Против логики

Час – или день, часов здесь не было, не было даже солнца! – тянулся, тянулся и тянулся. Часть времени Леонард спал, ещё часть – просто лежал на койке, то глядя на потолок – точнее, сквозь потолок, в себя – то на светящиеся лучи решетки. Вроде нематериальные, состоящие из лучей, но через них не пробиться, не обжегшись. Вокруг царила полная тишина: стражей рядом с темницей не было, еду не несли, других пленников тоже не было. МакКой был один и мог думать о чем угодно. Но здесь не было того, о ком он думал во время свадьбы, а, следовательно, он точно не мог совершить мыслепреступление. Какая ирония, что "мыслепреступление" он мог совершить, только будучи полностью свободным. Почти полностью… Леонард закрыл глаза – и услышал их. Четкие уверенные шаги, будто математическая прогрессия. Только один человек – получеловек – ходил так, что в его присутствии думалось о математике, которую МакКой не очень-то любил и потому старался перебивать эту математику чем угодно. Но к тому, что эти шаги реально подойдут, Леонард не был готов. Он поднял глаза, заметив шевеление возле решетки – и вскочил, вздрогнув: там стоял Спок в сопровождении двух «эльфов». В голове метнулись две мысли: первая – что Спок пришел его навестить в темнице. Вторая – что коммандер тоже совершил «мыслепреступление». И Леонард не знал, какая мысль глупее. - Доктор, - приветствовал его Спок, остановившись в метре от решетки. В метре от него самого застыли двое ритан в зеленых одеждах, глядя своими удлинёнными глазами на пленника. - Коммандер, - откликнулся с некоторой иронической ноткой МакКой: обмен приветствиями, как на светской вечеринке, скоро реверансы начнут изображать. Очевидно, Спок преступления не совершал, иначе местные жители стояли бы не рядом с ним, а возле его камеры – отдельной от камеры Леонарда или совместной, это уж как повезло бы. - Пришли меня навестить? Странно, что Джима нет… - в голову Леонарду впервые за этот день пришла мысль о Кирке. До этого МакКой эгоистично думал только о себе, теперь он думает, каково Джиму. Показали ли ему «мыслепреступление» друга? Или не успели, и Джим кинулся помогать Боунсу? Вряд ли, конечно, напал на хозяев планеты – за капитаном безумных поступков не водилось. Ладно, ПОЧТИ не водилось. - Капитан Кирк был не расположен к разумному диалогу, узнав, что вас собираются казнить послезавтра… - Чего??? – Леонард хватанул ртом воздух. Казнить? Доктора Галактического Флота? «Ты угроза жизни. Угроза стаду. Тебя не должно быть. Тебя не должно быть послезавтра». Очаровательно, как любит говорить Спок. -… поэтому дипломатические переговоры на себя взял я со значительно большим успехом, как видите. - И вот вы тут. Наверняка ваши размышления говорят вам, что логично не ссориться с обитателями планеты, - МакКой издевательски хмыкает. Спок не слишком хорошо к нему относится, чего стоит постоянно подчеркивание того, насколько он рад, что у них с доктором различное строение тел… - Доктор, вы, как обычно, неверно анализируете происходящее, - Спок почти не меняет голос, но есть что-то в его взгляде, что кажется Леонарду отличным от обычного поведения вулканца. Впрочем, Спок сейчас, к сожалению, прав: на МакКоя всё ещё оказывает влияние мысль, что его казнят. Это мешает анализировать что-то в принципе. – Дипломатические переговоры закончились удовлетворительно, и я, как видите, здесь. Кроме того, мои расчеты позволяют предполагать, что скоро вы вернетесь на борт корабля. - То есть, вы просто в гости зашли? Простите, у меня тут негде гостей принимать, - Леонард поверил словам старпома сразу и бесповоротно, и вовсе не потому, что вулканцы не лгут: порой лгут, ещё как. Просто, насколько бы МакКою ни претило это признавать, Спок был… надежным. Он мог огрызаться, мог доказывать свое превосходство, предлагать логичные варианты решения социально сложных задач, но коммандер всегда решал задачу. Шел до того предела, за которым у задачи не было решения – либо решал её. - Нет, зашел узнать о вашем состоянии. - О, я тут отдыхаю. Отсыпаюсь за все дни, - Не в характере Боунса было жаловаться, даже если не кормили и обещали убить. Но он всё-таки боялся. – Зайди ко мне послезавтра – чайничек поставлю… - Доктор, у вас нет чайника, - Спок покачал головой без улыбки. Разговор шел лишь между ними, стражи-ритане не только не говорили ничего, но даже, кажется, не шевелились, МакКой даже почти забыл, что они тут не одни. И забыл бы, если б не удлиненные светлые глаза стражей: Леонард помнил, что эти, в отличие от вулканца, даже на расстоянии способны поймать любую его не-такую мысль. - Так я могу передать капитану, что с вами все в порядке? – спросил старпом, и Леонард только кивнул. С ним точно всё в порядке, только вытащите его отсюда. Он доктор, а не преступник… Насчет последнего, впрочем, МакКой и сам не был уверен. И даже рад был, когда разговор с его вечным коллегой-соперником под прицелом светлых глаз закончился: никого не видя, ни с кем не говоря, было куда меньше шансов совершить «мыслепреступление»… Хотя умирать из-за такого Леонард все-таки был не готов. Хотя и понимал, из-за чего это все. Впервые, когда они высадились на планету, она показалась им такой яркой, зелёной, полной жизни – сложно было даже поверить, что здесь была война, большая война, разрушившая все. Но сквозь потрясающе яркую зелень проглядывали остовы зданий, да и маленький город-страна сверху явно выделялся, обозначая явно меньшие границы, чем были у человеческих застроек когда-то. - Радиация, - сказал тогда Спок, пока транспортный лифт вез их всех – семь человек экипажа для контакта с новой планетой – она здесь повсюду. Воздух напоен озоном. Капитан тогда потянул носом, но ни он, ни доктор никакого запаха озона не чувствовали. - Не знал, что у вулканцев поистине собачий нюх, - заметил Леонард, посмеиваясь и делая вид, что его совсем не волнует оживленное выражение лица старпома – не первое его, как он узнал после в темнице «мыслепреступление». И, наверное, не последнее. И то, что Спок бесстрастно ответил, что в нем нет ничего от собаки, ничего не изменило. Совсем.