского врача это было затеяно? Или эти существа, похожие на эльфов, лгали? Учитывая, сколько в космосе нечисти, тоже со счетов сбрасывать нельзя, тем более, что они телепаты: этим солгать вслух – раз плюнуть. Невидимая сила, тащившая Леонарда впереди стражи по коридорам, уходящим всё ниже, швырнула его в маленькую камеру и ослабла. Пока он отдышался и кинулся вперед, решетки уже сомкнулись, и МакКой только отдернул обожжённые пальцы от прямых лучей. - Почему меня схватили? – потребовал он ответа, глядя на своих стражей – но те уже на него не глядели. Только один плюнул на пол перед его камерой прежде, чем снять управляющий диск с небольшой подставки перед камерой. Но, видимо, пояснить, в чем он виноват, просто заговорить с ним страж уже считал позором для себя. Оба молча удалились. МакКой никогда не был сторонником пробивания стены головой, в отличие от Джима: тщательно простучав все стены и прощупав каждый сантиметр, он, во-первых, убедился в том, что выход может найти только через светящиеся лучи решетки, если их отключить, а во-вторых, обеспечил себе занятие на первые несколько часов после начала заточения: все равно никто к нему не приходил, ничего не объяснял, общаться не спешил… Да и других пленников здесь не наблюдалось: вероятно, в маленьком городе-стране все были слишком заняты выживанием, чтобы нарушать правила и быть – как там? Мыслепреступниками? Ладно, с таким названием это все-таки вряд ли акт нападения на корабль Звездного Флота, скорее уж, МакКой и впрямь что-то там нечаянно нарушил: не так сел, не на тех глянул, да мало ли? Он уже собрался лечь на узкую жесткую койку у стены, в лучших традициях старых фильмов о пленниках, и поразмышлять логически, что же он там мог нарушить, как по лестнице зашуршали шаги. Ни Джим, ни Спок так точно не ходили. Шаги в принципе не были похожи на человеческие, а потому пленник встал и посмотрел в направлении звука. Руки он предпочел просто опустить расслабленно: это ускорит бросок, если представится такая возможность. Раса ритан, с которой они столкнулись на неизвестной ещё Союзу планете, не была изучена, но выводы об их обычаях и статусах МакКой мог сделать на основании прежних путешествий. И на этом основании он предположил, что к нему спускается кто-то, занимающий очень высокий статус в стране-городке: иные одежды, сопровождающие – то ли слуги, то ли стража, то ли придворные, - небрежная и неспешная походка… … и говорить, судя по всему, этот посетитель словами через рот давно отвык, раз даже коммуникатор доктора передавал такую дерганую, шершавую речь: - Ты мыслепреступник. Ты убивать жизнь. Никогда не рождать дитя и сбивать с пути других… - Эй, у меня есть дочь! – возмутился Леонард, решивший, что его пленители ошиблись, но важный продолжал, будто и не слыша: - Ты угроза жизни. Угроза стаду. Тебя не должно быть. Тебя не должно быть послезавтра. - Да что я нарушил-то?? – Леонард ещё не мог понять, в чем дело. Разве что разобрался, что обвиняют в чем-то именно его, и раз в том, что он – угроза жизни… Немыслимая догадка мелькнула в его мозгу, но пока Леонард открывал рот, один из сопровождающих шагнул вперед. Взгляд удлинённых светло-голубых глаз встретился со взглядом пленника – и МакКоя шатнуло как от осознания того, что он подумал правильно, так и от чужого вмешательства в разум. Однажды он такое уже испытывал, но на этот раз контакт был более мягким, более нежным – вероятно, потому что чертовы эльфы всё же не были контактными телепатами, и касались его мыслей лишь мыслями. После этого визита посетители просто развернулись и ушли обратно, оставив Леонарда хватать воздух открытым от душевной боли ртом, сползая спиной по стене.